Читать книгу "Горячее сердце Арктики"

Глава 9. Аня

Естественно, к Авдееву я не подхожу.

– Обойдешься…

Намеренно закатив глаза и продемонстрировав олицетворение нашей нежной дружбы – нет, не оливковую ветвь, а свой вытянутый средний палец, тут же нахожу Бьянку с компанией девчонок из колледжа, и мы довольно весело проводим время, перекрикивая друг друга и рассказывая последние сплетни.

Музыка ритмично гремит. Народ плавно двигается.

После трудного для меня разговора с Ярославом я наконец-то расслабляюсь. Позволяю себе быть той, кем и являюсь, – восемнадцатилетней, свободной девушкой.

Бокал игристого вина снимает напряжение с гудящих после тренировки мышц, а в теле звенит приятная легкость. Как побочный эффект этому всему – и полнейшее безобразие – в моей голове воспламеняется небывалый интерес к Миш… к Майку.

Я злюсь, но продолжаю пялиться на сцену.

Закусив губу, впитываю в себя все-все-все.

Арктика небрежно снимает с глаз маску, но все так же остается в костюме марвеловского персонажа. Выглядит, надо признаться, эффектно: широкие плечи, на груди – нашивка в виде звезды, на лице – легкая небритость. В отражении его глаз купается экстаз. Удовольствие от треков, которые он мастерски миксует.

Надев наушники, Майк мягко улыбается и поднимает руку. Толпа взрывается криком.

Я – впадаю в кому.

Музыка интересовала Авдеева всегда, но всерьез он начал об этом задумываться, только когда мы расстались. После того лета.

Будучи исполнительным, обязательным человеком, он  посещал все тренировки, слушался Станислава Николаевича и соблюдал спортивный режим. Диджеинг стал для Майка таким хобби, которое, с одной стороны, удовлетворяло внутренние запросы обычного парня, а с другой – позволяло находиться в ночном клубе и при этом не употреблять алкоголь.

Что с ним случилось в Америке?

Три выговора за сезон…

Немыслимо!

Покачав головой, отвожу рассеянный взгляд от сцены, пока не оказалась замеченной. Попутно рассматриваю часы на запястье.

Девчонки продолжают веселиться, а меня клонит в сон.

Вскоре диджейский сет стихает. Включают попсу. Одну песню из тех, что гремит сейчас в чартах. Захмелевшая толпа и этому рада. На танцполе все еще нет свободного места.

В воздухе вдруг чувствуется запах перегара. Аж передергивает.

– Эй, вашей маме зять не нужен? – звучит мерзкое рычание над ухом.

Первая реакция – страх, но я беру себя в руки.

– Что? Нет, не нужен, – уничижающе отвечаю, отодвигаясь от высокого парня в кожаной куртке и с длинными волосами.

Блин.

– А почему? – он громко ржет. – У них товар, у нас купец.

Я даже возразить не успеваю: передо мной уже стоит Авдеев.

Злющий, как черт.

– У вас купец, у нас пиздец. Отдыхай давай, – отрезает, глядя на парня, и подхватывает мою сумку с дивана. – Поехали уже… Я закончил.

– Как скажешь.

Чувствуя легкое головокружение, прощаюсь с девочками. Бьянка с любопытством за нами наблюдает, тоже поднимается и интересуется у Майка:

– Алтай сказал, что он сегодня на рекламном мероприятии от «Родины». Ты ничего про это не знаешь?

– Без понятия, – усмехается он, подцепляя мой локоть.

Авдеев недовольно прищуривается и ослабляет замок на воротнике спортивной кофты, в которую уже успел переодеться. На ногах светлые, искусственно потрепанные джинсы и крутые фирменные кроссовки.

– А ты тогда почему не там? – не унимается подруга. – Как-то странно это все.

– Слушай, разбирайтесь сами. Всем удачной ночи.

Я тепло улыбаюсь, разводя руками.

Разговоры разговаривать не его конек.

Что ж поделать.

По узкому коридору с низкими потолками мы идем на выход. На стоянке нас ожидает Яичкина.

– Вита, садись назад.

– Поняла уже, – говорит она, открывая дверь.

На меня никак не реагирует. Я, как человек хорошо воспитанный, сажусь рядом с водителем и здороваюсь во всеуслышание.

– Привет-привет, господи, – буркает она сзади.

