Читать книгу "ЗАТО: город забвения"

Глава 3

Поскольку ни одна из двух дорог в заброшенное ЗАТО не была нанесена на карту, навигатор не мог проложить маршрут к скинутой Громовой точке через них. С определенного места он предлагал несколько километров идти по лесу пешком. Пришлось сверяться со спутниковым снимком, ставить ориентировочную точку в том месте, где следовало искать ближайший съезд с основного шоссе, и двигаться очень медленно, чтобы этот съезд не проскочить.

А проскочить его было легче легкого: ни указателя, ни знака, предупреждающего о Т-образном перекрестке, нигде не стояло. Да и лесная поросль настойчиво теснила узкую полоску асфальта, грозя через несколько лет окончательно проглотить ее.

Наконец найдя тайную дорогу и свернув с шоссе, Макаров все же продолжил ехать достаточно неторопливо: здесь хватало трещин, провалов, выбоин и прочих неровностей. Где-то полотно асфальта разрушалось из-за оседания грунта, где-то его вспучивали корни деревьев. Однако в целом оно оставалось вполне пригодным для проезда. Вот только приходилось держаться ближе к центру, чтобы не задевать низко растущие длинные ветки, жадно тянущиеся к автомобилю.

– Странно… Если верить легендам, городок прекратил свое существование еще в середине восьмидесятых, – заметила Громова через несколько минут. – То есть примерно столько же никто не занимается этой дорогой. А она вполне ничего. Как такое может быть?

– Ну… – задумчиво протянул Макаров, маневрируя, чтобы не угодить колесом в очередную яму. – Во-первых, не так уж она и ничего. А во-вторых… По ней ведь примерно столько же практически никто не ездит, как я понимаю. Разве что недоумки вроде нас, ищущие приключений на одно место.

Громова, услышав это ворчливое замечание, только усмехнулась, но никак не прокомментировала.

– А когда нет нагрузки, разрушение идет медленнее, – продолжил свою мысль Макаров. – Никто не стирает асфальт шипованной резиной, не ломает его многотонными фурами. Но рано или поздно время, конечно, уничтожит эту дорогу и здесь будет не…

Он осекся на полуслове, поскольку за небольшим изгибом впереди внезапно показалось препятствие, вынудившее притормозить.

– …не проехать, – все-таки договорил Макаров, когда внедорожник встал в десяти метрах от двух бетонных блоков, между которыми расположился знак «Проезд запрещен».

– Вот черт… – выдохнула Громова, открывая дверцу и выходя из машины, чтобы посмотреть на препятствие поближе.

Макаров последовал ее примеру, и вскоре оба убедились, что массивные блоки не сдвинуть с места без специальной техники. Громова раздраженно пнула один из них, но не слишком сильно, чтобы не покалечиться.

– Самый надежный запрещающий знак, – хмыкнул Макаров, обходя препятствие по кругу и прикидывая ширину проездов, остающихся с обеих сторон. – Так, дальше у нас два варианта: либо мы возвращаемся на шоссе и ищем вторую дорогу, либо пытаемся протиснуться по обочине, рискуя расцарапать бока вашей красавице.

Громова посмотрела на него с удивлением и надеждой, а он решил все-таки добавить:

– Есть еще вариант воспринять это как знак свыше и вернуться в Москву, но он вас вряд ли устроит.

– Тут вы правы, – хмыкнула Громова и посмотрела на обочину, которую он предложил в качестве варианта объезда.

Со стороны встречной полосы напротив блока разросся какой-то куст, а не дерево, что давало надежду прорваться: тонкие ветки значительно гибче, их можно отодвинуть корпусом машины. Или вовсе сломать. Однако оставалась вероятность, что какие-то из них окажутся достаточно толстыми и твердыми. Они могли и сами повредить лакокрасочное покрытие, и не дать проехать достаточно далеко от бетонного стража.

– Попытайтесь протиснуться, – велела Громова. – У меня нет желания ехать назад и искать другой въезд. Там вполне может оказаться такое же препятствие, но не быть возможности его объехать. Не колесить же туда-сюда.

