Читать книгу "Джек Ричер: Без права на ошибку"

– И как все, по-вашему, было?

– Думаю, уборщиков попросил это сделать некий человек, который работает у нас и которого они прекрасно знают. Им сказали, что это обычный тест, нечто вроде учений, или какое-то секретное задание, что здесь нет ничего плохого. Объяснили, что произойдет потом: будут смотреть видеозапись, допрашивать их, проверять на детекторе лжи. Думаю, поэтому они так спокойно полиграф и прошли. Были уверены, что ни в чем не виноваты и никаких неприятных последствий не будет. Были уверены, что, наоборот, помогали организации.

– Вы сами с ними говорили?

– Лучше сделайте это вы, – покачал головой Стайвесант. – В допросах я не силен.

Ричер не ответил.

Он исчез так же внезапно, как и появился. Просто встал и вышел из конференц-зала. Дверь захлопнулась, а Ричер, Нигли и Фролих остались сидеть за столом в тишине и при ярком свете.

– Вряд ли вы здесь очень кому-то понравитесь, – проговорила Фролих. – Ведущих внутреннее расследование нигде и никогда особо не жалуют.

– А я и не хочу никому нравиться, – отозвался Ричер.

– У меня есть своя работа, – сказала Нигли.

– Возьми отпуск, – посоветовал Ричер. – Оставайся со мной, вместе не будем никому нравится.

– А мне за это заплатят?

– Не сомневайтесь, вознаграждение будет, – заверила ее Фролих.

– Ладно, думаю, это даже поднимет мою репутацию в глазах партнеров, – пожала плечами Нигли. – Ну знаете, все-таки работа на правительство. Мне бы сейчас вернуться в гостиницу, сделать несколько звонков и посмотреть, смогут ли без меня обойтись хоть какое-то время.

– Может, сначала поужинаем? – предложила Фролих.

– Нет, спасибо, перекушу у себя в номере, – покачала головой Нигли. – Вы уж без меня.

Они проделали по коридорам обратный путь, добрались до кабинета Фролих, и та вызвала для Нигли машину. Потом проводила коллегу Ричера в гараж и вернулась наверх. Ричер спокойно сидел за ее столом.

– Вы в отношениях? – спросила она.

– С кем?

– С Нигли.

– Что за вопрос?

– Странно, что она отказалась с нами ужинать.

– Вы ошиблись, отношений у нас нет, – покачал головой Ричер.

– А были? Мне показалось, вы очень близки.

– Правда?

– Я же вижу, вы нравитесь ей, а она вам. И она симпатичная.

– Да, она мне действительно нравится, – кивнул Ричер. – И она симпатичная. Но отношений у нас никогда не было.

– Почему?

– Почему? Просто не случилось, и все тут. Понимаете, о чем я?

– Наверное.

– А вот я не понимаю, для чего эта информация вам. Вы не моя бывшая, а моего брата. Я даже не знаю, как вас зовут.

– М. Э., – напомнила она.

– Марта Энид? – поинтересовался Ричер. – Милдред Элиза?

– Ладно, пойдемте, – прервала догадки она. – Поужинаем у меня.

– У вас?

– В воскресенье вечером в ресторан здесь не попасть. Да и позволить это я себе не могу. Кстати, у меня остались кое-какие вещи Джо. Может, захотите забрать.

Она жила в симпатичном домике ленточной застройки не сказать чтобы в шикарном районе на другом берегу реки Анакостия, неподалеку от базы военно-воздушных сил Боллинг. Это был один из тех городских домов, попав в который хочется поплотнее закрыть шторы и не выглядывать в окно. Машины владельцы оставляли прямо на улице. За деревянной входной дверью была крохотная прихожая, которая вела прямо в гостиную. Там оказалось уютно. Деревянные полы, ковер, старомодная мебель. Небольшой телевизор с огромной кабельной приставкой. На полках книги, маленький музыкальный центр, много компакт-дисков. Батареи отопления были включены на полную мощность, поэтому Ричер снял черную куртку и повесил ее на спинку стула.

– Не очень хочется, чтобы это оказался кто-то из своих, – заметила Фролих.

– Уж лучше так, чем реальная угроза со стороны.

