Читать книгу "Измена. После нее"

Глава 9

Тимур

Мы оказались замершие в пространстве. Два человека любящие еще недавно так сумасшедше. С первой секунды…

А сейчас моя хрупкая и нежная Кира была сломана мной. Я предал ее. Предал нас.

Я готов содрать колени в кровь, но это не та цена, которая соизмерима с тем, что она испытывает сейчас. Есть ли вообще шанс на то, что женщина может простить то, что я совершил?

Что я должен сейчас делать? Что я должен сказать? Все было не совсем так? Я не смог сделать того, что собирался? Сделал наполовину? Какой же бред.

Как объяснить то, от чего сам прихожу в ужас? Как сказать ей, что она все, что я хочу. Будет ли это звучать так же, как звучит внутри меня? Где грань доверия, которую я сам того не ведая, стер в прошлую пятницу? Возможно ли ее восстановить?

Мои дети… моя Кира… моя семья… Кто я теперь в этом доме? Как объяснить им всем, что я все тот же Тимур, отец, муж, только совершивший ужасный поступок? Что я не превратился в то чудовище.

Она не смотрит на меня. Разочарование в каждом вдохе и выдохе, ударе пульса, взмахе ресниц и боль… ее боль, которой слишком много.

«Ты урод Тимур! Ты виновен!»

Я знаю. Знаю…

И больше всего, что меня размазывает это убитое доверие моей жены, дочери и сына. Кто я теперь в их глазах?

– Милая, я знаю, что мои слова сейчас только больнее сделают. Поэтому я прошу не торопись. Давай это будет пауза?

– Пауза? Думаешь, что после временной передышки я перестану видеть ту картину, смотря на тебя? Ты думаешь, что чертова пауза мне поможет? Этот город кажется мне спичечным коробком отныне, чтобы ходить на одних улицах и дышать одним воздухом с тобой. А ты думаешь я смогу когда-то жить с тобой в одном доме?

– Но у нас будет время, чтобы я тебе все рассказал.

– А ты уверен, что я хочу и буду это слушать? Твою очередную ложь, или же рассказ о том, как ты сломя голову и, оставив дома меня, пошел соблазнять ее?

– Кира, все не так. Совсем не так.

– А как? Ты переспал с ней ради контракта?

– Что? – не выдержав выкрикиваю свой вопрос. – Что за бред?

– Вот и я думаю, что все бред, кроме того, что и так лежит на поверхности. И этой правде, какой бы гнилой и отвратительной она ни была нет иного описания. А оправдания тем более.

– Малышка моя…

– И перестань кликать меня как животное. Хотя теперь я понимаю все эти «детка», «малышка». Сложно, наверное, было? «Кира», «Мира», – горько усмехается.

Пытаюсь встретиться с ее взглядом, но она не позволяет. Хочу поймать наш прежний контакт и все сказать. Она ускользает. Не желает видеть меня.

– Прости, больше не буду.

– Нам нужно решить важные вопросы…

– Кира, пойми, – перебиваю ее, потому что пришло время нести ответ. – То, что я натворил было и есть неправильно. Я знаю все сам, не нужно мне об этом говорить. Мне стыдно. И… самому противно настолько, что, когда ты отстранилась от меня, я был даже рад этому. Потому что знал, что ты этого не заслуживаешь. А рассказать тебе просто не мог. И мне жаль. Поверь, мне очень жаль, что ты все это видела.

– Ну да. Иначе и не узнала бы какой ты лгун и обманщик.

– Ты хотела поговорить, и ты сказала все что хотела, позволь это сделать мне, прошу.

– Я о разводе хотела…

– Я не могу согласиться на развод по своей воле.

– Это еще почему?

– Потому что тогда я потеряю тебя навсегда. А я не могу… я не хочу этого, слышишь? Я тебя люблю.

– Не смей, Тим. Ты не знаешь, что значат эти слова. Любя, не идут к другой. Не унижают. Не марают грязными руками чистое тело жены. Не изменяют… Поэтому не говори то, о чем не имеешь ни малейшего понятия. Это я любила из нас двоих. Только я!

Какой идиот. Как ей доказать? Когда? Когда придет момент и она сможет меня простить? Услышать?