Миша ставит мою сумку рядом с Витой и, развернувшись, просит:

– Пристегнись.

– Здесь недалеко, – пожимаю плечами.

– Да хоть через дорогу. Пристегивайся давай, Андрей.

Отчего-то это глупое прозвище, произнесенное в присутствии Яичкиной, обжигает. Мне вдруг не нравится.

Надо сказать, чтобы он больше так меня не называл. Но… потом, наедине. Не при ней.

– Быстро, – не сдерживается Авдеев.

Подпрыгиваю в кресле.

Буркнув про себя, что он «при-ду-рок», хватаю ремень и щелкаю им, вставляя в замок. Потом отворачиваюсь.

Молчание.

Глядя на пролетающие мимо дома, понимаю, что мы едем в другую сторону от нашего района. Яичкина живет у черта на куличках?.. За волосами скрываю улыбку, разъезжающуюся на губах из-за получившейся рифмы.

– Сумку из тренажерки оставлю. Занесешь потом, Миш? –  мягко спрашивает Вита, задевая его плечо.

– Я домой, – Майк оборачивается.

– Я думала…

– Не сегодня. У меня тренировка утром, – пресекает любые ее «выдумки». – Я – домой.

– Ну… ладно. Отдохни хорошенько. Тогда до завтра? – мешкает.

– Спокойной ночи, Вита. Завтра увидимся.

– И спасибо за вечер. Было классно. Почти как в Америке…

Он кивает, и салон автомобиля наполняется свежим воздухом. Майк смотрит по сторонам и дожидается, пока Яичкина не скроется в угловом подъезде.

– Мог бы проводить свою девушку, – расслабленно произношу. – Я бы подождала.

– Моя девушка живет на первом этаже.

– А… мм… ясно. – Во рту становится кисло.

Вечно я нарываюсь.

– А где Загорский? – спрашивает Майк, плавно управляя джипом. – Почему ты приехала в клуб одна?

– Он… занят, – расплывчато отвечаю. – Занят сегодня.

Потом, немного подумав, продолжаю:

– Я хочу, чтобы вы с ним помирились…

– А что бы лоб пяткой не достать? – смеется.

– Я могу, если что, – тоже улыбаюсь.

– Не сомневаюсь, – ворчит он. – Как твои тренировки, Андрюш?

Замираю, потому что вот так мне нравится. Просить, чтобы прекращал, больше не хочется.

– Тренировки – отлично. Скоро поеду на первые соревнования, – делюсь.

– Сделаешь там всех?

– Постараюсь.

– Сделаешь!.. – произносит он, будто бы не сомневается.

Покачав головой, разглядываю свои пальцы.

– Что тебе сказал Ярослав? Перед тем как ты его ударил?

Авдеев, не отрываясь от дороги, молчит.

– Почему вы оба такие глупые? – не сдерживаюсь и стискиваю кулаки. – У «Родины» последний шанс попасть в вышку. Тебе скоро двадцать один, Ярославу – тоже.

– Спасибо, что напомнила.

– Я понимаю, у тебя Даллас… Ты у нас звезда!

– Вот только не надо, блядь, – тоже срывается он, сжимая зубы и посматривая на меня недобро. – Не надо говорить, что ты меня понимаешь? Хорошо?..

Отвернувшись к окну, замолкаю.

Пытаюсь отдышаться.

Когда мы подъезжаем к моему дому, все еще не говорим ни слова. Отец дожидается нас в кабинете, как и обещал. Сняв очки, он поднимается из кресла.

– Я поздороваться зашла, – улыбаюсь, целуя бородатую щеку.

– Добрый вечер, – слышу Авдеева.

– Привет, садись, – отец кивает на второе кресло. – Кстати, пока вы оба здесь, скажу. Мы с мамой купили подарок на твой день рождения, Миш. Поедете с Аней в горы, там хороший отель, подъемники, спа-центр. Отдохнете. Тебя как, отпустят с тренировок?

– Договорюсь, спасибо.

Мы избегаем друг на друга смотреть, а папа договаривает:

– Чтоб не скучно было, взяли тур на четверых. Можете позвать друзей.

Глава 10. Аня

– Ты слышала, что «Родина» выиграла три игры из пяти? – восклицает Бьянка. – Какие они у нас умнички!

Обернувшись, смотрю на экран.

– Слышала…

– Ой, ты такая смешная, Анют, – хохочет она, увидев меня в маске на лице и с мультяшной повязкой на волосах. – А мне… подаришь?

