Текст книги "Философия свободы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/filosofiya-svobody-107274.jpg)
Автор книги: Ларс Свендсен
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Название этой позиции означает, что в ее основе лежит идея о совместимости детерминизма и свободы. Здесь необходимо заметить, что не все компатибилисты непременно признают верность теории детерминизма. Они и не стремятся доказать верность этой теории, а просто принимают ее как предпосылку, утверждая, что даже если мир детерминирован, свобода воли тем не менее возможна.
Аристотель пишет, что свобода, помимо всего прочего, предполагает, что причиной действий является действующее лицо. Однако это утверждение можно понимать по-разному. Если я свободен в либертарианском понимании и решаю предпринять какое-либо действие независимо от внешних обстоятельств, совершенно очевидно, что я сам являюсь причиной этого действия. Но если принять во внимание, к примеру, мою любовь к танцам, то можно предположить, что я всегда начинаю пританцовывать, услышав определенного рода музыку. Далее, можно сказать, что существует некая комбинация причин, достаточная для того, чтобы объяснить мою любовь к музыке, так что, выходит, мое пританцовывание детерминировано. И тем не менее я продолжаю оставаться причиной своего танца, посколько любовь к танцам является частью моей личности. А поскольку я являюсь его причиной, этот танец будет служить подтверждением и выражением моей свободы, и вместе с тем он будет оставаться детерминированным. Тем самым я и свободен, и детерминирован в одно и то же время. Фактически, компатибилизм утверждает, что именно благодаря детерминизму у нас появляется возможность делать то, что мы хотим делать.
Ответ компатибилизма на вопрос о свободе действий строится на проведении различия между поведением, которое определяется внешними факторами, и поведением, которое определяется собственными решениями и желаниями. Действие считается свободным постольку, поскольку ничто не мешает индивиду действовать согласно своим желаниям и не принуждает его действовать вопреки своим желаниям. Действие полностью определяется тем состоянием, в котором находится действующее лицо, а это состояние полностью определяется предшествующей комбинацией причин и условий, и тем не менее действие определяется исключительно состоянием действующего лица. Действие не было бы свободным, если бы кто-либо принуждал индивида к его совершению.
Компатибилист утверждает, что распространенное мнение, согласно которому свобода подразумевает отсутствие каузальной необходимости, является заблуждением. Свобода подразумевает лишь отсутствие принуждения, а под принуждением следует понимать действие, идущее вразрез с желаниями и предпочтениями действующего лица. Действие под принуждением – это действие, выполненное вопреки собственному желанию из-за угроз, лишения физической свободы и тому подобного. Свобода состоит в отсутствии физического или психологического принуждения. Наша личность может быть полностью детерминирована событиями, не поддающимися нашему контролю (воспитанием, генетической предрасположенностью и так далее), которые тем самым определяют наши действия, и тем не менее в мягком варианте детерминизма наши действия будут считаться свободными. Свобода есть в действительности не что иное, как возможность выбирать, как именно мы будем действовать, исходя из того, какими мы являемся. Все, что мы делаем, может быть предопределено с момента нашего рождения, и все же мы свободны, если наши действия совпадают с нашими желаниями. Таким образом, мы нашли ту точку, в которой свобода и детерминизм не противоречат друг другу. Единственное, что может помешать свободе – это принуждение.
Случается, что человек пытается снять с себя ответственность за какой-то поступок или просто образ жизни, говоря: «Я такой, и с этим ничего не поделаешь». Смысл этого утверждения состоит в том, что если действие или образ жизни являются непосредственным продуктом нашей личности, следовательно, они не являются результатом сознательного выбора, и мы не несем за них ответственности. Однако, как указывал Бернард Уильямс: «Если мы признаем ответственность вообще, то мы должны признавать и ответственность за решения и действия, которые являются следствием нашего характера, ведь основной признак, по которому мы понимаем, что действие является нашим – это то, как оно выражает наш характер»[89]89
Bernard Williams. Practical Necessity // Moral Luck/ Philosophicf papers 1973–1980. Cambridge University Press, Cambridge 1981. P. 130.