– А если попорчу ваше имущество, это не вычтут из моего гонорара? – едко уточнил Макаров.

Громова только одарила его чуть недовольным взглядом и направилась обратно к машине.

– Поехали уже!

– Как скажете…

Маневр вполне удался, хотя металлический скрежет справа дал понять, что ширины немного не хватило. Но они все же протиснулись и поехали дальше. Громова даже глазом не моргнула. По всей видимости, она куда больше ценила ответы на вопросы, которые могли ждать ее в ЗАТО, чем дорогой внедорожник.

Однако ЗАТО определенно не жаловало гостей. Примерно через километр их ждало новое препятствие, и на этот раз Макаров не видел возможности его преодолеть, если только не идти дальше пешком. Дорогу перегородила рухнувшая на нее огромная сосна, уже порядком высохшая. Видимо, упала она давно.

Они снова вылезли из машины. Громова принялась осматривать ту часть ствола, что лежала на проезжей части, а Макаров решил полюбопытствовать, как такое мощное, но еще не старое дерево могло упасть.

Ответ оказался одновременно прост и тревожен: кто-то подпилил ствол у основания и повалил сосну нарочно.

– Оно не само упало, – сообщил Макаров Громовой, вылезая из захвативших обочину зарослей и отряхиваясь от налипших на одежду листьев. – Кто-то специально дополнительно перегородил дорогу. Очевидно, предполагал, что бетонные блоки и знак остановят не всех. Не нравится мне все это.

– Почему? – спокойно поинтересовалась Громова, чем сильно его удивила.

– А это не очевидно? Все эти препятствия просто кричат: «Кто бы ты ни был, поворачивай назад, сюда нельзя ехать». Может, стоит прислушаться?

Громова посмотрела на него, на дерево, немного подумала и наконец отрицательно мотнула головой.

– Если бы я останавливалась и сдавала назад каждый раз, когда встречаюсь с препятствиями, я бы так ничего и не добилась в жизни. Едем дальше.

– И как мы едем? – едко уточнил Макаров. – У вас внедорожник, а не вездеход. И не танк. А тут дерево. Я не смогу ни объехать его, ни в сторону оттащить. Даже с вашей помощью.

– А распилить сможете? – Громова посмотрела на него с лукавой улыбкой.

– У вас что, в машине завалялась бензопила? – недоверчиво уточнил Макаров. – Потому что обычной ножовкой я это пару дней буду пилить. В лучшем случае.

– Нет, не бензо… – хмыкнула Громова, обходя внедорожник и открывая багажник. – Она на аккумуляторе, но тоже цепная. Аккумулятор емкий, полностью заряжен, есть два запасных. Справитесь?

Вместе с последним вопросом она протянула Макарову защитные очки. Коробка с пилой – совершенно новой, судя по всему, – уже стояла на асфальте.

– А вы продуманная, – восхищенно заметил он.

Громова в ответ только улыбнулась и пожала плечами.

– Я же знала, что еду в лес. Кстати, можете заодно дров нам в запас напилить. Мало ли… Так-то у меня с собой газовая плитка, она же обогреватель, но вдруг пригодятся?

Прозвучало вполне разумно, поэтому Макаров без лишних обсуждений взялся за работу. Полчаса спустя проезд уже был свободен.

К счастью, других препятствий им на пути не повстречалось, а потому они без лишних задержек добрались до цели своей поездки. Во всяком случае, добрались до того места, где бегущая сквозь лес дорога заканчивалась, утыкаясь в массивные металлические ворота и небольшой домик, который, судя по надписи на выцветшей табличке, некогда служил контрольно-пропускным пунктом.

Двери КПП оказались взломаны – и та, что находилась снаружи, и та, что вела на закрытую территорию, – а потому попасть внутрь города было несложно. Но только пешком, поскольку ситуация с воротами выглядела куда хуже: они были не просто закрыты, а заварены.

– Дальше придется идти на своих двоих, – вздохнул Макаров.