– На день рождения – да.

– Что ты хоть там делаешь? Покажи, а?

– Не покажу!.. Как подарю, отправлю тебе фотографию.

Отворачиваюсь и смотрю на картину, которую должна как раз закончить в срок. Надеюсь, материал успеет застыть.

Так как я безумно люблю дизайн и всякие интерьерные штучки, с недавних пор начала делать поделки из эпоксидной смолы. Смотрятся они современно, и это гораздо интереснее, чем просто рисовать.

– А как у вас с Тайгой? Вы вроде расходились? – выспрашивает она.

– Мы с Ярославом помирились, – говорю, выбирая цвет краски. – Он перед выездом приехал ко мне в колледж с огромным букетом пионов.

– А из-за чего хоть ругались?

– Да так, – дергаю плечами и смотрю на розовые пионы на тумбочке. – Из-за ерунды.

– Ну даете… Я бы с Алтаем вообще не ругалась, так он постоянно то на выездах, то выполняет поручения руководства клуба. Это справедливо? Скажи мне?

– Ты как танк, Бьянка, – замечаю, но тут же добавляю: – В хорошем смысле.

А то еще обидится.

– Сама ты танк. Я просто влюбилась. Ты ведь тоже в Ярослава влюбилась, должна понять.

– Угу. Понимаю…

Я еще сама не разобралась со всем, что случилось с приездом Авдеева, но, когда Загорский искренне передо мной извинился и признался, что я и правда ему симпатична, решила попробовать.

В горы с нами тоже поедут Ярослав и Вита, потому что Алтай, если будет Бьянка, участвовать отказался. Эту информацию я почему-то скрываю. Не так-то просто сказать о таком лучшей подруге.

Как это будет выглядеть?

«Кстати, твой парень, в которого ты влюбилась, не хочет ехать с нами в горы, потому что поедешь ты».

Звучит обидно.

Подумав, выбираю все же серо-голубую краску. Как его глаза…

– Ладно, я занята. Буду творить. – Оборачиваюсь к подруге и размахиваю кисточкой. Она улыбается с экрана айфона и качает ногами, лежа на животе. Валяется на кровати в своей комнате.

– Давай, твори, дорогая. Я пойду последнюю игру посмотрю, может, отберу что-нибудь для канала. Смонтируешь видео, если что?

– Конечно, отправляй ТЗ22
  техническое задание – прим авт.


[Закрыть].

Поработать в тишине и одиночестве не получается, потому что, как только я сосредотачиваюсь на задуманном эскизе, в дверь тихонько стучат.

– Можно к тебе? – спрашивает мама.

– Заходи. Только маску возьми, иначе нанюхаешься, – киваю на стол.

– Так… Взять маску, – растерянно улыбается. – Хорошо, дочь.

Мама у меня просто красавица. И с папой они смотрятся органично, хотя она и старше. У меня есть родной брат по матери, но Марк давно живет в Москве и приезжает только на праздники.

Снарядившись, мама устраивается на узком нераздвижном диванчике, который поставили в мою комнату, потому что на нем любил спать Вик, наш джек-рассел-терьер, который умер два года назад. После смерти пса я запретила что-либо выкидывать. Души в нем не чаяла.

– Подарок для Миши?.. – спрашивает мама, кивая на трафарет.

– Да.

– Какая ты у меня молодец, Анюта!.. И все у тебя получается. И поделки, и вязание, и балет. Мы с папой тобой гордимся.

– Кстати, о балете, – откладываю кисточку и смотрю на маму. – Помнишь, мы разговаривали, что, когда мне исполнится восемнадцать, мы вернемся к разговору о пилоне…

Волнуюсь страшно. Разговор начала наобум, надо было подготовиться.

– Ань, – мама складывает руки на груди. – Ну что за прихоть? Папа еще от того раза не отошел, давай не будем даже начинать.

– Я думала…

– Ань, я тогда так сказала, решив, что ты об этой глупости забудешь.

– Хорошо, – киваю, даже не представляя под каким бы предлогом смыться из дома на конкурс.

Первый будет проходить в Москве, в октябре. При всем желании такое не скрыть. Деньги на билеты и взнос у меня есть, подкопила с тех, что папа выдает каждую неделю, а вот то, что придется снова врать, напрягает.

Ложь стала моей постоянной спутницей. Это раздражает.