[Закрыть]. Та же самая точка зрения ясно сформулирована у Юма:
$$$«Поступки по самой природе своей временны и преходящи, и если они не проистекают из какой-нибудь причины, коренящейся в характере и темпераменте совершившего их лица, то они не накладывают на него какого-либо отпечатка и не способствуют ни его славе, если они хороши, ни его позору, если они дурны. Сам поступок может быть достойным порицания, он может противоречить всем правилам морали и религии, но лицо за него не ответственно; а так как поступок этот не проистекает из чего-либо прочного или постоянного в данном лице и не оставляет после себя таких же последствий, то и лицо не может стать вследствие этого поступка объектом наказания или мщения. Таким образом, согласно гипотезе свободы, человек, совершив самые ужасные преступления, остается столь же чистым и незапятнанным, как в момент своего рождения, и характер человека совершенно не имеет отношения к его поступкам, поскольку последние не проистекают из него и подлость одних нельзя считать доказательством извращенности другого. Поступки какого-либо лица могут быть поставлены ему в заслугу или вменены в вину только при условии принципа необходимости, хотя бы общее мнение и склонялось к противоположному взгляду»[90]90
Перевод цит. по: Дэвид Юм. Трактат о человеческой природе. Мн.: ООО «Попурри», 1998.
[Закрыть].
Юм считает, что свободные действия – это такие действия, которые вызваны волевым актом и желанием действующего лица. Юм рассматривает человеческую волю как источник действий. В этом его мнение совпадает с мнением многих теоретиков либертарианизма. И все же он резко расходится с ними в том, что рассматривает человеческую волю исключительно как продукт воздействия внешних причин. Для него воля является всего лишь одним из многих элементов, приводящих к действию. Он отвергает идею о существовании случайности. Вера в случайности – не что иное, как недостаток знаний о действительных причинах. В определенных рамках предсказать человеческие действия вполне возможно. Подобные предсказания, разумеется, должны основываться на мотивах действующего лица, поскольку мотивы являются определяющим фактором выбора совершаемого действия. Мы не всегда можем предсказать действия человека, но лишь потому, что нам недостает знаний обо всей сложной комбинации причин и условий. Таким образом, Юм отрицает индетерминизм, а если для свободы необходимо отсутствие предопределенности, то и свободы не существует. Юм утверждает, что свобода существует в том понимании, что у нас есть возможность действовать или воздерживаться от действия согласно собственной воле. Такое понимание свободы предполагает, что свобода заключается в отсутствии принуждения, которое состоит в противоречии желаниям действующего лица. Юм также подчеркивает, что именно факт зависимости действий от действующего лица посредством причинно-следственной связи делает индивида морально ответственным за свои действия.
С точки зрения компатибилизма только свободный и несущий ответственность индивид может быть подвергнут санкциям, наказаниям и штрафам. Собака, действующая исходя из определенного набора предпочтений, полностью детерминированных генами и дрессировкой, вполне удовлетворяет критериям компатибилизма, определяющим свободного деятеля. И все же мы не считаем, что животные несут моральную ответственность за свои действия, подобно людям. Нам требуется как-то обозначить, в чем заключается разница. Нам нужно показать, что влияние на интенции действующего лица может быть «правильным», то есть происходящим из рациональных оснований[91]91
Вероятно, лучшее изложение этой идеи в рамках компатибилизма можно найти в работе: John Martin Fischer, Mark Ravizza. Responsibility and Control: A Theory of Moral Responsibility. Cambridge: Cambridge University Press, 1999.
[Закрыть]. Если причиной действия служат желания и предпочтения действующего лица, которые в свою очередь сформированы поощрениями и наказаниями (и при этом у действующего лица есть рациональные основания), то это лицо считается свободным и несущим ответственность.
