Читать книгу "Безжалостный. Вернись в мою жизнь"

Глава 4

Арсен напрягается. Он застывает, явно не ожидая таких слов. Конечно, он знал, как мать отреагирует на мою дочь, но чтобы ляпнула такое при ребенке – точно нет.

Его взгляд становится холодным, губы бледнеют. Вижу, как он поджимает их, пытаясь сдержать злость, что накопилось за годы. Он смотрит на мать, и в этом взгляде нет ни тепла, ни любви – только холодная решимость.

– Мы тоже рады вас видеть, мама, – цедит он сквозь зубы. Голос вроде бы ровный, но в нем сталь. – Мелисса ужин приготовила, можете присоединиться. А если нет… Вы знаете, где находится дверь.

Он спокойно указывает рукой в сторону выхода. В комнате снова повисает тишина – не неловкая, а напряженная.

Мать Арсена оглядывает меня с головы до ног. И делает это с таким выражением лица, будто видит перед собой что-то отвратительное. Потом переводит взгляд на Дарину и усмехается. Подбородок у нее вздернут, спина прямая. С каким-то надменным вызовом она проходит к столу и садится, не проронив ни слова.

Я вдыхаю. Не от облегчения. Скорее для того, чтобы не задохнуться. Оказывается, я вовсе не дышала.

– Вы бы хоть предупредили, чтобы мы не ехали с пустыми руками, – говорит отец Арсена. То ли пытается разрядить обстановку, то ли насмехается. Он садится рядом со своей женой. – А то мы к ребенку без подарка явились.

– Привет, меня зовут Дарина. – Дочка подходит к Анастасии Петровне. – Рада познакомиться.

Женщина, кажется, впадает в ступор. Пожимает маленькую ладошку Дарины, которую та протягивает.

– Дари, давай за стол, малыш. Кушать будем, – с улыбкой обращается к ней Арсен.

– А я не голодна. Меня мама накормила, когда мы из садика приехали, – бесхитростно сообщает дочка. – Я устала и спать хочу…

Она трет глаза.

– Приступайте к ужину. Я уложу дочку и приду. У нее режим… В девять ей пора спать.

– Какая ответственная мама, – слышу бормотание матери Арсена.

Едва качнув головой, указываю дочке в сторону комнаты. Воспитатель говорила, что день у детей был активным. Видимо, Дарина действительно устала, раз хочет спать, несмотря на гостей. А без меня она никогда не засыпает.

Взяв Дарину за руку, иду в спальню, подальше от тяжелых взглядов и натянутых пауз. Дочка не задает лишних вопросов, чем облегчает мне задачу. Переодеваю ее в пижаму и укладываю. Поправив одеяло, ложусь рядом. Обнимаю, медленно глажу по голове. Она любит это с младенчества. Становится спокойнее, глубже дышит. Ресницы тяжело опускаются. Через пару минут дочь уже спит, укрывшись своими детскими снами, в которых нет ни боли, ни напряжения, ни чужих осуждающих взглядов.

А я лежу с открытыми глазами и слушаю, как за стеной звенят вилки о тарелки. Как Арс и его родители шепчутся. Слова неразборчивые, но интонации натянутые.

Поднимаюсь и иду к двери, чтобы вернуться в гостиную. Не хочется, но нужно. Именно в этот момент до меня отчетливо доносится жесткий, наполненный разочарованием и яростью голос Анастасии Петровны:

– Как ты можешь жениться на девушке с ребенком? Тем более ребенок немаленький! Что я скажу родным и близким? Как ты себе все это представляешь, Арсен? Господи, да я тебя не узнаю!

Замираю, сжав пальцами ручку двери. Не решаюсь выйти.

– Поэтому я и не говорил ничего раньше, – цедит Арс. – Чтобы вы не звонили десятки раз в день, убеждая, что я поступаю неправильно. Чтобы на мозги не капали своей «правильностью». Мама, это моя жизнь. И я буду решать, с кем мне быть, а с кем нет. Ясно?