– Я вообще зашла с тобой поговорить, – мама меняет тему.

– О чем?

– Просто… узнать, как у вас с Мишей прошла встреча после его долгого отсутствия? Столько не виделись. Наверное, отвыкли друг от друга…

– Мам, ты снова про секс? – приподняв брови, сдергиваю маску и отхожу от стола для творчества.

– Хм. Секс?.. Ну можно и про него… Хотела напомнить про…

– Презервативы, – договариваю, округляя глаза от смеха. – Я все знаю, мам. Мне восемнадцать!..

– Это я в курсе. Просто решила напомнить и поговорить…

– Напомнить о сексе? Думаешь, уже пора?

– Нет. Анюта, блин, – она теперь тоже смеется.

– Мам, я еще в десять лет все знала. Мы живем в век технологий. Минет, куннилингус, сумата. Все знаю…

– А вот… последнее, – мама даже стягивает маску. – Это что еще такое?.. В первый раз слышу.

– Это японский термин. Так называется секс без проникновения.

– О, и такое бывает? – она вытягивает лицо и замолкает, явно что-то себе представляя.

Умру от смеха.

– Мам, боже. Прошу, прекрати!..

Продолжая хихикать, падаю на кровать и подпираю голову согнутой в локте рукой. Мама смотрит на меня внимательно, а затем поднимается и поправляет платье.

– В общем, галочку я поставлю – беседу профилактическую провела. С Мишей, надеюсь, Кирилл тоже поговорит.

– Только не говори, что вы, собираясь с Авдеевыми, обсуждаете наш секс, – морщусь, как от чего-то мерзкого.

– Никто ничего не обсуждает, Аня. Но, конечно, мы переживаем, потому что аборт…

– Аборт – это стресс для организма, а рожать в восемнадцать слишком рано, – заученно повторяю.

– Умничка, – мама подходит и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. – Кнопка моя, – пальцем задевает кончик носа. – Я пошла. Папа должен вернуться с работы. Кстати, вы решили, с кем поедете в горы?

– С Ярославом.

– А четвертый кто? Его девушка?

– Вита Яичкина.

– Это, кажется, та, что работает реабилитологом в команде? Они с Яриком встречаются?

– Вроде того, – неопределенно отвечаю.

– Она симпатичная.

– Мам, – снова смеюсь. – Хватит. Ты сегодня весь день меня смешишь.

Яичкина симпатичная.

Да ну нет!

Глава 11. Аня

За три дня до нашего отъезда в горы начинаются нескончаемые, скучные дожди. Не то чтобы осенью это кажется чем-то странным, но такой продолжительной непогоды за восемнадцать лет я и не вспомню.

Настроение тоже невыразительное.

Кивнув Ярику, рассматривающему меня сквозь дворники, бегающие по лобовому стеклу «Форда», замечаю на пассажирском сиденье Виту Яичкину. Вернее, ее ярко-красную кожаную куртку и темные волосы, уложенные бесформенными волнами. Подозреваю, что наращенные, потому как за год они бы точно настолько не выросли.

И вообще, почему она так вырядилась в горы?

Отворачиваюсь, обходя небольшую лужу на дорожке и стараясь не испачкать свой спортивный костюм кремового цвета. Чтобы быть женственной, мне не нужно оголяться и накручивать локоны. Симбиоз природных данных и ежедневного спорта сделали мою фигуру обманчиво хрупкой, а кожу – сияющей и гладкой. Этого вполне достаточно, даже если нарядиться в мешковину.

У меня на голове темно-синяя кепка со значком «Родины», сверху накинут объемный капюшон толстовки. Для защиты от дождя. Завершает походный лук черная болоньевая жилетка Авдеева, которую он одолжил мне два года назад. Она тоже со значком любимой хоккейной команды.

– Привет, – Майк забирает сумку с запечатанным пакетом-подарком.

День рождения у него завтра, поэтому ограничиваюсь кивком.

– Здравствуйте,  – здоровается он с нашими родителями, которые тоже выходят из дома. У них в программе барбекю и посиделки у камина. Младшие дети Авдеевых остались с Розой.

– Привет, Миш, – мама заботливо стряхивает дождинки с моей спины и ласково сжимает предплечья. – Забирай принцессу!

– С наступающим, Мишаня, – делает шаг вперед мой отец.

Они обмениваются крепкими рукопожатиями.