– Кира, я пока не знаю, как все исправить, но я обязательно докажу тебе как ты мне дорога. Ты и наша семья. И я понимаю, сейчас ты чувствуешь, что ничего нельзя изменить, но…

⁃ Хватит. Ты понятия не имеешь о том каково мне сейчас. И уж тем более не дорожишь тем, что имеешь. Ты тут рассуждаешь о ценности, о любви и доказательствах, но я видела, как ты был «опечален», когда зажимал эту Миру. Как вы улыбались и… Плевать ты хотел на меня и свою семью и тогда, и сейчас. Тебя к стенке прижали, и ты боишься лишиться комфорта. Я для тебя, как само собой разумеющееся шла в придачу к материнским обязанностям и хозяйским. Кира рядом, Кира тут. А что там внутри у нее какая разница. Она же не узнает.

– Кира…

– Почему, Тимур? Зачем ты это сделал? Кто эта женщина?

Вздыхаю и больше не молчу:

– Мирослава одноклассница моя, Андрея – Иры мужа и… Сони.

Она недолго сканирует мое лицо и садится в кресло.

– Продолжай.

Несколько недель назад

– Ты только что принес компании десять миллионов, Тимур, – хлопает по плечу, после удачной сделки, которую я довел до конца, генеральный.

– Федор Тимофеевич, теперь главное, чтобы аккуратно ездил. Но опыт был интересный. Машины такого класса я не страховал еще.

– Тогда радуйся. Крупный банк вышел на поиски новой компании страховой. И говорят там есть разного рода контракты. Смотря, кто предложит свои услуги. Ну там критерии и все прочее. А мы, как ты знаешь, в рейтинге почти на первых местах. Нам повезло, что Павлов недавно взял под свое крыло «Риден». И если мы его сейчас обойдем и покажем результат, станем первыми с контрактом на три года, но это еще не точно.

– Ну что ж. Сделаем все возможное. Представители банка связывались уже с нами?

– Была рассылка. И нам на почту она тоже упала.

– Значит, нужно прийти первыми, чтобы показать свою готовность.

– Она уже тут.

– Кто?

– Контрагент по делам страхования.

– Быстро.

– У них горят сроки. На рассмотрение всех заявок месяц. Так что сам понимаешь.

– Тогда приступим.

Беру папку с документами и презентациями нашей фирмы. Но все это бумажки. Главное всегда в голове и на языке. То, что будешь говорить и как влияет на клиента в первую очередь твоя уверенность, а отпечатанные цифры наглядная ерунда, по сути.

Вхожу в кабинет, куда отправили представителя банка, и улыбаюсь.

– Добрый день. Меня зовут Тимур Владимирович Доронин.

Девушка поворачивается, и я пытаюсь понять ошибся или нет.

– Доронин?

– Мира?

– Ничего себе, Владимирович. Сколько лет.

Одноклассница встает и тут же подходит обнять, отбросив напускную стерву.

– Вот уж точно лет. Как ты?

Сажусь в кресло напротив нее все еще потрясенный тем, что увидел свою одноклассницу.

Мысли сразу же перекликаются с последней нашей встречей и мы, кажется, оба становимся на тонну печальней.

Это были похороны Сони. Сразу после того, как родилась моя дочь.

Я даже не успел обрадоваться новому званию – отец, как получил второе – вдовец.

Счастье и боль соединились вместе с разницей в сутки.

– Кажется, прошло семнадцать не так ли? – вижу, как ей некомфортно.

– Именно.

– Я не так давно вернулась в город. Работала в филиале банка на юге страны.

– Вот как, решила вернуться назад?

– Я бы не возвращалась.

– Прости, это, видимо, личное…

– У меня тоже умер муж. Мы познакомились там. Поженились. Восемь лет каких-то и на тебе.

– Мне жаль.

– Спасибо. Как-то не верится до сих пор.

– С этим остается только жить, Мира. Поверить сложно, но у тебя не остается выбора, – переношусь в те годы, когда остался один без моей жены, друга, товарища, любви… первой и такой, казалось бы, детской, которая переросла в нечто большее.

Я всегда знал, что мы будем вместе вечно. Но жизнь отвела нам не так много времени.

– Значит, и через столько времени болит?

– Болит…

– Ты не женат?

