Читать книгу "Любовь в объективе ненависти"

Лайза Фокс
Любовь в объективе ненависти

Охотник на охотницу

Я нашла облюбованную вчера старую сосну с толстым стволом. Потянулась вперёд, и снег с ветки тут же насыпался в рукава пуховика. Ледяная влага мгновенно намочила колючий свитер.Всё или ничего. Один шанс из миллиона, и он у меня в руках. Вернее, в объективе.

Да, плевать! Я расстегнула рюкзак, и мои пальцы предательски дрогнули. Фотоаппарат, моё сокровище, дорогой, с длиннофокусным объективом, лёг в руки полновесной тяжестью. Как воспоминание о той жизни, в которой всё ещё было возможно.

А теперь мой единственный козырь в этой игре. И последняя надежда.

Я достала камеру, сняла утеплённую перчатку и с бешено колотящимся сердцем прильнула к видоискателю. Мир сузился до стеклянного прямоугольника.

В гостиной никого. Дальше. Кабинет. Полки, стол со стульями, диван. Открытый ноутбук! Мне нужен удачный кадр. Хотя бы один. Ну, пожалуйста!Я методично осматривала пространство номера сквозь распахнутые шторы. Окна первого этажа. Одно за другим. Где же ты, магнат Волков? Куда от меня спрятался?

– Дрожит.

От этого тихого, спокойного голоса у меня по спине прокатилась ледяная волна. Я охнула, отшатнулась, и едва не свалилась в снег, наступив на засыпанную снегом сломанную ветку.Раздалось возле самого моего уха, и я подпрыгнула от неожиданности.

От незнакомца в чёрной дорогой куртке веяло угрозой. Лицо было плохо различимо в тени капюшона, а вот глаза и рассматривать было незачем. Его тяжёлый взгляд можно было почувствовать даже в темноте.

– Я п-просто, – мой голос сорвался, дрогнул, как и я сама секундой раньше. – Ты меня напугал.

– Объектив – предатель, – сказал мужчина, и я сжалась в комок, от исходящей от него угрозы. А он продолжил, – запомни, объектив выдаёт дрожь в пальцах. И алчный блеск в глазах.

Мужчина шагнул ближе. Внутри меня всё превратилось в ледяной ком. Но я не могла сдаться!

– Отойди от меня! – мой крик вышел таким тонким, как писк ребёнка. Это меня разозлило. – Я закричу!

На мужчину это не произвело ни малейшего впечатления. Он хмыкнул и продолжил наступать. В его взгляде была дикая смесь презрения, силы, превосходства и интереса охотника, загоняющего жертву.

– Кричи, – он едва заметно пожал плечами. Посмотрел на меня безжалостно и высокомерно. – Хочешь узнать, кто прибежит быстрее: охрана гостя или отеля? Интересный вопрос. Я бы даже поспорил с тобой, ставя на приезжую команду.

– Я бы тоже на них ставила. Волков помешан на безопасности. – Я презрительно скривила губы, стараясь справиться с волнением. – Так что тут ты меня не обыграл бы.

Мужчина прищурился.

– А откуда ты знаешь, что это именно Волков? Может быть какой-то другой олигарх?

– Ну, разумеееееется! – фыркнула я, отступая от преследователя. – Имя в регистрации чужое, самый дальний VIP комплекс, охрана в три ряда, горничная своя, продукты не из нашего комплекса. И, что тоже чистое совпадение, куча оборудования «Смарт АйТи Технолоджи»?

– Товары компании Волкова пользуются популярностью. Может быть, просто что-то у них закупили? Какую-то технику? – поинтересовался мужчина.

– А вот про это я бы поспорила. Если бы привезли технику «Смарт АйТи Технолоджи», она была бы в фирменных коробках. Но на обычных чемоданах и прочем был тот же логотипированный скотч с названием компании.

Губы мужчины досадливо сжались, но он быстро взял себя в руки и шагнул ко мне. Я синхронно отодвинулась. Это преследователя развеселило.

– А ты умная. Значит, ты точно знаешь, на кого устроила охоту. Это к лучшему. – Мужчина подошёл на расстояние вытянутой руки. Продолжил безжалостно, словно зачитывая протокол, – Волков уничтожает таких как ты без жалости. Один звонок – и ты без работы, без денег, без будущего. Навсегда. И он не передумает. Над тобой будет всю жизнь висеть табличка «Она перешла дорогу Волкову». И никто не рискнёт помочь. Проверено репутацией журналиста «Жёлтой липы». Знаешь такого, Соломытцева? – Я вздрогнула. – Значит, понимаешь, степень риска. Это правильно.

