Читать книгу "Маньчжурия. 1945"

Глава 18

 
Прощальные стихи
На веере хотел я написать —
В руках сломался он.
 

Мацуо Басе, 1644–1694

В управлении военной полиции Муданьцзяна (кэмпэйтай) ожидаемо обнаружился только пепел. А ведь именно кэмпэйтай по данным разведки контролировала деятельность японских лабораторий, создающих биологическое оружие…

Прибывший в город к концу штурма майор Павлов хлопнул раскрытой ладонью по столу со сгоревшими бумагами:

– Успели сжечь все документы и сбежать, сволочи!

Я устало опустился на одинокий стул у черной от пламени стены.

– Это было ожидаемо. Странно, если бы военные преступники сохранили документальные свидетельства о своих «подвигах» во время штурма города.

Майору осталось только устало кивнуть:

– Это, конечно, все верно… Но захвати мы кого из старших офицеров в плен, он мог бы рассказать очень много интересного, что помогло бы нам в дальнейшем.

– Ну старшие офицеры наверняка покинули город заранее, а вот средний командирский состав, непосредственные исполнители – они или мертвы, или в плену. Только под личинами простых военнослужащих.

И вновь Павлов согласно кивнул и пригладил растрепавшиеся волосы:

– И снова верно, но на фильтрацию могут уйти целые недели, а времени у нас нет. Пришел приказ, Василий – ваша сводная группа срочно отправляется на аэродром. Оттуда отбываете в Харбин.

– А его уже взяли? – чуть не подскочил я.

– Не совсем. Ранее в город уже была отправлена рота десантников, охраняющих генерал-майора Шелахова, прибывшего для переговоров. Но он запросил подкрепление, в этот раз отправим полноценный батальон. Впрочем, ситуация нам благоприятствует – в городе уже сформирован крупный отряд ШОХа – Штаба обороны Харбина… Собственно говоря, агент с позывным «Купец» занимается там подпольной работой с прошлого года. Сейчас под его началом собралась полноценная бригада – до трех тысяч человек только русских, не считая корейцев, китайцев и поляков. Там даже «бывшие» из бюро по делам эмигрантов, ранее работавшие на японцев, служат, причем в большом числе.

Я присвистнул. Нас инструктировали, что в китайских городах работает советская агентура, но чтобы такие успехи? Да еще ведь и привлекли эмигрантов из БРЭМа…

– Как мне сообщили, они уже патрулируют важные объекты: казармы, здания штаба и разведки. Так что вам будет оказана вся возможная помощь… Так вот, по агентурным донесениям, один из сотрудников биологической лаборатории, и не какой-нибудь санитар или охранник, а причастный к бесчеловечным экспериментам и владеющий информацией «доктор», находится именно в Харбине. Возьмете его, допросите жестко, но чтобы остался жив. Он должен раскрыть вам местоположение лаборатории и назвать иных, ключевых участников проекта. Возможно, удастся узнать что-то и про обличающие японцев документы. Да-да, я понимаю, что для них это приговор… Но и банально сжечь все медицинские наработки, все результаты своих трудов за столько лет японцы не могли. Наверняка подготовили тайники, а там, помимо документов, могут найтись и сами образцы биологического оружия.

За окном довольно близко раздались выстрелы, прервавшие речь майора. Что поделать – в городе еще остались разрозненные группы японских солдат, не сложивших оружие. Периодически на них натыкаются патрули, и тогда происходят короткие огневые столкновения… Вот и сейчас грохот очередей скорострельных ППШ быстро заглушил нестройные выстрелы нескольких японских винтовок.

– В Харбине вас встретит человек из ШОХа, у них должна быть информация о докторе.

– Так почему тогда сами его не возьмут?

– Потому что!

