Текст книги "Кот, который любил Брамса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kot-kotoryy-lyubil-bramsa-sbornik-13743.jpg)
Автор книги: Лилиан Браун
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Милдред весело рассмеялась, а потом спросила:
– Вы случайно не находили у себя дома браслета из золотой цепочки?
– Нет, но я поищу.
– Если не у вас, значит, я обронила его где-то на пляже.
– В таком случае, – заметил Бак, – проститесь с ним навсегда.
– Если его не смыло волнами, то забрали те распрекрасные девицы.
Мужчины поднялись на вершину дюны, к коттеджу. Бак, ладно сложенный мужчина с гривой седых волос и уверенными манерами, говорил сильным голосом, который хорошо звучал в рупор.
– Вы наверняка рады, что рассеялся туман. Сколько вы собираетесь пробыть здесь?
– Все лето. У вас часто бывает такой туман?
– Такой сильный? Три-четыре раза за сезон. Зимой мы уезжаем в Техас.
Коттедж оказался современным сооружением из секвойи с выходящей на озеро открытой верандой и стеклянными дверями, которые вели в неприбранную гостиную.
– Прошу простить за беспорядок, – извинился хозяин. – Жена с сестрой отправились в Канаду смотреть какие-то спектакли про умерших королей. Моим девочкам нравятся исторические пьесы… Что будем пить? Я предпочитаю пшеничную, но есть шотландское виски и бурбон. Или хотите джин с тоником?
– Просто тоник или имбирный эль, – ответил Квиллер. – Не пью крепкого.
– Разумно. Надо бы и мне. Приехали рыбачить?
– В рыбной ловле я искушен не больше, чем в управлении каноэ. Я здесь в основном для того, чтобы писать книгу.
– Ух ты! Если бы я владел пером, то написал бы бестселлер. Чего только в жизни не повидал! Двадцать пять лет служил в полиции в Центре. Рано ушел в отставку с хорошей пенсией, но стало скучно – сами понимаете, – и я нашел себе работу здесь, в Пикаксе. Начальник полиции маленького городка. Нахлебался под завязку! – Он покачал головой. – От почтенных граждан беспокойства больше, чем от преступников, так что я дал задний ход. И теперь вполне доволен жизнью. Понемножку столярничаю. Видите эти подсвечники? Я сам их вытачиваю, а Милдред продает – собирает деньги на больницу.
– Мне нравятся вот эти большие, – сказал Квиллер. – Они похожи на церковные.
Они сидели у бара. Бак налил себе и гостю еще и зажег трубку, проделав так хорошо знакомый Квиллеру ритуал.
– У меня есть подсвечники и побольше, – сообщил он, попыхивая трубкой. – Пойдем посмотрите мою мастерскую в подвале. – Он провел гостя в комнату, заполненную инструментом и опилками. – Я начинаю вот с этого, а потом перехожу на тот станок. Простенько, но туристам нравится и служит доброму делу. Милдред позолотила одну пару, и они стали совсем как старинные. Она умная женщина.
– Я слышал, она много делает для больницы.
– Это да, у нее пропасть сумасшедших идей по части того, как собрать деньги. Ну и пусть. Это отвлекает ее от собственных проблем.
Табачный дым достиг ноздрей Квиллера.
– Вы курите шотландский табак? – спросил он.
– Откуда вы знаете? Я заказываю его в Центре.
– Я раньше тоже курил этот сорт, «Гроут и Бодл», номер пять.
– Совершенно верно! Я долго курил «Олд Клути», номер три, но в прошлом году поменял сорт.
– А я вперемежку – или «Гроут и Бодл», или «Олд Барлифамбл».
Бак смахнул опилки с капитанского кресла и подвинул его гостю.
– Садитесь сюда, друг мой.
Устроившись в кресле, Квиллер наслаждался запахом опилок и своего любимого табака.
– Скажите, Бак, сколько времени надо, чтобы привыкнуть к здешней жизни?
– Года четыре-пять.
– Вы запираете входную дверь?
– Сначала запирали, а потом бросили.
– Здесь все иначе, чем у нас, в Центре. Окружение, занятия, погода, привычки, темп жизни, отношения. Никогда не думал, что разница так велика. Мне в основном хотелось на время сбежать от скученности, грязного воздуха, воды и преступлений.
