Текст книги "Эдгар По. Идеальный текст и тайная история"

– Ты еще не в деле. Да и потом, у меня есть основания предполагать, что создатель идеального текста может быть лишь один. Кажется, до меня были и другие искатели, а наш мир до сих пор стоит.

Легкий вздох облегчения, слегка порозовевшие щеки.

Девочка, гулявшая по лугу и вдруг обнаружившая разверзшуюся под ногами пропасть. Успев остановиться на самом краю, она сделала шаг назад и теперь может быть уверена, что не упадет. Самое время повернуться и кинуться наутек. Беги…

– Значит, до тех пор, пока…

– Пока ты сама этого не пожелаешь, частью истории тебе не стать. Ну и, конечно, должность искателя текста должна быть при этом свободна.

– Ах, вот как…

– Потом, когда станешь старше, тебе может прийти в голову, что этот вариант жизни является не самой худшей возможностью победить время. Прежде чем действовать, хорошенько подумай. Обещаешь?

– Обещаю. Скажи, глупый старикашка, а сам-то ты что от этой истории хочешь?

Неплохой вопрос.

– Поначалу мне было интересно и еще к этому примешивалось тщеславие. Куда без него? Каждому писателю лестно создать идеальный текст, поставить в долгой истории литературы жирную точку, стать единственным. Теперь я всего лишь часть тайной истории, а любая история должна стремиться к развязке, к концу.

– Ах, вот как. Поначалу тщеславие, а потом… – пробормотала она.

– Почему бы и нет? – сказал я. – Совершенство, оно требует…

3

Жаль, что я не могу посмотреть написанное ранее. Это помогло бы определить, когда подействовал усыпляющий газ. Мне кажется, в этот момент я заснул с мыслью о совершенстве. Хотя, возможно, и немного позже.

Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Главное – я уже на Марсе, у меня, раз я могу писать, на коленях клавиапульт и я совершенно один.

Чудо? Несомненно, оно самое, добротное, вполне себе реальное чудо. Его подготовка, причем так, чтобы ничего не пронюхала сиделка, обошлось мне в кругленькую сумму.

Сиделка.

Подумав о ней, я невольно улыбнулся. Было бы верхом наивности надеяться, что красивая дева останется опекать живую мумию и откажется ненадолго прогуляться с юным красавцем, обладающим великолепной фигурой, да еще проявляющим все признаки влюбленности. Особенно, если живой труп самым твердым образом обещает вести себя в высшей степени благоразумно. Интересно, что она скажет, узнав, что красавец всего лишь нанят мной для отвлечения, для того, чтобы дать мне возможность завершить действия, имеющие отношение к истории об идеальном тексте?

Не знаю, честное слово. В подобных ситуациях, знакомство со словами не часто используемыми в культурном обществе, случается, демонстрируют и леди. Впрочем, сейчас, не имеет значения даже это.

Я смотрю на открывающийся передо мной марсианский пейзаж. Нас разделают лишь несколько десятков метров и совершенно прозрачная стена. За спиной у меня самый глухой и обширный уголок так называемого малого сада. В нем шагов двадцать, и я совершенно уверен, что там нет ни единой живой души. По левую – находится коробка лифта, и если кто-то из нее появится, то я увижу его тотчас. Впрочем, заплаченная кое-кому приличная сумма денег гарантирует мое уединение. Ну и наконец, по правую руку от меня находится огромный короб механизма, который, как успела объяснить мне Мэри, прежде чем ушла, обеспечивает свежим, отфильтрованным воздухом сразу несколько этажей. Он гудит, то едва слышно, то низко и басовито, но совсем мне не мешает думать. Получается, в данный момент я один, как перст во всем этом засаженном карликовыми яблонями саду, и, наверное, более другого такого удобного случая закончить мою историю не представится. Даже в собственном замке я не свободен от надзора, причем там за мной следят сразу несколько пар глаз, и освободиться от их внимания трудно. А здесь – легко. Конечно, стоило некоторых трудов сделать надлежащие приготовления тайно, но мне помог ну просто – очень большой жизненный опыт.

И сейчас, зная, что момент истины близок, что вот-вот открою то, над чем ломал голову более ста лет, я как никогда холоден, спокоен и собран. Пустые эмоции? На них у меня сейчас нет времени. Остался только я, да действия, необходимые для завершения тайной истории. Ну, и еще вопрос, всецело занимающий мои мысли на протяжение десятков лет.

