Текст книги "Джек Ричер: Без права на ошибку"

Ричер хлебнул кофе. Съел пончик. Он проголодался, и пончик показался очень вкусным. С твердой сахарной корочкой снаружи и мягкий внутри. Он съел еще один, облизал кончики пальцев. И почувствовал, что и кофеин, и сахар изрядно взбодрили кровь.

– Так кто же наши преступники? – спросила Нигли. – Есть какие-нибудь соображения?

– Кое-какие есть, – ответил Ричер. – Надо только как следует сосредоточиться и выстроить все в ряд. Но пока не стоит, рановато, сначала надо узнать, останемся мы на работе или нет.

– Не останемся, – заявила Нигли. – Наша работа упирается в уборщиков. А разговаривать с ними – только попусту время тратить. Имен они ни за что не назовут. А если и назовут, то фальшивые. Максимум, чего мы можем от них добиться, – получить какое-нибудь общее описание примет. Да и оно наверняка не пригодится.

Ричер кивнул. Допил кофе.

– Ну пошли, – сказал он. – Для проформы прогуляемся вокруг квартала.

Они шагали настолько медленно, насколько позволяла холодная погода. Ничего подозрительного не происходило. Все было тихо. На каждой улице стояли полицейские машины и автомобили Секретной службы. Выхлопные газы окутывали их белыми клубами, которые в неподвижном воздухе медленно уплывали в небо. И кроме этого, никакого движения, абсолютно. Свернув за угол, они вышли к дому Армстронга с юга. Впереди справа виднелся белый брезентовый тент. Фролих стояла рядом с машиной и махала рукой, призывая их поторопиться. Они поспешили к ней.

– Планы изменились, – сообщила она. – На Капитолийском холме возникли проблемы. Армстронг прервал все дела с ЦРУ и отправился туда.

– Уже уехал? – спросил Ричер.

Фролих кивнула.

– Как раз сейчас в пути. – Она сделала паузу и послушала, что ей сообщает голос в наушнике. – Подъезжает, – сообщила она, потом подняла руку и заговорила в микрофон на запястье: – Доложите обстановку, прием.

Пришлось ждать. Прошло тридцать секунд. Сорок.

– Отлично, он внутри, – произнесла она наконец. – В безопасности.

– И что теперь? – спросил Ричер.

– Теперь будем ждать, – пожала плечами Фролих. – В этом и состоит наша работа. В том, чтобы ждать.

Они вернулись в офис и прождали остаток утра, а также большую часть дня. Фролих регулярно принимала доклады об обстановке, и Ричер составил довольно неплохое представление о том, как у них все организовано. Возле зданий сената в машинах дежурили городские полицейские. Агенты Секретной службы держали под наблюдением тротуары. За дверями, выходящими на улицы, стояли сотрудники собственной полиции Капитолия, по одному человеку у каждого металлодетектора и еще множество в коридорах. К ним добавлялись сотрудники Секретной службы. Процессы передачи власти проходили в кабинетах наверху, и там пара агентов стояла перед каждой дверью. Армстронга постоянно окружала личная охрана. По радиосвязи передавали, что день проходит довольно спокойно. В основном рассиживались и болтали. Договаривались о чем-то. Все это было ясно. Ричеру пришла на ум фраза «Дым, хоть топор вешай», но потом он вспомнил, что курить в помещениях уже давно запрещено.

В четыре часа они подъехали к гостинице, где остановилась Нигли; здесь в семь вечера должен был пройти прием для спонсоров предвыборной кампании. На организацию охраны оставалось три часа. Фролих заранее разработала регламент безопасности, согласно которому обыск начали одновременно две группы: одна двигалась от кухни, а вторая – от номеров-пентхаусов. Полицейских с собаками сопровождали сотрудники Секретной службы, и они вместе терпеливо осматривали этаж за этажом. Когда все было тщательно проверено, трое полицейских заняли постоянные посты: по одному в каждом конце коридора с номерами и один у лифтов и пожарной лестницы. Когда в шесть часов поисковые группы встретились на девятом этаже, в вестибюле и у дверей бального зала уже поставили временные металлодетекторы. Камеры видеонаблюдения были готовы к записи.