– Насчет последнего я не был бы столь уверен, – понизил голос Бак.
– Почему вы так говорите?
– У меня есть кое-какие подозрения, – бросил на него многозначительный взгляд отставной полицейский.
Квиллер разгладил усы.
– Может, зайдете ко мне? Выпьем, побеседуем. Я живу в коттедже Клингеншоенов. Бывали там когда-нибудь?
Бак снова принялся разжигать свою трубку. Он выпустил клуб дыма, покачал головой и запыхтел снова.
– Стоит на дюне, в полумиле к западу отсюда. А у меня есть бутылка ржаного виски «Данфилд» – как будто специально для вас припасена.
Плывя в каноэ домой по мелководью, Квиллер не переставал думать о человеке, который спас ему жизнь. Бак сказал, что никогда не был в коттедже Клингеншоенов, и все же… В тот вечер, когда Милдред принесла ему индейку в подарок, в тумане исчезли две персоны, направлявшиеся к берегу, и одна из них курила «Гроут и Бодл», номер пять.
Семь
Приглушенный звонок телефона успел прозвучать несколько раз, прежде чем Квиллер проснулся и взял трубку. Теперь аппарат был убран в кухонный шкаф, а Коко пока еще не придумал, как открывать дверь.
До утреннего кофе Квиллер был не в состоянии принять очередную порцию указаний от мадам президентши и неохотно зашаркал к телефону.
– Квилл, дорогой, здравствуй, – произнес нежный голос. – Я подняла тебя? Знаешь зачем? Если ты не расхотел меня видеть, я могу приехать навестить тебя.
– Расхотел? Да я просто жажду видеть тебя, Розмари! Когда ты приедешь? И на сколько?
– Я смогу оставить магазин сегодня после обеда и приеду завтра, а останусь на неделю, если только не найдется покупатель на наш «Будьте здоровы». Я почти что вьюсь вьюном перед Максом Сорэлом, надеюсь, что он предложит расплатиться наличными.
Квиллер в ответ недовольно фыркнул.
– Ты здесь, дорогой? – раздалось в трубке после паузы. – Ты меня слышишь?
– Я от радости потерял дар речи. Розмари, я ведь тебе объяснил, как ко мне проехать?
– Да, я получила твои инструкции.
– Веди машину осторожней.
– Не могу дождаться…
– Ты мне нужна.
Ему очень не хватало Розмари. Ему был нужен друг, способный разделить его радости и понять его проблемы. Кругом были милые, приветливые люди, и все же он чувствовал себя очень одиноко.
– Вот подождите, пока она увидит этот домик! – повторял он кошкам. – Подождите, пока она увидит озеро! Подождите, пока она увидит тетю Фанни!
Единственное, что его огорчало, – доносившийся с берега запах рыбы. Ночью озеро выбросило на берег немало серебристых сувениров, и на утреннем солнце они уже начали пованивать.
Отправившись в город позавтракать, он в знак приветствия махал рукой каждому встречному водителю. Потом, подкрепившись гречишными оладьями с кленовым сиропом, пустился на поиски свечного магазинчика на Консервном молу. Он учуял тридцать семь разных запахов еще прежде, чем увидел вывеску «Ночные свечи».
– Вы Шарон Макгилеврэй? – спросил он у оформлявшей витрины молодой женщины. – Я Джим Квиллер.
– Очень рада познакомиться с вами! Я Шарон Хенстейбл, – ответила она, – но замужем за Роджером Макгилеврэем. Я очень много слышала о вас.
– Мне нравится название вашего магазина. – Он мгновение помолчал и продекламировал: – «Догорели ночные свечи: радостное утро на цыпочки встает на горных кручах»[5]5
Квиллер цитирует «Ромео и Джульетту» У. Шекспира.
[Закрыть].
– Вы просто потрясающий человек! Никто и никогда не замечал, что это цитата.
– Может, любители рыбалки не читают Шекспира. А как они относятся к ароматизированным свечам?
Шарон засмеялась:
– К счастью, у нас здесь бывают самые разные «любители», и к тому же я торгую не только свечами, но еще украшениями, деревянными поделками и игрушками.