Фролих кивнула и двинулась в другой конец комнаты, где арочный проем вел на кухню, одновременно служившую столовой. Рассеянно огляделась, словно не вполне понимала, для чего здесь стоят все эти приборы и шкафы.

– Можно заказать китайскую еду, – предложил Ричер.

Фролих сняла пальто, сложила его пополам и пристроила на табурете.

– Наверное, так и сделаем, – отозвалась она.

В белой блузке она выглядела более мягко и женственно. На кухне горели не очень яркие лампы, и теперь ее кожа была еще красивее, чем при бившем по глазам офисном галогене. Ричер смотрел на женщину и видел то, что, должно быть, восемь лет назад видел его брат. Фролих нашла в одном из ящиков меню заведения, где продавали еду навынос, и сделала заказ. Остро-кислый суп и «Курица генерала Цзо», на две персоны.

– Годится? – спросила она.

– Не то слово, – ответил он. – Как раз это очень любил Джо.

– У меня остались кое-какие его вещи, – повторила она. – Пойдем посмотрим.

Он прошел за ней в прихожую, и они поднялись по лестнице. В передней части дома располагалась комната для гостей. В ней стоял большой шкаф с одной дверцей. Фролих открыла ее, и внутри автоматически загорелась лампочка. Дно шкафа было забито разным хламом, а на вешалке висел длинный ряд костюмов и рубашек, все еще в пластиковых пакетах из химчистки. От времени пластик успел слегка пожелтеть и стать ломким.

– Все это его, – сказала Фролих.

– Он оставил костюмы здесь? – удивился Ричер.

– Я думала, он вернется за ними. – Она коснулась плеча одного из костюмов. – Но прошел целый год, а он так и не вернулся. Наверное, они ему были не нужны.

– Может, у него и так было много костюмов.

– Пара дюжин по меньшей мере, – кивнула она.

– Как у одного человека может быть двадцать четыре костюма?

– Он любил хорошо одеваться, – сказала она. – Вы должны помнить об этом.

Ричер стоял неподвижно. Он как раз помнил другое: Джо в теплое время года ходил в одних шортах и футболке. Зимой носил камуфляжные штаны. Когда становилось совсем холодно, надевал потертую летную куртку из кожи. На этом все. На похоронах матери Джо появился в очень строгом черном костюме, который, как догадывался Ричер, брат взял напрокат. Впрочем, возможно, костюм принадлежал ему. Вероятно, работая в Вашингтоне, Джо изменил подход к одежде.

– Вам нужно забрать костюмы, – произнесла Фролих. – Это ведь теперь ваша собственность. Вы его ближайший родственник, как мне кажется.

– Наверное, да, – отозвался он.

– Еще есть коробка, – добавила она. – С вещами, которые он тоже оставил.

Он проследил за ее взглядом и увидел стоящую под костюмами закрытую картонную коробку с клапанами.

– Расскажите мне про Молли Бет Гордон, – попросил он.

– Что вас интересует?

– После того как она и Джо погибли, я, скажем так, пришел к умозаключению, что между ними что-то было.

Фролих покачала головой:

– Да, они были близки. Вне всякого сомнения. Но они работали вместе. Она была его помощницей, а он не встречался с коллегами из своего отдела.

– Почему вы расстались? – спросил Ричер.

Внизу раздался звонок в дверь – оглушительный в воскресной тишине.

– Еду принесли, – сказала Фролих.

Они спустились. Ели молча. Они ощущали странную близость и в то же время отчужденность. Будто долго летишь в самолете рядом с незнакомцем. Вы вроде чем-то связаны, а вроде и нет.

– Можете остаться на ночь, – предложила Фролих. – Если хотите, конечно.

– Я не выписался из гостиницы.

– Выпишетесь завтра, а потом можете пожить у меня.

– А как же Нигли?

– Она тоже, если захочет, – сказала Фролих после паузы. – На третьем этаже есть еще одна спальня.

– Хорошо, – кивнул Ричер.

Они закончили ужин, он выбросил контейнеры в мусорное ведро и ополоснул тарелки. Фролих включила посудомоечную машину. Зазвонил телефон. Фролих долго с кем-то разговаривала в гостиной, потом вернулась на кухню.

– Стайвесант, – сообщила она, – официально дает вам добро.