Майор в раздражении аж хлопнул ладонью по столу, но после пришел в себя:

– Потому что в ШОХ сейчас состоят русские и китайцы, члены семей которых, а также знакомые и близкие, пострадали от действий японцев, служащих в секретном отряде. У них есть свой личный счет к ним, «доктора» могут просто прибить сгоряча! Кроме того, мы не можем доверять и эмигрантам из БРЭМа – предали один раз, другой, предадут и в третий, и в четвертый. Кто знает, возможно, союзники уже работают с ними. А американцы заинтересованы в японских наработках по биологическому оружию… Так что – собирай группу и выдвигайтесь на аэродром. Вас ждут.

Я резко выпрямился, по-уставному вскинув руку к голове:

– Есть!

– С богом, ребята… И да, Василий, чуть не забыл – агент Конюх выходит из состава твоей группы, у него теперь иные задачи.

Мне осталось только согласно кивнуть.

…В транспортные Ли-2 спешно грузятся более трех сотен десантников. В состав боевых групп вошли: огнеметчики, саперы, минометчики, разведка, радисты и военные переводчики. Правда, это не совсем профильные десантники-парашютисты. В Харбин отправляют бойцов мотоштурмовой инженерно-саперной бригады, и прыгать из них никто не будет, нас просто выгрузят на местном аэродроме. Немного даже жаль…

Хотя, конечно, я жалею о самом моменте прыжка, а не о десантировании во вражеский тыл, где тебя в любой момент может высветить луч прожекторы, а там уж догонят и пулеметно-пушечные трассы… Моей группе с немногочисленными высадками везло, а вот когда проводили Днепровский десант, было жарко. Очень жарко! Мало того, что часть десантников снесло в уже холодную реку, где было крайне тяжело освободиться от тянущего на дно парашюта, так ведь отдельные группы в буквальном смысле спустились на головы немцам в глубине укрепрайонов. Короче, ужас… Правда, если японцы решатся подковать транспортники зенитной артиллерией и пулеметами, нам тоже мало не покажется, но не должны. Все-таки Ли-2 будут сопровождать и штурмовики-«илюшины» Ил-2, не просто так прозванные немцами «мясорубкой», и истребители-бомбардировщики Як-9 с бомбовой нагрузкой.

Нет, встречать нас японские ПВО точно не осмелятся…

Если только среди офицеров-зенитчиков нет конченых «самураев», стремящихся как можно более славно погибнуть!

Группа разместилась довольно быстро, и наш самолет вскоре двинулся по взлетке, стремительно набирая скорость… Я выдохнул, как только шасси Ли-2 оторвались от земли, но тотчас привычно закрутило живот. Самолет набирает высоту…

Отправляемся, по сути, в неизвестность и слегка нервирует, что заниматься придется агентурной работой. Это уже не фронтовая разведка, когда нужно просто добыть языка или уточнить расположение огневых точек противника, и даже не «специальные» задания вроде последних двух. Встреча с представителями ШОХа… И ведь еще неизвестно, как эмигранты помогать нам будут и захотят ли вообще помогать по-настоящему? Затем поиск «доктора», затем силовой захват… И опять же нужно обязательно взять его живым, а, по возможности, и не раненым. Но если у него есть охрана, – а она наверняка имеется! – если начнется стрельба…

Роящиеся в голове мысли сильно мешают расслабиться. Следует прислушаться к совету Сереги: решать проблемы по мере их поступления. А мы пока даже еще не сели на аэродром…

Перед вылетом погода несколько испортилась, небо затянуло серой пеленой слоистых облаков. Но когда мягко идущий борт поднялся повыше, в иллюминаторы заглянуло яркое солнце, подсветившее словно ватные облака под ногами… Красиво.

Рядом со мной прикорнул Сергей. Я невольно позавидовал его способности переключаться. Как радио, ни дать не взять: щелкнул рубильником – боевой режим, щелкнул еще – режим мирной жизни. Мне бы так…

Володя тоже спит, запрокинув голову, прикрыл глаза Леха. А вот Паша с Димой напряженно вглядываются в иллюминаторы, словно уже ожидают белых облачков зенитных разрывов, преграждающих нам путь… Вот он, командирский удел – вечно беспокоиться о выполнении боевой задачи и о своих подчиненных, каждый раз предполагая худший из возможных вариантов развития событий!

