Читать книгу "Берлинский гейм"

– Ты ведь не поедешь, верно? Обещай.

Я буркнул что-то и зарылся в подушку. Я всегда сплю лицом вниз. Тогда не мешает свет.

Глава 5

В понедельник днем я зашел в кабинет к Брету Ранселеру. Он располагался на верхнем этаже, невдалеке от просторного офиса генерального директора. Все кабинеты и приемные тут декорировали в соответствии с личными вкусами своих хозяев: одна из привилегий высшего начальства. Помещение Брета выдержали в стиле «модерн»: стекло, хром и серый ковер. Комната выглядела строгой, аскетической и бесцветной. Обиталище, достойное Брета с его темным шерстяным костюмом от Севиль Роу, белой накрахмаленной рубашкой и клубным галстуком. Его светлые волосы начали седеть, а улыбка казалась застенчивой и мимолетной, на самом же деле – лишь рефлекторное движение, отражавшее его индифферентность.

Кивок головой, улыбка. Подбородок нацелен на черное кожаное кресло. Брет держит в руке белую телефонную трубку и не прерывает разговор. Я сажусь и слышу, как он извещает собеседника, что им не удастся сегодня встретиться за ленчем… может быть, завтра или в любой другой день.

– Ты играешь в покер, Бернард? – спросил он, еще не опустив трубку.

– Только на спички, – осторожно ответил я.

– Ты когда-нибудь задумывался, чем займешься, когда уйдешь в отставку?

– Нет, – сказал я.

– У тебя нет планов купить бар в Малаге или сад в графстве Сассекс?

– Это то, что намерен сделать ты? – поинтересовался я.

Брет улыбнулся. Он богат, даже очень. Представить, как он станет работать в саду, выращивая фрукты для рынка, просто смешно. А что касается бара в Малаге, то плебейские занятия, конечно же, Брету уж никак не подходили.

– Насколько мне известно, у твоей жены водятся деньжата, – сказал Ранселер. Он сделал паузу. – Но я бы сказал, что ты похож на недоделанного сноба и не пожелаешь ими воспользоваться.

– Именно это окончательно и превратит меня в недоделанного сноба?

– Если бы у тебя хватило ума вложить ее капитал во что-нибудь и удвоить его, никто бы не пострадал. Разве нет?

– Ты хочешь сказать, следует уже сейчас подрабатывать по вечерам? Или вместо того, чтобы вкалывать здесь?

– Всякий раз, когда я задаю тебе вопросы, ты начинаешь задавать их мне.

– Я понятия не имел, что ты меня допрашиваешь, – сказал я. – Ты меня проверяешь?

– В нашем деле иногда не мешает время от времени выяснять состояние банковских счетов своих сотрудников, – растолковал Ранселер.

– В моем счете завелась моль, – сказал я.

– Никаких семейных сбережений?

– Сбережения? Прислуга у меня появилась только после тридцати лет.

– Люди твоего круга, агентурные сотрудники, имеют накопления и разного рода страховки. Готов спорить, у тебя банковские счета в разных городах.

– Что я на них положу, талоны на питание?

– Хорошую репутацию, – сказал шеф. – До поры до времени хорошую репутацию.

Он взял мою короткую докладную записку по поводу импортно-экспортных операций, ими занимался Вернер Фолькман. Так вот в чем дело! Шеф гадал на кофейной гуще, не делится ли Вернер со мной доходами.

– У Фолькмана не такие прибыли, чтобы он мог кому-либо отстегивать… если ты имеешь в виду это, – сказал я.

– А ты хочешь, чтобы департамент его содержал?

Он продолжал стоять за столом. Вообще он любил находиться на ногах, двигаясь взад-вперед, словно боксер, перенося тяжесть тела туда-сюда и виляя корпусом, словно увертываясь от воображаемых ударов.

– Лучше закажи новые очки, – посоветовал я. – Никто не предлагает, чтобы департамент платил Фолькману.

Брет улыбнулся. Когда ему надоедало изображать застенчивого пай-мальчика, он неожиданно становился агрессивным, готовым обвинять и оскорблять подчиненных. Но, во всяком случае, он не был способен на подлость.