– Тогда позвоните Нигли и скажите, чтобы была на низком старте, – попросил Ричер.

– Прямо сейчас?

– Есть проблема – надо решать, – кивнул он. – Я так привык. Скажите, чтобы через тридцать минут стояла у входа в гостиницу.

– С чего собираетесь начать?

– С видео, – ответил он. – Хочется еще раз просмотреть записи. И встретиться с человеком, который этим заведует.

Через тридцать минут они подхватили Нигли на тротуаре перед гостиницей. Нигли успела переодеться: она была в короткой куртке и черных брюках в обтяжку. По мнению Ричера, со спины она выглядела особенно хорошо. Видно было, что и Фролих пришла к такому же выводу. Правда, ничего не сказала. Ехали всего пять минут и скоро снова оказались в здании Секретной службы. Фролих сразу направилась в свой кабинет, а Ричера с Нигли оставила с агентом, в ведении которого была работа камер видеонаблюдения. Невысокий, худой и робкий на вид парень в выходном костюме на встречу с ними явился по первому требованию. Лицо его выражало некоторую растерянность. Он провел их в комнату с аппаратурой, заставленную стеллажами с записывающими устройствами. На одном стеллаже от пола до потолка, аккуратно уложенные в черные пластиковые коробки, покоились сотни видеокассет. Сами магнитофоны представляли собой обычные профессиональные агрегаты серого цвета. Крошечное пространство было опутано проводкой, на стенах висели памятки, тихо жужжали моторы магнитофонов, в воздухе висел запах теплых монтажных плат, неустанно тикали зеленые светодиодные цифры.

– Система работает автоматически, – сообщил парень. – К каждой видеокамере подсоединены четыре магнитофона, каждая кассета рассчитана на шесть часов, так что меняем пленку раз в сутки. Кассеты храним три месяца, а потом используем повторно.

– А где записи, сделанные в ту ночь? – спросил Ричер.

– Здесь, – ответил парень.

Он пошарил в кармане и достал связку маленьких латунных ключей. В тесном пространстве кое-как присел на корточки и открыл низкий шкаф. Вынул три коробки.

– Для Фролих я копировал вот эти три, – сказал он, опустившись на колени.

– Где можно их посмотреть?

– От копий они ничем не отличаются.

– Копирование порой приводит к потере важных деталей, – сказал Ричер. – Первое правило – всегда начинай с оригиналов.

– Ладно, – кивнул парень. – Посмотреть, думаю, можно прямо здесь.

Он неуклюже встал, сдвинул на столе какие-то приборы, развернул небольшой монитор и включил автономный плеер. На экране появился серый квадрат.

– Эти штуковины работают без пультов, – сказал он. – Придется пользоваться кнопками на аппарате.

Он сложил все три кассеты в правильной временно́й последовательности.

– Стулья у вас есть? – спросил Ричер.

Парень вышел и вернулся с двумя офисными креслами. В дверном проеме они застряли, но он все-таки втащил их и разместил перед узким столом. Потом огляделся; было видно, что он не очень рад оставлять чужаков одних в своем маленьком царстве.

– Пожалуй, подожду в коридоре, – проговорил он. – Позовете, когда закончите.

– Как вас зовут? – спросила Нигли.

– Нендик, – застенчиво ответил парень.

– Хорошо, Нендик, – сказала она. – Мы обязательно вас позовем.

Он вышел из комнаты, а Ричер вставил в аппарат третью кассету.

– А знаешь что? – произнесла Нигли. – Этот парнишка даже не взглянул на мой зад.

– Правда?

– Обычно, когда я в этих штанах, мужики пялятся.

– Да?

– Говорю же: обычно да.

– Может, гомик? – предположил Ричер, не отрывая взгляда от пустого экрана.

– У него на пальце обручальное кольцо.

– Тогда, может, очень старается не проявлять неуместных эмоций. А может, просто устал.

– Или я старею, – сказала Нигли.

Ричер нажал на быструю перемотку. Мотор зажужжал.

– Третья кассета, – объявил он. – Утро четверга. Будем смотреть в обратном порядке.