От этих слов мне стало страшно. Соломытцев посмел опубликовать фотографии Волкова из аэропорта. Больше ни одной статьи под его именем нигде не вышло.

Типография газеты «Жёлтая липа» сгорела по причине неисправности проводки. Редактор уволился, собственник разорился. Этим Волков добился такого уровня секретности, что никто не знал даже, как он сейчас выглядел.

– Я могу сдать тебя с потрохами и получить за это вознаграждение. Но я предлагаю помощь. Меня зовут Марк. Я буду твоим союзником.

Его голос вдруг стал мягким, словно лебяжий пух. И в сочетании со свинцовым презрительным взглядом хищника, он действовал убийственно. Парализовывал волю, подавлял способность сопротивляться.

– Сама справлюсь, – выдавила я хриплым голосом, не желая сдаваться. – Мне не надо помогать. Я и сама смогу.

Незнакомец сделал ещё один бесшумный шаг в мою сторону. Я отпрянула, наступив на ветку, которая, предательски хрустнув, лишила меня равновесия. Вскинув руки, я попыталась удержаться, но не смогла.

Оценив ситуацию, прижала к себе бесценный фотоаппарат, и приготовилась к падению. Но Марк не дал мне рухнуть в снег. Он метнулся вперёд, и, схватив меня за плечи, дёрнул на себя.

Фотоаппарат больно стукнул в живот и рёбра. Я охнула, и из глаз брызнули слёзы. Марк самодовольно рассмеялся.

– Ошибаешься. Тебе очень нужен помощник. – Он прижимал меня так близко, что я видела его глаза. Серые. Холодные, как у акулы. – Соглашайся. Иначе я сдам тебя охране Волкова.

Я дёрнулась из его железных объятий, но не смогла сдвинуть даже на миллиметр. Руки Марка держали меня со спокойной силой капкана. А глаза промораживали душу.

В этом момент я ненавидела всех на свете: его, себя, Волкова!

– Решай быстрее. На счёт ноль я уйду разговаривать с охраной. Итак: три, два, один.

– Согласна! – выпалила я, и снова дёрнулась из его сильных рук. – Но деньгами я с тобой делиться не намерена! Ни копейки не дам!

Марк удовлетворённо кивнул. В его глазах появилось удовольствие хищника, загнавшего добычу в угол.

– Деньги оставьте себе. – Холодно ответил Марк. Он отступил на шаг. Убедился, что я крепко стою на ногах, и только тогда разжал руки. – У меня в этом деле совершенно другой интерес.

– И какой же? – рефлекторно спросила я.

Он посмотрел прямо в мои глаза. Ухмыльнулся и ответил пугающим голосом:

– Охота!

Переговорщики

Запах свежесваренного кофе и фирменных десертов скрутил мой желудок в узел. Вспомнив, что сегодня я ещё ничего не ела, метнула взгляд в нового знакомого. Он сделал вид, что не заметил урчания моего живота.Марк привёл меня в одно из тех кафе куда работая горничной я и заглянуть не могла. В нём было тепло и уютно, а воздух казался особенным. Дорогим каким-то.

На входе мне помогли снять пуховик. Марк раздеваться не стал. Провёл меня к столику в углу. Не снимая своей элегантной куртки, развалился в кресле, отодвинул меню в сторону с видом хозяина жизни.

Мне стало неловко в стареньком свитере, который я надевала для тепла под верхнюю одежду. Ощущать себя нищей и голой среди богатых гостей горнолыжного курорта было неприятно. В это роскошное кафе я не заходила даже в праздничном платье, а уж в облачении «под пуховик», и подавно.

Поближе к себе пододвинула рюкзак с камерой и замерла. Марк рассматривал меня с хищным удовольствием победителя. Мне не нравился его холодный взгляд. Теперь в нём проскальзывал животный интерес хищника, и это было ещё страшнее.

Официантка подошла с сияющей улыбкой.

– Что будете заказывать?

Её восхищённый взгляд скользнул по Марку.

– Двойной эспрессо, и тирамиссу – бросил мужчина, даже не глядя на нее. Его взгляд был прикован ко мне.

– А вы? – уточнила официантка, и её улыбка стала чуть менее искренней.