– Может быть, я прочел твою бумагу не слишком внимательно? Что там на самом деле происходит?

Брет был похож на члена Верховного суда, который подставляет ухо и спрашивает, кто такой женоненавистник и что такое совместимый компьютер. Самим судьям кажется, что они знают все, но хотят, чтобы их понимание согласовывалось с разумением других и осталось зафиксированным в протоколе заседания.

– Фолькман помогает западногерманским компаниям быстро получать деньги за товары, идущие на экспорт в Восточную Германию.

– Как ему это удается? – спросил Брет, играя какими-то бумажками на столе.

– Для этого приходится проделывать колоссальную работу с документами, – пояснил я. – Важнейшая часть сделки состоит в том, что они сообщают условия поставок и цены в восточногерманский банк. Все это подписывается и скрепляется печатями, и тогда импортеры получают добро от западных фирм. Согласовываются также сроки оплаты. После чего Фолькман идет в банк, или в банковское объединение, или в другое учреждение, где на Западе платят наличными, и предъявляет документ, по которому выплачиваются причитающиеся за товары деньги.

– Значит, он действует в качестве посредника?

– Это намного сложнее, поскольку приходится иметь дело со множеством людей, большинство из которых – бюрократы.

– И вашему приятелю Фолькману откалывается от каждой сделки. Великолепно!

– Но это не такое простое дело, Брет, – сказал я. – Многие требуют определенный процент с выручки, угрожая в противном случае помешать ему заниматься бизнесом.

– Но ведь у Фолькмана нет опыта в банковском деле. Он просто делец.

Я перевел дыхание.

– Не обязательно быть банкиром, чтобы ворочать финансами, – терпеливо сказал я. – Вернер Фолькман занимается такими сделками уже несколько лет. У него прекрасные контакты на Востоке. Он легко въезжает в Восточный сектор и без труда возвращается оттуда. Западным дельцам нравится иметь с ним дело, потому что он умеет поддерживать контакты с восточногерманскими экспортерами.

Брет поднял руку.

– Что за контакты?

– Многие банки предпочитают только наличные. Вернер готов найти нужные товары для клиента на Западе, который жаждет наладить экспорт из Восточной Германии. Таким образом, он экономит им некоторое количество твердой валюты, а может быть, ему удается заключить сделку, где цена экспорта равна стоимости импорта.

– В самом деле? – задумчиво произнес Брет.

– Фолькман может нам очень пригодиться, Брет, – сказал я.

– Каким образом?

– Пересылая деньги, товары, переправляя людей через границу.

– Мы это уже делаем.

– Но много ли у нас тех, кто без проблем может ездить туда-сюда?

– Так в чем состоит проблема с Фолькманом?

– Ты же знаешь, каков Фрэнк Харрингтон. Он не ладит с Вернером, да это никогда у него и не получалось.

– А тех, кого невзлюбил Фрэнк, Берлин никогда не станет использовать.

– Фрэнк и есть Берлин, – сказал я. – Брет, сейчас там мало людей. Харрингтону приходится заниматься разными мелочами.

– И ты хочешь, чтобы я посоветовал Фрэнку, как ему вести дела в его берлинском офисе?

– Брет, ты когда-нибудь читаешь то, что я тебе присылаю? В моих сообщениях сказано: считаю необходимым, чтобы департамент одобрил двустороннюю гарантию вкладов в одном из наших собственных коммерческих банков.

– А это означает деньги! – торжествующе произнес Брет.

– Мы просто говорим об одной из наших собственных банковских компаний, которые станут пользоваться услугами своих экспертов, чтобы обеспечить Вернеру нормальные условия при существующих банковских ставках.

– Но почему он уже сейчас не может этим воспользоваться?

– Банки, склонные заниматься подобными сделками, хотят знать, кто такой Вернер Фолькман. Наш департамент придерживается старого правила, что бывшие полевые агенты не обязаны ни в письменной, ни в устной форме сообщать генеральному директору о том, как они разобрались в этих финансовых комбинациях. Особенно если для этого требовалось переправлять агентов через Стену.

– Тогда скажи, как удалось Фолькману зацепиться за этот бизнес?