– Скверная новость. Я надеялась, что мы сможем доехать до места стоянки. В машине много вещей, которые понадобятся, пока мы будем здесь. Но все сразу на себе вряд ли получится унести.

– Можно сходить несколько раз. Городок, судя по всему, крошечный, от КПП до центра идти минут десять, наверное, может, пятнадцать, если с грузом. Выберем место для стоянки и перетаскаем за несколько рейсов все, что нужно. Сейчас почти половина четвертого, солнце сядет примерно в половину седьмого. Стало быть, до темноты еще часа три – времени полно. Сегодня нам все равно больше ничего не успеть. Поиски – что бы вы там ни хотели найти – лучше начать утром.

Громова улыбнулась и заметила:

– Мне нравится ваш настрой.

А Макаров вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится, когда она улыбается. В такие моменты Громова выглядела не так сурово, и можно было на какое-то время забыть, что она – босс.

Они взяли рюкзаки, где лежало все самое необходимое, и прошли через взломанный КПП. Оставленный позади внедорожник на прощание моргнул фарами и пиликнул сигнализацией.

От проходной вдоль дороги, перегороженной воротами, тянулась пешеходная тропинка, тоже залитая асфальтом и только благодаря этому сохранившаяся. Однако высаженные вдоль нее кусты так разрослись, что их ветки легли поперек, не давая пройти. Пришлось идти по проезжей части. Впрочем, в пустом городке не было никакой разницы.

Макаров предложил нанимательнице держаться чуть позади него – просто на всякий случай, но Громова не стала прятаться за его спиной, а шла рядом, держала хороший темп и совершенно не жаловалась на тяжелый рюкзак, оттягивающий плечи.

Дорога поначалу шла прямо, рядом тянулся серый бетонный забор без единой бреши, лишь частично скрытый распоясавшейся растительностью. Многочисленные деревья частоколом росли по обе стороны: и за забором, и внутри него, отчего создавалось впечатление, что лес давно поглотил жилые строения и сохранился только асфальт.

Однако потом дорога изогнулась – и впереди появился жилой массив. С краю стояли двухэтажные одноподъездные домики, но дальше виднелись по меньшей мере две пятиэтажки на четыре подъезда и башня этажей на двенадцать. Прочие возможные строения пока скрывали многочисленные деревья.

Нигде не было ни единого признака жизни. Темные окна, заросшие дворы. Все пространство наполняла такая пронзительная тишина, что от нее болели уши.

Проходя мимо двухэтажных домов, Макаров приметил во дворе древний москвич. Стоял он там, судя по всему, довольно давно, поскольку весь зарос травой и покрылся ржавчиной, а его колеса, кажется, и вовсе частично втянуло в землю.

– Странно, – вырвалось у Макарова, когда он невольно притормозил напротив москвича.

– Что именно? – Громова тоже остановилась.

– Машина. Почему ее бросили здесь? Понятно, что в какой-то момент из города все уехали, но с чего бы кто-то оставил столь ценную вещь?

– Может, она была не на ходу? – предположила Громова. – Или с ее владельцем что-то случилось, а наследников не нашлось?

– Всякое, конечно, возможно, – пробормотал Макаров, но его ни одна из версий не убедила.

Ему стало еще больше не по себе. Это место и так наводило на него тоску и будило смутную тревогу – весьма странное сочетание эмоций, от которого внутри все зудело, как от навязчивого звона комаров в воздухе. Вроде тебя никто и не трогает, а все равно каждое мгновение ждешь укуса и хочется почесаться или спрятаться в доме.

Отсюда же просто хотелось поскорее уйти. Но эта роскошь была ему сейчас недоступна.

Они добрались до пятиэтажек и с удивлением обнаружили рядом с одной из них другую машину. Старенький хендай, тоже несколько подпорченный временем, но ничем не заросший, поскольку стоял на асфальте. Макаров снова остановился, скрестив на груди руки.

– А когда именно это ЗАТО перестало существовать?

– В интернете пишут, что город был эвакуирован в восемьдесят шестом. А что?