Я быстро пробежалась глазами по правой части меню, где стояли цены. Салат стоил столько, сколько я зарабатывала за смену горничной. Сердце упало.

– Мне просто кипяток, пожалуйста, – выдавила я, чувствуя, как горит лицо.

Официантка подняла бровь, но ничего не сказав, отошла от стола.

– Экономите? Зря. Я оплачиваю.Марк скрестил руки на груди. Усмехнулся.

Это взбесило ещё сильнее. Мог сказать об этом до того, как ушла официантка. Хотя, и в этом случае, я не собиралась есть за его счёт.

– Мне не нужно, – отрезала я, глядя в стол.

«Умри, но не бери у незнакомцев еду», вспомнила я наставления родителей из детства. Но чтобы выглядеть воспитанной и смягчить отказ, добавила:

– Я не голодна.

Марк ухмыльнулся с таким недоверием, словно видел меня насквозь.

– Как знаешь, – он пожал плечами, и в его глазах мелькнуло раздражение. – Но в голодном обмороке плохо работается.

Мне хотелось ответить ему, что он ничего не может знать о голодном обмороке. Но я сдержалась, лихорадочно соображая, как избавиться от нового знакомого. Мне не нужны были свидетели. И союзники не нужны.

– Наш проект требует концентрации, – продолжил Марк.

Я сжала кулаки под столом.

– А чего ты, собственно, хочешь? Чем, а, главное, зачем ты собираешься мне помогать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Пока что ты сорвал мою вылазку, лишив возможности получить удачные снимки.

И снова Марк презрительно усмехнулся. Подождал пока официантка поставила перед нами чашку и вазочку с десертом, и лениво продолжил:

– Терпение, – он прищурился. – Волков – не дичь, которая бегает по лесу. К нему нужен подход. У него есть расписание. Привычки. Слабые места. И вот сегодня его не будет в гостинице до самого вечера. Ты могла замёрзнуть в ледяную статую, но не сделала бы ни единого кадра. А я точно знаю где и когда он будет и предоставлю эту информацию. Тебе останется делать то, что умеешь. Снимать.

Официантка принесла воду и корзинку с выпечкой – комплиментом от заведения. Я обхватила ладонями чашку с кипятком и постаралась согреться. На мой телефон, лежащий на столе, шлёпнулась смс. Марк увидел картинку дорогого курорта и усмехнулся.

– И на это тебе нужны деньги? – спросил он со смесью презрения и непонимания.

– Нужны. А в чём твой интерес? – спросила я не переубеждая нового знакомого и глядя на пар, поднимающийся над чашкой. У меня была цель узнать о нём, а не болтать о себе. – Ты сказал «охота». Что это значит? Ты журналист?

– Нет. У меня личный интерес к Волкову. Мы пересекаемся с ним уже много лет. И не всегда эти встречи были радостными. Сейчас я хочу присмотреться к жизни Волкова для личной выгоды. А ты, – он посмотрел на меня так, будто я была орудием в его руках, – мой идеальный шанс узнать подробности не подходя близко.Он сделал небольшой глоток кофе и медленно поставил чашку на блюдце.

Внутри все похолодело. Я стала пешкой в чьей-то личной игре. И это было в тысячу раз опаснее.

– Подожди, – я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. – Я согласилась на съемку, а не на участие в чьей-то мести. Мне нужны фотографии его жизни, а не жареные факты. Я хочу денег, но я не собираюсь вредить Волкову. И не собираюсь помогать кому-либо в его травле или дискредитации. Если цель – уничтожить его, как у Соломытцева, то ищи другого дурака. Я в этом участвовать не буду.

Марк замер. Его ледяные глаза сузились, изучая мое лицо с новым, внезапно вспыхнувшим интересом. Казалось, он впервые меня увидел. Не инструмент для добывания фотографий, а человека.

– А ты забавная. Упрямая. Но ты не в том положении, чтобы диктовать условия, – мягко, но с отчетливой угрозой произнес он.

– В любом положении можно остаться человеком, – парировала я, чувствуя, как страх сменяется безрассудством. – Я хочу заработать, не портя жизнь другому человеку. Не для мести или самоутверждения. Если ты хочешь сломать ему жизнь – действуй в одиночку.

Марк несколько секунд молча смотрел на меня, а потом уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Он внезапно протянул руку, и я замерла, не в силах пошевелиться. Его пальцы, горячие и осторожные, отодвинули прядь моих светлых волос, выбившуюся из-под шапки.