– Пользуясь услугами других, небанковских структур, услугами валютного рынка. Но это сокращало размер его доходов от разведывательного ведомства. И осложняло ему жизнь. Если он совсем оставит финансовые дела, то упустит большие возможности и ценные связи.

– Предположим, что одна из его махинаций не удалась и банк не получил свои денежки.

– Брось это, Брет. В банке работают серьезные люди, и они знают, что к чему.

– И потребуют его крови.

– А для чего вообще существуют эти чертовы банки, как не для такой вот работы?

– О какой сумме может идти речь?

– Можно говорить примерно об одном миллионе немецких марок.

– Ты что, рехнулся? – спросил Брет. – Миллион немецких марок? За этого вшивого негодяя? Нет, сэр. – Он почесал переносицу. – Тебе Фолькман что-нибудь рассказал об этом?

– Ни слова не промолвил. Ему нравится показывать мне, как здорово он преуспевает.

– Так откуда тебе известно, что он зашибает деньгу?

– «В нашем деле, – процитировал я самого Брета, – иногда не мешает время от времени проверять состояние банковских счетов своих сотрудников».

Ранселер не улыбнулся.

– Предположим, в один из ближайших дней ты по своей инициативе начнешь неофициальное расследование дела, которое тебя вовсе не касается. Как ты поступишь, если кто-то забьет тревогу?

–Заявлю, что веду официальное расследование.

– Черта с два, – сказал Ранселер.

Я направился к двери.

– Погоди, – сказал он, – как ты отреагируешь, если я скажу, что тебя разыскивает Брамс Четвертый? Если, более того, он никому, кроме тебя, в нашем департаменте не доверяет? Что ты на это скажешь?

– Скажу, что он хорошо разбирается в людях.

– Ладно кривляться, засранец. Теперь отвечай официально.

– Это может означать лишь то, что он мне доверяет. Он мало кого знает лично в нашем департаменте.

– Сформулировано весьма уклончиво, Бернард. Наши люди внизу, в отделе оценки разведывательных данных, склонны думать, что Брамса Четвертого перевербовали. Большинство из этого отдела, с кем я разговаривал, заявляют, что Брамс Четвертый, возможно, является старшим офицером КГБ с тех самых пор, когда Сайлес Гонт впервые встретился с ним в баре.

– Но это большинство людей, – сказал я как можно сдержаннее, – вряд ли распознает данного чертового старшего офицера КГБ, даже если он пойдет к ним навстречу, размахивая красным флагом.

Ранселер кивнул, словно впервые задумавшись над этой стороной деятельности своих людей.

– Может быть, ты и прав, Бернард.

Он всегда называл меня Бернард, делая ударение на втором слоге. Это все, что осталось в нем американского.

Именно в этот момент в комнату вошел сэр Генри Кливмор. Он был высок, чуточку неопрятен и имел довольно-таки потертый вид, свойственный представителям британского высшего общества, желающим показать, что их не следует путать с нуворишами.

– Извини меня, ради Бога, Брет, – сказал генеральный директор, и тут он заметил меня. – Я не знал, что у вас беседа. – Он нахмурился и попытался вспомнить мое имя. – Рад вас видеть, Сэмсон, – произнес он. – Я слышал, вы провели уик-энд вместе с Сайлесом. Как повеселились? Какие у него там развлечения? Рыбалка?

– Игра в бильярд, – сказал я. – В основном.

Генеральный директор усмехнулся.

– Да, это очень похоже на Сайлеса.

Он отвернулся от меня и взглянул на то, что лежало на столе у Брета.

– Я куда-то подевал очки, – пожаловался он. – Не оставил ли здесь?

– Нет, сэр. Сегодня утром вы ко мне не заходили, – заметил Брет. – Но я знаю, что запасная пара хранится в верхнем ящике стола у вашей секретарши. Принести?

– Действительно, вы правы, – сказал генеральный директор. – В верхнем ящике, теперь помню. Сегодня секретарша приболела. Без нее я как без рук.

Он улыбнулся Брету, затем мне, чтобы не возникло сомнений, что это – милая шутка.

– Сейчас у старика множество дел, – сказал Брет вслед вышедшему сэру Генри, и в голосе прозвучало уважение к шефу.

– Кому-нибудь известно, кто станет его преемником? – спросил я.