– Почему? Уже как двенадцать лет официально. У меня помимо Лили еще сын, Миша.

– Ого, поздравляю. И кто же эта негодница так надолго укравшая у прекрасной половины человечества тебя?

– Я бы сказал навсегда. На меньшее не согласен. Прекрасная женщина – Кира. И ты не поверишь, нам даже фамилию менять не пришлось.

– Да ну? Вот совпадение. Я очень за тебя рада, Тим. Правда.

– А у тебя дети есть? Или может…

– Брось, какие дети? Это не мое. А ты все такой же кудрявый я смотрю.

– Какой есть. Ты тоже прекрасно выглядишь.

– Только не называй эту цифру. Пусть мне будет, как и тогда двадцать три.

– Боюсь тебя расстроить, но это не будет длиться вечно.

– И все же, ты меня расстроил.

– Приступим к делам?

– Конечно, – она улыбается и, выпрямив спину, меняет маску лица на профессиональную.

Обговариваем спектр услуг. Многие нюансы. Дополнительные гарантии и прочее связанное с обеими сторонами.

– В общем, мы лучшие среди лучших. А там уже твоему руководству решать.

– Они выбирают между вами и конкурентами. Ну может, ради приличия рассмотрят пару других вариантов. Пока, соберу всю информацию видно будет. Хотя знаешь, объективно я бы не заезжала на другие встречи. Мое видение я им уже высказала заранее. Но кто принимает решение так с ходу? Уж точно не те, кто держит в руках миллиарды. Спасибо за встречу. Давай я запишу твой номер, а ты мой. Полагаю, не раз мне придется к тебе обращаться за уточнениями. Или визитку свою дам.

– Да, конечно.

Диктуем цифры друг другу, и я, как в школьные времена записываю ее «Мир».

– У меня, оказывается, был твой старый телефон, представляешь. Туда и добавила. Рон.

Смеюсь со школьного прозвища.

– Пойдем, провожу.

Спускаемся вниз и не умолкая вспоминаем детство, учебу, Соню. Все проносится калейдоскопом перед глазами от ярко-желтого до черного и обратно.

Это становится первым вечером, когда я опаздываю домой к ужину. Потому что еду на кладбище по темному, скользкому городу, побыть немного с ней.

Глава 10

Через неделю Мира позвонила и пригласила на обед. Мы действительно долго не виделись и, в общем-то, было что обсудить.

Рабочие моменты быстро сменились чем-то личным. О Кире я мог говорить часами, потому что она та, которую я люблю и хочу быть рядом. Но о Соне, не понимая пока, что это неправильно я поговорить уже не мог вот так открыто, когда вздумается. И когда выпала случайность, то я решил, что это можно.

В какой-то момент рамки правильного и не очень, настоящего и давнего прошлого спали. Я перестал видеть эти границы и те три года, что жил только Лилей и попыткой вообще выбраться наружу оказались маленьким сроком.

Поэтому я еще не понял тогда, что поступаю неправильно по отношению к Кире. Я не только говорил, я еще слушал.

Мира рассказывала о своем муже. О своей жизни. Мы понимали друг друга. И в те секунды и минуты наших нечастых ужинов, задержавшихся переговоров мне казалось, что только она меня понимает.

Глупо. Тупо. Безрассудно. Но я так считал. Смысл мне говорить, что я не понимаю сейчас? Сейчас как раз таки я вижу все иначе, но тогда, мне все виделось иным.

Мира не была той, кто принимает решение окончательное для банка. Но и немаловажное. И как она сказала, что банк оформит годовой контракт и в дальнейшем, если все устроит обе стороны, он будет продлеваться сразу на три.

Я расслабился. Все, что мог я сделал, пусть решают сами.

Но приходя домой ощущал себя лжецом.

У меня вдруг не оказалось силы воли противостоять памяти.

Мы с Соней были вместе со старшей школы. Первые поцелуи и прогулки, первая ревность, что я посмотрел на другую девчонку. Мы были первыми друг для друга во всем. И это было прекрасно.

Дружба и симпатия сменились осознанной любовью. Желанием жить друг для друга. Университет едва остался позади. Планы, которые мы строили, оказались, еще грандиозней в итоге.