Плеер быстро перемотал пленку. Ричер посмотрел на счетчик, нажал кнопку «Пуск», и на экране появился пустой офис и таймкод: соответствующая дата и время – семь пятьдесят пять. Ричер запустил прямой просмотр, а затем, когда ровно в восемь утра в кадре появилась секретарша, остановил показ. Устроился в кресле поудобнее, возобновил видео – секретарша вошла в квадратное помещение перед кабинетом, сняла пальто и повесила его на вешалку. В трех футах от двери Стайвесанта наклонилась около своего стола.

– Кладет сумочку, – поняла Нигли. – Под стол, возле ног.

Секретарше было лет шестьдесят. На мгновение она повернулась лицом к камере. Фигура довольно полная. Лицо серьезное, но доброе. Грузно опустилась в кресло, пододвинула его поближе к столу и открыла лежащую на нем книгу для записей.

– Проверяет журнал, – сказала Нигли.

Секретарша какое-то время занималась журналом. Потом принялась за высокую стопку служебных записок. Одни складывала в ящик, на других ставила штамп и перекладывала с правого конца стола на левый.

– Ну надо же, сколько у них бумаг, – отметил Ричер. – Хуже, чем в армии.

Дважды секретарша отрывалась от служебных записок и отвечала на телефонные звонки. Но с кресла не вставала ни разу. Ричер быстро перемотал вперед, и в десять минут девятого в кадре появился Стайвесант. На нем был темного цвета плащ, возможно черный или темно-серый. В руках тощий портфель. Он снял плащ и повесил его на вешалку. Прошел на середину квадратной приемной, секретарша подняла голову – что-то ему сказала. Он положил портфель ей на стол, поправил его положение. Наклонился к женщине, что-то ей сказал. Кивнул, выпрямился, шагнул к двери без портфеля и скрылся в своем кабинете. Таймер отсчитал ровно четыре секунды, Стайвесант показался на пороге и позвал секретаршу.

– Вот! Он обнаружил бумагу, – проговорил Ричер.

– Странно, почему он оставил портфель, – протянула Нигли. – Зачем?

– Может, у него была назначена встреча? – предположил Ричер. – Оставил, потому что знал, что скоро опять уйдет.

Он быстро перемотал следующий час. Люди входили в кабинет и выходили из него. Два раза прошла Фролих. Потом явилась группа криминалистов и через двадцать минут ушла, забрав с собой письмо в пластиковом пакете для улик. Ричер нажал кнопку обратного просмотра. Утреннее действо стало разворачиваться заново, только в обратную сторону. Уехали, а потом приехали криминалисты, дважды вышла и вошла Фролих, исчез из офиса Стайвесант, то же самое проделала и секретарша.

– А теперь будем смотреть самую скучную часть кино, – сказал Ричер. – Несколько часов, когда ничего не происходит.

На экране застыл кадр пустого помещения, менялись лишь цифры на таймере, отматывающем время назад. Не происходило абсолютно ничего. Четкость изображения оригинальной пленки оказалась лучше, чем копии, но это ничего особенно не меняло. Изображение было серым, мутноватым. Для камеры наблюдения вполне годилось, но никаких операторских наград это кино бы не получило.

– Ты знаешь, – сказал Ричер, – я тринадцать лет проработал копом, просмотрел чертову уйму таких вот пленок и ничего существенного в них не нашел. Ни единого раза.

– Я тоже, – призналась Нигли. – А сколько часов вот так без толку просидела.

В шесть утра кассета закончилась. Ричер извлек ее, быстро перемотал на конец вторую и запустил ее – тоже в обратном направлении. Таймер проскочил пять часов, и время стремительно двинулось к четырем. По-прежнему ничего не происходило. Кабинет оставался неподвижным, серым и пустым.

– Почему мы занимаемся этим сегодня? – спросила Нигли.

– Потому что я нетерпелив, – ответил Ричер.

– Хочешь вспомнить военную службу? Хочешь показать этим штатским, как работают настоящие профи?

– Доказывать больше нечего, – возразил Ричер. – Мы и так уже опережаем их на три с половиной очка.

Он склонился поближе к экрану. Старался не отводить взгляда. Четыре часа утра. Ничего не происходит. Никто никаких писем не доставляет.

– А может, есть и другая причина, почему мы делаем это сегодня? – спросила Нигли. – Может, ты просто хочешь перещеголять брата?