Описывая позицию либертарианизма, я прибег к примеру с нищим: мое решение дать ему монетку недетерминировано, однако отчасти обусловлено моим убеждением, что мы должны помогать нуждающимся, а также целым рядом других причин. Либертарианец возразил бы на это, что я, находясь в той же самой ситуации, обладая теми же самыми убеждениями, и при соблюдении прочих условий, мог бы пройти мимо нищего и ничего ему не дать. Другими словами, я мог бы поступить иначе, чем я поступил. Компатибилист в такой ситуации скажет, что это невозможно, и если я решил поступить иначе, значит, существовала какая-то разница, которая и определила мое решение – или в моих предпочтениях, или в прочих обстоятельствах. Компатибилист считает, что я мог бы поступить по-другому только при условии, что обстоятельства, в которых принимается решение, были бы иными.
Проблема кондиционального анализа ситуации, в которой я «мог бы поступить иначе» заключается в том, что в конце концов мы приходим к рассмотрению действий, которые большинство интуитивно сочтет скорее несвободными, чем свободными. Давайте представим, что я страдаю тяжелой формой клаустрофобии, но вы об этом не знаете. Мы собираемся подняться на шестой этаж какого-то здания, и вы спрашиваете меня, поехать ли нам на лифте или подняться пешком. Разумеется, моя клаустрофобия заставляет меня выбрать лестницу. Мог бы я действовать иначе и выбрать лифт? Из-за моей фобии этот вариант для меня невозможен, и все же адепт кондиционального анализа сказал бы, что я в принципе мог выбрать лифт вместо лестницы, а следовательно, выбор лестницы является свободным поступком. Однако для этого требовался бы иной набор обстоятельств, например тот, в котором я не страдаю клаустрофобией. В результате мы приходим к абсурдному выводу, что я мог бы поступить по-другому, несмотря на очевидность того, что поступить по-другому я не мог. Мы можем рассмотреть и другой пример, в котором человек, страдающий психическим расстройством и не обладающий здравым рассудком, удовлетворяет условиям кондиционального анализа (поскольку если бы он не страдал психическим расстройством и захотел поступить иначе, он вполне мог бы это сделать) и тем самым считается свободным. Именно поэтому кондициональный анализ, основывающийся на предпосылке, что каждый мог бы поступить по-другому, не получил широкого распространения.
Еще один вариант интерпретации компатибилизма состоит в отрицании идеи, что свобода и ответственность предполагают возможность поступить иначе. Гарри Франкфурт в свое время привел несколько достаточно известных примеров, демонстрирующих, что эта интерпретация не выдерживает никакой критики[92]92
Harry G. Frankfurt. Alternate Possibilities and Moral Responsibility // The importance of what we care about. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. Эта статья Франкфурта дала начало целой академической индустрии комментариев, возражений и апологий в таком объеме, который мы просто не можем уместить на страницах этой книги. Избранные работы по статье Франкфурта можно найти в книге: David Widerker, Michael Mckenna (red.) Moral Responsibility and Alternative Possibilities: Essays on the Importance of Alternative Possibilities. Aldershot/Burlington: Ashgate Publishing, 2006.