– На этот раз просите предъявлять два документа, удостоверяющих личность, – посоветовала Нигли. – Скажем, водительское удостоверение и кредитную карту.

– Не волнуйтесь, – ответила Фролих. – Я и сама так собиралась сделать.

Ричер стоял в дверях бального зала и оглядывал помещение. Пространство огромное, но толпа в тысячу человек наверняка забьет его до отказа.

Армстронг вышел из своего кабинета, спустился на лифте и, оказавшись в вестибюле, повернул налево. Открыл дверь без всяких опознавательных знаков, за которой начинался коридор, ведущий к заднему выходу из здания. На Армстронге был плащ, а в руке он держал портфель. Коридор за безымянной дверью представлял собой ничем не примечательный узкий проход, где стоял сильный запах чистящих средств. Армстронгу пришлось протискиваться мимо двух штабелей картонных коробок. В одном, аккуратном штабеле были новые коробки, где находились недавно доставленные товары. В другом, неустойчивом – коробки пустые и потрепанные, ждавшие своей очереди отправиться на свалку. Он пошел боком, чтобы не задеть второй штабель. Потом убрал портфель за спину, правой рукой толкнул дверь и вышел на холодный воздух.

Армстронг оказался в квадратном внутреннем дворике, с северной стороны открытом. Место было малопривлекательное. На высоте человеческого роста к стенам крепились жестяные воздуховоды вентиляционной системы здания. На уровне голени шли выкрашенные в красный цвет трубы с латунными вентилями, питающие водораспылительные установки противопожарной системы. Стояли в ряд три темно-синих мусорных контейнера – это были большие, с автомобиль, стальные ящики. Чтобы попасть на улицу позади дома, Армстронгу пришлось идти мимо них. Он прошел мимо первого. Прошел мимо второго. И тут его окликнул чей-то тихий голос:

– Эй!

Повернувшись, Армстронг увидел, что в небольшое пространство между вторым и третьим контейнером втиснулся человек. На нем было темное пальто и шляпа, а в руке он держал какое-то страшное оружие. Короткое, толстое, и черного цвета. Оружие издало звук, похожий на кашель.

Это был пистолет-пулемет «Хеклер и Кох MP5SD6» с глушителем, стреляющий очередями по три патрона. Использовались стандартные патроны «парабеллум», калибра девять миллиметров. Облегченные здесь не требовались, поскольку в стволе имелось тридцать отверстий для отвода пороховых газов и снижения начальной скорости пули до дозвуковой. Скорострельность составляла восемьсот выстрелов в минуту, так что каждая очередь из трех патронов длилась одну пятую секунды. Первая очередь попала Армстронгу в середину груди. Вторая – в середину лица.

Базовая версия этого пистолета-пулемета, «Хеклер и Кох MP5», обладает массой преимуществ, в том числе исключительной надежностью и высокой точностью стрельбы. А модификация работает еще лучше: вес встроенного глушителя помогает справиться с тем, что во время стрельбы задирается дуло – это свойство любого пистолета-пулемета. Единственный изъян этого оружия заключается в том, что пустые гильзы оно выбрасывает с огромной силой. Гильзы вылетают сбоку почти с такой же скоростью, как пули спереди. И относит гильзы очень далеко. Впрочем, проблема не такая уж серьезная в предполагаемых сферах применения этого оружия: обычно его используют элитные войска и военизированные подразделения при проведении операций в разных точках земного шара.

Но в данной ситуации проблема как раз была серьезной. Когда стрелок, засунув пистолет-пулемет под пальто, перешагнул через тело Армстронга и направился к своей машине, ему пришлось оставить во дворике шесть пустых гильз.

К шести сорока вечера в холле гостиницы уже набралось почти семьсот приглашенных. Они выстроились в длинную, хотя и довольно редкую очередь от уличной двери до гардероба перед входом в бальный зал. Со всех сторон слышались громкие, возбужденные разговоры, в воздухе висела пьянящая смесь разных духов. Здесь были и платья с иголочки, и белые смокинги, и строгие темные костюмы, и яркие галстуки. В руках или под мышками дам виднелись клатчи, многие держали небольшие фотоаппараты в кожаных футлярах. Блестели лакированные туфли на высоком каблуке, сверкали бриллианты. Глаз радовали свежая завивка и оголенные женские плечи, а душу – общее оживление.