Свадьба. Ребенок. Мы поднимались по ступеням одновременно шагая.

А потом все внезапно закончилось.

Я и понять толком не успел, как вдруг остался один с маленьким ребенком на руках в двадцать три года. Потеряв не только любовь, но и надежное плечо в виде моей жены.

На работе Мира зарекомендовала себя как стерва и сложно поддающийся контролю клиент, но я знал, что она другая. Точнее, она такая и есть, просто не со всеми. Поэтому говорить, что мы одноклассники я не стал, чтобы, если руководство ее банка не примет в нашу пользу решение, не было потом удивленных взглядов, что я не смог попросить ее об услуге. Бизнес остается бизнесом, особенно если ты в нем винтик, а не главная деталь.

Этот месяц стал каким-то странным для меня. Контракты и клиенты продолжали идти. Я работал, но мне казалось я становился слишком далеким для всех, даже для себя.

Плюс начинался отчетный период, а это вечные переработки. Дома была Кира и с ней не нужно было говорить. С ней я хотел в обнимку упасть в кровать и долго целовать.

Я люблю ее губы. Ее изгибы стройного женского тела. Совершенного такого… Ее голос, мягкость кожи, дыхание, пульс…

Но открывая глаза, я ощущал себя во многом предателем. Я пробудил память и не мог усыпить ее вновь.

Соня оставалась в моем сердце, это не изменить, но теперь в нем была хозяйкой моя Кира.

Мысли хаотично атаковали меня каждый день.

Чертова пятница стала успехом, за который я заплатил слишком высокую цену в итоге. Подписанный контракт.

Ужин заказали для празднования в ресторане «Мишель».

Странно было ехать туда без Киры. И как раз таки улыбки Миры и частые взгляды, которые я расценил как надо, стали сигналом. Я не хотел, чтобы моя жена это видела и поняла все неправильно. В последний момент не стал ее звать.

Казалось, что так было лучше. Пора было прекращать все эти вечера самокопания в прошлом. Слишком затянулось это все.

Народ разошелся быстро после ужина, а Мира, немного выпив у бара, осталась.

– Слушай, я могу вызвать тебе такси или… – расслабил галстук, который уже сильно надоел за этот день.

– Тим, потанцуй со мной? Меня уже так давно никто не обнимал.

– Мира, поехали.

Наверное, я уже в тот момент знал, что все кончится плохо, или же старательно не замечал эти сигналы. Сейчас даже самому себе сложно признаться.

– Как только его не стало я ощутила, что это не повторится, понимаешь?

Конечно, я понимал. Прошел все давным-давно.

Подхватил девушку, и пока она висела на мне изображая танец, позвонил в отель, который рядом стоит и так хорошо мне знаком. Проспится и поедет домой утром.

– Здравствуйте, это Тимур Доронин, можно на эту ночь забронировать номер… – не успеваю договорить, как Мира начинает падать.

Подхватываю ее и кладу руки на себя, накидывая на нее шубу. Кое-как выходим. Благо у нее ноги передвигались как надо.

Вот только ляпнув какую-то ерунду, мы смеемся, а она вдруг начинает меня целовать.

И смешавшись все в одно, мир катится к черту. Моими руками.

Я не представлял на месте Миры, свою жену.

Но траектория вышла привычной и правильной. Ресторан. Тот же ресепшен, те же администраторы. В голове по-прежнему нет объяснения, почему все слилось в одно.

Уже в номере, когда мы оказались полностью раздетыми и она, застонав слишком пошло, я очнулся и понял всю катастрофу своего наиглупейшего поступка. Я был на грани измены, или изменил еще до того, как оказался тут, но что это меняет? Ничего. Я голый с обнаженной девушкой, вот что здесь сейчас произошло.

Даже не знаю, что говорила она, что отвечал ей я.

Отпрянул от нее и не мог поверить, что это был тот же номер, который мы с Кирой снимали, часто убегая от повседневности на выходные. Даже свечи администраторы успели зажечь. А мне хотелось все тут сжечь к черту вместе с собой.

– Твою ж мать…

Мира посмотрела на меня и начала громко смеяться, лежа, также не прикрываясь в кровати, которая теперь казалась какой-то грязной.

– Брось, малыш. Оставь свою одежду и иди ко мне.