[Закрыть]. Он просит нас представить себе двух персонажей по имени Джонс и Блэк, при этом Блэк хочет, чтобы Джонс действовал определенным образом Х. Далее мы предполагаем, что Блэк имеет возможность манипулировать Джонсом, к примеру, посредством пульта дистанционного управления мозгом Джонса, а еще он способен предсказывать, какой выбор совершит Джонс – X или Y, непосредственно перед принятием решения. При этом Блэк хочет играть пассивную роль. То есть он наблюдает, как развивается ситуация, вплоть до того момента, когда Джонс принимает решение, и если он видит, что Джонс собирается выбрать Х, он ничего не предпринимает. Если же Джонс собирается выбрать Y, Блэк воспользуется своими возможностями, чтобы заставить его все-таки выбрать Х. Таким образом, единственным возможным исходом ситуации является действие Х – по собственному выбору Джонса или же в результате манипуляции. Другими словами, Джонс находится в ситуации, когда он не мог бы поступить по-другому. Теперь предположим, что Джонс выбрал Х по собственной воле. Является ли он ответственным за свое действие, несмотря на то, что поступить иначе он не мог? И другой вопрос: убедителен ли пример Франкфурта? Лично мне кажется, что философские примеры такого рода, основанные на предположении, что мы видим только логические, а не реальные возможности, не особенно правдоподобны. Но даже если оставить в стороне мое предубеждение, данный пример все равно не очень убедителен. Либертарианец заметил бы, что этот пример строится на предположении, что мир детерминирован, потому что только в этом случае Блэк может обладать способностью предвидеть действия Джонса, а либертарианец несогласен с такой предпосылкой. Можно было бы допустить, что Блэк может управлять Джонсом при помощи пульта дистанционного управления, но если он неспособен предвидеть действия Джонса, ему придется применить этот пульт в любом случае, а следовательно, действие Джонса будет несвободным, либо же Блэк решит не вмешиваться, а следовательно, у Джонса будет возможность действовать по-другому. В любом случае выходит, что человек не может одновременно нести ответственность за свои действия и не иметь возможности поступить по-другому, что и пытался продемонстрировать Франкфурт. Еще один уязвимый момент в аргументах Франкфурта заключается в следующем. Даже если мы ради эксперимента предположим, что Блэк может предсказывать действия Джонса, между двумя вариантами действия Х (в зависимости от того, принято решение Джонсом самостоятельно или в результате манипуляции Блэка) будет разница. Когда Джонс выбирает Х по собственной воле, он, несомненно, несет за него ответственность, поскольку сам является причиной Х. Но будучи причиной своих действий, он мог бы выбрать и Y, и тогда Блэк вынужден был бы вмешаться, но тогда причиной Х был бы не Джонс, а Блэк, и следовательно, Блэк был бы ответственным за действие Х. Таким образом, я утверждаю, что сущность действия неотделима от его причины, поскольку если мы хотим понять действие, нам необходимо знать, из чего оно вытекает, и поскольку в двух разных случаях источник действия разный, мы не имеем права утверждать, что Хд (если источником действия является Джонс) и Хб (если источником действия является Блэк) равнозначны. Хд и Хб совершенно не равнозначны, несмотря на то, что в обоих случаях Джонс действует одинаково, а раз они не равнозначны, то и аргументы Франкфурта недействительны, поскольку Джонс вовсе не находился в ситуации, когда он не мог поступить по-другому, ведь он мог сделать Хд или Хб (или, раз уж на то пошло, Y, если бы Блэк случайно уснул в решающий момент). Другими словами, Франкфурт не дает нам убедительного примера ситуации, в которой человек не имел возможности поступить по-другому и все же является ответственным за свое действие. Против подобного опровержения Франкфурта найдутся свои контраргументы, но я не хотел бы останавливаться на этом подробно[93]93
Существуют и другие возражения против требования иного поведения, чтобы его действие считалось свободным. К примеру, Дана Кей Нелкин пишет об асимметрии между хорошими и дурными поступками с точки зрения способности поступить иначе. Она утверждает, что такая способность требуется для свободных и дурных поступков, или поступков, произведенных не из добрых побуждений, тогда как для добрых поступков или поступков, произведенных из добрых побуждений, это не требуется. Dana Key Nelkin. Making Sense of Freedom and Responsibility. Oxford: Oxford University Press, 2011.
[Закрыть].
Мой вывод таков, что компатибилизм пока не предоставил убедительного ответа на вопрос о том, как детерминизм совместим с возможностью действовать по-другому. Кондиционального анализа недостаточно, а примеры Франкфурта легко опровергнуть.