Ричер наблюдал за происходящим, прислонившись к колонне возле лифтов. Сквозь стекло ему были видны трое агентов на улице. Еще двое расположились у дверей – обслуживали металлодетектор. Чувствительность прибора, видимо, была установлена высокая, поскольку он подавал сигнал на каждого четвертого или пятого гостя. Люди Фролих тут же обыскивали сумочки и прощупывали карманы. При этом они заговорщически улыбались. Но никто из приглашенных не выказывал протеста. По вестибюлю с бесстрастными лицами и шныряющими по сторонам глазами бродили еще восемь агентов. Трое стояли возле дверей бального зала. Они проверяли удостоверения личности и приглашения. Их металлодетектор срабатывал не менее интенсивно. Некоторых гостей обыскивали дважды. В бальном зале уже звучала музыка, доносившаяся до слуха волнами: как шум толпы то возрастал, то затихал.

Нигли следила за происходящим с другой стороны вестибюля, стоя на второй ступеньке ведущей на верхние этажи лестницы. Взгляд ее, словно радар, шарил взад-вперед по волнующемуся морю людей. Периодически она встречалась глазами с Ричером и едва заметно покачивала головой. Без особой видимой цели по вестибюлю прохаживалась Фролих. Смотрелась она неплохо. Для вечернего мероприятия ее черный костюм был достаточно элегантен, но за гостью ее не принял бы никто. От нее так и веяло духом вверенных властных полномочий. Время от времени она говорила с агентами лично. Время от времени – через микрофон на запястье. В конце концов Ричер научился определять, когда она слушает сообщение в наушнике. В таком случае лицо Фролих становилось сосредоточенным, а движения несколько замедлялись.

К семи часам большинство гостей благополучно перекочевали в бальный зал. У его дверей осталась лишь небольшая группа, и примерно такая же группа стояла в очереди к первому металлодетектору. Гости, которые приобрели в гостинице полный пакет услуг на ночь, выходили из лифтов парами и четверками. Нигли так же стояла на ступеньке ведущей наверх лестницы, но вокруг нее уже почти никого не было. По мере того как толпа в вестибюле редела, Фролих по одному отсылала агентов в бальный зал, и они присоединялись к тем восьми, что уже были там. Ей хотелось, чтобы к началу самого действа в зале работали все шестнадцать человек. Плюс трое из группы личной охраны Армстронга. Плюс двое у дверей бального зала и двое у дверей на улицу. Плюс полицейские на кухне, полицейские на погрузочной площадке, полицейские на всех семнадцати этажах и полицейские на улице.

– Интересно, во сколько все это обходится? – спросил Ричер.

– Лучше тебе не знать, – ответила Фролих. – Честное слово.

Нигли сошла со ступенек лестницы и присоединилась к ним у колонны.

– Он уже здесь? – спросила она.

Фролих покачала головой:

– Мы постараемся, насколько это возможно, сократить время пребывания Армстронга тут. Он приедет попозже и уедет пораньше.

Лицо Фролих вдруг изменилось, сделалось жестким: она прислушалась к наушнику. Прижала его пальцем, чтобы отсечь фоновый шум. Подняла руку и заговорила в микрофон.

– Принято, конец связи, – сказала она.

Она побледнела как полотно.

– В чем дело? – спросил Ричер.

Фролих не обратила на него внимания. Повернулась к своему последнему оставшемуся в вестибюле сотруднику. Сказала, что до конца вечера он будет исполнять обязанности руководителя группы. В микрофон продублировала эту информацию всем агентам по местной сети. Велела усилить бдительность, держаться в два раза ближе к подопечному и по возможности еще сократить время присутствия Армстронга на публике.

– Что случилось? – снова спросил Ричер.

– Едем в офис, – ответила Фролих. – Прямо сейчас. Это был Стайвесант. Похоже, у нас действительно серьезные неприятности.