– Срок пока не определен. Но может случиться, что старик взбодрится опять и проработает еще годика три.

Я взглянул на Брета, он на меня. Потом сказал:

– Лучше старая метла, Бернард.

Глава 6

Сестры мало походили друг на друга. Моя жена, Фиона – темноволосая, с широким лицом, постоянно улыбалась. Младшая же, Тесса, выглядела почти блондинкой, с голубыми глазами и серьезным выражением лица. Это делало ее похожей на ребенка. Волосы – прямые и довольно длинные, до плеч. Иногда она зачесывала их назад, а порой закрывала ими лицо и смотрела сквозь них.

Вернувшись домой, я не удивился, застав Тессу в гостиной. Сестры были очень близки, по всей видимости, потому что в детстве им довелось вместе пережить множество невзгод. Их толстолобому отцу-аристократу казалось, будто трудности «формируют характер». В течение последнего года Фиона приложила немало усилий, чтобы состоялся брак Тессы с богатым автомобильным дилером Джорджем.

На столике, в ведерке со льдом, торчала бутылка шампанского, уже наполовину опорожненная.

– Мы что, отмечаем какое-то событие? – спросил я.

– Ты мыслишь буржуазными категориями, – заметила Тесса и подала наполненный до краев бокал.

Когда ты женат на богатой женщине, вечно возникают проблемы. Для них роскошь – привычка.

– Ужинаем в половине девятого, – сообщила Фиона, сдержанно обнимая меня. При этом она держала свой бокал на весу, стараясь не пролить ни капли. – Миссис Диас любезно согласилась задержаться.

Повар из Португалии, экономка и мастерица на все руки, миссис Диас, никогда не отказывалась остаться, чтобы приготовить ужин. Хотелось бы знать, во что обходятся ее услуги. Эти расходы, а также многие другие, каких требовало содержание дома, оставались погребенными где-то среди счетов, они оплачивались из доходов Фионы от вложений в какой-то коммерческий фонд. Жена знала, насколько мне это не нравится, но так не любила сама готовить, что предпочитала не спорить со мной по этому поводу. Я уселся на софу и пригубил шампанское.

– Восхитительно, – сказал я.

– Это принесла Тесс, – объяснила Фиона.

– Подарок от обожателя, – кокетливо сказала Тесса.

– Можно спросить, кто он? – поинтересовался я.

Я заметил, как Фиона сверкнула глазами, но сделал вид, будто ничего не понял.

– Все в свое время, дорогой, – сказала Тесса. – Пока что он остается инкогнито.

– На месте преступления, как говорится?

– Ах ты, нахал! – сказала она и засмеялась.

– Как поживает Джордж? – поинтересовался я.

– У нас у каждого своя жизнь, – пояснила Тесса.

– Не смущай Тессу, – вступилась Фиона.

– Берни вовсе меня не смущает, – сказала Тесса, бледной ладонью откидывая с лица волосы. На пальцах, унизанных перстнями, сверкнули драгоценные камни. – Джордж мне нравится, и, думаю, это сохранится навсегда. Просто мы не уживаемся вместе, то и дело ссоримся.

– Значит ли это, что вы собираетесь разводиться? – спросил я, отхлебывая шампанское.

– Джордж не хочет развода, – объяснила она. – В течение недели он пользуется нашим домом, как отелем, и это его устраивает. Но, кроме того, у него есть коттедж, куда он приводит своих дам.

– У Джорджа есть дамы? – небрежным тоном спросил я.

– Ни для кого не секрет, – подтвердила Тесса. – Но сейчас он много зарабатывает, и я не думаю, чтобы у него оставалось время на что-либо, кроме бизнеса.

– Счастливчик, – заметил я. – Все мои знакомые на грани банкротства.

– Вот тут-то у Джорджа обнаружились выдающиеся способности, – сказала Тесса. – Он прибрал к рукам торговлю небольшими дешевыми автомобилями. Несколько лет назад, когда никто, казалось, не собирался их покупать.

В голосе прозвучала гордость за Джорджа. Успехами своих мужей гордятся даже те жены, которые с ними ссорятся.