Что вырвется из моей души, что я смогу сказать, когда явится тот, кого я сейчас позову? Если до этого дойдет, конечно. Если история, частью которой я являюсь, продолжится настолько…

Ладно, не будем темнить. Пора открывать карты полностью. Мэри, слушай, тот юноша, которого я к тебе приставил, имеет еще одно задание. Он должен сделать так, чтобы хранилище информации, на которое записывается этот текст, перестало существовать. Поскольку именно за это ему обещана существенная доплата, а руки у него очень ловкие, то почти наверняка свою работу он сделает. Тогда ты не прочитаешь мои признания, даже не узнаешь, что избежала рабства истории идеального текста. Если он потерпит фиаско, это значит – ты уже внутри нее.

А посему: я тебе всего не рассказал. Главное, о чем умолчал, это не сообщил о предназначении идеального текста. Его появление не будет означать крах всей литературы. Думаю, мой будущий собеседник не жаждет сделать его всеобщим достоянием, постарается скрыть. Или он или сама – тайная история. Почему? Ну, хотя бы потому, что это знание дает определенное могущество, делиться которым с людьми просто опасно.

Слушай, идеальный текст может быть написан только на идеальном языке. Тот, кто его закончит, тотчас этот язык выучит полностью. Идеальный язык дает возможность общаться с идеальными созданиями, разговаривать с ними на равных. Понимаешь? Ты подумала о Боге? Нет, конечно, не сам он, но его слуги, ангелы, они услышат того, кто заговорит на этом языке, услышат обязательно. Скорее всего они явятся, чтобы пообщаться с новым обладателем этого языка, и тогда появится возможность высказать желание. Какое? Не знаю. Я не нашел в библии упоминаний о человеке, которому удалось обмануть ангела. Значит, в их присутствии, я не смогу хитрить или лгать, поскольку все еще остаюсь человеком. То есть при появлении ангела я выскажу некое пожелание, касающееся окружающего мира, и единственным моим спасением в данной ситуации будет то, что ангелы – служат свету. Стало быть, изменения, которые я от них потребую, пойдут на благо людям, на всеобщее благо.

И все-таки риск – велик. Будь у меня выбор, я бы отказался от мысли создания идеального текста, но история, частью которой я уже являюсь, как ты понимаешь, неумолима.

Да, самое главное, что я еще тебе не сказал и за что, будь такая возможность, стал бы униженно вымаливать прощение. Идеальный текст мной уже почти создан. Большая его часть находится в хранилище и погребена среди бессмыслицы, которую я десятилетиями выбивал на клавиапульте. Не хватает только последних нескольких строк. Без них он лишен своей магической силы, и я честно, в течение трех дней сопротивляясь давлению истории, требовавшей завершения, держал их в памяти. Именно поэтому я так спешно и отправился в полет на Марс. Мне кажется, это хоть в какой-то степени может уберечь Землю от последствий моей будущей встречи с ангелом господним. Вдруг мое пожелание коснется лишь планеты бога войны?

К счастью, подобное развитие событий не явилось для меня неожиданностью. Некогда я разработал план на тот случай, если дело пойдет именно так, и теперь он пригодился.

Все, на этом – все. Я высказался, у меня более не осталось тайн, и если хранилище информации с данным текстом все же уцелеет, ты по крайней мере будешь в курсе, тебе не придется блуждать в потемках. Учти, я буду записывать до самого конца. Точнее, до того момента, пока это будет возможно. Ты должна знать. Может, это позволит избежать каких-то ошибок. Надеюсь – позволит.

А теперь… продолжим. Точнее, я продолжаю записи. Сейчас я позволил себе пятиминутный перерыв, для того чтобы собраться с духом, приготовиться к предстоящему. Все это время я разглядывал марсианский пейзаж, любовался им, ибо с годами жажда лицезреть красоту увеличивается, которую начинаешь находить даже там, где ее для молодости, вполне возможно, нет и вовсе. Здесь же… красноватая пыль, барханы. Неподалеку виднеется нечто округлое, кажется, край кратера. Горизонт, находящийся почти в два раза ближе, чем земной, и звезды над ним, расположенные как мне кажется, неправильно. Впрочем, меня привлекло и заставило залюбоваться совсем не это. Тени…

Э, нет, новой истории не надо. Мне бы с этой как-то покончить. В то, что я после нее уцелею – не верится совершенно, но если провидению будет угодно расщедриться на такой подарок, клянусь, никогда… ни при каких условиях… Но это – в будущем. А пока, не пора ли взяться за идеальный текст? Уходит время. В любой момент может случиться нечто непредвиденное.

