Читать книгу "Сад эдельвейсов"

Каримов упустил момент, и Стас успел выхватить мяч прямо из-под носа Артура, который как раз рывком выскочил из воды и уже успел властно занести широкую ладонь, чтобы урвать трофей себе, но ничего у него не вышло: Стас действовал гораздо быстрее.

Наши глаза встретились, и я коротко кивнула, давая понять, что готова к подаче. Стас занес руку за голову, стараясь вложить в мяч побольше силы, но Татьяна неожиданно успела опомниться и завопила:

– Артур! Сюда, скорее!

У здоровяка не было и минуты покоя. Мяч взмыл высоко в воздух и полетел ко мне навстречу, но слишком медленно преодолевал расстояние, и я раздосадованно застонала. Стас зря перестраховался, лишая нас эффекта внезапности. Артур уже вовсю греб в мою сторону, и у меня по затылку скользнуло неприятным холодом: одна я с ним вряд ли справлюсь, но ничего не поделать. Я смотрела на мяч и пыталась подстроиться под его траекторию, отплывая немного влево, как вдруг снаряд дернулся в воздухе, а затем направился прямиком к Артуру. На секунду я растерялась, не поняв, как такое могло произойти, но быстро опомнилась, услышав позади себя смешок Виолы, которая наверняка решила помочь возлюбленному и лишний раз побесить меня. А ведь когда-то Виола казалась приятной, несмотря на прямолинейность, девушкой. Интересно, что изменило ее настолько, раз за довольно короткий срок она умудрилась стать из приятной и свободолюбивой сверстницы в настоящую занозу, которую ни пинцетом не достать, ни острием иглы не вытянуть? Я понимала, что и ей пришлось пережить немало потрясений в стенах собственного дома: сначала раскрывшиеся тайны Владимира, затем мать, которая легко отреклась от всего ранее созданного, лишь бы, рискуя всем, узнать, каково это, стать человеком, и заплатила непосильную цену – отдала свою жизнь – за такой выбор. Должно быть, Виола чувствовала себя отвергнутой и брошенной, вот только вместо того, чтобы показать другим мягкую натуру внутри, предпочитала подчеркнуто скалиться и прятаться за возведенный за прошедшие годы неприступный фасад крутой девчонки. Она будто специально проверяла чужие границы на прочность в ожидании, когда наконец найдется кто-то, с кем она по-настоящему сможет сбросить с себя всю скопившуюся боль и злобу. Мы были в одной лодке. Но вместо того, чтобы испытывать к Виоле сострадание, я замечала только собственный гнев, чувствуя, как между строк она винит в веренице развернувшихся в наших судьбах событий именно меня. Вот только правда была в том, что все началось слишком давно, и не мы это начали вовсе, чтобы кто-то из нас стал «мальчиком для битья».

Ничего. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Я глубоко вдохнула и на мгновение закрыла глаза, ища в сознании отклик Каандора, которого не нужно было просить дважды: порой он узнавал о моих истинных желаниях и планах раньше, чем они становились способны сложиться в слова. Сила приятно загудела на кончиках пальцев.

Макс громко выругался и бросился мне на подмогу, оставив защиту нашей половины игрового поля на Дашу, но я прекрасно понимала, что, как бы быстро он ни плыл, уже не успеет. Ник перехватывал в воде Стаса, не позволяя также приблизиться к Артуру. На руках Стаса от борьбы налились линии вен, подчеркивая очерченный рельеф рук, что скрывали внутри силу, не обузданную смертными. И на секунду я вновь засмотрелась на него, но быстро себя одернула. Ну почему, почему Стас не плавал в рубашке?

Вся надежда завладеть мячом оставалась только у меня. Я должна собраться.

«Пора», – скомандовал внутри голос Каандора, и я не поплыла, нет – я принялась рассекать водную преграду, будто ее не существовало вовсе. Тело несло сквозь толщу воды, как притянутое магнитом, расстояние между мной и мячом, на который Артур уже почти наложил лапу, сокращалось. Вдруг здоровяк выпрыгнул, и над голубоватой поверхностью воды показался его напряженный торс. Артур изогнулся в прыжке, стараясь вырваться еще дальше, лишь бы у него получилось дотянуться. Он широко развел пальцы, надеясь крепко ухватить мяч, и именно тогда я совершила последний рывок и полетела ему навстречу с громким стоном, что сорвался с губ.

И все же мяч я упустила. Но и не позволила Артуру его достать.