– Нет нужды. Я прекрасно знаю, кто был он, а кто я. И мне плевать, что думают об этом другие.

– Что с ним случилось?

– Он погиб.

– Я это поняла, правда не сразу. Но как?

– Его убили. При исполнении служебных обязанностей. Сразу после того, как я ушел из армии. Это случилось в Джорджии, к югу от Атланты. Во время операции против фальшивомонетчиков у него была тайная встреча с информатором. Но там ждала ловушка. Ему всадили в голову две пули.

– Тех, кто это сделал, поймали?

– Нет.

– Это ужасно.

– Не совсем. Я выловил их сам.

– И что ты с ними сделал?

– А как ты думаешь?

– Ладно, а как?

– Это были отец с сыном. Сына я утопил в бассейне. А отца сжег. Но сначала всадил ему в грудь разрывную пулю.

– Да, дело сделано.

– Мораль: не связывайтесь со мной или с моими близкими. Жаль, что они не знали этого.

– Тебе не пытались мстить?

– Я быстро исчез. Подальше от шума. Но похороны брата пришлось пропустить.

– Это плохо.

– Парню, с которым он встречался, тоже досталось. Истек кровью под ограждением на шоссе. Была еще и женщина. Из офиса Джо. Его помощница, Молли Бет Гордон. Ее зарезали в аэропорту Атланты.

– Да, я видела ее имя. В списке павших на мраморе.

Ричер какое-то время молчал. Видео продолжало крутиться, отматывая время в обратном направлении. Три часа ночи, два пятьдесят. Потом два сорок. Ничего не происходило.

– Да, многих задело, – произнес он. – Но вообще, Джо был сам виноват.

– Жестко.

– Отправился туда, как на прогулку. Я что хочу сказать… Вот ты, например, попала бы в засаду на такой встрече?

– Нет.

– Я тоже.

– Я бы сделала все как всегда, – добавила Нигли. – Явилась бы на три часа раньше, заняла позицию для наблюдения, заблокировала все подходы к месту.

– А Джо никаких мер не принял. Он оказался не в своей стихии. Джо производил впечатление крутого парня. Рост шесть футов шесть дюймов, вес двести пятьдесят фунтов, телосложение – кирпичный дом. Руки как две кувалды, да и лицо соответствующее. Физически мы почти не отличались. А вот думали по-разному. По сути своей он был очень рациональный. Простой, чистый. Даже в чем-то наивный. Грязных мыслей в голове не держал. Жизнь для него была как шахматная партия. Ему звонят, он договаривается о встрече и едет. Точно ходит конем или слоном. Конечно, никак не ждал, что кто-то разнесет вдребезги всю шахматную доску.

Нигли ничего не сказала. Пленка продолжала крутиться в обратном направлении. На экране ничего не происходило. Мутноватое пространство квадратной приемной перед кабинетом, как и прежде, оставалось неподвижным.

– Я очень разозлился на него за такую неосторожность, – продолжал Ричер. – Но позже понял, что винить Джо за это нельзя. Чтобы вести себя столь неосторожно, нужно прежде всего знать, в чем ты должен быть осторожен. А он этого не знал. Просто не знал, и все. Не понимал, где угроза. И не думал о ней.

– И какой вывод?

– А такой, что я злился скорее на себя, что не проявил осторожность за него.

– А мог бы?

– Я не видел его семь лет, – покачал головой Ричер. – Я понятия не имел, где он и чем занимается. И он тоже не знал, где я и чем занимаюсь. Но кто-то вроде меня должен был проявить за него осторожность. А Джо должен был попросить помощи.

– Был слишком гордый?

– Нет, слишком наивный. В этом все дело.

– Он мог бы дать отпор? Когда на него напали?

Ричер поморщился:

– Думаю, ребята были довольно умелые. Полупрофессионалы, если судить по нашим меркам. Возможно, шанс оставался. Если бы он опередил своих убийц на долю секунды, действуя чисто инстинктивно. Но у Джо все инстинкты были задавлены мозгами. Вероятно, он решил сначала подумать. Он всегда так делал. И из-за того, что задумался, оробел.

– Значит, он был наивным и робким, – проговорила Нигли. – Здесь так не думают.

– Здесь он, наверное, казался настоящим сорвиголовой. Все относительно.