– Который раз ты мне это повторяешь, сынок? – В голосе женщины чувствуется усмешка. – Две девушки оставили тебя, в то время как ты из сил для них выбивался. Они тебя предали! Думаешь, эта… Мелисса отличается от них?

– Отличается, – ровным тоном отвечает он. – Она не такая, как те две. Мама, если вы будете давить на меня при первой же возможности, клянусь: я даже общаться с вами перестану.

– Ну, мы еще посмотрим, чем эта девица отличается, – подключается его отец.

– Ты что, Микаил? Она же – святая невинность…

Уверена, Анастасия Петровна закатывает глаза.

– Вон, ужин нам приготовила. Такое гостеприимство… Но наш сын не учел одного факта: будь она нормальной, не бросил бы ее мужик, заделав ей ребенка.

Острая боль пронзает грудь. Стою за дверью, не чувствуя ног. В горле першит, в глазах стоят слезы. Внутри поднимается протест, но я лишь сглатываю. Сделать что-либо я не в состоянии. Многие люди до сегодняшнего дня судили меня без совести, не зная, через что я прошла.

Меня никогда не выбирали, не удерживали рядом, не любили так сильно, как когда-то любила я. В моей жизни был всего один мужчина, по которому я сходила с ума даже после разлуки. А я для него оказалась… временной. Удобной. В итоге пришлось уйти и воспитать ребенка одной.

«Будь она нормальной, не бросил бы ее мужик, заделав ей ребенка…» – Эта фраза причиняет адскую боль. Не потому что это неправда, а потому что я сама давно в это почти поверила.

– А ты, мама, святая? – приводит меня в чувство вопрос Арсена.

Провожу рукой по лицу, убеждаюсь, что слез нет. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, успокаиваюсь. Выхожу из комнаты. Три пары глаз сразу устремляются на меня.

– Простите, что так долго…

– Присаживайся, Мелисса, – указывает Арс на место рядом с собой.

Я опускаюсь на стул, натягиваю на лицо улыбку. Хоть и сидеть рядом с этими людьми не хочется. Арсений совсем на них не похож. Он добрый, понятливый, уважает выбор человека.

– Как еда? Надеюсь, вам понравилось.

– Все замечательно. Впрочем, как всегда. – Арс тепло улыбается мне.

– Кто отец твоей дочери? – спрашивает Анастасия Петровна ледяным тоном. – Надеюсь, не какой-нибудь алкаш? Мне интересно, как ты расположила моего сына к себе. Ведь он никогда не любил детей. А тут принял чужого ребенка как своего, еще и воспитывает. И деньги, наверное, пачками тратит.

Сжав вилку ледяными пальцами, я выдыхаю.

– Мелисса работает, мама. У нее была замечательная должность в Новосибирске. Но решила переехать сюда вместе со мной. Это ответ на ваш последний вопрос, потому что больше вы их не зададите. Поднимайтесь и уходите. Зря я вообще согласился вас принять.

Отец Арсена зло усмехается, глядя то на сына, то на меня.

– Хорошо она поработала над тобой, – кивает на меня. – Ты что, собственных родителей выгоняешь из дома? Это все твой дед! Он тебе уверенности придал! Его предложение, деньги и должность, которую он тебе обещал.

– Мой дед и тебе все это когда-то дал. Ты поднялся, построил свой бизнес, а потом наплевал на меня. И, пап, твоя сестра тоже разошлась со своим мужиком, как выразилась мама. Родила от него, а потом вышла замуж за другого. И ты почему-то не видел в этом ничего плохого. Чего теперь так разошлись, а? Каждый имеет право на счастье. На второй шанс! Клянусь, если услышу еще одно оскорбление в адрес Мелиссы – и я даже на звонки отвечать перестану. И да, мне фиолетово, что будут говорить ваши, – он ставит ударение на последнее слово, – родственники.

Сжимаю руку в Арсена в знак поддержки. Жестом прошу, чтобы он успокоился.

Анастасия Петровна встает и нервным движением поправляет платье.

– Я это так не оставлю, Арсен.

– Ты мне угрожаешь, мама?

– Думай, как хочешь.

Родители Арсена идут к дверям. Он не выходит их провожать, а я… Я иду за ними, потому что иначе не могу. Они уходят, бросив на меня убивающие взгляды.