Кроме того, компатибилизм не может объяснить некоторых действий, которые мы привыкли считать свободными. Предположим, я люблю быструю езду, однако стараюсь соблюдать ограничения, поскольку опасаюсь штрафов за превышение разрешенной скорости. То есть существует причина, которая заставляет меня поступать вразрез с моими предпочтениями, а именно – нежелание попасться на превышении, и с этой точки зрения я несвободен в своем решении соблюдать скоростные ограничения[94]94
Впрочем, компатибилист не обязательно должен рассмтривать действие, вызванное страхом, как несвободное. К примеру, Гоббс считает такие поступки столь же свободными, как и поступки, вызванные любым другим чувством или склонностью. Единственным решающим аргументом для Гоббса является отсутствие чисто физических препятствий к действию лица в соответствии со своими предпочтениями. Понятие свободы у Гоббса подробно обсуждается в начале главы 6.
[Закрыть]. Чем это решение отличается от решения отдать – из страха быть зарезанным – свой бумажник вору, который угрожает мне ножом? Являются ли оба этих решения несвободными, поскольку присутствует элемент принуждения или давления? В равной ли степени они несвободны? Все наши действия являются результатом сложного взаимодействия обстоятельств и предпочтений, и мы зачастую отказываемся от удовлетворения наших желаний в полном объеме, поскольку в этом случае нам придется столкнуться с того или иного рода санкциями. Позиция мягкого детерминизма заключается в том, что мы чаще всего поступаем несвободно, несмотря на то, что мы одновременно и свободны, и детерминированы.
Самые щекотливые проблемы компатибилизма связаны не с тем, совместима ли свобода в компатибилистском понимании с детерминизмом, потому что здесь ответ очевиден. Проблемы связаны в первую очередь с тем, верно ли само компатибилистское понимание свободы и дает ли компатибилизм правильную интерпретацию понятия свободы воли. В компатибилизме требуется только один вид добровольного поведения, а именно – поступки деятеля должны соответствовать его предпочтениям и совершаться без внешнего принуждения, противоречащего этим предпочтениям. Как мы уже говорили, инкомпатибилизм требует большего: помимо отсутствия принуждения требуется еще и недетерминированность деятеля и хотя бы частичная самостоятельность его по отношению к набору условий и обстоятельств, предшествующих действию. Далее, мне не показалось, что компатибилизм дает внятное обоснование того, что свобода и ответственность не обязательно требуют возможности действовать иначе, или того, что детерминизм и возможность действовать иначе не противоречат друг другу. По этой причине я не нахожу для себя возможным присоединиться к лагерю компатибилистов.
Каковы выводы?Я полагаю, что вопрос о том, какая позиция – детерминизм или индетерминизм – представляет собой более верную картину мира, все еще открыт. Насколько нам известно, некоторые онтологические уровни скорее детерминированы, а некоторые скорее недетерминированы. Мы не имеем ответа на самый важный вопрос: детерминирован или нет человек. Вследствие этого мы не можем отдать предпочтение одной из описанных концепций свободы. Ознакомившись с большим объемом современной философской литературы, посвященной компатибилизму и инкомпатибилизму, я не смог прийти к каким-либо конкретным выводам, помимо того, что для окончательных выводов недостаточно оснований. Не существует достаточно убедительных аргументов ни за, ни против детерминизма или либертарианизма[95]95
Интересная работа, в которой делается соответствующий вывод: Mark Balaguer. Free Will as an Open Scientifc Problem. Cambridge MA/London: MIT Press, 2010. Гл. 4.
[Закрыть]. Сам я интуитивно склоняюсь скорее к одному из вариантов либертарианизма, но мои собственные аргументы ничем не отличаются от тех, что я уже привел. Поэтому я считаю, что этот вопрос стоит оставить открытым. Значительная часть моих дальнейших рассуждений никак не зависит от решения этого вопроса, хотя некоторые идеи касательно автономии несовместимы с позицией компатибилизма. В главе об автономии я привожу некоторые соображения, которых определенные вариации компатибилизма не признают, а именно – уже озвученное определение свободы как возможности поступить иначе. Если бы я признал верность позиции компатибилизма, то мне пришлось бы признать и то, что компатибилизм дает удовлетворительное обоснование тому, что человек способен поступать так или иначе, а такого обоснования в литературе по компатибилизму я не нашел.