Ладно, чему быть, того, как говорится, не миновать… – Мы сейчас все равно повлиять ни на что не можем. Так что попробую и сам закрыть глаза…

Заснул на удивление крепко, практически без снов. Разве что пару раз на периферии всплыл образ Линь… А прервал мой сон бортмеханик:

– Пятнадцать минут до высадки! Приготовьтесь, орлы, от самураев чего угодно можно ждать!

Серега открыл глаза одновременно со мной, после чего легонько толкнул все еще спящего чукчу.

– Что там? – пространно спросил тот.

– Скоро высадка, – ответил я, отгоняя от себя тревожные мысли о возможном предстоящем бое прямо на простреливаемом со всех сторон аэродроме, без укрытий. Ладно, бог не выдаст…

В транспортном отсеке самолета зажглась сигнальная лампочка.

– Приготовиться.

Самолет начал ощутимо снижать высоту.

– Минута! – скомандовал механик.

– Если сейчас даже не пытаются сбить, то внизу будет еще легче, Вася, – приободрил меня неунывающий Сергей.

Я согласно кивнул, почуяв, что шасси заходящего на посадку самолета довольно мягко коснулись бетонной полосы. Я всмотрелся в иллюминатор – японцев не видно. Первой волны десанта, правда, тоже… Скорость нашего транспорта очень быстро снижается – и вскоре Ли-2 замер на месте.

– Пошли! Пошли! – откинул дверь механик.

Мы выскочили первыми, за нами остальной десант, готовые стрелять на поражение в ответ… Но у здания командного пункта полетов увидели бойцов первой волны десанта.

К зданию КП начали стекаться группы с остальных транспортников, к нам вышел подполковник Забелин, непосредственно командующий операцией. Генерал-майор Шелахов осуществлял только общее командование, но, прежде всего, являлся парламентером.

– Значит так, товарищи офицеры и красноармейцы. Ситуация следующая: город контролируют силы местной самообороны, в числе которых достаточно русских людей, пусть даже и «бывших». Сейчас они готовы оказать вам всяческую помощь и поддержку, выступить в качестве проводников – никаких столкновений с ними быть не должно! Японцы же контролируют лишь стратегические объекты и на переговоры не идут… Ваша задача – занять эти объекты с минимумом потерь с обеих сторон, чем мы принудим противную сторону к переговорам. К каждой группе будут приставлены представители ШОХа, они будут выполнять функции проводников…

Только теперь я заметил десяток держащихся чуть в стороне мужиков славянской внешности в гражданском, но с винтовками «Арисака». Между тем коренастый подполковник уже принялся раздавать указания:

– Командиры десантных групп для получения задач – ко мне!

…Мы получили задачу захватить штаб одной из воинских частей японцев, находящийся за территорией аэродрома. Я не стал пытаться что-то объяснить Забелину – обстановка не соответствовала. Но штаб за территорией аэродрома может стать временной базой моей сводной группы, причем контрразведчиков и моряков я смогу оставить именно в штабе, в то время как последующее задание мы будем выполнять впятером, опираясь на гарнизон в захваченном здании… Плюс ко всему, мы сразу вышли на представителя ШОХа, а следовательно, через него сможем выйти уже на связного от Купца.

Широко улыбающийся проводник, крепкий такой, дородный детина представился Михаилом:

– Крепко ждали вас, братцы! А то кэмпэйтай япошек в последнее время крепко лютовал…

– Ждали и дождались! Ты лучше скажи, где штаб, каковы силы врага?

Сергей сразу взял быка за рога, Миша согласно кивнул:

– Штаб недалече, охрана незначительная. Да и сопротивления особого не ожидается.

Мне осталось только недоверчиво хмыкнуть:

– И почему же?