Пальцы Артура скользнули по краю мяча, когда я плечом ударила Смирнова в грудь. Удар отозвался во мне такой болью, точно каждая клетка мышц Артура была отлита из металла. Столкнувшись в воздухе, мы рухнули и вместе ушли под воду, все звуки с поверхности поглотила вода. В ушах знакомо загудело, а следом я стала слышать биение собственного сердца, как случалось всякий раз, когда неутомимая сила внутри принималась переливаться через край и накрывать, точно волной, отзвуки внутреннего голоса, что сдерживали животное начало, которое ждало своего выхода.

И его час настал.

В воде завитали алые, тонкие, точно атласные ленты, линии. Их гладкий контур извивался, подхватываемый волнами, формируя причудливые кольца, и постепенно размывался, когда линии начинали растворяться в воде. Сначала я увидела завораживающие линии и только потом задрала голову, чтобы понять, откуда они взялись, – и столкнулась лицом к лицу с Артуром. Забывшись, я резко вдохнула под водой. Внутри тут же образовалось мерзкое чувство, а горло точно принялись раздирать тысячи острых песчинок, налипших на нежную слизистую плоть. Я поспешила вынырнуть на поверхность и сразу закашлялась, выплевывая остатки случайно попавшей в рот воды, отдающей знакомым солоноватым вкусом с предательски желанными нотами.

В бассейне была кровь. И не просто чья-то, а Артура, чей нос, вероятно, я случайно разбила.

Глава 6. Ласковые руки укрощают зверя внутри

– Нет, – только успела сказать я вслух, прежде чем горло обожгло сладким запахом крови, точно раскаленным металлом. Нестерпимая боль накрыла с головой. Страх выплеснулся через край, как вода из бассейна за борт, когда кто-то из одноклассников с разбега запрыгнул бомбочкой внутрь, что вызвало недовольные возгласы директора. Страх от ярких картин, лентой всплывающих у меня перед глазами, и ужас, оттого что эта лента предвещала скорую беду.

«Нет-нет-нет. Нет. Не здесь. Только не при всех, пожалуйста!» – принялась я умолять, но Каандор успел разорвать нашу связь и оказался глух к моим мольбам. Не сдержав эмоций, я тихо выругалась. Если бы только мы не поругались в номере, возможно, сейчас дух оставался бы более лояльным. В кончиках пальцев зазудело, и я прекрасно знала, что последует за этим, – в красках представила, как начинаю меняться на глазах у одноклассников.

– Ася, ты в порядке? – послышался знакомый голос, но я не стала отвечать. У меня не было на это времени. Нужно выбираться из воды, и быстро.

Месяцы работы, изнуряющих тренировок. Раздражающих, но безумно важных нотаций отца, дыхательных практик. И все равно одно маленькое «но» способно в мгновение ока разрушить с трудом найденный баланс между мной и темным попутчиком. Все менялось, когда рядом появлялась кровь.

Ничего и никому не объясняя, я поспешила к ступенькам, выбралась из бассейна и, позабыв о гостиничном халате, понеслась к выходу, ощущая нарастающий гул в ушах. Все происходило слишком стремительно. Нужно убираться подальше от источника манящей крови, от Артура, от вампиров и желательно вообще подальше от всех, лишь бы избежать беды. Стать убийцей перед выпускным едва ли можно назвать пределом мечтаний.

Когда я добралась до выхода и потянула дверь на себя, мне показалось, будто кто-то позвал по имени, но я ощущала, как напряжение внутри продолжает нарастать, и не рискнула обернуться: что, если это был Артур? Я должна двигаться только вперед. И быстро.

Мертвенно-бледный коридор к фойе тянулся целую вечность. Я держалась как могла, стараясь игнорировать соблазн припасть к полу и позволить неизбежному наконец случиться. Каждая клетка тела горела, и я понимала, что близилась настоящая агония: чем больше сопротивляешься зверю, тем сильнее он хочет взять верх. Какой соблазнительной казалась мне мысль отдаться во власть Каандора. Построить собственную стену вокруг сознания и отказаться принимать участие в предстоящей внутренней битве человека и зверя, просто раствориться в потоке жажды. Но здравый смысл твердил, что в здании находится слишком много тех, кого я любила. Слишком много тех, ради кого я должна добраться до номера и запереться в ванной, пока запах не выветрится, а мой разум не очистится. Уж лучше разнести несколько зеркал и стен в душевой кабине, чем поддаться искушению, цена которого слишком велика.