Фиона потянулась за шампанским. Она обернула бутылку салфеткой и со сноровкой бармена разлила остатки в бокалы. Как и полагалось, она не коснулась бутылки рукой, а салфетка не мешала рассмотреть этикетку. Такой профессионализм присущ, пожалуй, только тем, кто воспитывался в доме, где держали прислугу.

Наливая мне, Фиона сказала:

– Тесс просит меня помочь подыскать квартиру.

– И обставить ее, и привести в порядок, – добавила сестра. – Я ведь совершенно беспомощна в таких делах. Посмотрите, во что я превратила дом, где сейчас живу. Джорджу в нем никогда не нравилось. Иногда мне кажется, что наш брак расстроился именно из-за этого.

– Но у тебя же прекрасный особняк, – попыталась успокоить Фиона. – Просто он слишком велик для двоих.

– Он старый и мрачный, – возразила Тесса. – И в нем сыровато. Я понимаю, почему Джордж его ненавидит. Он согласился приобрести это страшилище только ради того, чтобы жить в знаменитом районе – Хэмпстеде. В сравнении с Айлингтоном это был шаг наверх. Но теперь он утверждает, что его больше устроил бы район Мэйфэр.

– Ну, а как насчет этой новой квартиры, – поинтересовался я. – Она понравится Джорджу?

– Закройся! – сказала Тесса, в шутку переходя на местный жаргон, что она иногда себе позволяла, разговаривая со мной. – Квартира еще не найдена – в этом мне и требуется помощь. Я езжу и смотрю в разных местах, но никак не могу сама что-либо выбрать. Эти сладкоголосые агенты, торгующие недвижимостью, мне все уши прожужжали, и я каждому верю – в этом моя беда.

Что бы ни случилось в жизни Тессы, она не верила тому, что ей советовали, предлагали, просто говорили мужчины. Я не стал ей возражать. Согласно кивнул и допил шампанское. Тем временем подоспел ужин. Всегда приветливая миссис Диас – великолепный повар, но я не мог поклясться, что осилю целую тарелку блюда под названием «фейхоада».

– Ты не будешь возражать, дорогой? – спросила Фиона.

– Против чего? – удивился я. – А, чтобы ты помогла Тессе найти жилище… Нет, конечно, с Богом.

– Ах, ты мой миленький, – сказала мне Тесса. И добавила, обращаясь к Фионе: – Тебе повезло: ты успела прибрать Бернарда к рукам, прежде чем я его увидела. Я всегда говорила, что он – прекрасный муж.

Я не сказал ничего. Только Тесса могла произнести слова «прекрасный муж» так, что они приобрели негативную окраску.

Тесса откинулась на спинку софы. Дымчатое шелковое платье с застежкой снизу доверху поблескивало. В одной руке она держала бокал, а другой играла с ожерельем из натурального жемчуга. Она то нервно забрасывала ногу на ногу, то усаживалась прямо и перекручивала ожерелье так, что оно впивалось в белую шею.

– Тесса хочет тебе что-то сказать, – объявила Фиона.

– Нет ли еще такого шампанского, дорогая? – спросил я.

– Бутылка «Дом Периньон» вся кончилась, – сказала Фиона. – Но в холодильнике есть еще «Сейнсбери».

– Бутылка «Сейнсбери» из холодильника звучит заманчиво, – заметил я, передавая пустой бокал. – Так о чем ты хочешь меня спросить, Тесса?

– Ты знаешь человека по имени Джайлс Трент?

– Он работает в министерстве иностранных дел – Форин Офис. Рослый, серые вьющиеся волосы, низкий голос, великосветские манеры. Он старше меня и, конечно же, не такой красивый, как я.

– Насчет Форин Офис ты сказал не совсем точно, – лукаво заметила Тесса. – Его офис не в министерстве иностранных дел, а входит в ваш департамент.

– Он сам тебе сказал? – спросил я.

– Да, – подтвердила Тесса.

– Ему не следовало этого делать, – заметил я.

– Знаю, – сказала Тесса. – Мы о нем говорили с Фионой. И она рассказала, что Джайлс Трент работал с вами в Берлине еще в семьдесят восьмом году. Она утверждает, будто Джайлс – важная персона.

Вошла Фиона с бутылкой шампанского и налила мне.

– Ну, если так говорит Фиона… – начал я.