– Этот автомобиль попал сюда значительно позже. – Макаров указал на хендай. – Такие в СССР точно не ездили. Да и номера с трехзначным кодом региона появились только в две тысячи пятом. Чувствую, зря мы не развернулись и не поехали к другому въезду. Возможно, с той стороны он открыт.

– Или эта машина попала сюда до того, как ворота заварили, – парировала Громова. – Она явно давно здесь стоит.

– Может, и так.

Продолжая осматриваться и изучать местность, Макаров направился к пятиэтажке и заглянул в окно первого этажа: оно находилось достаточно низко.

– Забавно, – прокомментировал он увиденное.

– Что там? – судя по тону, Громова заметно напряглась.

– А в связи с чем эвакуировали город?

– Версии разнятся. По одним, градообразующее предприятие закрылось и все просто разъехались, а по другим – как раз тем, что упоминают эвакуацию, – здесь якобы произошла какая-то авария. Вроде как на том самом предприятии проводился эксперимент, и что-то пошло не так. Некоторые даже утверждают, что это произошло в апреле восемьдесят шестого и спровоцировало аварию на Чернобыльской АЭС…

Услышав это, Макаров отвлекся от того, что находилось за окном, обернулся к Громовой и выразительно посмотрел на нее. Мол, ну что за бред? Она в ответ лишь улыбнулась, пожала плечами и развела руками.

– Люди любят страшилки с внезапными сюжетными твистами и теориями заговора. Конечно, все это полная чушь. Но остается вопрос, что же случилось на самом деле. Что вы там увидели?

– Да ничего такого… Обычная советская квартира. Там явно давно никто не прибирал, но в остальном – хоть сейчас заходи и живи. Даже телевизор есть.

– Серьезно? – нахмурилась Громова. И тоже подошла поближе, чтобы заглянуть в окно. – Интересно, почему хозяева не забрали вещи? Не было возможности? Не дали времени?

– Хороший вопрос… – Макаров снова огляделся по сторонам. – Я как-то не вижу пока признаков серьезной аварии и катастрофы. Как и какой-либо смертельной угрозы… Если только дело действительно не в радиации или каком-то токсине.

Громова хмыкнула, стараясь держать лицо, но Макаров почувствовал, что она заволновалась. Возможно, даже испугалась. Однако и это не заставило ее отступить.

– Будь территория чем-то заражена, стояли бы знаки биологической или радиационной опасности. Так что здесь дело в чем-то другом. Да и мало ли… Может, вещи остались только в одной квартире? По каким-то личным причинам тех, кто в ней жил. Как с тем москвичом…

Макаров никак не прокомментировал эту версию, лишь попытался заглянуть в соседнее окно, чтобы ее проверить. Однако то оказалось закрыто плотными шторами, поэтому пришлось пойти дальше вдоль дома. Громова последовала за ним и напомнила:

– Надо бы найти место для… лагеря, скажем так. Думаю, лучше поискать подходящую квартиру, как думаете? Там ведь будет теплее, чем на улице? И вообще гораздо удобнее, как по мне…

Он и теперь проигнорировал ее, но не из вредности, а потому что отвлекся, так и не дойдя до следующего окна. Его внимание привлекла детская площадка, расположившаяся между двумя пятиэтажками, стоявшими друг напротив друга. Основательно заросшая травой и разрушенная то ли временем, то ли вандалами, она все же умудрилась сохранить весьма большую песочницу свободным от зарослей пятачком пространства.

И на этом пятачке кто-то когда-то разводил огонь: посреди желтого песка чернело кострище. Подчиняясь внезапно ожившей чуйке, Макаров забыл о подглядывании в окна и направился к песочнице.

– Куда вы пошли? – окликнула его Громова. – Вы мой вопрос вообще слышали?

– Слышал, – отозвался Макаров, опускаясь на корточки рядом с кострищем. – И согласен: лучше найти подходящую квартиру, там будет безопаснее. Квартира должна быть не ниже второго этажа и запираться изнутри. Надеюсь, где-нибудь сохранились щеколды или хотя бы цепочки.