Я жадно вдохнула, выйдя из злосчастного коридора в просторное фойе, и поспешила к лестнице, стараясь смотреть прямо перед собой, прекрасно помня, что и здесь могли быть одноклассники.

Во что бы то ни стало мне нужно продолжать идти. Сердце билось невыносимо громко, и я была готова поклясться, что оно скоро выскочит из груди, бросая меня на произвол судьбы и спасая последние частички хорошего и человеческого внутри, которые еще можно уберечь. Я боялась, что если остановлюсь – потеряю остатки контроля, а потому заставляла себя идти, даже когда начала терять ощущение собственного тела. Мышцы будто налились свинцом и приказывали угомониться, наконец сдаться и окунуться с головой в неизбежное, но я продолжала пересиливать себя через боль. Радовалась каждому новому шагу, хвалила себя, пусть и притворно, как на пластинке, – никакой гордости за себя я на самом деле не испытывала и все же держалась за позитивный настрой, точно за последнюю спичку, прежде чем и она догорит, а мир следом погрузится во тьму. Труднее оказалось держать ритм, поднимаясь по лестнице, но в итоге я смогла добраться до нужного этажа. Еще несколько шагов, и я попала в свое гостиничное крыло и приложила остатки сил, чтобы пойти немного быстрее, лишь бы поскорее оказаться по ту сторону двери спасительного номера.

Я подошла достаточно близко, чтобы дотянуться до ручки, и из последних сил сделала широкий шаг вперед, а затем дернула и… дверь не поддалась. Не веря своим глазам, принялась дергать ручку снова и снова, будто это могло что-то изменить. Обрывки мыслей проносились в голове, а я все продолжала и продолжала, пока наконец не осознала, что без ключ-карты дверь не открыть. Загвоздка была лишь в том, что карта лежала в глубоком кармане мягкого белого халата. А халат, разумеется, остался у бассейна, несколькими этажами ниже, подо мной. У бассейна, где был Артур. Где была туманящая рассудок кровь.

Идти обратно было нельзя, но я продолжала бороться, судорожно пытаясь придумать, где могла бы изолировать себя от других, если не в номере. Приехав в спа-центр лишь накануне, я не нашла времени, не успела осмотреться – и, как я сейчас понимала, зря. Спускаться точно не стоило: слишком велик риск встретить кого-то из персонала или одноклассников, а вот пойти наверх…

Мысль оборвалась, когда чья-то ладонь мелькнула перед глазами и послышался электронный щелчок. Холодная рука легла на мою, что до сих пор держалась за ручку, и уверенно надавила. Дверь легко поддалась, и кто-то втолкнул меня внутрь номера. Все происходило слишком быстро, и я не успела ни обернуться, ни сделать что-либо еще.

– Сама справишься? – еле разобрала я слова сквозь гул в ушах и не узнала голос.

Виски обожгло острой болью, как если бы меня пронзили раскаленным прутом насквозь. Чувство пришло неожиданно и быстро, отчего я машинально схватилась за голову, будто это могло унять жжение. Пальцы впивались в кожу, надеясь удержать внутри зверя, час которого давно пробил.

Ноги перестали слушаться и резко подкосились. Вот и все.

Кто бы сейчас ни находился со мной в одном номере, его ждали плохие новости. На секунду я почувствовала, как лечу вниз, но чьи-то сильные руки обхватили меня за талию и рывком подняли в воздух, лишая ступни опоры. Не желая болтаться как безвольная кукла, я напрягла пресс и постаралась поднять колени как можно выше, постепенно притягивая ноги к себе. Отчего-то внутри появилось интуитивное чувство, что находящийся в комнате понимал, с чем имеет дело.

Кто-то толкнул дверь в ванную и занес меня внутрь. Яркий свет потолочной лампы ослепил на мгновение, заставил прищуриться, и все же я успела заглянуть в зеркало над раковиной и не поверила своим глазам.

Нет, это не мог быть он. Невозможно.

Он бы не стал рисковать собой ради меня.

Если Каандор не убьет его сейчас, то я придушу Стаса позднее собственными руками просто потому, что нельзя быть таким идиотом!

Я хотела сказать, чтобы он немедленно отпустил меня и убирался из номера, пока не началось худшее. Мне не нужны свидетели моей слабости, как и позднее не нужны обеспокоенные взгляды по поводу и без из-за каждого слишком резкого движения.

Он не должен был видеть меня такой снова.