От этого простого жеста по телу разлилось странное, предательское тепло. Это меня разозлило, и я дёрнулась. А он припечатал.

– Я тебя хочу, – его голос прозвучал тихо, почти интимно. – А волосы лучше убирать. Тебе так не идёт.

Я разозлилась.

– Не надо меня трогать! Я сама решаю, что мне идёт, а что не очень! – выпалила я, чувствуя, как горит лицо. Его прикосновение обожгло кожу и не только её.

Улыбка Марка стала ещё шире, но теперь в ней было меньше насмешки. Больше заинтересованности. Он самодовольно улыбнулся и откинулся на спинку кресала.

– Хорошо. Ограничимся съемкой. Сенсационные фотографии быта известной персоны на горнолыжном курорте для прессы. Никакого физического вреда, компромата и откровенной грязи. Так устроит, Даша?

Это была не победа, и даже не уступка. Но я кивнула.

– Устроит. Только я не называла тебе своего имени.

Теперь на его лице появилась самодовольство кота, уверенного, что мышь никуда не денется.

– Рад, что мы наконец поняли друг друга, – ответил Марк, допивая кофе. Он медленно, не отрывая от меня внимательного взгляда, встал. Достал из портмоне самую крупную купюру и положил её возле десерта. – Завтра после твоей смены здесь же. За этим столиком. Не задерживайся.

Он вышел, не оглянувшись. А я сидела одна, держа в руках остывающий кипяток. Вода стала теплой и противной на вкус. Мне было страшно. Во что я ввязалась? Кто этот Марк, который всё обо мне знает?

Что ему надо?

И почему его прикосновение до сих пор пылает на моей коже, как клеймо?

Поездка в банк

Стеклянные двери банка с шипением раздвинулись, освобождая путь в мир респектабельности, корпоративного духа и отработанных финансовых механизмов. Мир таких, как Марк.

От этой мысли меня тряхнуло.

Банк пах зерновым кофе и возможностями, которых у меня не было.

На душе было тяжело. Мамин звонок заставил вырваться в город, потому что на горнолыжном курорте банковских филиалов не было. А решать вопрос по кредиту надо было срочно. Хотя это и не было сказано вслух, я поняла это и сама.

И в первый же выходной поехала обивать пороги финансовых организаций. В трёх мне уже отказали. В четвёртую, которая издалека кричала о роскоши и богатстве их клиентов, я входила едва ли не боком.

Чувствовала себя серой мышкой в своем поношенном, пуховике. Пройдя мимо разложенных глянцевых буклетов, выбрала на дисплее раздел «Кредитование частных лиц».

А когда на экране загорелся мой номер, подошла к сотруднице за столиком номер 1. Ей не удалось скрыть осуждающий взгляд, который скользнув по моему оранжевому пуховику, буквально кричал: «Не наш клиент».

– Мне нужно оформить кредит, – начала я без предисловий, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Сотрудница банка с бейджем «Екатерина» выглядела безупречно. Лучше, чем я в любой из дней своей жизни. Она взяла мой паспорт рукой с идеальным маникюром и улыбнулась хорошо отрепетированной улыбкой.

– Какая сумма вас интересует? На какие цели? Покупка недвижимости? Поездка? Приобретение машины?

Мне стало горько. На Мальдивы мне бы и в голову не пришло просить кредит.

– Без уточнения цели.

– Хорошо, я оформлю заявку на потребительский кредит. – Девушка защёлкала кнопками стильной клавиатуры. – Какую сумму планируете получить?

– Три миллиона рублей. Но это общая сумма, которая мне необходима. Если вы можете дать часть, дайте часть.

Екатерина едва заметно приподняла идеальные брови, не сумев скрыть удивления, и снова застучала по клавиатуре.

– Что-то предоставляете для обеспечения кредита?

– Что? – не поняла я.

– Закладывать что-то будете? Дом, Квартиру? Машину? Другие активы?

– Нет.

– Значит, без обеспечения.

– Входите ли вы в группы с льготным кредитованием?

– Какие именно? – снова не поняла я.

Девушка вздохнула и придвинула ко мне карточку с перечислением претендентов на получение денег на более выгодных условиях. Но ни молодой семьёй, ни работником поддерживаемых отраслей я не была.