Глава 9

С горящими проблесковыми маячками за решеткой радиатора Фролих пробивалась сквозь вечерний поток машин с такой энергией, словно речь шла о жизни и смерти. На каждом светофоре включала сирену. Протискивалась в любую удобную щель и резко ускорялась в промежутках между машинами. И молчала, словно воды в рот набрала. Ричер неподвижно сидел рядом с ней, а Нигли, устроившаяся позади, наклонилась вперед и не сводила с дороги глаз. Автомобиль весом в три тонны то и дело заносило и швыряло из стороны в сторону. Шины с визгом цеплялись за скользкий асфальт. Уже через четыре минуты они были в гараже. Еще через тридцать секунд в лифте. В кабинете Стайвесанта менее чем через минуту. Он неподвижно сидел за своим безупречно чистым рабочим столом – согнулся в кресле так, словно только что получил удар в живот. В руках у него были листы бумаги. Листы просвечивали, и видно было что-то вроде закодированных заголовков, которые получаются при распечатке из базы данных. Под заголовками шло два блока плотного текста. Рядом со Стайвесантом стояла секретарша и один за другим передавала ему новые документы. Лицо ее было белым как мел. Увидев Фролих, Ричера и Нигли, она тут же, не проговорив ни слова, вышла из комнаты. И закрыла за собой дверь, что еще больше усилило впечатление абсолютной тишины.

– Ну что? – спросил Ричер.

– Теперь это знаю и я. – Стайвесант поднял на него глаза.

– Что «это»?

– Что здесь действовали не наши. Знаю наверняка. Нет никаких сомнений.

– Откуда знаете?

– Вы предвидели нечто театральное, – сказал Стайвесант. – Впечатляющий номер – так вы сказали. Можно еще добавить «нечто драматичное», «невероятное» или еще что-нибудь в таком роде.

– И что же это было?

– Вы знаете, каков уровень убийств в нашей стране?

– Высокий, наверное, – пожал плечами Ричер.

– Почти двадцать тысяч в год.

– И что?

– Это примерно пятьдесят четыре убийства в день.

– Почти пятьдесят пять, – поправил Ричер, прикинув в уме. – Если не считать високосных лет.

– Хотите послушать о двух из сегодняшних? – спросил Стайвесант.

– Кто? – отрывисто произнесла Фролих.

– Маленькая ферма сахарной свеклы в Миннесоте, – сказал Стайвесант. – Утром, выходя из задних ворот, хозяин получает пулю в голову. Без всяких видимых причин. А днем убийство случилось около небольшого торгового комплекса в окрестностях города Боулдер, штат Колорадо. На верхних этажах там офисы, в том числе предлагающие услуги бухгалтеров. Оттуда появляется человек, спускается, через черный ход выходит во двор, и его расстреливают из пулемета. Опять же, без видимых причин.

– И что из этого?

– Фермера звали Брюс Армстронг. Бухгалтера – Брайан Армстронг. Оба белые мужчины, возрастом приблизительно как Брук Армстронг и весьма схожих с ним параметров – рост, вес, цвет волос и глаз.

– Это члены его семьи? Есть какая-то родственная связь?

– Нет, – ответил Стайвесант, – никакой. Ни друг другу, ни вице-президенту родственниками убитые не были. Поэтому я задаю себе вопрос: какова вероятность? Какова вероятность того, что два совершенно не связанных друг с другом человека с одинаковой фамилией Армстронг и именами, начинающимися на «Бр», будут бессмысленно убиты в тот самый день, когда мы ждем нападения на нашего подопечного? Думаю, что ответ будет примерно триллион миллиардов к одному.

В кабинете воцарилась тишина.

– Вот она, демонстрация, – проговорил Ричер.

– Да, – сказал Стайвесант. – Это была демонстрация. Хладнокровное убийство. Двух ни в чем не повинных людей. Так что я с вами совершенно согласен. Наши коллеги на такие шутки не способны.

Нигли с Фролих, не спрашивая разрешения, сели в кресла для посетителей в кабинете Стайвесанта. Ричер прислонился к высокому шкафу с картотекой и уставился в окно. Жалюзи еще оставались открыты, но на улице уже почти стемнело. Разглядеть там можно было лишь оранжевое ночное зарево Вашингтона.