Майк вежливо улыбается и берет мой чемодан. Закинув его в багажник своего «Танка», поправляет ремень на светлых джинсах, набрасывает капюшон толстовки на голову и застегивает такую же жилетку, как у меня.

– Поедем, Ань? – спрашивает хмуро.

– С погодой вам не повезло, ребята, – громко говорит Астра, кутаясь в теплое пальто. – Миша, следи, чтобы Аня не простыла…

– Ему бы за собой успевать следить, – грубовато комментирует дядя Кирилл.

Резко остановившись, окидываю быстрым взглядом Майка, а затем его отца, который прячет ладони в карманы брюк и смотрит прямо перед собой. Его жена, пытаясь сгладить взрывоопасную обстановку, снова улыбается.

Я поддерживаю Астру глуповатой ухмылкой.

Значит, такие времена у нас настали?..

Они что… поругались?

Впервые слышу, чтобы старший Авдеев высказывался о сыне таким пренебрежительным тоном. Не знаю, как реагировать на это правильно.

– И на дороге осторожно, Мих, – дает наставления мой отец, не обращая внимания на общую неловкость. – В горах сейчас может быть опасно. Ань, держи телефон при себе, я буду вам звонить, пока вы в пути, чтобы быть спокойнее.

– Ладно, папуль. – Отворачиваюсь и таращусь на Майка.

Нам теперь три часа ехать в одной машине?

А Вита с Яриком?

Просто отлично, черт возьми!

Находиться вместе Арктика и Тайга наотрез отказались. Поэтому пришлось разделиться. Если бы я поехала с Ярославом, а Авдеев – с Витой, наша легенда рухнула бы.

– Хорошо, я все понял. Всем пока, – Майк кивает в пустоту и тащит меня за руку к двери.

Обхватив теплую мужскую ладонь, сосредотачиваюсь на том, что под ногами. Не хватало еще устряпаться.

В салоне тепло и сухо. Скинув капюшон, поправляю кепку.

– Скажи, что тебе тоже прочитали лекцию о пестиках и тычинках? – спрашивает Авдеев, кивая на наших родителей, выстроившихся в ряд.

– А как же! – улыбаюсь намеренно весело и активно машу рукой.

– Я в сумке пачку презервативов нашел.

– Боже, перестань, – посматриваю на Астру и безнадежно краснею.

Уверена, это ее рук дело.

– Между прочим, «икс-икс-эль»…

– Серьезно?

– Хочешь – проверь…

Еще чего! Он предлагает проверить его… хм…

– Нашел чем гордиться. Это твоя мать, Авдеев. Сыночке-пресыночке она бы другие и не купила.

Кажется, кое-кто до глубины души оскорблен.

– Эй, мы, вообще-то, говорим о моем члене! – искренне возмущается он. – Попрошу делать это поуважительнее.

– Ну простите, – пытаясь не рассмеяться, закусываю нижнюю губу. – Оба! – стараюсь не пялиться на выступающий мужской пах.

– Вот, значит, как ты обо мне думаешь?..

Майк наконец-то направляет автомобиль к выезду из коттеджного поселка, и я достаю телефон, чтобы объясниться с Ярославом. Это будет ох как непросто.

– Я об этом вообще не думаю, – ворчу, прикладывая мобильный к уху. В памяти всплывают самые разные воспоминания, которые я всячески стараюсь забыть.

Ночь в мужском корпусе спортивного лагеря и все, что там произошло четыре года назад. Уверена, в сексе Авдеев чертов извращенец. И дело вовсе не в размере члена, а в грязных предпочтениях его обладателя.

– Яр, нам придется ехать раздельно, – сообщаю своему парню, ожидая бурю негодования.

– С чего вдруг? – спрашивает Загорский недовольно.

– Родители… Они будут нам звонить. Потерпи, пожалуйста, – смягчаюсь.

– Мы так не договаривались, Ань, – ворчит.

– Ну прости… Пожалуйста…

– Аня, блин…

– Через три часа встретимся… Пожалуйста.

– Ну как? Он потерпит без мамочки? – ядовито спрашивает Арктика, когда я убираю телефон. – И кто здесь «сыночка-пресыночка»?

Дождь за окном разошелся не на шутку. Дворники еле справляются.

– Сколько можно его цеплять, Майк? – не выдерживаю. – Ты думаешь, я не знаю, что на выезде вы снова подрались?..