Сотрудница банка уточнила мой доход и имеющиеся кредиты. Снова застучала по кнопочкам. Протянула паспорт и предложила подождать возле столика. Но когда я поднялась на ноги, успела заметить её взгляд, в котором смешались жалость недоумение.

Время тянулось медленною. В банк входили люди в дорогих пальто и туфлях. Было понятно, что они приехали на машинах прямо ко входу, и надевать тёплые сапоги им не было никакой необходимости.

На меня смотрели с удивлением. Я привлекала взгляды своим оранжевым пуховиком, и, судя по шушуканью сотрудников, вызывала недовольства клиентов. Видимо поэтому, меня не позвали за столик.

Екатерина, двигаясь модельной походкой, подошла к моему диванчику.

– Госпожа Касаткина, банк изучил вашу заявку, – её улыбка стала печальной, и, к сожалению, принял решение об отказе в выдаче кредита.

У меня перехватило дыхание. В других банках мне тоже ничего не дали, но здесь я надеялась на чудо. Наивно очаровавшись богатым интерьером.

– Но почему? – спросила я жалобно. – У меня есть работа. Я своевременно за всё плачу.

Девушка присела рядом и, вздохнув, ответила. Тоже тихо.

– Дело не в своевременности, а в нагрузке. Вы уже брали деньги в кредит. Сейчас у вас уже внушительный долг. Это создает высокую кредитную нагрузку. А доход не позволяет обслуживать новый кредит, тем более на такую значительную сумму. – Екатерина пожала плечами. – Банк не может пойти на такой риск.

Мне захотелось объяснить девушке, что я смогу.

– Я буду платить! Я буду работать больше! Найду вторую работу! – голос дрогнул, выдавая волнение.

Я чувствовала, как последний шанс обойтись без денег за снимки Волкова, разлетается вдребезги. Екатерина отрицательно покачала головой. В её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, что было в тысячу раз унизительнее грубости.

– Без обеспечения, увы, это невозможно. Если бы у вас было имущество в залог – квартира, дом, машина.

– У меня ничего нет, – перебила я безжизненным тихим голосом.

– Я понимаю, – тихо сказала сотрудница банка и медленно поднялась. – Возможно, вам стоит рассмотреть другие варианты.

Но я уже её не слушала. Поблагодарила и попрощалась. А потом выскочила из банка на улицу. Порыв ледяного ветра метнул мне в лицо горсть снега, и я едва не заплакала от отчаянья.

Отказ банка прозвучал как приговор. Это был официальный, бюрократический конец надежды. Никто не даст денег. Никто не протянет руку помощи. Никто не оплатит счёт медицинского центра.

Я чувствовала себя не просто загнанной в угол. Банк подтолкнул меня к запретным, нечестным, грязным деньгам. Ещё сегодня утром можно было послать Марка подальше и вернуться к работе горничной.

Но отказы в кредите не были случайными. И теперь, кадрами частной жизни Волкова я должна была выкупать жизнь единственного родного мне человека. И другого выхода не было.

Эта мысль раньше казалась бы мне немыслимой, преступной, чудовищной.

Но теперь я села в автобус, словно шагнув в пропасть. Сердце бешено заколотилось, но теперь не от отчаяния, а от ужаса перед тем, в кого я могла превратиться.

Но это был выход. Грязный, опасный, позорный. Но выход!

Поэтому я смирилась и уже в 20:30 я сидела в ресторане «Марико» напротив Марка.

Завтрак Волкова

Марк дал мне задание, и в 07:20 я уже была на старом месте. Второй выходной я начала под окнами Волкова. Вернее, на противоположном подъёме от его домика. С длиннофокусным объективом я могла рассмотреть всё, что было видно через окна.

Колени промокли от снега, пальцы затекли и побелели от холода, но я не шевелилась, вцепившись в свой фотоаппарат. В 07:31 домике зажегся свет. На террасу вышел высокий спортивный парень.

Артем Волков.

За последние годы в интернете не появилось ни одной его фотографии. Я даже не представляла, какого цвета у него волосы. Из сети выловили и удалили всё, что могли. Много лет назад он был, кажется, шатеном.

Сейчас передо мной появился темноволосый Волков. Он нес кофейную чашку и, сев в плетеное кресло, повернулся ко мне почти спиной. Его могучие плечи под тёмной футболкой были напряжены, даже когда он просто смотрел перед собой.

Для Марка я не хотела делать ничего. Для чего ему фотографии? Что значит «охота». Он хочет фотографии для себя, но почему не делает их сам? Как будет использовать? За себя я ручалась, а вот за этого незнакомца, который знал моё имя до встречи – нет.