Пытаюсь не обращать внимания. Возвращаюсь в гостиную и застаю Арсена сидящим на диване. Уперевшись локтями в колени и обхватив голову руками, он смотрит в одну точку на полу.

– Арс…

– Зря я вас познакомил. Они сделают все, чтобы ты тоже исчезла из моей жизни.

Глава 5

Богдан

Дом слишком тих. В этой квартире всегда много пространства, но сейчас оно ощущается по-другому: как будто стены стали дальше, потолок выше, а воздух – тяжелее.

Сижу на кухне у окна, в полумраке. Никакого света, кроме тусклого уличного фонаря, который косо падает на стол. Передо мной – стакан. Не первый, но далеко не последний. Виски старый, терпкий, как и все, что есть в этом доме. Я держу в руке бутылку, чувствую ее прохладу, а потом поднимаю взгляд и вижу свое отражение в оконном стекле.

Пожимаю плечами, чуть наклоняю голову и кивком признаю: да, вот он я – мужик, который прошел через многое, и думал, что его в этой жизни ничем нельзя удивить. Но… Как же я ошибался.

Поднимаю стакан, салютую самому себе. Нервно усмехаюсь, глядя на свое отражение.

– За сюрпризы, мать их, – говорю вслух. – Последние годы ты меня не баловала, жизнь. А тут…

Замолкаю, потому что сам до конца не могу поверить.

У меня есть дочь…

Откидываюсь на спинку стула. Взгляд все еще прикован к стеклу, отражение почему-то двоится. В голове клубится прошлое. Воспоминания одно за другим встают перед глазами.

Когда я развелся с женой, будь она неладна, никакой боли не было. Стало пусто внутри. Словно вынули лишнюю деталь, которая давно уже скрипела и мешала двигаться. Тогда я облегченно выдохнул.

Мелисса появилась в тот момент, когда я был на грани развода. По крайней мере, именно так я считал, но жена тянула, как могла. Делала все, лишь бы я не добился расторжения брака. Упиралась до последнего, узнав, что в моей жизни есть другая. Однако несмотря на все выкрутасы, я держался от нее как можно дальше и не сдавался. Слишком она была скользкая, как и вся ее родня.

Мне было не до женщин, но я все-таки подпустил Мелиссу к себе. Сам не понял, как привязался к ней. Впустил не просто в жизнь, а под кожу. А потом… сам решил уйти. Не потому что не любил, а потому что понимал: если останусь рядом, ее просто сожрут. Избавятся. И даже следов будет не найти. Ушел не потому, что кто-то угрожал, нет. Просто прекрасно знал семейку своей жены. Они способны на что угодно.

Нужно было думать не только о себе, но и о Мелиссе, о ее будущем. Все решили, что она была лишь временной моей игрушкой, поэтому и оставили ее в покое.

Я убедил себя, что поступил правильно. Что справлюсь без нее. И только потом понял: не факт, что справился. Начал ее искать. Нашел. Увидел с другим. Увидел, как она счастлива, и решил не лезть в ее жизнь. Вытащил сердце из груди вместе с мясом и вышвырнул прочь.

После Мел я поставил крест. Не только на женщинах, но и на всем, что с этим связано. В том числе и на детях.

Хотел ли я их? Очень хотел, черт побери!

Мечтал. Не произносил вслух, просто жил с этим желанием. Представлял, как сжимаю руку своего ребенка, отвожу его в сад. Как впервые учу кататься на велосипеде… как объясняю, почему держать слово – это дело чести, а не просто звук. Но всему этому научил своего племянника. Потому что собственного ребенка у меня не было.

А теперь, спустя годы, я узнаю, что у меня есть дочь. Жила где-то вдали несколько лет, росла, говорила первые слова. Падала и вставала. Не знала, кто ее отец. А я, идиот, сидел здесь, в этом доме, и думал, что моя жизнь пошла под откос. И что у меня никогда не будет нормальной семьи. Смирился с этой мыслью, черт побери…

Но, как оказалось, порой жизнь делает поворот на сто восемьдесят градусов.