Идеальный текст. Вот сейчас…

(…)

Я сделал это. Я его написал, закончил, произнес на нем несколько фраз и теперь, все еще сидя в своем кресле, тихо и торжествующе смеюсь. Где он, этот последний кусочек идеального текста, спросишь ты? Он был здесь, чуть выше, между двумя скобками, и я его только что потер. Свое дело он сделал, я знаю. Язык, необходимый для того, чтобы разговаривать с божественными созданиями, живет во мне, висит у меня в памяти словно пылающее клеймо, да так надежно, что я не получу от него свободы уже никогда.

Пусть будет так. Мне все равно. Главное, я остался жив. Где-то в глубине души я этого боялся и, помня о возможных последствиях, испытывал перед этим страх. Смерть могла меня настигнуть, если история, частью которой я являюсь, требовала только создания идеального текста. Поскольку я до сих пор не рассыпался в прах, это означает, что она еще не закончена. Может, конец ее наступит после того, как я выскажу ангелу свое пожелание? Или возможны варианты, зависящие от того, что вырвется из моих уст?

Честно, вот сейчас я смеяться перестал. Поводом послужила вдруг наступившая, навалившаяся неожиданно тишина. Полная, словно мне кто-то заткнул уши ватой. Может, я просто на время потерял слух?

Кстати, чем не вариант? Если принять его, то я полусумасшедший старик, нафантазировавший себе черт те что на основе лишь собственного долголетия.

Это предположение заставляет меня улыбаться.

Что ж, если такие вещи приходят мне в голову, значит, я утратил разум еще не в полной мере. Вот только в этом варианте мне ничего делать не нужно. Лишь ждать, когда вернется сиделка и, узнав о случившемся со мной несчастье, покатит к врачам. А вот если моя теория об истории верна, тут…

Мэри, ты читаешь эти строки? Если так, то значит… Читай внимательно. Я не стану тратить время и скажу основное.

Главное, быть готовым к встрече внутренне. Как я понимаю, самым легким вариантом той просьбы, которая раздастся из моих уст, будет пожелание немедленной смерти, или вечной жизни, или еще какая-нибудь глупость. Будем рассчитывать на самый тяжелый, и он вполне вероятен, учитывая, что ангелы не мелочатся. Значит, это может быть переустройство мира, согласно каким-то там, гнездящимся в моем подсознании желаниям. Вот этого я боюсь больше всего.

Несколько успокаивает меня только мысль о том, что ангелы – светлые создания. Впрочем, жить в мире, устроенном в соответствии с принципами, которые прячущемуся в моем подсознании существу могут показаться светлыми и справедливыми, может оказаться ничуть не лучше. Как думаешь, много ли радости получат люди, ни в какой ситуации не впадающие в грех, не ведающие о его существовании? И это…

О, боже, кажется, я что-то слышу!

Звук, очень похожий на шелест больших крыльев. Он, как на грех, приближается ко мне со спины.

Но как это возможно, и каким образом ангел, прилетевший ко мне, преодолеет купол? В том, что он способен жить в разреженной атмосфере Марса, я не сомневаюсь. Но – купол…

Мэри, послушай, я, кажется, совершил ошибку. Точнее, даже не так… Поскольку меня всю дорогу вела история, то что-то изменить я, конечно, не мог. Значит, не ошибка… Просто мне до сих пор не приходило в голову, что есть еще создания, понимающие идеальную, ангельскую речь, поскольку ими когда-то были. И вот они-то всё, сказанное мной, сумеют повернуть так, что род людской от этого проиграет. Надеюсь, я ошибаюсь именно сейчас. Тем более что вариантов объяснений на самом деле еще больше. Учти, все слышимое мной может оказаться лишь слуховой галлюцинацией, следствием потерянного слуха.

Знаешь, шелест крыльев просто бьет мне в уши, а лысину мою начинает овевать странный ветерок, который можно объяснить лишь тем, что их владелец находится уже очень близко. Продолжая шлепать по клавиапульту, я пытаюсь оглянуться, но у меня не получается, нет для этого сил, да и позвоночник совершенно утратил необходимую для этого гибкость… если это одно из тех созданий, и если, как предполагаю, я попрошу его о судьбах мира, это будет катастрофой.

Но – нет, не должно быть…

Мэри, осталось немного. Я знаю, что я его вот-вот увижу. И тогда у меня, вполне возможно, уже не хватит времени что-то писать. Вот если бы я вовремя попросил установить на своей коляске зеркальце бокового вида, я бы уже знал…

А пока у меня есть еще несколько секунд и надо встретить гостя с достоинством. Это единственное, что мне осталось. Достоинство и сосредоточенность. Они помогут.