Квиллер побродил по узким проходам магазинчика, его чувствительный нос едва выдерживал тридцать семь запахов. Он сказал:
– У Роджера очень симпатичная скрепка для денег. У вас есть еще такие?
– Мне очень жаль, но они уже кончились. Все раскупили на День отца[6]6
День отца – праздничный день, который отмечается в третье воскресенье июня с 1910 г. В этот день отцам принято дарить подарки, приглашать их в ресторан.
[Закрыть], но я уже сделала заказ.
– Сколько стоят большие деревянные подсвечники?
– Двадцать долларов. Их здесь делает один полицейский в отставке, и всё до последнего пенни отдает на благотворительность. Это была идея моей мамы.
– Я вчера встретил вашу маму на берегу. Очень приятная женщина.
Шарон кивнула:
– Маму все любят, даже ее ученики. Она преподает в Пикаксе. Мы все учителя, кроме папы. У него индюшачья ферма по дороге на Пикакс.
– Да, видел. Приятное местечко.
– Ничего особенного. – Шарон наморщила носик. – Там грязно и пахнет. В старших классах я ухаживала за индюшатами. Удивительно глупая птица. Их приходится даже учить есть и пить. А потом, они могут взбеситься и накидываться друг на друга. Нужно самому быть немножко бешеным, чтобы выращивать индеек. Мама их терпеть не может. Она предлагала предсказать ваше будущее?
– Пока еще нет, – сказал Квиллер, – но мне бы хотелось, чтобы она ответила на несколько вопросов. У меня и к вам есть вопрос: где мне найти слесаря, специалиста по замкам?
– Никогда не слышала, чтобы в Мусвилле был специалист по замкам, но, может, вам сумеет помочь механик гаража?
Квиллер покинул магазин с двухфутовым подсвечником и короткой зеленой свечой, а по дороге глубоко вдыхал запах сосны. Он поставил подсвечник на веранде, и Коко обнюхал каждый дюйм. Юм-Юм предпочла заниматься ловлей пауков, но нос Коко просто приклеился к дереву, изучая все его изящные изгибы. Уши он прижал к голове и время от времени чихал.
Ближе к вечеру на петляющей дорожке показался синий грузовичок. Том был в кабине один.
– А где же дровокол? – весело поинтересовался Квиллер.
– В кузове, – приветливо ответил Том. – Мне нравится колоть дрова колуном, но это дерево слишком большое. – Он посмотрел на озеро. – Хороший денек. Туман ушел. Я не люблю туман.
Дровокол оказался работающим на бензине громоздким приспособлением с очень острым клином, раскалывавшим толстенные бревна на поленья. Квиллер понаблюдал за тем, как эта штука работает, но от грохота ему стало не по себе, и он отправился в дом причесывать кошек. Их туалетом не занимались уже неделю.
При возгласе «щетка!» Коко тут же появился с заднего крыльца, где наблюдал за птицами, а Юм-Юм выбралась из-под дивана, куда ее загнал грохот во дворе. Затем последовало соблазнительное па-де-де, когда обе кошки восторженно изгибались, потягивались, крутились и скользили под щеткой.
Когда Том закончил колоть дрова, Квиллер вышел помочь ему сложить поленницу.
– Значит, вам не нравится густой туман, – начал он разговор.
– Нет, в тумане плохо видно, – сказал Том. – Опасно вести машину: и грузовик, и легковушку. Да, очень опасно. Я редко езжу, когда туман. Не хочу попасть в аварию. В Пикаксе один человек ехал в тумане, попал в аварию – и кранты.
Речь Тома была медленной, мягкой, мелодичной. Сегодня в его лице обозначилось что-то новое – трехдневная щетина на верхней губе.
Квиллер отметил этот намек на усы и улыбнулся. Чтобы что-то сказать, он обратил внимание на песок вокруг домика – такой мелкий и чистый.
– Здесь в песке есть золото, – сообщил Том.
– Да, он и впрямь блестит, как золото.
– Здесь настоящее золото, – настаивал Том. – Я сам слышал, как один человек говорил. Он уверял, что под этим домиком – золотая жила. Хотел бы я, чтобы он был моим. Уже я бы это золото выкопал.