– А это еще зачем?

Макаров, успевший выяснить, что от мертвых углей исходит едва ощутимое тепло, мрачно пояснил:

– Мы здесь не одни.

Глава 4

– Думаете, здесь обитают какие-то бомжи или маргиналы? – предположила Громова после непродолжительного молчания.

Вообще-то Макаров подумал совсем не об этом, но, когда она озвучила эту версию, вынужден был признать, что та тоже вполне имеет право на существование.

– Хорошо, если так, – пробормотал он, выпрямляясь и оглядываясь. – Давайте-ка поторопимся. Чувствую, ходить мне к машине одному, поэтому времени на обустройство понадобится больше, чем мы думали.

Найти подходящую квартиру оказалось не так легко. Во-первых, большинство из них были заперты, а из тех, что стояли открытыми, только пятая удовлетворила всем требованиям Макарова: она находилась на третьем этаже второй пятиэтажки и запиралась изнутри как на щеколду, так и на замок, не требующий ключа. Тот не был взломан, как можно было ожидать, дверь просто не заперли, когда город покидали.

Внутри квартиры обнаружилось все то же самое, что и в той, в которую они смогли заглянуть через окно: немногочисленная мебель осталась на месте. В кухне – гарнитур, стол с табуретками, плита и даже холодильник, конечно, не работающий из-за отсутствия электричества. В комнате – сервант, книжный шкаф, платяной шкаф, софа и радиоприемник. Посуда, книги, даже одежда – все это тоже осталось.

Мебель, подоконники и прочие поверхности покрывал внушительный слой пыли. Обои местами отошли, на стенах и потолках встречались следы от потеков воды, кое-где чернела плесень, но ее количество они не посчитали критичным. Дышалось в квартире тяжело: ее окна десятилетиями не открывались. И, конечно, температура здесь мало чем отличалась от уличной.

– Вы оставайтесь, а я пойду за другими вещами. Заприте за мной дверь и не открывайте, пока не увидите меня в глазок, – велел Макаров.

Громова не стала ни спорить, ни задавать дурацких вопросов. Сама понимала, что оставлять вещи без присмотра, если в заброшенном городке кто-то есть, – лучший способ не досчитаться потом чего-нибудь ценного. И поскольку они точно не знали, кто именно здесь находится, нельзя было исключать и того, что эти люди опасны.

Идя обратно к машине, Макаров поймал себя на мысли, что с этим местом многое не так. И среди прочего он мог отметить ненормальную тишину. ЗАТО ведь фактически находится посреди леса, тот все настойчивее отвоевывает себе назад территорию, когда-то грубо занятую людьми. И в это время года здесь должны вовсю щебетать птицы, а он шагает в полной тишине, слышит только тихое дыхание ветра, шелестящего кронами деревьев.

А еще ему все время чудилось, что за ним наблюдают. Макаров знал, что подобное ощущение часто возникает на пустом месте, особенно там, где на тебя некому смотреть. Что-то вроде резкого обострения паранойи в ситуации, когда все так спокойно, что кажется подозрительным.

Впрочем, в данном случае это было не совсем так. Кто-то ведь жег на детской площадке костер несколько часов назад. И этот кто-то, скорее всего, все еще где-то здесь.

Вещей в багажнике действительно оказалось немало: к своей поездке Громова подготовилась весьма основательно. Здесь был и внушительный запас питьевой воды – в канистрах по пять литров и в бутылках на один-два литра, – и та самая плитка-обогреватель с запасом газовых баллончиков для нее, и даже биотуалет, что удивило Макарова больше всего. Фонари, запасы батареек и еды уже не произвели такого впечатления.

– Да уж, жаль, что не смогли подъехать, – проворчал он, примеряясь, что взять с собой в первую очередь и сколько можно унести за раз.