Я сгорала от стыда изнутри, и это не делало трансформацию легче, а скорее наоборот, заставляло сопротивляться волку сильнее, надеясь, что последних сил хватит, чтобы позволить Стасу уйти. Но, вопреки моим ожиданиям, Стас продолжал меня нести, вместо того чтобы быстро швырнуть в комнату и поскорее запереть дверь. Он донес меня до душевой кабины. Переложив мое тело поудобнее, чтобы удерживать на весу одной рукой, Стас ловко отодвинул другой рукой стеклянную дверцу душа и шагнул внутрь, после чего осторожно посадил меня на холодный кафель. Ища облегчения горящему внутри безумию, я прислонилась спиной к ближайшей стене и принялась глубоко дышать через рот, стараясь смотреть вниз на телесного оттенка плитку, но не смогла долго удерживать взгляд: шершавая фактура рябила и раздражала, равно как и Стас, который, в отличие от меня, прихватил из бассейна свой халат и теперь стоял в нем вместе со мной в крошечном пространстве, откуда совсем скоро Смирнову некуда будет бежать. Чертов идиот.

– Тебе нужно встать, – сказал он и закрыл за собой стеклянную дверь. – Душ здесь зафиксирован, насадку ниже не опустить. Если включу воду, то залью всю тебя.

Я с трудом сглотнула, стараясь заставить себя заговорить. Челюсти ныли, словно им было тесно в человеческом рту. Клыки зудели, неистово желая впиться в мягкую плоть, и все же слова с трудом, но возвращались ко мне, пока еще не стало слишком поздно.

– Я дам тебе десять секунд, чтобы убраться отсюда, – прохрипела я и исподлобья посмотрела на Стаса, надеясь, что мой вид убедит его наконец в серьезности ситуации.

– Ты не справишься сама. Костя не успеет сюда добраться.

– Десять.

– Холодная вода остудит твой пыл.

Я мотнула головой, прекрасно зная, что такая мелочь едва ли сможет остановить Каандора. Нужно было предложить что-то не менее интересное и ценное зверю, чтобы он решил бросить уже почти надкушенную добычу.

– Девять.

Стас ухватил меня за руку и потянул на себя, но я воспротивилась.

– Восемь.

Он попробовал притянуть меня еще раз.

– Давай же, поднимись на ноги.

– Семь.

– Не заставляй меня поднимать тебя силой.

– Шесть.

Стас включил воду, но, вопреки его ожиданиям, тонкие струи едва касались моих ног. Брызги летели в разные стороны, отскакивая от поверхности плитки.

– Пять.

Смирнов недовольно прыснул, а затем наклонился и решительно обвил меня руками за талию. Он распрямился и притянул меня к себе так крепко, что чуть ли не каждая клетка моего тела утонула в мягкой ткани его халата. Стас развернулся, подставляя мою спину под ледяные струи, но этого было недостаточно. Я готова была поклясться, что слышала, как капли, разбиваясь о мою разгоряченную кожу, шипели и превращались в пар.

– Ты должен уйти. – Я запрокинула голову, подставляя воде лицо. – Четыре.

– И не подумаю.

– Три. Если я обернусь сейчас, то убью тебя.

– Ты не навредишь мне.

– Как самоуверенно. Два.

– Ты любишь меня.

Я не могла поверить в услышанное. Все это время он читал меня, как открытую книгу у полки в магазине, и самым ужасным было то, что я прекрасно знала: сколько бы он ни листал страницу за страницей, моя история останется покоиться среди других, ведь она – иного жанра.

Стас искал развлечения, свободных отношений и уже не раз дал мне это понять. Не было никакого смысла в том, что меня тянуло к нему, как мотылька к огню. Никакого смысла в признании. Тем более сейчас, когда у меня больше не осталось сил сдерживать Каандора. Было слишком поздно.

– Нет, – соврала я в первую очередь себе, и это слово больно полоснуло и без того раненое сердце внутри моей грудной клетки. – Не люблю. Уходи, Стас. Один.

Я вновь закрыла глаза и приготовилась уступить место Каандору, с горечью понимая, чем это обернется. Поражение отдавало медью, а от подступивших слез жгло глаза.

Я не хотела убивать Стаса, но также знала, что именно этим все сегодня и закончится.

У меня перехватило дыхание, когда его ладонь легла на мой затылок и потянула голову к себе навстречу. На секунду я в недоумении открыла глаза, и наши взгляды встретились. Никогда еще раньше я не видела столько решимости на лице Стаса. На мгновение мне даже показалось, будто я вижу наметившуюся морщину между его бровей, а ведь ему было всего восемнадцать лет. Как же нас обоих помотала жизнь за последний год.