– Какого… Какой я тебе на хрен малыш?

Быстро оделся и, проклиная себя, выскочил на мороз.

Сел в машину и трясущимися руками выкрутил ее в сторону нашей квартиры, которую мы недавно купили для Лили. Сходил в ней в душ и сел на диван в небольшой студии, откуда окна выходили на ночной город.

«Ты заигрался Тимур».

– Гребаный кретин.

Написал Кире единственное что мог, о задержке и сидел, пытаясь понять, что делать дальше.

Я не хотел говорить ей правду. Я не хотел и лгать. Я завис посередине. Ровно по центру и не мог решиться на что-то.

Как я скажу ей о том, что сделал? Как смогу объяснить?

Приехал домой, постарался быть, как прежде, пока не приму решение. Но если вдали от нее я думал, что выйдет все, то рядом мне казалось, что я мараю ее своим поступком.

Она отстранилась словно за секунду от меня, и я в какой-то степени посчитал это передышкой. Хотел собраться. И оказалось, что я уже давно чужой не только для себя, но и для нее самой.

Она все знала и видела. Мои дети в итоге все знали и мне не было оправдания. Как и причин. Я хотел ее прощения, но пока что сам себя простить не мог. Как это сделает моя Кира?

Я сам все загубил. Только я один. Просто убил годы уважения и любви.

Посмотрел на нее закончив свой монолог и понял, теперь точно конец.

Заслужил. Обязан отпустить, чтобы вернуть вновь. Потому что я ее люблю. Потому что она мне важна. Потому что она моя!!!

Кира

Когда он закончил говорить, я была нема.

Я ожидала чего угодно, и в какой-то степени я хотела, чтобы он просто изменил мне с этой девкой просто так, без повода. Но то, что я услышала, не шло ни в какие рамки моего понимания.

Правда всегда пугает. Та, что я услышала, была еще более гнусной и подлой. Он уничтожал во мне все светлое, что было между нами и даже не понимал этого.

– Вот значит, как все было.

– Я не горжусь тем, что сделал. И хочу вымаливать прощение у тебя.

– Прощение? А за что, Тимур? За что именно я должна тебя простить?

Он непонимающе посмотрел, и я знала, что он совершенно не понимает, что я услышала сейчас нечто большее, чем рассказ его измены.

– Простить за причиненную боль. За то, что поступил как подлец и решил, что прошлое имеет право быть в настоящем. За то, что вытащил все это в нашу семью и разрушил ее. Я не хотел этого. Но и оправдания не ищу. Совершенное не воротишь. Я могу только сделать так, чтобы ты меня попыталась простить, хотя бы сделать шаг в эту сторону.

– Сегодня утром, наша дочь сказала такие слова: «Я думала, что если любишь, то это навсегда!». И сейчас я поняла, что она была права.

– Кира, ты все не так поняла. Я отпустил ее. Полюбил тебя.

– Но ей ты бы не изменил. И твоя «любовь» ко мне, словно стечение обстоятельств Тимур.

– Кира, нет смысла говорить о Соне и том, что было бы и так далее. Есть мы. Я и ты. Наша семья.

– Семья? Тим, ты что даже не допускаешь мысли, что я уйду? Что не прощу тебя? Неужели ты решил, что я такая сильно влюбленная женщина, не видавшая других мужчин, никуда не денусь от тебя?

– Кира, я так не думаю, потому что знаю, насколько ты замечательная мать, женщина, хозяйка и какой можешь быть в любви. Я боюсь того, что ты уйдешь. Я этого очень боюсь.

– Все это ложь. Быть может, у меня нет прошлого, как у тебя и памяти о прошлом, но взять и пойти с другим мужчиной, в каком-то странном порыве и оказаться в постели… Боже, да ты хоть понимаешь, что натворил? Тим, ты не просто ее целовал. Ты с ней занимался сексом, словно нет ничего вокруг.

– Кира…

– А до этого встречался с ней тайком под прикрытием, чтобы повспоминать бывшую жену. Ты меня что, за идиотку держишь? Хватит. Я сказала, что подаю на развод. На самом деле после твоих пояснений я вообще не вижу смысла в этих обсуждениях по кругу.