Квиллер хотел было объяснить, что это метафора и речь идет о стоимости земельного владения, но передумал. Вместо этого он произнес:
– Я часто вижу, как люди на пляже поднимают камешки. Интересно, что они ищут?
– На берегу нет никакого золота, – просветил Том. – Только агаты. Агаты красивые. Я нашел несколько агатов.
– Какие они?
– Ну, камешки, только красивые. Я продал их одному человеку в ресторане. Он дал мне пять долларов.
Они немного помолчали. Из высокого дерева получилась огромная куча дров, и Квиллер запыхался от усталости, складывая их в поленницу. Глядя на быстро и умело работающего Тома, он испытывал неловкость.
Через несколько минут Том заговорил снова:
– Хотел бы я иметь много денег.
– И что бы вы с ними сделали?
– Поехал бы в Лас-Вегас. Там красиво. Не то что здесь.
– Это точно, – подтвердил Квиллер. – Вы когда-нибудь там были?
– Нет. Видел по телевизору. Там огни, музыка и много людей. Очень много людей! Мне нравятся ночные клубы.
– Вы хотели бы работать в ночном клубе?
– Нет, – задумчиво произнес Том. – Я хотел бы купить ночной клуб. Я бы хотел быть хозяином.
Том подобрал граблями щепки, и Квиллер пригласил его выпить пива.
– Или, может, чего покрепче? У меня есть виски.
– Я люблю пиво, – ответил Том.
Они сидели на заднем крыльце и потягивали холодное пиво. Ровный голос гостя действовал на Коко завораживающе, и даже Юм-Юм почтила их своим присутствием, что было уж совсем редкостью.
– Люблю кошек, – признался Том, – они красивые. – Он вдруг смутился.
– В чем дело, Том? – поинтересовался Квиллер.
– Она велела мне поехать сюда и посмотреть на телефон. Я и приехал. А вы сказали мне не приезжать. Я не знал, что делать.
– Все в порядке, – успокоил Квиллер. – Вы сделали все правильно.
– Я всегда делаю то, что она велит.
– Вы преданный человек, Том, и к тому же очень старательный. Вы можете гордиться своей работой.
– Я приехал сюда посмотреть, что случилось с телефоном, а большой кот пришел и стал разговаривать со мной.
– Это Коко. Надеюсь, он был вежлив?
– Да, очень вежлив. – Том встал и посмотрел на небо. – Мне пора домой.
– Вот, возьмите! – Квиллер протянул ему сложенную банкноту. – Купите себе по дороге домой что-нибудь на ужин.
– У меня есть деньги на ужин. Она дала мне денег на ужин.
– Ну и хорошо. Купите себе два ужина. Вам же нравятся здешние пироги – бяки-кулебяки?
– Да, нравятся. Очень нравятся. Кулебяки нравятся. Они вкусные.
После визита Тома Квиллер ощутил грусть и какое-то беспокойство. Он разогрел банку шотландской похлебки и съел ее, даже не почувствовав вкуса. У него не было ни малейшего настроения садиться за книгу, и он почувствовал облегчение, когда явился еще один гость – на сей раз со стороны пляжа.
Бак Данфилд, в капитанской фуражке, карабкался на дюну какими-то зигзагами – мешал осыпающийся песок и крутой склон.
– Вы обещали угостить рюмочкой, – крикнул он, – я и пришел за ней сейчас, пока еще холостяк. Жена приезжает завтра. Как жизнь?
– Отлично. Пошли на веранду.
– Я вам кое-что принес. Только что нашел. – Он протянул Квиллеру камешек. – Он был на вашем участке пляжа, а значит, принадлежит вам. Это агат!
– Спасибо. Я слышал о них. Они ценные?
– Ну, кое-кто делает из них украшения. Здесь их все собирают. Я принес и кое-что еще. – Бак достал из кармана завернутый в фольгу сверток. – Мясной рулет – от Милдред. Ее муж вчера так и не появился. Между нами, – добавил он потише, – без него ей только лучше.
Они устроились в шезлонгах на веранде, откуда открывался вид на спокойное озеро.