– Как вам об этом сообщили? – спросил Ричер. – Убийцы сами взяли на себя ответственность?

– Сообщили люди из ФБР, – покачал головой Стайвесант. – У них есть программа, которая сканирует отчеты Национального центра информации о преступлениях, а фамилия Армстронг на особом контроле.

– Выходит, теперь федералы в любом случае привлечены.

– Они передали информацию, вот и все, – снова покачал головой Стайвесант. – Значения ее они себе не представляют.

В кабинете опять воцарилась тишина. Слышно было только дыхание четырех человек, которые погрузились в мрачные мысли.

– Вы получили подробности с мест происшествия? – спросила Нигли.

– Да, кое-что есть, – ответил Стайвесант. – Первый был убит выстрелом в голову. Умер мгновенно. Пулю так и не нашли. Жена убитого ничего не слышала.

– Где она была в это время?

– Футах в двадцати от мужа, на кухне. Из-за плохой погоды двери и окна были закрыты. Но вообще, она могла бы услышать. Выстрелы охотников она, например, слышит всегда.

– Какого размера пулевое отверстие? – спросил Ричер.

– Калибр оружия больше чем двадцать два, – ответил Стайвесант. – Если это то, о чем вы думаете.

Ричер кивнул. Единственный пистолет, выстрела которого с двадцати футов не слышно, – пистолет двадцать второго калибра с глушителем. Если калибр был больше, выстрел наверняка услышали бы – с глушителем или без, с открытыми окнами или закрытыми.

– Значит, использовали винтовку, – заключил он.

– Судя по траектории, похоже на то, – подтвердил Стайвесант. – Медицинская экспертиза говорит о том, что пуля летела сверху вниз. Прошла через голову спереди и вышла гораздо ниже.

– Местность холмистая?

– Да, вокруг холмы.

– Значит, стреляли либо из дальнобойной винтовки, либо из винтовки с глушителем. Мне не нравится ни то ни другое. Первое означает, что действовал профессионал, а второе – что у него куча всякого экзотического оружия.

– А что насчет второго убитого? – спросила Нигли.

– Это случилось менее чем через восемь часов, – сказал Стайвесант. – Но более чем в восьмистах милях. Так что, скорее всего, в этот день преступники разделились.

– Подробности есть?

– Кое-какие есть. Местные полицейские сообщают, что, судя по первому впечатлению, стреляли из пулемета. Но опять же, никто из опрошенных ничего не слышал.

– Пулемет с глушителем? – усомнился Ричер. – Они уверены?

– Без сомнения, жертву расстреляли из пулемета, – сказал Стайвесант. – Вместо верхней части тела кровавое месиво. Дали две очереди, одну в голову, другую в грудь. Картина жуткая.

– Вся эта демонстрация жуткая! – воскликнула Фролих.

Ричер выглянул в окно. В воздухе висел легкий туман.

– Но что было продемонстрировано? – задал он вопрос.

– Что мы столкнулись не с самыми приятными людьми на свете.

Ричер кивнул:

– Но не более того, вы согласны? На самом деле акция нисколько не демонстрирует уязвимость Армстронга, ведь жертвы никак не были с ним связаны. Еще раз, мы абсолютно уверены, что связи нет? Никто не приходится Армстронгу троюродным братом или что-то в таком духе? Хотя бы фермер? Ведь Миннесота рядом с Северной Дакотой?

– Конечно, я тоже сначала так думал, но потом все перепроверил, – покачал головой Стайвесант. – Во-первых, вице-президент родом не из Северной Дакоты. Он переехал туда из Орегона. Кроме того, у нас есть полный текст его биографической справки из ФБР, составленной, когда Армстронга выдвигали на пост. Она исчерпывающая. И в ней никаких данных ни об одном живом родственнике, за исключением старшей сестры в Калифорнии. У его жены множество двоюродных братьев и сестер, но никто из них не носит фамилию Армстронг, и большинство совсем молоды. Почти дети.