– Милая, я тебя прошу, давай возьмем хотя бы паузу. Подумаем обо всем. Потом встретимся и поговорим вновь. Дай мне маленький шанс, чтобы я мог исправить все, что сделал.

– Зачем? – не выдержав срываюсь на крик. – Ты не видишь, как ты меня ранишь? Каждым своим словом ранишь, Тим. О чем говорить нам потом? Это конец. Ты что так и не понял этого? И изменил ты мне не с прошлым. Прошлое стало поводом для того, чтобы проводить время с другой женщиной. И ты медленно, все прекрасно осознавая шел к этому вечеру. Приболевшая я, удобный отель, подвыпившая одноклассница. Лучше бы ты сказал правду, я бы оставила к тебе немного уважения, но ты по-прежнему лжешь, смотря в мои глаза.

– Я сказал все, что было в тот вечер, Кира.

– Если бы ты соскочил с нее, как ты утверждаешь, то столкнулся бы со мной на выходе. Я стояла на пороге номера не три секунды. Я шла за вами по пятам с разницей в пять минут. А теперь скажи мне, кто из нас двоих обманывает другого?

У меня даже не было слез больше. Я надеялась только на то, чтобы воздух не кончался в легких. Чтобы выстоять. Чтобы суметь собрать все силы и проститься здесь и сейчас.

Я блефовала, и в итоге его молчание стало ответом.

Нет, это бы не изменило моего решения о разводе, я просто хотела правды, потому что мне казалось, имела на нее полное право.

– А ты думала, что я приду и скажу тебе, что переспал с другой и горжусь этим? Расскажу весь процесс? – наконец заговорил, но таким другим голосом, что не узнать.

– И в итоге ты решил сказать мне о том, что вовремя остановился, решив, что это за предательство не приму? Какой же ты… Я хотела, чтобы ты был честным и понять, как глубоко проникла ложь в нашу семью. Мне сейчас хочется прокрутить через мясорубку четырнадцать лет нашей жизни. То, как ты умело складываешь два и два, в итоге получая пять. О каком прощении речь? Я тебя не узнаю совсем. Словно это вовсе не ты передо мной.

– Но это я. И я оступился…

– Ты не оступился, – фактически смеюсь. – Ты все уничтожил. И еще вопрос: для кого стоит фото Сони в рамке?

– Ты ведь знаешь ответ на вопрос сама.

– Нет. Потому что я как дура боролась за твое сердце, сердце Лили, чтобы стать единственной. Лелеяла твои воспоминания, боялась случайно ранить и в итоге понимаю, что все было зря. Я никогда не боролась с ней. Я боролась с твоим сердцем за тебя, за кусочек его. Принимая благодарность твою за любовь, Тимур.

– А кто тебя просил это делать? – задает внезапный вопрос, который меня ставит в состояние шока и полной дезориентации.

– В каком смысле кто просил?

– Ты сейчас пытаешься сказать, что все, что ты делала лишь для того, чтобы тебе сказали «спасибо». Но об этом тебя не просил я. И все же я благодарен тебе за то, что Лиля имеет такую маму, как ты. Но лезть вон из кожи? Я тебя об этом не просил, Кира. Ты все это решила сама.

– Ну ты и мерзавец, Тимур. Такой подлости я от тебя не то чтобы не ждала, ты меня этим сейчас просто… просто убил.

– А что я должен был тебе сказать? Если ты все так преподносишь?

– Знаешь, я от тебя уже ничего и не жду. Все, что ты должен был сказать сам, вытянула из тебя я, в итоге получила то, что получила, и это станет для меня уроком. Не понимаю, о каком шансе ты говорил. Я с тобой развожусь и все.

– Кира, ты меня не слышишь?

– Я не хочу тебя больше слышать, Тимур. Мы разводимся и надеюсь, что ты не станешь, все это делать через суд. Подумай о детях хотя бы сейчас.

– Я тебя люблю, но я совершил ошибку. Большую ошибку и хочу, чтобы ты попыталась меня простить. Согласен, сейчас нужно побыть порознь. Но развод?

– Это итог твоих поступков. И не говори, что ты не знал, что бывает после того, как вдруг тебя несет на чужую женщину. Ты надеялся, что я не узнаю и неизвестно, сколько раз было до этого, и как долго бы продолжалось. Меня тошнит уже от этих разговоров.