– Позвольте дать вам небольшой совет, – сказал Бак. – Если вы часто пользуетесь этой верандой, то имейте в виду: в спокойную погоду голоса далеко разносятся по воде. Вы можете увидеть рыбацкую лодку в полумиле от берега и услышать, как один рыболов говорит другому: «Дай мне еще пива», – так ясно, словно по телефону. Но не забывайте: вас тоже слышат.
На серебристой глади озера, сливавшейся вдали с бледным небом, виднелось несколько лодок. Казалось, они висят в воздухе.
– Вы много рыбачите, Бак?
– Немного рыбалки, немного гольфа… Слушайте, да у вас здесь один из моих подсвечников!
– Купил сегодня в свечном магазинчике Шарон.
– Непременно скажу Милдред. Ей будет приятно. Славный магазинчик, правда? И Шарон славная девушка. Да и Роджер тоже хороший паренек. – Он достал трубку и, не торопясь, принялся раскуривать ее. Ткнув ею в сторону берега, он заметил: – У вас там валяется дохлая рыба.
– Знаю-знаю. Как только подует с озера, запах говорит сам за себя.
– Надо ее закопать. Я всегда так делаю. Меня-то запах не беспокоит – хронический насморк, но вот жена возражает, так что я закапываю дохлую рыбу под деревьями. И все. Отличное удобрение!
– Если у вас не слишком хорошее обоняние, какое же вы получаете удовольствие от трубки? – удивился Квиллер. – Меня, помнится, больше всего привлекал именно аромат табака.
– Просто привычка. – Бак наблюдал за двумя бредущими по берегу длинноногими девицами. Они шли низко наклонив головы и рассматривали песок под ногами. – Видите? Что я вам говорил? Все ищут агаты. В середине лета тут на берегу целый полк искателей. – Он еще раз посмотрел на девиц. – На мой вкус, слишком уж тощи. А вам как?
«Подождем, пока он увидит Розмари», – мысленно улыбнулся Квиллер. Вслух он сказал:
– Вы знаете даму, которой принадлежит этот коттедж?
Бак выразительно поднял глаза к небу:
– Еще бы не знать! Она меня просто ненавидит. Я отобрал у нее водительские права за то, что она протаранила на автомобиле здание полицейского участка Пикакса. Не могла отличить переднюю скорость от задней. Надеюсь, она не приходится вам бабушкой?
– Нет-нет, она мне не родственница.
– Считает, что раз у нее куча денег, можно делать что вздумается. Женщине в ее возрасте нельзя иметь при себе огнестрельное оружие. Она уже немного того и в один прекрасный день перестреляет весь городской совет. – Он возмущенно затянулся трубкой. – Ее настоящее имя Фанни, но она величает себя Франческой и всех, кто называет дочек в ее честь, включает в свое завещание. У нас в Пикаксе Франчесок больше, чем в Риме, в Италии.
Квиллер наполнил бокалы во второй раз, Бак наклонился к нему и заговорщицки произнес:
– А если серьезно, кроме шуток, как вам это местечко?
– Какое?
– Мусвилл. Как вы считаете, здесь тишь да гладь и все лежит на поверхности?
Судя по таинственному поведению собеседника, речь шла не об окружающем пейзаже. Квиллер пригладил усы.
– Ну, мне кажется, тут стараются обходить молчанием некоторые вещи, торопятся замять разговор.
– Вот именно! Это их стиль жизни. «Пустячок» даже не сообщил, когда на городской свалке медведи напали на туристов. Конечно, эти идиоты сами хороши: перелезли через ограду и принялись дразнить животных, а после городским властям пришлось делать двойную ограду. Но в «Пустячке» не появилось ни слова.
– Скажите, этот рай для отдыхающих действительно такое мирное местечко, как нас стараются убедить? Никаких преступлений?
– Вот теперь мы говорим с вами на одном языке. – Бак быстро огляделся вокруг. – Я подозреваю, что здесь творится немало темных дел, с которыми нужно разбираться и за которые нужно наказывать. Вы вели криминальную хронику и понимаете, о чем речь. Я сохранил хорошие отношения с полицейскими и детективами из Центра, и они с похвалой о вас отзываются.
– Вы знакомы с лейтенантом Хеймсом?