– Малышка, – хрипло выдыхаю в тишину. – Прости, что не был рядом. Прости, что только сейчас узнал о тебе…

У меня появился смысл жизни. И это не власть, не деньги, не работа, где я пропадал днями и ночами. Это человек. Маленький человек, ради которого хочется жить правильно.

Резкий звонок вбивается в голову, как гвоздь в череп. Просыпаюсь не сразу – сначала пытаюсь понять, где нахожусь. Недопитый виски все еще стоит на тумбочке – непонятно, зачем я его притащил в спальню. В горле сухо, в груди давит так, будто сердце разорвали на части.

Взяв мобильный, всматриваюсь в экран.

Надя…

Смотрю пару секунд, пальцы автоматом сжимаются, зубы скрипят от злости. Она звонила семь раз!

– Не сейчас, – рычу и

Швыряю телефон на кровать. Он отскакивает и с грохотом падает на пол. Плевать.

Иду в ванную, открываю воду и становлюсь под прохладные струи. Холод бьет по коже, возвращает в реальность. Не освежает, скорее отрезвляет. Пытаюсь собрать мысли, но внутри раздрай. Обрывки разговора с Мелиссой, глаза девочки, похожей на нее… Точнее, похожей на меня.

Вытираюсь медленно, не торопясь. Каждое движение – через силу. Одеваюсь в тишине. Только ритм пульса в ушах звенит. Сегодня я вряд ли пойду на работу. Отправлюсь в детский сад.

Если Мелисса приведет дочь…

Не уверен. Она могла испугаться. Или просто решить, что мне не место рядом с ними. И ведь права: я слишком долго был вне этой истории. Но все равно внутри ощущение, что Мелисса не обрубит все с корнями. Она умная девушка. Понимает, что каким бы подонком я ни был, я имею право видеться с собственным ребенком.

Останавливаюсь в стороне от входа. Сад уже гудит своим утренним ритмом: дети капризничают, иногда плачут, родители пытаются их успокоить. Даже это не раздражает, потому что… Сам бы хотел сейчас быть на месте тех отцов.

Сжимаю пальцами руль. Дыхание ровное, но в груди и висках – гул. Ожидание с примесью того самого чувства, которое не давало уснуть полночи, не позволяет нормально соображать.

Вчерашний день перевернул все с ног на голову. Как хорошо, что Айлин пришла в этот частный сад! Как хорошо, что узнала Мелиссу! Даже рад, что когда-то я показал ей фотографию девушки, к кому впервые испытал непривычные для меня чувства.

И благодаря жене брата узнал, что у меня есть ребенок. Прекрасная дочь. Маленький человек из плоти и крови, о существовании которого я узнал меньше суток назад…

Проходит двадцать минут. Вход в сад пустеет. Все разошлись, а Мелисса так и не появилась. И только потом, когда уже кажется, что они не приедут, я вижу знакомую машину. Серебристый седан останавливается в нескольких метрах от меня.

Мелисса покидает салон. Закрывает дверь, бросает взгляд по сторонам. Она не просто оглядывается, – она ищет меня. И наконец замечает. Никаких эмоций на ее лице нет. Собранная, холодная, сосредоточенная.

Она очень изменилась.

Открыв дверь, помогает дочери выбраться из машины. Взявшись за руки, они заходят в сад, а через пару минут Мел возвращается. Я сразу выхожу из салона и широкими шагами иду к ней.

– Мелисс, подожди…

Она останавливается, скрещивает руки на груди и поднимает на меня полный злости взгляд.

– Здравствуй, Богдан. Извини, у меня есть важные дела.

– Сколько ты будешь от меня бегать? Думаешь, получится? Ведь ты меня прекрасно знаешь…

– Знаю, конечно. Немного времени потратишь на нас. Будешь приезжать, интересоваться. Выдавать себя за влюбленного, заботливого человека. А потом свалишь в закат. Прекрасно тебя знаю, – бьет она словами, растягивая губы в улыбке. – Но я сыта твоей «любовью» и «заботой». Лучше займись своей жизнью. А нас оставь в покое.