– Ладно, смотрим дальше. – Нигли поерзала в кресле и посмотрела на экран. – Полночь уже близко.

Таймер мигал цифрами, до полуночи оставалось полчаса. В офисе все было спокойно. В шестнадцать минут первого из коридорного мрака спинами вперед выскочила бригада уборщиков. Ричер следил за видео на высокой скорости, пока в семь минут первого бригада не попятилась в кабинет Стайвесанта. Потом он переключил запись на нормальное воспроизведение и скорость и посмотрел, как уборщики выходят из кабинета и наводят порядок в приемной.

– Ну, что скажешь? – спросил он напарницу.

– Да вроде выглядят вполне нормально, – ответила Нигли.

– Если бы они только что оставили там письмо, были бы такими спокойными?

Уборщики не торопились. Не создавали впечатление людей, которые что-то скрывают, встревожены или напряжены. Не оглядывались украдкой на дверь Стайвесанта. Просто убирались – деловито и быстро. Ричер переключил запись в режим обратного хода и просмотрел на большой скорости отрезок от семи минут второго до полуночи, пока запись не кончилась. Он вынул кассету и вставил первую. Перемотал до конца и стал следить за экраном, пока незадолго до одиннадцати пятидесяти двух уборщики не появились в кадре впервые. Включил просмотр в нормальном режиме и, когда бригаду стало хорошо видно, нажал на паузу.

– Так где же может быть послание? – спросил он.

– Где угодно, – отозвалась Нигли. – Как и предполагала Фролих.

Он кивнул. Нигли права. Втроем, да еще с тележкой для уборки, они могли пронести хоть десяток подобных писем.

– По-твоему, они беспокоятся? – спросил он.

– Сними с паузы, – пожала плечами она. – Посмотрим, как будут двигаться.

Он нажал на кнопку, и уборщики ожили. Направились к двери Стайвесанта и ровно в одиннадцать пятьдесят две пропали в кабинете.

– Покажи еще раз, – попросила Нигли.

Ричер снова запустил этот отрезок. Когда он кончился, Нигли с полузакрытыми глазами откинулась на спинку кресла.

– Движения чуть отличаются от тех, что были, когда они выходили, – сказала она.

– Думаешь?

– Да, – кивнула она. – Двигаются, похоже, немного медленнее. Как-то не очень уверенно, что ли.

– Или как будто боятся, что придется делать что-то нехорошее?

Он прогнал запись еще раз.

– Ну, не знаю, – протянула она. – Не так-то просто понять. Одно ясно точно: это не доказательство. Просто субъективное ощущение.

Ричер прокрутил фрагмент еще раз. Никакой явной разницы не почувствовал. Ну да, может, когда входили, казались чуть менее возбужденными, чем когда выходили. Или более усталыми, что ли. Но ведь они провели там всего пятнадцать минут! И кабинет относительно небольшой. Уже до их прихода в нем было довольно чисто. Вдруг вне поля зрения камеры бригада привыкла там отдыхать минут десять? Уборщики – народ далеко не глупый. Может, на стол они клали не письмо, а собственные ноги.

– Не знаю, – повторила Нигли.

– Неоднозначно? – спросил Ричер.

– Само собой. Но есть ли у нас другие подозреваемые?

– Вообще никого.

Ричер включил быструю перемотку: смотреть было не на что до восьми часов вечера, когда секретарша встала из-за стола, просунула голову в дверь Стайвесанта, повернулась и ушла домой. Он перемотал на семь тридцать одну и посмотрел, как уходит сам Стайвесант.

– Ну хорошо, – сказал он. – Пусть это сделали уборщики. По собственной инициативе?

– Очень сомневаюсь.

– Тогда кто же им приказал?

Они вышли в коридор, отыскали Нендика и сообщили, что закуток с оборудованием для видеозаписи можно приводить в порядок. А сами отправились на поиски Фролих. Она оказалась у себя в кабинете, за столом, заваленным грудами бумаг; разговаривала по телефону, координируя возвращение Брука Армстронга из Кэмп-Дэвида.

– Нам надо поговорить с уборщиками, – сказал Ричер.

– Прямо сейчас? – спросила Фролих.