Всего ему пришлось сделать пять рейсов. Часть припасов после этого, конечно, все равно осталась в машине, но нести все сразу особого смысла и не было. Всегда можно сходить еще раз за той же водой или дополнительной едой. А так еще неизвестно, как надолго они здесь задержатся. Может, уже завтра станет понятно, что искать здесь нечего.

Во второй раз возвращаясь к машине, Макаров притормозил у хендая, припаркованного у пятиэтажки напротив. Сперва хотел позвонить одному приятелю, с которым даже после ухода на пенсию у него остались весьма неплохие отношения, но связь оказалась очень нестабильной: звонок прошел, однако в динамике слышалось только невнятное кваканье. Поэтому пришлось ограничиться сообщением с фотографией номера и просьбой пробить его по базе. Сообщение долго не хотело уходить, но когда Макаров снова оказался у внедорожника Громовой, смартфон уведомил его об ответе приятеля: тот обещал узнать, что сможет.

Пока Макаров ходил туда-сюда, Громова без дела тоже не сидела. Она проветрила помещения, немного прибралась в кухне и комнате: как минимум вытерла везде пыль и немного подмела полы найденным тут же веником. Биотуалет разместила в санузле, пояснив, что днем, конечно, и «в кустики» можно сходить, благо растительности в ЗАТО хватает, а вот в темное время суток ее ничто на улицу не выгонит. С плиткой-обогревателем она справилась самостоятельно и успела к его последнему возвращению немного согреть кухню и вскипятить чайник.

– Больше сегодня не успею: там почти стемнело, – сообщил Макаров, запирая за собой дверь. – Но, думаю, на пару дней нам всего хватит, а дальше сходим еще, если понадобится.

– Конечно, хватит. Может быть, нам и не придется здесь слишком надолго задерживаться. Хотите кофе?

– Хочу, конечно. И было бы здорово что-нибудь под него пожевать.

Она улыбнулась и поманила его за собой.

– Идемте…

Наличие в кухне мебели позволило разместиться с комфортом, но пользоваться местной посудой Громова не стала, предпочла походные кружки, привезенные с собой. Макаров думал, что она просто разведет в кипятке растворимый кофе, но его спутница оказалась гурманом и среди ее припасов обнаружилась целая коробка дрип-пакетов, позволявших при наличии кипятка и чашки приготовить вполне приличный фильтр-кофе. К нему, правда, помимо сахара, шли сухие сливки, но Макарова это не огорчило. А бутерброд с копченой колбасой так и вовсе обрадовал.

– Странное место, – заметил Макаров, немного утолив голод. – Нехорошо здесь.

– Из-за того, что в квартирах все осталось на своих местах? – спокойно уточнила Громова.

Она не стала класть в кофе ни сахар, ни сливки, а бутерброду предпочла ореховый батончик.

– В том числе. Но дело даже не в том, что все это осталось здесь когда-то. Мало ли… Кто-то мог решить, что есть какая-то угроза, а потому никому не разрешили взять с собой личные вещи, просто погрузили людей в автобусы и увезли. Странно, конечно, учитывая отсутствие предупреждений, но всякое тогда бывало. Удивительно то, что вещи до сих пор в квартирах. Обычно такие места разграбляются. Местные должны были растащить если не все, то хотя бы часть. Хотя бы из тех квартир, что остались открыты. Хотя и остальные вскрыть не так уж сложно…

– Вы правы, это странно. Когда прибиралась, я нашла в серванте шкатулку с украшениями. Ничего особенного: пара колечек, серьги и цепочка, но все золотое. И никто это не взял. Ни хозяева, ни кто-либо еще. А вот документов нигде нет. Значит, при эвакуации у того, кто здесь жил, было время их забрать. Так почему не взяли хотя бы такую ценность, как ювелирку? Ее же можно просто в карман кинуть – никто и не заметит. Места не занимает, время на сборы тоже не увеличивает…

– А еще здесь почти нет следов вандализма, – добавил Макаров. – То есть некоторые окна выбиты, конечно, может, если как следует поискать, найдутся и взломанные квартиры, и разоренные, но я не заметил ни одного граффити. Или хотя бы банальных надписей, которые так любят оставлять альтернативно одаренные товарищи.