Глава 6

– Мелисса, сядь в машину, – говорит Богдан.

Он стоит напротив, а перед моими глазами снова всплывают картины из прошлого, которое я так упорно стараюсь забыть. Его взгляд – тяжелый и пронзительный. Смотрит прямо в душу.

Басманов всегда это умел.

Резкие черты, аккуратно подстриженная борода, безупречный профиль. Но… он выглядит уставшим. Под глазами тени, темные круги, которых вчера точно не было. Он не спал или слишком много думал. Может, впервые за долгое время думал по-настоящему. И понял, какую роковую ошибку совершил.

Хотя… Возможно, ему все равно. Ведь чужая жизнь для него – пустяк.

Он в белой рубашке. Ткань слегка мятая. Волосы аккуратно зачесаны назад, но в прическе тоже есть что-то небрежное. А вообще… у меня ощущение, будто все его спокойствие – всего лишь маска.

Жестом он указывает в сторону своей машины. Я снова усмехаюсь.

– Зачем?

– Поговорим.

– О чем? Мне некогда, Богдан. Дела есть… Прошу не отнимать мое время пустыми разговорами.

Его брови ползут вверх, в то время как я пытаюсь строить из себя равнодушную стерву. Внутри все дрожит от напряжения, в висках долбит кровь.

– Ты прекрасно знаешь о чем, Мелисса. Давай не будешь строить из себя дурочку? Ты мне про дочь рассказывать собиралась?

– Естественно. Я не такая безжалостная, как ты. Пыталась дозвониться, ты сам это прекрасно знаешь. – Невольно сделав пару шагов вперед, я тычу пальцем ему в грудь. – А потом… Думаешь, ты заслуживаешь хоть какого-то уважения? Ты тогда сломал меня. Плюнул в душу! Но я собрала себя заново. Не для тебя. Не ради твоего «поговорить». Стоишь рядом и разговариваешь со мной так, будто все, что было – просто ошибка, которую можно обсудить и исправить! И все станет нормально? Нет, Богдан. Это так не работает!

Проходящие мимо люди косятся на нас – не могу это не заметить. Богдан ловит мою ладонь, которой я эмоционально машу в воздухе, и прижимает к своей груди. Я стою как вкопанная, чувствуя стук его сердца. Оно бешено колотится.

Неужели он не такой бесчувственный, господи?

– Пойдем в машину, Мелисса. На нас смотрят со всех сторон, – чуть наклонившись, спокойно шепчет он.

Он смотрит на меня в упор тяжелым, пристальным взглядом. И в этом взгляде столько силы и уверенности, что внутри что-то дергается. Меня будто пронзает током. Пульс сбивается с ритма, и я чувствую, как теряю над собой контроль.

Будто это уже не я… Та, которая стала сильной, та, которая действует разумом, а не сердцем. Я словно превращаюсь в послушную куклу, которой он умело манипулировал одним предложением или касанием.

Резко вырвав ладонь из его захвата, отступаю. Шумно сглатываю, и этот звук звучит так неуместно громко в наступившей между нами тишине, что я нервно усмехаюсь. Оглядываюсь по сторонам, надеясь найти спасение хоть в ком-то из случайных прохожих. Однако в их взглядах читается любопытство и бестактность. И это только усиливает ощущение, что я снова одна против него. Как тогда.

Басманов не двигается, не говорит ни слова, но решимость чувствуется даже в его неподвижности – она обволакивает, давит… И в какой-то момент я понимаю, что никуда от него не денусь. Точно не сегодня. Внутри все сжимается в тугой узел.

Не сказав ни слова, быстро иду к его машине. Открываю переднюю пассажирскую дверь и сажусь, стараясь не смотреть на Богдана. Не дышать слишком глубоко, чтобы не выдать, как внутри все дрожит.

Он так же молча садится за руль. Мы сидим рядом. Не разговаривая, не глядя друг на друга… Но пространство между нами все равно натянуто до предела. Нет никакого желания повернуть голову, потому что я не хочу встретиться с его взглядом.