Михаил белозубо улыбнулся:

– Купец сумел распространить по всему городу информацию о том, что вся Маньчжурия уже пала и что император Хирохито приказал сложить оружие. Не все японские офицеры делились этой новостью с подчиненными, у япошек ведь далеко не все самураи по духу и убеждениям. Среди офицеров действительно хватает природных, чья родословная уходит в века, в тех понятия самурайской доблести засели крепко. А вот простым солдатам здорово промыли мозги. – Пока побеждали китайцев, это еще работало, как пошли поражения и серьезные потери, многие вспомнили, что по жизни они простые крестьяне! И что порой самураи их предкам бошки рубили за косой взгляд или не вовремя, без усердия сделанный поклон. А уж если крестьяне брали в руки хоть какое-то подобие оружия, то и подавно… Так что им вроде бы не зазорно сдаться в плен, сохранив себе жизнь. Особенно, если император приказал!

В этот раз наш проводник улыбнулся как-то криво, после чего продолжил:

– С другой стороны, в общем хаосе вашего наступления и перебоев со связью на «ура» зашла деза о том, что вся Маньчжурия пала. Собственно, мы и сами не знаем, насколько это утверждение близко к истине, особого вранья и нет… В общем, некоторые свои объекты японцы начали сдавать без боя даже нам, еще до вашего прибытия. Но расслабляться все же не стоит – всякое возможно…

– Согласен.

Словно в подтверждение последних слов проводника, впереди раздался выстрел. Потом еще и еще, стали бить уже очередями – прямо по нашему курсу.

– Оружие к бою! Держимся правой стороны улицы, Паша – отправь пару человек головным дозором, снайперы прикрывают!

Мы продвинулись всего на сотню метров, прежде чем за поворотом улицы показалось искомое здание штаба и из верхнего окна, что справа, в нашу сторону ударили короткие пулеметные очереди. Что важно, до поры выстрелы раздавались, как кажется, внутри здания…

– Снайперы! Заткнуть пулеметчиков, а после бить по любым вспышкам из окон! Когда огонь затихнет, обходим с флангов и заходим внутрь. Паша – левое крыло, Дима – правое! Офицеров по возможности вязать…

Не успел я закончить свою речь, как раздались два хлестких выстрела СВТ – первым на мой приказ среагировал Володя. Стрекотание пулемета тотчас затихло, а чукча коротко произнес:

– Оба номера.

Я согласно кивнул.

– Все, пошли!

Из окон по нам больше никто не стрелял. Мы влетели в двери штаба, готовые открыть огонь на любое движение, но по обеим стенам коридора в рядок в поясном поклоне замерли японцы, сложившие оружие у своих ног.

– Чан, спроси где командиры, – попросил я сержанта. Тот перевел.

Японец, стоящий поближе ко входу, что-то быстро-быстро затараторил.

– Говорит, он с русскими, у себя, – мгновенно перевел Чан.

– С какими русскими? – удивился я.

– Может, Купец уже своих орлов послал, увидев высадку десанта? – предположил Миша.

– Ну веди, знакомь, – я шагнул вперед, пожав плечами. – Леха, соберите оружие и приглядите за пленными. В оба глаза!

– Есть, командир. Все сделаю в лучшем виде.

Леха и подоспевшие следом флотские начали собирать винтовки и мечи под прикрытием замершего снайпера.

– Сергей, за мной.

Проходя по длинному коридору, мы заметили обезглавленное тело в луже крови.

– Это так Купец работает? – спросил я Мишу.

– Да ты что, капитан. Это сэппуку. Старинная самурайская традиция. Добровольный уход из жизни. Не все японские офицеры готовы принять позор поражения.

– А голову он сам себе оттяпал?

– Нет, он только взрезает себе живот, а специально выбранный им человек – кайсяку – сносит ему голову, чтобы не множить его страдания.

– Вдохновляет, – вздохнул я.

Про харакири вроде когда-то уже слышал, но там самоубийца просто пронзает себя клинком. А здесь еще и бошки рубят… Интересно, отличие сэппуку от харакири в отрубленной голове и заключается?

Вскоре мы подошли к крепкой, массивной двери начальника штаба, но постучать не успели – изнутри раздалось приглушенное:

– Войдите.

В просторном помещении находится шесть человек – помимо нас. Трое японцев и трое людей в штатском, все славяне.