– Значит, в интернете не врут и здесь действительно мало кто был, – решила Громова. – Возможно, легенды, окружающие это место, защищают его от вторжений?

– Ну, тогда оно определенно опустело не в восемьдесят шестом, а не раньше конца девяностых или даже начала нулевых, – хмыкнул Макаров. – Потому что в девяностые этих ваших интернетов еще не было, а вот лихих ребят, которые не боятся ни бога, ни черта, хватало. И я никогда не поверю, что в те времена, когда у многих людей вообще ничего не было и тащили все и отовсюду, до этого лакомого кусочка никто не добрался.

Громова усмехнулась. Возможно, ее позабавила манера, в которой он все это высказал: словно он намного ее старше, хотя их вполне можно было считать ровесниками.

– Пока рано делать выводы и строить теории, – решила она. – Завтра походим, посмотрим, может, найдем какие-то подсказки. Хотя прежде всего мне, конечно, хочется понять, что случилось здесь десять лет назад, когда сюда приехал мой брат. Поэтому в первую очередь я хочу увидеть место с присланной мне записи.

– Кстати, могу я ее увидеть?

– Да, конечно.

Громова вытащила из кармана куртки смартфон. Открыв нужный файл, протянула аппарат ему, а сама все-таки стащила из упаковки тонкий ломтик колбасы.

Макаров включил видео. Оно оказалось довольно коротким, чуть меньше минуты. Сперва в кадре появился парень двадцати с небольшим лет, темноволосый и вихрастый, на вид немного наглый, хотя это могла быть просто работа на камеру.

– Короче, мы тут добрались до следующего объекта, – сообщил он в камеру, скорее всего, фронтальную, держа смартфон на вытянутой руке. – И здесь тоже весьма атмосферно, поэтому я хочу показать его и вам.

Он переключил камеру и теперь оказался за кадром, а перед ним – скупо освещенное просторное помещение с прилавками, за которыми стояли стеллажи с товарами. Часть товаров все еще оставалась на полках, но их было не так уж много. Большинство полок пустовали, как и стоящие посреди зала вешалки для одежды: кое-где на плечиках еще висели платья, кофточки, пиджаки и брюки, но они казались случайно забытыми в гардеробе вещами, а не товарами. Чуть дальше в густой тени замерла группа манекенов: четверо еще щеголяли нарядами, остальные пять стояли голыми.

Парень, державший смартфон, водил им из стороны в сторону довольно быстро, поэтому разглядеть какие-либо подробности было сложно. К тому же освещения в помещении действительно не хватало: многие окна были частично заставлены стеллажами с товарами, потому свет с улицы пробивался сюда с трудом, а лампы, конечно, не горели.

Макаров успел увидеть, что с парнем, ведущим съемку, находятся еще трое: другой парень и две девушки, все примерно одного возраста. Они с любопытством осматривались по сторонам и иногда поворачивались к камере, когда та снимала их, улыбались, гримасничали и махали руками.

– Вот черт! – вдруг раздалось где-то за кадром. Это выкрикнул второй парень. – Валим, быстро!

Камера дрогнула, резко сместившись, как если бы державший ее человек быстро повернулся, но ничего толкового в кадр так и не попало, а потом запись и вовсе прервалась, успев запечатлеть только испуганные возгласы и топот торопливых шагов.

Макаров для верности пересмотрел запись дважды и только потом вернул смартфон Громовой.

– Я правильно понимаю, что съемку вел ваш брат?

– Да.

– А что за ребята с ним? Они тоже пропали?

– Я понятия не имею, кто они, – довольно спокойно, даже немного равнодушно призналась Громова. – Увидела их в первый раз на этой записи. Но это нормально: у моего брата всегда был огромный круг общения, никто из нас не знал всех его друзей. Он все время сидел в каких-то группах и чатах, легко заводил знакомства, находил попутчиков, порой тусил с людьми, имена которых и сам потом не мог назвать. С девушками было то же самое: он легко знакомился, легко заводил отношения и так же легко их потом прекращал.