– Ладно, – сказал Ричер.

«Дети». У него в голове мелькнули образы детских качелей, мягких игрушек и ярких рисунков, прижатых к холодильнику магнитами. «Двоюродных братьев и сестер».

– Ужасно странно, – проговорил он. – Убийство совершенно случайных, никак не связанных между собой двойников Армстронга достаточно драматично, но не говорит ни о большой изобретательности, ни об остром уме исполнителей. И ничего не доказывает. Не дает никаких поводов беспокоиться о безопасности Армстронга здесь.

– Жаль только этих людей, – сказала Фролих. – И их семьи тоже.

– Разумеется, жаль, – согласился Ричер. – Но от гибели двух провинциалов у черта на рогах нас ведь не бросает в холодный пот? Их-то мы не охраняли. Это не заставляет нас сомневаться в себе. Я думал, что в этом деле откроется нечто более личное. Более интригующее, что ли. Что-то аналогичное письму, которое вдруг появилось на вашем столе.

– Похоже, вы разочарованы, – заметил Стайвесант.

– Да, я разочарован. Я ожидал, что эти ребята подойдут достаточно близко и дадут нам шанс. Но они держатся где-то в стороне. Просто трусы.

Никто не проговорил ни слова.

– Трусы – это обычно задиры, – продолжил Ричер. – А задиры обычно трусы.

Нигли глянула на Ричера. Она достаточно хорошо его знала, поэтому сразу поняла, что бывшего коллегу нужно подтолкнуть.

– И?.. – спросила она.

– И нам нужно вернуться немного назад и кое-что переосмыслить. Информация поступает быстро, и мы не успеваем ее обрабатывать. Например, теперь мы уверены, что ищем чужаков. И еще мы уверены, что это далеко не какие-то забавные игры внутри Секретной службы.

– И?.. – снова спросила Нигли.

– Происшествия в Миннесоте и Колорадо показывают: эти люди готовы пойти на все.

– И?..

– И уборщики. Что мы про них знаем?

– Что они имеют какое-то отношение к делу. Что они очень напуганы. Что они молчат как рыбы.

– Верно, – согласился Ричер. – Но почему они так боятся? Почему молчат? Не так давно мы думали, что уборщики могут быть вовлечены в какую-то милую игру с сотрудниками вашей конторы. Но оказалось, что это не так. Потому что преступники не из вашей конторы. И ничего милого в них нет. И это совсем не игра.

– И?..

– Выходит, на уборщиков серьезно давят. Их запугивают и заставляют молчать. Серьезно давят серьезные люди.

– Ну хорошо, а как они это делают?

– Тебе лучше знать. Как можно запугать кого-то, не оставляя на теле никаких следов?

– Убедительными угрозами. Возможно, угрозами сильного вреда в будущем.

– Самому человеку или кому-то, кто ему дорог, – кивнул Ричер. – До тех пор, пока жертву не парализует от ужаса.

– Пожалуй.

– «Двоюродных братьев и сестер» – вспомни, где ты слышала подобные слова?

– Мало ли где. У меня самой есть двоюродные братья и сестры.

– Нет-нет, совсем недавно.

Нигли посмотрела в окно.

– Уборщики! – воскликнула она. – Анита сказала, что дети у двоюродной сестры мужа.

– Но сказала не сразу, немного колебалась, помнишь?

– Серьезно?

– Она сделала секундную паузу и переглянулась с остальными, – кивнул Ричер.

– И что?

– Может, дети сейчас вовсе не у двоюродной сестры.

– Зачем им обманывать?

Ричер со значением посмотрел ей в глаза:

– Приведи мне более надежный способ заставить человека что-то сделать, чем забрать его детей в заложники.

Они действовали быстро, но Стайвесант следил за тем, чтобы они действовали как положено. Он позвонил адвокатам уборщиков и сказал, что от их подзащитных требуется только одно: назвать фамилию и адрес людей, с которыми они оставили своих детей. Он уточнил, что ответ нужен быстро. И ответ был дан быстро. Не прошло и четверти часа, как адвокаты перезвонили. Фамилия – Гальвес, адрес – дом примерно в миле от дома уборщиков.