Мы оба смотрим вперед. Каждый в своих мыслях, каждый думает, как начать разговор. И у меня создается такое ощущение… Что его дальнейшие слова либо сломают меня окончательно… хотя, казалось бы, хуже быть не может… либо станут тем, чего я жду всю жизнь, сама того не признавая.

– Как хорошо, что Айлин увидела тебя здесь! – хрипло говорит он, опуская боковое стекло.

То есть он даже не искал нас. То есть… нас увидела жена его брата и сразу сообщила? Как же она узнала меня? Я не помню ее лица. И… как же больно осознавать, что наша с Богданом встреча, по сути, случайность.

А я уже напридумывала себе, нафантазировала… Неужели смогла поверить, что он вспомнил обо мне, поэтому начал интересоваться? А узнав, что у меня есть дочь, которая может быть от него, решил появиться на нашем пути?

Боже, Мелисса, ты все такая же… Наивная дура, которая пытается найти в этом безжалостном человеке хоть что-то хорошее. Пытается оправдать его действия, которые не заслуживают оправдания!

– То есть все эти годы ты не интересовался мной, я верно понимаю?

Боль пронзает грудную клетку. Я перестаю дышать и наконец перевожу на него взгляд, наверняка полный боли и разочарования.

Басманов смотрит перед собой. Одна его рука на руле, второй он опирается на спинку моего сиденья и поворачивается ко мне.

– Искал. Тогда ты была счастлива с другим. Спустя три года после твоего ухода.

Спустя три года… Да, примерно тогда я впервые решила дать шанс своему одногруппнику. Но отношения, если можно так назвать то, что между нами было, не продлились долго. Он понял, что не сможет жить с девушкой, у которой есть ребенок от другого.

Сначала было неприятно, даже больно. А потом я облегченно выдохнула, поняв, что это к лучшему. С тех пор я ни разу не думала о мужчинах.

Пока не появился Арсен.

– Счастье – слишком громкое слово, Богдан. И мне интересно, что ты такого увидел, раз сделал такие выводы. Но знаешь, нет. Не хочу знать. Все-таки ты ни черта не знаешь о счастье. И просто снова сделал то, что тебе выгодно. Ну зачем тебе девочка, которая задавала кучу вопросов, интересовалась твоим самочувствием, тревожилась, когда ты не появлялся… Зачем? От нее же одни проблемы! Она же постоянно просит отчитаться! А выпустить пар можно и с другой. Ты просто устал, захотел чего-то нового. Ладно, если бы ушел по-человечески. Но ты решил сделать так, чтобы у меня не осталось ни малейшего желания ни видеть тебя, ни слышать.

– Мелисса…

Положив руку на мой затылок, Богдан сжимает его. Не больно, но и приятного ничего нет. Впивается пальцами второй руки в мой подбородок и фиксирует голову. Заставляет смотреть в его глаза.

– Тогда так было надо. Я был вынужден тебя оставить. Иначе не мог. Потому что не хотел, чтобы ты из-за меня пострадала.

– Молодец. Поступил правильно! Ведь я совсем не пострадала! Ни капли!

Басманов выдыхает. Ослабляет хватку, гладит большим пальцем мою щеку. И смотрит так… что душу наизнанку выворачивает.

– Неужели думаешь, что мне было легко? – хрипло проговаривает Богдан, чуть склонив голову набок. Морщится, как от тупой боли. – Совсем не было, Мелисса. Я вырвал свое сердце и выбросил, хотя совсем этого не хотел. Ведь оно впервые начало по-настоящему стучать. Рядом с тобой…

Всегда жесткий, собранный мужчина сейчас кажется растерянным. За время, что мы были вместе, я ни разу не слышала от него таких слов.

– Хватит играть, Богдан. Что бы ты ни делал, я никогда тебе не поверю. И не позволю, чтобы ты ворвался в мою жизнь. И в жизнь моей дочери. Не хочу, чтобы ты дал ей любовь и заботу. Не хочу, чтобы она привязалась к тебе. Потому что потом ты как ни в чем не бывало уйдешь. Не позволю, – качаю головой, – чтобы ты растоптал и ее сердце. Совсем маленькое и доверчивое…