– А чем он вообще занимался по жизни? – заинтересовался Макаров. – Кроме тусовок с малознакомыми людьми?

– Да в общем-то ничем… – Громова криво усмехнулась, бросив на него быстрый взгляд исподлобья. – Институт он не закончил, от армии его родители «отмазали». Время от времени отец выгонял его на какую-нибудь работу, которую сам же ему и находил, пару месяцев Илья на ней держался, а потом опять уходил в загул. Куда-нибудь уезжал с очередной пассией или компанией. Ему всегда нравилось путешествовать. Вот по таким местам, – она обвела помещение взглядом, – в том числе.

– Я так понимаю, недостатка в средствах он не испытывал, – хмыкнул Макаров.

Громова снова посмотрела на него исподлобья, но на этот раз взгляд был более долгим.

– Вот только не думайте, что мы с ним с золотой ложкой во рту родились. Когда на свет появилась я, мои родители вообще жили очень небогато. Если не сказать – бедно. К рождению Ильи уже стало получше, но мы все равно не шиковали. Он просто вырос в убеждении, что деньги – это не главное, что жить ради их зарабатывания – очень скучно. Конечно, он мог себе позволить такую философию, поскольку никогда не стеснялся тянуть деньги с родителей. Те ему всегда их давали, а мне потом приходилось затыкать финансовые дыры в семейном бюджете. Он и у меня деньги выпрашивал, но я очень быстро перестала давать. Возможно, он занимал и у своих многочисленных друзей-приятелей или просто столовался за их счет… Не знаю, как-то он всегда что-то находил. Жил то у родителей, то у подружек, обзавестись своим жильем не стремился. Машины своей у него не было, но он всегда находил тех, кто мог взять его в путешествие с собой. В поездках ему не было дела до комфорта, лишь бы куда-то ехать. А еще эта его легкость в общении и веселый нрав… Такие люди всегда находят тех, кто готов за них заплатить.

Макаров понимающе кивнул. Таких персонажей он тоже встречал. Чаще почему-то не в жизни, а в криминальных сводках.

– Илья часто говорил мне, что я неправильно живу, – задумчиво добавила Громова, уже не глядя на него, а сосредоточившись на содержимом кружки. – Мол, работаю много и жизни не вижу, так вся жизнь и пройдет. Критиковал мой выбор мест для отдыха. Я, видите ли, предпочитаю или скучные туры по городам с ночевками в удобных отелях, или вовсе расслабляющий отдых на пляже с вкусной едой и развлечениями. В свою очередь я пыталась убедить его, что шарахаться по таким местам не пойми с кем – это опасно. Он только смеялся и называл меня трусихой. Говорил, что я боюсь жить на полную катушку, что провожу жизнь на «ручнике». А я просто всегда стремилась к стабильности, обеспеченности и безопасности.

– Очевидно, ваш подход больше себя оправдал, – с усмешкой заметил Макаров. – Учитывая, что из вас двоих без вести пропал именно ваш брат.

Ее новый взгляд заставил его слегка смутиться. Наверное, не стоило говорить так насмешливо. Вероятнее всего, ее брата давно нет в живых, и для нее это наверняка серьезная утрата. Люди, не имеющие дело со смертью каждый день, неспособны оценить легкий тон, когда речь заходит об их личной трагедии.

– Я хочу сказать, что вы были правы как минимум по поводу путешествий по подобным местам, – добавил Макаров уже более серьезно. – Заброшки увлекают многих. Не так экстремально, как пойти в лес или горы, но нервы щекочет. Люди не учитывают, что здесь тоже легко столкнуться со смертельной опасностью. Знаете, сколько я таких, живущих на полную катушку, по подобным местам собрал? Мертвыми, конечно.

– В Москве? – удивилась Громова.

– Почему нет? Там хватает закрытых и уже не используемых объектов, где на пять зданий один охранник да приблудившиеся бродячие собаки.

– Несчастные случаи или криминал?