Затем Фролих жестом попросила всех не шуметь и по радиосвязи потребовала полную информацию о ситуации в гостинице. Она переговорила с агентом, которого оставила за старшего, и с четырьмя его помощниками. Пока никаких проблем не возникало. Армстронг общался с гостями. Периметр охранялся надежно. Фролих распорядилась, чтобы по окончании мероприятия Армстронга к лимузину сопровождали все агенты. Попросила загородить вице-президента живыми стенами.

– И сворачивайтесь поскорее, – напомнила она. – Насколько возможно сократите его пребывание на людях.

Потом они втиснулись в единственный лифт и поехали вниз, в гараж. В первый раз следуя этим маршрутом с Фролих, он почти всю дорогу проспал. Теперь, пока она гнала машину в потоке других автомобилей, пробиваясь к окраине города, застроенной дешевыми домами, он не сомкнул глаз. Вот они промчались мимо дома уборщиков. По темным улицам, тесным от припаркованных машин, проехали еще милю и остановились возле довольно высокого, но узкого двухквартирного дома за забором из проволочной сетки. К столбу ворот цепью были прикованы мусорные баки. С одной стороны к дому примыкал магазин спиртных напитков, а с другой – вереница точно таких же строений. У обочины обнаружился просевший «кадиллак», которому было не меньше двадцати лет. Сквозь туман пробивался желтый свет уличного фонаря с натриевой лампой.

– Итак, каковы наши действия? – спросил Стайвесант.

– Поговорим с этими людьми. – Ричер выглянул из окна машины. – Но вваливаться сразу толпой не надо. Они и так запуганы. Не стоит доводить их до крайности. Могут подумать, что за них снова взялись плохие ребята. Поэтому первой пойдет Нигли.

Стайвесант собрался было возразить, но Нигли уже вышла из машины и направилась к воротам. Ричер наблюдал, как она сначала делает по тротуару быстрый круг и осматривается, изучает обстановку. Потом входит в ворота, двигается по дорожке, посматривая по сторонам. Вокруг ни души. Слишком холодно. Вот она приближается к двери. Ищет звонок. Не найдя, стучит костяшками пальцев.

Пришлось ждать около минуты, но потом дверь приоткрылась, однако цепочку не убрали. Из щели пробивалась полоска теплого света. Короткий разговор, и открывший потянул дверь на себя, чтобы отомкнуть цепочку. Полоска света сузилась и снова расширилась. Повернувшись к ним, Нигли помахала рукой. Фролих, Стайвесант и Ричер вышли из машины и двинулись по дорожке. В дверях, застенчиво улыбаясь, их ждал невысокий смуглый мужчина.

– Это мистер Гальвес, – представила его Нигли.

Они тоже назвались, и мистер Гальвес отступил в коридор, жестом дворецкого вытянув руку: мол, следуйте за мной. Он был невысокого роста, одет в брюки и свитер с узорами. Волосы явно недавно подстрижены, выражение лица открытое. Все четверо проследовали за ним. Здесь, очевидно, жило слишком много человек для такого маленького пространства, но везде оказалось очень чисто. За дверью на прибитых к стене крючках висело семь детских пальто. Некоторые совсем маленькие, другие чуть больше. Под ними на полу расположились семь школьных рюкзачков. А также семь пар обуви. То тут то там виднелись аккуратно сложенные кучки игрушек. На кухне стояли три женщины. Из-за их юбок робко выглядывали дети. В дверь гостиной просунули голову еще несколько малышей. Дети постоянно двигались – то появлялись в совершенно неожиданных местах, то исчезали из виду. Выглядели они почти одинаково. Пересчитать их Ричеру не удалось. Казалось, широко раскрытые темные глаза смотрят на него отовсюду.