– Конечно. – Бак хмыкнул. – Он рассказывал мне о вашем необыкновенном коте. Вот дает, как говорится! Я не верю ни одному слову, но он клянется, что это чистая правда.
– Коко умнее меня, и сейчас он сидит под вашим креслом, так что будьте осторожнее, следите за своими словами.
– Кошки – это неплохо, – заметил Бак. – Но лично я предпочитаю собак.
– Возвращаясь к нашему разговору, – продолжал Квиллер, – мне кажется, что здешние власти предпочитают, чтобы посторонние не совали нос в их дела.
– Вот именно! Они вовсе не желают, чтобы кто-то из Центра тыкал их носом в лужу.
– А что, есть повод?
Бак снова понизил голос и дважды оглянулся через плечо:
– Я утверждаю, что здесь творятся преступления, которые им всем удобнее не замечать. Но я этим занимаюсь – в частном порядке. Полицейский всегда полицейский. Вы когда-нибудь ели в «…ДА»? Посетители там бывают самые разные, а эта чертовка, хозяйка заведения… К тому же я вовсе не намерен подставлять себя под удар. В моем возрасте начинаешь ценить каждый прожитый день. У меня хорошее пищеварение, хорошая женщина и нужное занятие. Надеюсь, вы понимаете. И все же… у меня чешутся руки положить конец преступной деятельности. Я не хочу сказать, что полиция здесь вся подкупленная, но… действует круговая порука. Все помалкивают.
Квиллер сидел молча, поглаживая усы костяшками пальцев, а перед глазами вставала картина его приключений на «Минни К.».
– Со мной вчера был интересный случай, – начал он. – Он может подтвердить вашу теорию, хотя доказательств у меня нет. А у вас?
– Я тут кое-что разведал и уже подобрался совсем близко. Возможно, не сегодня-завтра дознаюсь, в чем тут дело.
– Неплохо. Давайте я расскажу, что случилось со мной. Вы когда-нибудь слышали о моторке под названием «Минни К.»? – И журналист принялся со всеми подробностями излагать свою окутанную густым туманом историю.
Бак внимательно слушал, забыв даже снова разжечь трубку.
– Очень жаль, что мы не знаем названия той лодки, на которой подрались те прохвосты.
– Вполне вероятно, что она встает на прикол там же, где мы садились на «Минни К.». Очень грязная, запущенная часть берега. Я не был там после того, как туман рассеялся, так что не знаю, много ли там лодок.
– Зато я знаю. Знаю я это место. Помойка, а не причал. Власти Мусвилла давно собирались навести там порядок, но… место далекое, за пределами города. Хотите как-нибудь проехаться туда вместе со мной?
– С удовольствием. Правда, ко мне тут на недельку приезжают из Центра, но я найду время и для этого.
– Ну, мне пора, – сказал Бак. – Спасибо за угощение. Я должен еще перемыть целую раковину грязной посуды, пока мои красавицы не вернулись и не устроили мне скандал. Со мной живет не только жена, но еще и сестра. Даже не представляете, какой вы счастливчик. – Он взглянул на небо. – Сегодня вечером будет гроза.
Он ушел тем же путем, которым и пришел, спустившись по дюне на берег. Длинноногие девицы возвращались с прогулки, и Бак, пристроившись позади них, поднял большой палец, давая знать сидящему на веранде Квиллеру: ух как хороши!
Притихший Коко неподвижно сидел под креслом, свернувшись в тугой клубочек. В недавнем госте его, несомненно, что-то привлекло. Квиллеру тоже понравился новый знакомый, который говорил на одном с ним языке и понимал, какое это удовольствие – проводить расследование. Они смогут кое-что разведать вместе.
День был на редкость тихий. С рыбачьих лодок доносились голоса:
– Пива кто хочет?..
– Не, пора уже сматывать удочки.
В сгущающемся воздухе ощущалось что-то зловещее. Одна за другой лодки уходили в сторону Мусвилла. Где-то далеко на горизонте слышались глухие раскаты грома. Коко принялся бросаться на ножки столов и стульев, а Юм-Юм время от времени издавала пронзительный вопль. К ночи гроза была уже у них над головой. Дождь стучал по крыше и окнам, раскаты грома сотрясали коттедж, а зигзаги молний разрезали небо и освещали озеро.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?