– Это случилось впервые, клянусь. И ни о каких продолжениях речи быть не может. Я действительно сожалею. Знаю как тебе сейчас все это…

– Ой вот не надо. Даже твои вечера с ней меня обидели бы до глубины души, узнай я о них. А ты дефилировал с ней по улице на глазах людей, пошел в отель и переспал. Это, как добровольно изваляться в грязи – остаться с тобой. Я тебя любила и была рядом все эти годы, но тебе кажется все это приелось. Теперь живи как пожелаешь.

– Месяц. Давай возьмем месяц на подумать и немного прийти в себя. Мне сейчас тоже хреново. Думаешь, я не понимаю, что натворил? Думаешь, я не знаю, что сделал с тобой? И прости за мои слова. У меня к тебе больше, чем благодарность за эти годы. Я просто до сих пор не могу поверить, что это реальность. Я и ты порознь. Мне не жить без тебя, милая.

– Думаю, ты справишься. Уже начал это делать. И на месяц «подумать» я не согласна. Мне нужен развод. Здесь жить я тоже не буду. Куплю квартиру. Сбережений у нас достаточно.

– Да чтоб тебя… – вновь срывается и начинает ходить по комнате. – Я пытаюсь вести диалог.

– Да не хочу я с тобой говорить ни о чем больше.

Встаю с кресла и начинаю уходить.

Но Тимур быстро подходит и обхватывает за плечи, прижимаясь к моей спине своим телом, а лицом в затылок.

– Прости меня, родная. Клянусь, я сожалею о том, что сделал.

– Может, и сожалеешь, но это больше не имеет значения. Ты ко мне прикасаешься, а я вижу твои руки на ней. Я не бросаю тебя, Тимур, пойми. Нет, все не так. Это ты… Это ты бросил меня в тот момент, когда впервые подумал о том, что имеешь право прикоснуться к чужой женщине. Ты расстался со мной именно тогда, а все, что сейчас происходит, лишь последствия. Отпусти меня. Я хочу, чтобы хотя бы сейчас, ты уважал мое решение уйти.

– Я знаю, но отпустить насовсем я тебя не смогу никогда.

Он отходит дальше от меня, обдавая ледяной болью, выкручивающей все тело.

– Ты уже стер это никогда примерно месяц назад.

Поднимаюсь по лестнице и забегаю в комнату. Сердце колотится как сходящее с ума животное в закрытой клетке. А мне так больно, что даже пошевелиться не могу, прислонившись к двери.

Мобильный в кармане начинает вибрировать, и я вытаскиваю его дрожащими руками.

– Ир, ты не вовремя, прости.

– Мне, Кристина сказала, что… Как ты, Кирюш?

– Не знаю, как я. Будто выжгло изнутри. Разве такое бывает, Ир? Чтобы взять и разом уничтожить четырнадцать лет?

– Может мне приехать к тебе?

– Нет, я… Я сейчас возьму пару вещей и поеду к маме. Дети у Кристины…

– А может, ко мне? Твоя мама сейчас будет рвать и метать, увидев в таком состоянии. Давай выспишься и поедешь к ней?

– Не знаю. Думать вообще не могу.

– Ты только за руль не садись сама. Сейчас скажу Андрею, он тебя заберет.

– Нет, я лучше на такси. Не хочу тут сидеть.

– Тогда я буду тебя ждать.

Осматриваю комнату, словно откуда-то издалека и, восстановив дыхание, бросаю в сумку разные вещи, даже не замечая какие.

Выходить из своего небольшого укрытия было так страшно. Будто там меня ждет чудовище, мимо которого я должна пройти. Но я вышла и, медленно спускась по лестнице, слышала Тима где-то там.

Дошла до двери и услышала голос позади.

– Зачем тебе уходить? Зачем переезжать и покупать квартиру?

– Потому что так начинают с чистого листа. Заводят новую тетрадь с новой обложкой.

– Куда ты сейчас? Ночь на улице.

– Неважно, главное подальше отсюда.

– Кира, останься. Не нужно…

– Пока, Тимур.

Выхожу в морозную ночь и давлюсь воздухом, застрявшим в легких.