Практически все, что пишу в этой книге, также несовместимо с позицией жесткого детерминизма. Вероятно, мне следовало бы попытаться опровергнуть эту позицию прежде, чем я перейду к следующим темам. Однако все дело в том, что жесткий детерминизм просто невозможно опровергнуть, и это единственное, что объединяет его с компатибилизмом и либертарианизмом. В споре между этими позициями нет решающих аргументов, и едва ли они когда-нибудь появятся. Именно поэтому я попробую зайти с другого бока и объяснить, сколь важным является понятие моральной ответственности, свойственное лишь человеку, для всего нашего мировоззрения[96]96
Здесь необходимо заметить, что вопрос о том, является ли ответственность предпосылкой к свободе, тоже является неоднозначным. John Martin Fischer и Mark Ravizza в книге «Responsibility and Control: A Theory of Moral Responsibility» пишут, что свобода предполагает способность действовать иначе, что действующему лицу должно быть открыто несколько альтернатив, тогда как ответственность этого не предполагает, поэтому ответственность возможна, а свобода нет. Я не буду дальше углубляться в их спорные рассуждения.
[Закрыть]. Мы хвалим, обвиняем, награждаем и наказываем других людей за их поступки, и подобная социальная практика предполагает, что человек отвечает за свои действия. А эта ответственность совершенно не укладывается в рамки жесткого детерминизма, о чем говорится во всех посвященных ему работах. Мир, в котором люди не отвечают за свои действия, показался бы нам совершенно незнакомым. Вопрос только в том, готовы ли мы признать аргументы жесткого детерминизма настолько убедительными, что мы готовы отказаться от самой основы нашего мировоззрения. Лично я без колебаний отвечаю на этот вопрос отрицательно, но готов признать, что последователи жесткого детерминизма ответят иначе. Тот факт, что мы практикуем упомянутые общественные ритуалы, сам по себе не является доказательством ошибочности теории детерминизма, однако требует от детерминизма весьма убедительных доказательств в защиту своей теории. Позиция компатибилизма тоже должна предоставить веские аргументы в пользу того, что детерминизм не противоречит подобным социальным практикам.
Мою позицию в вопросе конфронтации между детерминизмом и индетерминизмом, компатибилизмом и инкопатибилизмом можно описать как агностическую. Другими словами, я не вижу достаточно веских причин предпочесть одну из этих позиций всем остальным[97]97
Подобная позиция сходна с «агностическим автономизмом» Альфреда Меле. См.: Alfred R. Mele. Autonomous Agents: From Self-Control to Autonomy. Oxford/New York: Oxford University Press, 1995.
[Закрыть]. Однако моя интуиция, как и у абсолютного большинства людей, скорее склоняет меня к позиции либертарианизма, хотя я и признаю, что у этой позиции имеются слабые места. И все же я считаю, что детерминизм и компатибилизм находятся в более сложной ситуации, поскольку противоречат нашему интуитивному восприятию, бытовой психоологии, нашему отношению к себе и другим, социальным институтам и даже законодательству, а следовательно, от них требуется больше аргументов, нежели от либертарианизма. И детерминизму, и компатибилизму приходится убедительно демонстрировать (не доказывать, поскольку неопровержимые доказательства едва ли могут существовать), что детерминизм способен правильно описать предпосылки и причины человеческих действий. Далее, жесткий детерминизм должен показать, что предопределенность несовместима с понятием свободы, а компатибилизм дожен убедить нас, что они как раз совместимы. Разумеется, и либертарианская позиция должна представлять убедительные аргументы и релевантное объяснение тому, каким образом свобода, в либертарианском понимании, является возможной, однако у либертарианцев имеется определенная фора, поскольку им требуется защищать только одно утверждение, а не два, как его противникам.
Подводя итог, скажу, что эта глава совсем не приблизила нас к ответу на вопрос о возможности свободы воли. В следующей главе мы попробуем рассмотреть этот вопрос с более практической позиции современной психологии.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?