– Тесса мне сестра, дорогой, – сказала Фиона. – И она не собирается выдавать русским ваши секреты. Верно, Тесс?

– Пока мне не встретится стоящий русский. Даже в таком случае… я хочу спросить, вы когда-нибудь видели фотоснимки русских женщин?

Она сунула в рот конец жемчужного ожерелья. Ребячья привычка. Ей нравилось изображать из себя маленькую.

– Так что насчет Джайлса Трента? – спросил я.

Тесса снова принялась играть ожерельем.

– Я познакомилась с ним прошлым летом. Встретились у живших неподалеку соседей. У него оказались билеты в «Ковент-Гарден» на оперу Моцарта. Забыла название… Но кругом только и разговоров было, что попасть на нее очень трудно. А Джайлс смог раздобыть. Представление божественное. Я не большая любительница оперы, но мы сидели в ложе, а в антракте выпили бутылку шампанского!

– Ну, и у вас начался роман, – закончил я за нее.

– Он – красивый зверь, Берни. А Джордж пребывал в отъезде, изучая опыт японцев, тех, кто производит автомашины.

– А почему ты с ним не поехала? – спросил я.

– Если бы ты хоть раз побывал там и увидел, как производители машин организуют такие встречи для дилеров, ты бы об этом не спрашивал. Жены там – лишь обуза. В спальни бегают девочки на любой вкус.

Фиона налила себе и Тессе, а потом объявила:

– Тесс хочет тебе что-то рассказать про Джайлса Трента. А выходить за него замуж или нет – это она сама решит.

Она произнесла это с улыбкой и смешком.

– Так расскажи про Джайлса Трента, – попросил я.

– Ты насчет него пошутил, я понимаю. Джайлс старше тебя совсем ненамного. Он – холостяк, привыкший к определенному образу жизни. Вначале он показался мне отчасти странным. Он очень аккуратный, опрятный и щепетильный в отношении одежды, того, что он ест, и так далее. У него на кухне – в роскошном доме на Кинге-роуд – все ножи и кастрюльки разложены и расставлены в идеальном, раз и навсегда определенном порядке: самые маленькие слева, самые большие справа. И все так красиво и упорядочено, что я поначалу боялась даже сварить яйцо или отрезать кусочек хлеба, опасаясь уронить крошки на сверкающий кафельный пол или поцарапать ножом доску для нарезания хлеба.

– Расскажи мне, пожалуйста, как ты впервые поняла, что он вовсе не странный, – спросил я.

– Я же сказала, что Берни не станет меня слушать, – пожаловалась она Фионе. – Я знала, он все время будет делать едкие замечания, и оказалась права.

– Это серьезно, Бернард, – вставила моя жена.

Она называла меня по имени только в тех случаях, когда речь действительно шла о чем-то существенном.

– Ты имеешь в виду свадьбу Тессы с Джайлсом?

– Я имею в виду, что Джайлс Трент передает разведывательные материалы кому-то из русского посольства.

Наступила длительная пауза, потом я произнес:

– Чепуха.

– Джайлс Трент уже давно на дипломатической службе, – сказала Фиона.

– Дольше меня, – согласился я. – Джайлс Трент преподавал в разведывательной школе в тот момент, когда я туда поступил.

– Одно время в Берлине он входил в состав службы связи, – сказала Фиона.

– Да, – подтвердил я. – И является автором подготовительного курса для военных переводчиков. Мне претит даже сама предположительность обвинения. Джайлс Трент – неужели?

– Он не производит впечатление человека, склонного этим заниматься, – сказала Фиона.

Женщины неровно дышали при виде элегантного джентльмена Джайлса Трента. Приветствуя их, он всегда приподнимал шляпу и постоянно носил безупречно чистую сорочку.

– Не производит такого впечатления, да, – заметил я.

– И не замечено никаких контактов с полевыми агентами, – уточнила Фиона.

– Ну что же, будем ему благодарны и за это, – сказал я и спросил Тессу: – Ты кому-нибудь об этом рассказывала?

– Только папочке, – призналась Тесса. – Он велел: забудь все это.

– Милый старый папочка, – сказал я, – всегда на месте, когда в нем есть нужда.