– Товарищ Купец? – спросил я у седого мужчины, показавшегося мне старшим среди шоховцев.

– Нет, что вы. Степан Иванович Колокольников, – улыбнулся седой. – Мы люди маленькие. Были когда-то в одном звании с вами. Правда, звезд на погонах в мое время было поменьше.

Понятно, этот из бывших. Ну да неважно. Главное, что сейчас мы на одной стороне.

– По глазам вижу, сомневаетесь. Понимаю. Но я в советской агентуре с тридцать седьмого. И то, что мы когда-то проиграли большевикам, не значит, что мы не поддержим свою Родину в случае опасности!

Пафосно, конечно, но, как кажется, отставной капитан действительно верит в то, о чем говорит. Я согласно кивнул, после чего уточнил:

– Давно захватили объект?

– С полчаса назад. Как только увидели заветные звезды на крыльях, – улыбнулся капитан.

– Спасибо. Но, как я понял по стрельбе пулеметчиков, не все прошло гладко?

Колокольников только хмыкнул.

– Мы пришли сюда в качестве переговорщиков и посредников, так что пустили нас без боя. Сам генерал-лейтенант не лишен здравого смысла, и, когда началась высадка второй волны десанта, он понял, что дальнейшее сопротивление уже не имеет никакой целесообразности… Тем более, есть же приказ императора Хирохито. Впрочем, не все офицеры штаба приняли поражение. Один сделал сэппуку, еще четверо схватились за оружие, мои люди были вынуждены вступить с ними в бой… Потеряв пару человек, уцелевшие забаррикадировались в дальнем кабинете, но, как я понял, ваши снайперы решили задачу еще на подступах к штабу?

– Верно, – я легонько скривился при воспоминании о самоубийце, после чего уточнил: – А что насчет генерал-лейтенанта? Кем он является?

– Генерал-лейтенант Хата. Начальник штаба Квантунской армии.

Мои брови невольно поползли наверх. Без боя взять в плен начальника штаба всей Квантунской армии!

В дверь постучали.

– Вася! – заскочил Паша. – Они все сложили оружие. Только один хотел себя подорвать, так его свои же и скрутили. Я выставил караул, чтобы пленные ничего не учудили. И оружие собрал.

– Молодец, Павел. И да, знакомься… – я указал на стул с генералом. – Цельный начальник штаба!

Павел оправился и по-уставному козырнул генерал-лейтенанту. Генерал же привстал и поклонился, его офицеры склонились вслед за ним.

– Что ж они его без боя сдали? – повторил мои мысли разведчик.

– Это спасибо товарищам, – кивнул я на Степана. – А теперь принимай добычу. Отконвоируешь генерала и старших офицеров на аэродром, Дмитрий останется контролировать здание штаба, вы потом также сюда подтягивайтесь. А моя группа следует в город… Только нам, Степан Иванович, переодеться бы, чтобы не смущать до поры до времени местное население и японских солдат.

– Здесь есть гражданская одежда, – кивнул отставной капитан. – Правда, я не знаю, подойдет ли она по размеру. Сами видите, японцы по комплекции щуплее русаков будут. Ну так и мы поможем, чем сможем.

– Спасибо!

Я с чувством поблагодарил своего нового знакомого, а Паша уже сделал шаг по направлению к начальнику штаба, как вдруг Хата что-то быстро произнес.

– Он говорит, что будет вести переговоры об официальной сдаче с офицером ранга не меньшим, чем генерал! – перевел Степан.

– Ишь ты, – улыбнулся я. – Скажи ему, что на КП аэродрома его встретит старший офицер, равный по званию – генерал-майор Шелахов!

Услышав перевод, Хата потемнел лицом – возможно, надеялся уцепиться за эту формальность, словно утопающий за соломку… Не вышло. Но японцы вновь поклонились в пояс, подчиняясь судьбе, а Павел сделал приглашающий жест рукой:

– Ну, все, товар… господин генерал, я провожу вас со своими людьми до аэродрома.