– Лучшего времени не найти. Допрос поздно вечером всегда дает лучшие результаты.

– Хорошо, отвезу вас, наверное. – Взгляд у нее был отсутствующий.

– Лучше, если вас там не будет, – сказала Нигли.

– Почему?

– Мы же люди военные. А вдруг нам захочется немного их поколотить?

Фролих округлила глаза:

– Этого делать ни в коем случае нельзя! Они такие же наши сотрудники, как и я.

– Нигли пошутила, – успокоил ее Ричер. – Просто им будет проще разговориться, если рядом не окажется никого из вашей организации.

– Хорошо, я подожду возле дома. Но поеду с вами.

Фролих закончила телефонные разговоры, привела в порядок бумаги, а затем они спустились на лифте в гараж. Забрались в «субурбан», Ричер сразу закрыл глаза и минут двадцать дремал, пока они ехали. Он страшно устал. Шесть дней напряженной работы не прошли даром. Машина остановилась, он открыл глаза и увидел убогий район: заборы из сетки-рабицы, «седаны» лет десяти на вид, оранжевые отсветы уличных фонарей. На асфальте полно заплат, сквозь трещины на тротуарах пробивается чахлая трава. Где-то за несколько кварталов наяривает автомобильная стереосистема.

– Вот здесь, – сказала Фролих. – Дом номер две тысячи триста один.

Нужный номер оказался половиной двухквартирного дома – низкого строения с парой входных дверей в центре и симметрично расположенными окнами. Дворик был огорожен низким проволочным забором. За забором газон, частично погибший. Ни куста, ни цветка. Но достаточно аккуратно. Мусора нет. Ведущие к входной двери ступеньки чисто выметены.

– Я подожду вас здесь, – сказала Фролих.

Ричер и Нигли выбрались из машины. Ночной воздух заставил поежиться, а далекое стерео стало громче. Они прошли через ворота к дому. Поднялись по потрескавшимся бетонным ступенькам к двери. Ричер нажал на звонок и услышал, как тот зазвучал внутри. Стали ждать. Скоро послышалось шлепанье босых ног по голому полу, потом звук, словно кто-то убирал загораживающий дорогу металлический предмет. Дверь открылась: за ней, не отпуская ручки, стоял мужчина. Тот самый уборщик с видео, сомневаться не приходилось. Совсем недавно они внимательно вглядывались в его лицо, несколько часов подряд гоняя видеозапись вперед и назад. Уже не молод, но еще не стар. Не низкий, но и не очень высокий. Обычный мужчина, каких тысячи. Одет в хлопчатобумажные штаны и толстовку. Лицо смуглое, скулы высокие, но не острые. Волосы черные и блестящие, стрижка старомодная, но аккуратная, с четкими линиями.

– Слушаю вас, – сказал он.

– Нам надо поговорить о том, что произошло у вас в конторе, – проговорил Ричер.

Мужчина не стал задавать никаких вопросов. Не попросил предъявить удостоверения личности. Просто глянул на Ричера и отступил назад, перешагнув через предмет, который он сдвинул, перед тем как открыть дверь. Это были детские качели-балансир, сработанные из ярких изогнутых металлических трубок. К двум концам основы были приделаны сиденьица, как на детском трехколесном велосипеде, и пластмассовые лошадиные головы, каждая с двумя ручками, торчащими по бокам под ушами.

– Оставлять на улице ночью нельзя, – пояснил мужчина. – Могут украсть.

Нигли с Ричером перебрались через качели и очутились в узком коридоре. Здесь игрушек оказалось еще больше; все они были аккуратно сложены на полках. На кухне в конце коридора виднелся холодильник, завешанный яркими рисунками – так рисуют дети в начальной школе. Пахло готовящейся едой. Одна дверь в коридоре была открыта в гостиную, где с испуганными лицами сидели две женщины в нарядных платьях, преобразивших обеих после рабочих комбинезонов.

– Нам нужно знать, как вас зовут, – сказала Нигли.

В голосе ее звучало и теплое дружелюбие, и холодная неумолимость. Ричер про себя улыбнулся. Нигли всегда так делала. Он прекрасно помнил такую манеру. Никто и никогда не осмеливался противоречить этой женщине. Способность так вести беседу была одной из ее сильных сторон.