Миссис Диас внесла большой поднос с запеченными в тесте креветками.

– Не советую есть слишком много, сэр, – сказала она своим пронзительным голосом. – Вы от этого потолстеете.

Португальцы народ мрачный, но миссис Диас всегда улыбалась. Думаю, грешным делом, мы ей слишком много платили, почему бы и не отблагодарить…

– Вы просто волшебница, миссис Диас, – сказала жена, тоже широко улыбаясь. Однако тут же скисла, когда догадалась, что едим креветки, предназначенные для ленча на следующий день.

– Она – истинное сокровище, – подхватила Тесса и сунула в рот горячий кусок. Она, конечно, обожглась, так что пришлось выплюнуть неразжеванное в бумажную салфетку.

– Боже, как огонь, – сказала она, скорчив гримасу.

Фиона терпеть не могла ничего запеченного в тесте и отмахнулась, когда я протянул ей тарелку. Я подцепил креветку, подул на нее и съел. Весьма недурно.

– Теперь мы сами справимся, миссис Диас, – весело сказала Фиона.

Я обернулся и увидел, что миссис Диас все еще стояла в дверях, глядела на нас и держала губы раздвинутыми, а зубы – обнаженными. Потом она исчезла на кухне. Оттуда донесся громкий стук, потянуло дымом, но все мы сделали вид, будто ничего не заметили.

– Откуда тебе известно, что он передает сведения русским? – спросил я у Тессы.

– Он сам сказал, – ответила она.

– Прямо так вот взял и сказал?

– Однажды мы среди дня гуляли по Сохо и решили выпить в каком-то задрипанном маленьком клубе. Джайлс смотрел по телевидению скачки. Он поставил на одну из лошадей и выиграл. Тогда мы отправились в «Ритц». К тому времени там собралось несколько друзей, и Джайлс решил произвести впечатление, угостив всех обедом. Я предложила поехать в клуб «Аннабел» – Джордж является его членом. Пробыли там допоздна, причем Джайлс оказался великолепным танцором…

– Это что, предисловие к тому, о чем он рассказал тебе в постели? – с некоторым раздражением спросил я.

– Да. Мы вернулись в его уютный домик на Кингс-роуд. Я выпила несколько рюмок спиртного и, должна признаться, думала о шашнях Джорджа со всякими восточными куколками и страшно злилась. В конце концов Джайлс уговорил меня остаться у него.

– Что он тебе в точности сказал, Тесса? Уже почти половина девятого, и я начинаю чувствовать голод.

– Он разбудил меня среди ночи. Происходило что-то странное. Он сидел на кровати и выл. В этом было нечто потустороннее, дорогой. Ты не можешь себе представить. Он выл, призывая на помощь, а может быть, еще зачем-то. Настоящий кошмар. Хочу сказать, что у меня случались кошмары, и я видела, как они снятся другим, – в школьном интернате половина девчонок от этого страдали, помнишь, Фиона? Но там было не то, что происходило с Джайлсом. Он обливался потом и дрожал, словно лист.

– Джайлс Трент? – удивился я.

– Да, понимаю. Это трудно вообразить, так ведь? Я хочу сказать, что обычно он держится надменно. Входит в состав Гренадерского гвардейского полка. Но тут он вопил от ужаса, поддавшись какому-то кошмару. Пришлось долго его трясти, прежде чем он пришел в себя.

– Расскажи Берни, о чем он кричал, – сказала Фиона.

– Он взывал: «Помогите! Они заставили меня это делать!..» И еще: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Тогда я принесла большой стакан минеральной воды «Перрье». Он сказал, что именно этого ему и хотелось. Он собрал всю волю, овладел собой, я поверила – все уже хорошо. А потом вдруг спросил, как я отнесусь к тому, что он шпионит в пользу русских. Я ответила, мол, смешно слышать. Он кивнул и сказал: и все-таки это правда. Тогда я спросила: «Ради денег? Ты продаешься за деньги?» Я шутила, потому что думала, что шутит сам он.

– Так что он ответил насчет денег, «продаешься»? – спросил я.