…Подходящую одежду мы все-таки нашли. Не так быстро, как Володя и Леха, сегодня средний рост сыграл им на руку. А вот мы с Серегой помучились, раскидывая пиджаки и брюки, но с помощью эмигрантов из ШОХа сумели подобрать полноценные костюмы.

– Теперь сойдете за местных, – улыбнулся Степан, без особых деталей посвященный в наше задание (я был вынужден попросить его о встрече со связным от Купца). – Искомый вами человек, возможно, еще появится в штабе местных кэмпэйтай, но следить за этим зданием необходимо очень осторожно из-за отрядов.

– Отрядов? – переспросил я.

– Российские воинские отряды, – скрипнул зубами Степан. – Радикалы из бывшей бригады Асано, чтоб им пусто было! Кто-то, конечно, покаялся и перешел к нам, но есть и идейные бойцы с большевизмом из тех, кому хоть с нечистым, но лишь бы с вами поквитаться!

– Понятно. Предатели, – кивнул я. Ну с предателями у нас будет разговор короткий.

– Я проведу вас, рядом со штабом есть чайная, там можно обустроить наблюдательный пункт. Там же вас найдет связной – я уже отправил посыльного к Купцу с сообщением о вашей группе.

Мне осталось лишь благодарно кивнуть:

– Ну, ведите нас, Степан Иванович!

Во время прогулки по улицам Харбина я словно попал в далекое прошлое. Мне вспомнился мой первый визит в Тамбов, когда я, молодой пострел, впервые увидел сей город, сохранивший налет старорежимной, губернской пасторали. Те же двух-трехэтажные особняки с изящными украшениями, высокие серые здания с зеркальными парадными входами и широкими окнами, дома для богатых арендаторов… А также замызганные деревянные и кирпичные постройки, известные как «доходные дома» для бедняков, где дети играют в крестики-нолики среди сушащегося белья и помойных ящиков.

По улицам Харбина проезжают извозчики на пролетках, важно вышагивают бородатые господа в довольно приличных костюмах… Это русская часть Харбина, заселенная первыми служащими Китайско-Восточной железной дороги еще в начале века. Во время Русско-японской войны население Харбина значительно увеличилось, а самый пик роста численности русских горожан пришелся на начало двадцатых годов, после исхода эмигрантов из СССР. Различные группы людей, включая остатки разгромленных белых войск и разного рода штатскую публику, прибыли из Сибири и Дальнего Востока в Маньчжурию и осели в Харбине. При этом некоторые русские жители Харбина даже получили советское гражданство, другие – китайское, а третьи, в основном белогвардейцы, продолжали считать себя подданными Российской империи…

Некоторые из них, к сожалению, не смогли примириться с новой действительностью и охотно участвовали в провокациях на советско-китайской границе, организованных китайскими, а затем и японскими генералами еще в тридцатых годах. Однако со временем настроение этой антисоветской части русской эмиграции изменилось… Сказалась и бесчеловечность японцев в Китае, и Великая Отечественная война, ставшая вовсе не «Крестовым походом против большевиков», а полноценной бойней за существование и выживание русского народа, носившей форму геноцида на оккупированных немцами территориях… Молочных рек с самураями не случилось, японцы поощряли лишь активно сотрудничающую верхушку наиболее реакционной части русской эмиграции. Большинство же жителей Харбина тайно слушали передачи из СССР, и каждая новость, переходя из уст в уста, мгновенно облетала город. Это и сыграло на руку штабу охраны Харбина перед нашей высадкой…

Японских солдат особо не видать, как и военных в форме Маньчжоу-Го; оказалось, что их разоружили сами самураи. В сущности, город живет своей обычной, практически мирной жизнью.

Разве что где-то на периферии постреливают…

Мы остановились на очередном перекрестке.

– Дальше штаб военной полиции, а вон, вдалеке и наша чайная, – предупредил Степан Иванович.

– Так что – выходит, прощаемся, господин капитан?

– Нравишься ты мне, товарищ капитан, – Степан добродушно усмехнулся. – Посидим вместе, попьем настоящего китайского чая, поговорим… Подождем. Побеждает ведь тот, кто умеет ждать…