И все-таки, какие у него крылья? Белые или черные? Вот сейчас я это увижу и напишу, если мне позволит история.

Мэри, они у него…

Биография

Эдгар Аллан По родился 19 января 1809 года в городе Бостон, США. Родители его были актерами бродячей труппы. Умерли они, когда Эдгару исполнилось два года. Усыновил его богатый купец Джон Аллан. Благодаря этому талантливый от природы мальчик получил хорошее образование. Эдгар начал рано писать стихи, много фантазировал, увлекался психологией.

В семнадцать лет Эдгар поссорился с приемным отцом и с того момента вынужден был зарабатывать на жизнь самостоятельно. Получалось это плохо, и он даже на время угодил в солдаты. Первый сборник его стихов вышел в 1827 году и не имел успеха. Несмотря на это будущий классик продолжал упорно трудиться. Удача улыбнулась ему только в 1833 году. Его рассказ «Рукопись, найденная в бутылке» получил первую премию балтиморского ежегодника. И вовремя, поскольку Эдгар к этому моменту фактически дошел до нищеты.

С этого момента и до 1847 года Эдгар По работает в журналах Ричмонда, много пишет и печатается. Он женился, но вскоре овдовел. 1847–1849 годы оказались для него самыми тяжелыми. Общество не простило ему эксцентричного поведения. Его травили, его мысли все чаще занимали болезненные и причудливые фантазии, он пил. Падения перемежались взлетами, но к концу 1849 года произошел перелом, в результате которого писателю каким-то чудом удалось остановиться на самом краю пропасти, в которую он, казалось, уже упал.

Что послужило этому причиной, так навсегда и осталось тайной, но следующий 1850 год встретил уже новый человек, рассудительный и трезвый. Видимо, дав зарок, Эдгар По прекратил писать. Он устроился в лавку бакалейщика обычным продавцом и с жаром принялся за дело. С этого момента его финансовые дела пошли в гору. Через несколько лет, благодаря трудолюбию и бережливости, он сумел выплатить все свои долги. А слава уже стояла у его дверей. Причем следующее десятилетие она лишь росла и наконец достигла такой величины, что Эдгара По объявили живым классиком. Его произведения издавались, переиздавались и обильно переводились на иностранные языки.

К 1870 году писатель стал настолько богат, что смог даже купить себе небольшой остров на Филиппинах. Еще десять лет на нем шло строительство замка с высокими стенами, рвом и снабженного подъемным мостом. В центре замка соорудили белую башню, в которой Эдгар По и поселился, запретив входить в нее кому бы то ни было, кроме парочки особо доверенных слуг. Это воспринималось как чудачества человека, неожиданно разбогатевшего на старости. Однако писатель прожил на острове более чем сотню лет и стал самым долгоживущим человеком Земли. Данный факт, в сочетании со всегда присущей ему эксцентричностью, подкрепленные недюжинным талантом, сделали Эдгара По едва ли не самым известным человеком на Земле. Ему пришлось даже нанять целое агентство, единственной задачей которого являлось ограждение его от навязчивых визитеров, пытающихся теми или иными способами проникнуть в его настоящие или мнимые тайны. А их усматривалось немало, и сказочное, библейское долголетие писателя, конечно, было основным. Однако, в то же время, многих интересовало его молчание. При этом было достоверно известно, что Эдгар По все время работает над каким-то текстом. Это будоражило умы, поскольку многие мечтали хотя бы одним глазком увидеть текст, над которым очень талантливый автор работал более ста лет. Увы, этим надеждам не суждено было сбыться.

В 1986 году писатель вдруг покинул свой остров и отправился на Марс. В пути его сопровождала лишь сиделка, которую он нанял всего за несколько месяцев до этого события. 30 апреля Эдгар По прибыл на планету бога войны и к вечеру, в тот момент, когда сиделка оставила его ненадолго одного, умер. Учитывая возраст писателя, расследования причин смерти даже не проводили. И это, как и положено, со временем породило массу странных, шокирующих слухов. Многие из них базировались на том, что таинственный текст, над которым работал великий писатель, так в накопителе информации его клавиапульта обнаружен и не был.

Один из ведущих критиков нашего времени написал: «Смерть Эдгара По не могла остаться незамеченной. Жизнь его оборвалась и вместе с ней исчезла надежда на появление по крайней мере еще одного, талантливого и наверняка необычного текста. Если учесть время, потраченное на работу, он вполне мог оказаться одним из самых совершенных художественных текстов, созданных когда бы то ни было пишущим человеком».

Конец

21.11. 10–18.12.10, 5.06.12.