Он секунду помедлил, будто ища что-то в отражении моих глаз, но я уже начала тонуть во тьме, моля вселенную не увидеть, как Каандор примется разрывать Стаса на части. В кончиках пальцев появился знакомый болезненный зуд: когти просились наружу, и невольно я сжала руки в кулаки, надеясь хоть на сколько-то отложить неизбежное и дать Стасу последний шанс одуматься. Пусть тьма наконец заберет меня.

Я не хочу в этом участвовать.

Я не могу в этом участвовать.

И тогда Стас сделал то, чего я меньше всего ожидала. Его губы накрыли мои, а я все продолжала смотреть, не веря в происходящее. Мое тело застыло. Я боялась пошевелиться и ответить на поцелуй, хотя огонь внутри забушевал незнакомыми, новыми оттенками. Боялась прикоснуться к Стасу, хотя больше всего на свете в это мгновение этого желала.

Будто чувствуя мое смятение, он обнял меня сильнее. Дыхание Стаса сбилось, и в моей груди эхом отдавался бешеный галоп его сердца. Оно билось за нас обоих. Его стук был настолько силен, что я чувствовала отголоски даже через мокрую ткань халата. Он отнял свои губы от моих, но лишь для того, чтобы аккуратно покрыть мое лицо десятком нежных прикосновений, от которых у меня в животе все затрепетало. Он двигался от моих губ через скулу к уху, а затем принялся спускаться к шее. Когда Стас дошел до маленькой выемки между ключицами, я охнула, будто он нашел на некоем волшебном инструменте правильную точку. Я хотела, чтобы он не останавливался. Мне нужно было, чтобы он продолжал.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза, точно спрашивая разрешения. Его взгляд потемнел. Я разглядывала его губы, удивляясь, какими мягкими они были. Меня тянуло к ним. Тянуло узнать их вкус и навсегда запомнить.

К черту все.

Я обхватила ладонями его лицо и приникла к губам, вбирая от поцелуя все, что он мог мне предложить. Язык Стаса с настойчивостью искал мой, отчего поцелуй становился только страстнее, еще требовательнее, точно мы оба ждали этого слишком долго. Невозможно долго, и теперь каждый из нас не мог насытиться. Я дала своим рукам волю, понимая, что, возможно, это первый и последний раз, когда мы вместе. Пальцы потянулись к поясу на халате и так мучительно долго пытались распустить узел, что Стасу пришлось мне помочь.

Я хотела его целиком. Мечтала дотронуться до кожи, что скрывалась под мягким ворсом халата. Казалось, именно он мешал нам слиться воедино и отдаться друг другу целиком. Узнать по-настоящему, даже если у нас никогда и ничего не будет после. Мне было плевать. Этот момент – мой, и никто не посмеет его отнять.

Мое тело отзывалось навстречу его прикосновениям, как податливый инструмент своему музыканту. Он прижал меня к стене так сильно, что стало трудно дышать. Я упивалась каждым его прикосновением. Шептала на ухо, умоляя ни за что не останавливаться.

И Стаса не нужно было просить дважды.

Он подхватил меня под бедра и поднял выше. Я обвила ногами его торс, помогая себе держаться, и этот захват казался настолько крепок, будто глубоко внутри я боялась, что ласки вот-вот кончатся и Стас действительно уйдет, а я не могла этого допустить. Вопреки здравому смыслу, я хваталась за подаренный судьбой миг, жадно упиваясь страстью украденного поцелуя, не думая ни о Каандоре, ни о том кошмаре, что мог последовать с минуты на минуту.

Было только сейчас. Кончики пальцев больше не поглаживали мягко кожу, изучая линии, к которым всегда хотелось прикоснуться в сладких снах. Он до боли стискивал в ладонях мои бедра, будто боясь, что это всего лишь иллюзия и стоит случайно проснуться, как мираж растворится.

Но я была здесь. Я чувствовала. Чувствовала каждое его новое прикосновение, которое разливалось внутри неудержимым пламенем, чьи раскаленные языки пронизывали сердце, заставляя стоны срываться с губ.

Стас скользнул ладонью по моему лицу, и я уловила на себе впервые темный взгляд, полный необузданного желания раствориться и познать грани близости, неизвестной ранее. Близости, которую может подарить только любовь двух бьющихся в унисон сердец.