Мне пришла в голову гениальная идея.

Я сделала снимок. Потом еще один. И еще. На первой карте памяти один за другим появлялись идеально бесполезные кадры: затылок Волкова, рука с чашкой, силуэт, наполовину скрытый высокой спинкой кресла.

Я была старательна, как студент – троечник, выполняющий формальное задание. Будет тебе, Марк много бесполезного. И результат получишь, и не подкопаешься. Так и совесть будет чиста, и придраться будет не к чему. Хотите фотографий – а вот вам.

Я ликовала. Сделала много отвратительно пустых кадров. А потом Волков повернулся.

Солнце, поднимаясь над вершиной горы, прикоснулось золотым лучом к его лицу. И на миг – всего на одно мгновение – я увидела просто человека. Не магната, не наследника империи, и даже не финансового гения.

Молодого мужчину, вынуждено прячущегося от людей даже на отдыхе. Он смотрел вдаль, и в его глазах была невыразимая, тихая грусть. Так мог смотреть только человек, который потерял что-то очень важное. Одиночка поневоле.

Мое сердце дрогнуло. Я не смогла бы отдать Марку такие фото. В себе я была уверена, а в нём – нет. Быстро переставив карты памяти, я нажала на кнопку фотоаппарата. Несколько раз. Быстро и беззвучно.

Эти кадры, живые и настоящие, я сохранила на вторую, спрятанную в ладони флешку. А после того, как Волков допил кофе, пошла на встречу с Марком, полностью довольная своим уловом.

Мужчина уже сидел за столиком с вечным эспрессо.

Он молча протянул руку.

Я подала ему первую карту памяти. Марк вставил ее в свой компактный ноутбук, и по мере того, как он листал снимки, атмосфера за столом становилась напряжённее.

Его пальцы начали быстрее барабанить по клавишам ноутбука.

– Не ври мне. Он долго был хорошо виден в окно. Поворачивался лицом, я видел. Где эти кадры?– Это все? – его голос был тихим, но угрожающим. – Да. Он почти не показывался, – солгала я, глядя в стол.

Он знал. Он следил за мной! Ледяной ужас сковал тело.

– Отдай вторую карту, Даша, – он произнес мое имя с леденящим холодом в каждом звуке.

Резко протянул раскрытую ладонь. Это был приказ, и ослушаться было невозможно. Я знала, что это конец. Переубедить Марка я не могла, но отдать ему снимки Волкова – тоже не рискнула бы.

Мысли неслись, метались, как зайцы в загоне. Я судорожно искала выход. Марк требовательно качнул ладонью. Я перестала дышать. Замерла на секунду, глядя на его руку, а потом все произошло само собой.

– Хорошо, – прошептала я, делая вид, что сдаюсь.

Я потянулась в карман, якобы за второй картой, но моя рука заметно, почти театрально дрогнула. Я задела его полную чашку с эспрессо. Горячий кофе хлынул на его колени, на дорогие брюки, на ноутбук. Марк с проклятием отшатнулся.

Я достала из кармана вторую карту памяти и на мгновение замерла, глядя на нее. На ней были снимки, где Волков был живым и уязвимым. Протянув руку над столом, я неловко ударилась локтем. Мои пальцы разжались.

Крошечный кусочек пластика, под мой удивлённый возглас, спикировал и упал прямиком в чашку Марка, с тихим стуком, опустившись на дно.

Мужчина замер.

Наступила мертвая тишина. Марк, сжав кулаки, медленно поднял на меня взгляд. В его глазах бушевала ярость.

Я вскочила с испуганным выражением лица.

– Ой! Прости! Я такая неловкая! – мой голос дрогнул, но теперь уже от адреналина, а не от страха. – Видишь? Я совершенно не гожусь для такой тонкой работы. Я все испорчу! Тебе лучше найти кого-то другого. Горничные в папарацци не годятся!

Я отступила на шаг, глядя на разъярённого Марка. В его взгляде было столько злости, что по спине пробежали мурашки.

– Ты! – он не мог подобрать слов, яростно мотая головой. Не дожидаясь, пока Марк успокоится, я развернулась и почти побежала к выходу.

– Мне пора на смену, – прокричала я от выхода, и скользнула за дверь.

Марк за мной не пошёл. Но я сорвала его планы, и теперь война между нами была объявлена официально.