– Хулио, – назвался мужчина.

– Анита, – представилась первая женщина.

Но прежде чем сообщить свое имя, она бросила быстрый взгляд на мужчину, и Ричер сразу понял, что это жена Хулио.

– Мария, – сказала вторая женщина. – Я сестра Аниты, – добавила она.

Помимо небольшого дивана, где сидели Анита и Мария, в комнате стояло два кресла. Анита и Мария немного сдвинулись, чтобы освободить место для Хулио. Ричер воспринял это как приглашение сесть и устроился в одном из кресел. Нигли заняла другое. Они расположились перед диваном симметрично, будто перед телевизором.

– Мы считаем, что письмо на стол в кабинете положили вы, – сказала Нигли.

Ответа не последовало. Никакой реакции вообще. Лица всех троих были абсолютно бесстрастны. Не выражали ничего, кроме какого-то безмолвного стоицизма.

– Это так? – задала Нигли вопрос.

Никакого ответа.

– Дети уже спят? – спросил Ричер.

– Их здесь нет, – ответила Анита.

– Это чьи дети, ваши или Марии?

– Мои.

– Мальчики или девочки?

– Обе девочки.

– И где же они?

Ответ последовал не сразу.

– У двоюродной сестры мужа.

– Почему?

– Потому что мы работаем в ночную смену.

– Недолго осталось, – предостерегла Нигли. – Вообще работать не будете, если кое-что кое-кому не расскажете.

Никакой реакции.

– Лишитесь медицинской страховки и льгот.

Никакой реакции.

– Можете даже сесть в тюрьму.

Полная тишина в комнате.

– Будь что будет, – вдруг сказал Хулио.

– Кто-нибудь просил вас положить письмо в кабинет? Кто-нибудь из знакомых в офисе?

Абсолютно никакой реакции.

– Может, знакомый не из офиса?

– Мы ни с каким письмом ничего не делали.

– А что вы делали? – спросил Ричер.

– Просто убирались. Это наша работа.

– Вы пробыли в кабинете очень долго.

Хулио глянул на жену так, как будто эти слова его озадачили.

– Мы смотрели видеозапись, – объяснил Ричер.

– Про видеокамеры нам известно, – сказал Хулио.

– Вы каждую ночь делаете одно и то же?

– Мы обязаны.

– И каждую ночь проводите в кабинете столько времени?

– Наверное, да, – пожал плечами Хулио.

– Вы там отдыхаете?

– Нет, мы делаем уборку.

– Одни и те же действия каждую ночь?

– Одни и те же. Если только кто-нибудь не прольет кофе или не оставит после себя много мусора. Тогда, может, получается дольше.

– А той ночью в кабинете Стайвесанта было что-то подобное?

– Нет, – ответил Хулио. – Стайвесант очень аккуратный.

– Вы пробыли в кабинете довольно долго.

– Не дольше, чем обычно.

– У вас есть определенный порядок действий?

– Пожалуй. Мы пылесосим пол, вытираем пыль, забираем мусор из мусорных корзин, расставляем по местам вещи и переходим в следующий кабинет.

В комнате воцарилась тишина. Лишь доносился сквозь стены глухой грохот далекой стереосистемы.

– Ну хорошо, – сказала Нигли. – Послушайте, ребята, сюда. На пленке видно, как вы входите в кабинет. А после этого на столе появилось письмо. Мы думаем, что вы положили его туда потому, что кто-то попросил. Может, вам сказали, что это шутка или розыгрыш. Может, сказали, что ничего дурного в таком поступке нет. И действительно нет. Ничего страшного не произошло. Но нам нужно знать, кто вас попросил об этом. Мы пытаемся выяснить имя, потому что играем в ту же игру. И теперь вы должны его назвать, иначе игра закончится, и мы будем считать, что вы сами все придумали и сделали. А вот это уже дурной поступок. Очень плохой. В письме угроза в адрес избранного вице-президента Соединенных Штатов. И за такое можно попасть в тюрьму.

Никакой реакции. В комнате снова повисло долгое молчание.

– Нас уволят? – задала наконец вопрос Мария.

– Вы что, не слушали? – спросила Нигли. – Если не скажете нам, кто велел подложить письмо, вас посадят в тюрьму.