– Я не знала, что средств у него хватает, – сказала Тесса. – Он учился в Итон-колледже. Он шьет костюмы у того же портного, что и мой отец, а это дорогое удовольствие. Кроме того, Джайлс является членом многих клубов, а вы знаете, какие у них членские взносы. Джордж постоянно о них вспоминает, но ему приходится развлекать деловых людей, так что никуда не денешься. Однако Джайлс никогда не жалуется насчет фунтов, долларов и марок. Благодаря заботам отца он бесплатно живет в своем доме, а также получает родительское содержание, чего хватает на безбедную жизнь.

– И кроме того, он имеет не столь скудное жалованье, – напомнил я.

– Ну, этого совершенно недостаточно, Верни, – заметила Тесса. – Как бы вы с Фионой обходились, если бы ей доставался на расходы только твой оклад?

– Другие обходятся, – сказал я.

– Но не такие, как мы, – возразила Тесса убежденно. – Бедняжка Фиона вынуждена брать шампанское «Сейнсбери», поскольку знает, что ты станешь ворчать, если она позволит себе купить другое, сортом пониже, какое пьет наш папочка.

Фиона торопливо попросила:

– Расскажи Берни, что тебе поведал Джайлс о встрече с тем русским.

– Он встретился с каким-то деятелем из советской торговой миссии. Однажды вечером Джайлс сидел в пивной неподалеку от Портобелло-роуд. Ему нравится посещать разные забегаловки, неизвестные никому, кроме местных жителей. Дело было перед закрытием. Он попросил бармена налить еще рюмочку, но тот не захотел его обслуживать: рабочий день кончился. Тогда какой-то человек, стоявший возле стойки, предложил Джайлсу поехать с ним в шахматный клуб в Сохо – в «Каре-клуб» на Джеррард-стрит. Там до трех ночи открыт бар для членов клуба. Этот русский похвастал, что входит в их число, с ходу предложил Джайлсу дать и ему рекомендацию, и Джайлс, не раздумывая, согласился. Насколько я понимаю, это заведение не представляет собой ничего особенного. Там бывают артисты, писатели и так далее. Джайлс неплохой шахматист. С той ночи он стал часто заглядывать туда и всегда играл с этим русским. А иногда просто наблюдал за партиями других посетителей.

– Когда у Джайлса случился этот кошмар? – спросил я.

– Точно не помню, но, в общем, не так давно.

– И он рассказывал тебе о русских несколько раз? Или только однажды, в ту ночь?

– Я как-то сама заговорила, – призналась Тесса. – Ведь интересно. Хотелось узнать, была это шутка или нет. Твое имя знакомо Джайлсу Тренту, и Фиону он знает, из этого я сделала вывод, что он находится на какой-то секретной службе. В прошедшую пятницу мы вернулись к нему домой очень поздно, и он стал демонстрировать «электронного шахматиста», которого только что купил. Я сказала: незачем больше ходить в свой шахматный клуб. Он ответил: ему там нравится. Тогда я спросила, а не боится он, что кто-нибудь увидит его с русским и заподозрит в шпионаже. Джайлс упал на диван и принялся что-то бормотать. Вроде того, мол, они, должно быть, правы, если его подозревают. В ту ночь он много пил – в основном бренди. И я заметила еще раньше, что бренди действует на него не так, как другие напитки.

Тесса была очень собранной и серьезной. Совсем на себя непохожа. Прежде я знал ее главным образом в роли искательницы приключений.

– Продолжай, – приободрил я.

– Что же, я все еще думала, что он озорует, и соответственно к этому относилась, – продолжала Тесса. – Но он не баловался. Он сказал: «Я молю Бога, чтобы он помог мне покончить с этим. Но они насели, и мне никогда не освободиться. Все закончится для меня в Главном уголовном суде на улице Олд-Бейли, и я получу срок в тридцать лет…» Я спросила, а не может он бежать? Сесть в самолет и куда-нибудь улететь?

– Что он ответил?

– Он ответил: «И оказаться в Москве? Я предпочитаю английскую тюрьму, где меня будут ругать по-английски, чем провести остаток жизни среди русских». Ты-то можешь такое себе представить? И стал рассказывать о том, какой образ жизни вели этот Ким Филби и двое других, когда очутились в русской столице. Тогда я поняла: он знает подробности и сам запугал себя до смерти.