Стайвесант совсем растерялся и, похоже, не знал, с чего начать разговор. Ричер протиснулся мимо него и двинулся к кухне. Остановился в дверях. На столе стояло семь контейнеров для школьных обедов. Крышки были подняты, словно их приготовили к утренней загрузке едой. Он вернулся в прихожую. Протиснулся на этот раз мимо Нигли, осмотрел верхнюю одежду детей. Нейлоновые пальто очень напомнили вещи, которые он не так давно разглядывал в магазине в Атлантик-Сити, только ярких цветов и маленького размера. Он снял с крючка одно пальто. На воротнике увидел белую бирку, где несмываемым маркером было аккуратно написано: «Х. Гальвес». Ричер повесил пальто на место и проверил остальные шесть. Фамилия и инициалы нашлись на каждом. Пять раз «Гальвес» и два «Альварес».

Все, не проронив ни единого слова, наблюдали за его действиями. Стайвесант по-прежнему выглядел растерянно. Ричер поймал взгляд мистера Гальвеса и кивком пригласил его пройти в гостиную. Как только они переступили порог, из комнаты пулей выскочили двое малышей.

– У вас пятеро детей? – спросил Ричер.

– Да, – кивнул Гальвес. – Я человек счастливый.

– А чьи два пальто, подписанные «Альварес»?

– Детей Хулио, двоюродного брата моей жены.

– Хулио и Аниты?

Гальвес молча кивнул.

– Мне нужно их увидеть, – сказал Ричер.

– Их здесь нет.

Ричер отвел глаза в сторону.

– И где же они? – тихо спросил он.

– Я не знаю, – ответил Гальвес. – На работе, наверное. Они по ночам работают. На федеральное правительство.

– Нет, вы меня не поняли. – Ричер оглянулся. – Я имею в виду не родителей, а самих детей. Мне нужно увидеть детей Хулио и Аниты.

– Увидеть детей Хулио и Аниты? – переспросил Гальвес, посмотрев на Ричера с недоумением.

– Ну да. Хочу проверить, все ли с ними в порядке.

– Вы же их только что видели. На кухне.

– Мне нужно точно знать, какие это именно дети.

– Мы не берем денег за то, что сидим с детьми, – сказал Гальвес. – Только за еду.

Ричер кивнул:

– Успокойтесь, нас это не волнует. Нам просто нужно убедиться, что с детьми Хулио и Аниты все в порядке.

Гальвес продолжал смотреть на него недоуменно-растерянным взглядом. Наконец, опомнившись, быстро проговорил какую-то длинную фразу на испанском. От группы детей на кухне отделились двое, они пробрались между Стайвесантом и Фролих и просеменили в гостиную. В дверях остановились и замерли бок о бок. Это были две маленькие девочки, очень красивые, с огромными темными глазами, мягкими черными волосами и серьезным выражением на личиках. Возрастом около пяти и семи лет. Возможно, четырех и шести. Впрочем, может, трех и пяти. Ричер в этом мало что понимал.

– Привет, малышки, – обратился он к ним. – Покажите-ка мне свои пальто.

Как хорошо воспитанные дети, они послушно отправились исполнять то, что им велели. Ричер вышел за девочками в коридор и на его глазах они встали на цыпочки и указали на два пальто, подписанные, как Ричер и запомнил, «Альварес».

– Хорошо, – сказал он. – А теперь идите и возьмите себе печенья или еще чего-нибудь вкусного.

Девочки бросились обратно на кухню. Ричер проводил их взглядом. Секунду стоял молча, потом вернулся в гостиную. Подошел к Гальвесу и снова понизил голос.

– Кто-нибудь еще ими интересовался? – спросил он.

Гальвес молча покачал головой.

– Вы уверены? – спросил Ричер. – Может, за ними кто-то следит? Незнакомых людей поблизости не замечали?

Гальвес снова молча покачал головой.

– Мы можем помочь вам, – пообещал Ричер. – Если вас что-то беспокоит, скажите об этом прямо сейчас. И мы немедленно примем меры.

Лицо Гальвеса не меняло выражения. Ричер внимательно наблюдал за его глазами. Бывший военный полицейский, он приучился всегда смотреть собеседнику в глаза и теперь видел перед собой человека с совершенно невинным взглядом. Мужчина смотрел несколько растерянно, немного озадаченно, но было ясно: от Ричера он ничего не скрывает.

– Ну хорошо, – сказал Ричер. – Простите, что потревожили вас в этот вечер.