– Это тебя не касается, – сжав зубы, он смотрит прямо перед собой. – И, кстати, пристегнись!..

– Не касается? Да ладно?.. – всплескиваю руками и тянусь к ремню безопасности.

Чувствую, это будет незабываемая поездка!..

Глава 12. Аня

– Тебе сообщение от… Насти, – случайно замечаю имя на экране и снова смотрю на дорогу.

Кусаю губы, стараясь не думать о девушках бывшего далласского форварда. Это проблемы его и Виты, не мои.

Жарко становится.

Отстегнув ремень безопасности, тяну собачку на замке и избавляюсь сначала от жилетки, а затем снимаю кепку и отправляю все это на заднее сиденье. Поглядываю на лежащий там подарок для завтрашнего именинника. Волнуюсь. Лишь бы ему понравилось.

Украдкой смотрю на Авдеева, пытающегося ответить на сообщение. Какие бы ни были у меня внутри чувства, насколько бы мне иногда ни было отвратительно, он все равно мой близкий человек.

Член моей семьи…

Мой друг…

Не могу подобрать эпитетов, но эта фундаментальная уверенность вросла в мое тело, и, как бы я ни старалась, она никуда не уходит.

Поправляю укороченную толстовку так, чтобы не был виден живот. Кожу пощипывает от предвкушения. Природу и горы я люблю, а зная, как мой папа всегда ответственно подходит к выбору места для отдыха, уверена – мы окажемся в самой настоящей сказке.

Но есть и то, что расстраивает…

Погода сошла с ума. Вопреки хорошему прогнозу, дождь не останавливается. Иногда он становится редким и мелким, как прозрачные стразы, а порой, вот как сейчас, блестящими молниями колошматит по лобовому стеклу.

В дороге мы чуть больше двух часов.

На последней перед серпантином заправке остановились и выпили вчетвером кофе. Все вроде бы вполне сносно. Ярослав сказал, что в машине они с Витой почти не разговаривают. Она зависает, вставив в уши эйрподс, он сосредоточен на дороге.

Правда, сейчас, посматривая в зеркало со своей стороны, понимаю, что Загорский с Яичкиной где-то потерялись.

Позади нас никого нет.

Машину вдруг сносит немного вправо. Шины недовольно буксуют. Я тянусь к ремню безопасности, но тут же отвлекаюсь.

– Твою мать! – ругается Майк, убирая телефон и выруливая обратно на дорогу. – Ответь ей, пожалуйста, Ань, что я не в городе до понедельника. И напиши спасибо.

– Хорошо.

Обхватив телефон сразу двумя ладонями, печатаю вежливый ответ.

– Это ведь Левкович? – хмурюсь.

– Ага.

– Вы что… общаетесь? – шокированно спрашиваю.

Майк с иронией на меня смотрит:

– Ты так говоришь, будто в этом есть что-то предосудительное.

– Вам виднее, – пожимаю плечами. – Это не мое дело.

– Настя взяла на себя роль заводилы в моем фан-клубе.

– «Моем фан-клубе», – передразниваю. – Авдеев, ну откуда столько самомнения?

– Это все женщины…

– Угу.

Украдкой бросаю на него взгляд, и вдруг тепло становится. На душе спокойно, ласково… Полный штиль.

Мы справились. Со всем справились: с детской влюбленностью, с непониманиями, с обидами. Я смогла забыть некрасивый, казалось бы, несвойственный Майку поступок. Передо мной он ни в чем не виноват, Настя тоже его простила. Вон, в фанатки к нему записалась.

Жмурюсь. Улыбка до ушей.

У нас впервые получается ехать в машине и не ругаться. Меня больше не бьет током, его – тоже. И бабочки, которые так любили кружиться вокруг нас двоих, высохли…

Это, значит, все не зря?..

– Кстати, – вспоминаю. – А что с твоим отцом? Он узнал про универ, да?

– Я сам сказал про свое отчисление. – Майк активно разминает шею, двигая головой.

– И как он отреагировал? Сильно ругался? У тебя будут проблемы?

– Мне завтра двадцать один, Ань. Я давно не ориентируюсь на мнение отца и живу так, как мне сейчас легче. Так, как я могу.

– И как ты сейчас можешь? – интересуюсь.

– Я переезжаю.

– Ого!..

– Да, уже нашел квартиру в новой высотке на набережной. Видела ее?..

– Шутишь? Ох, как мне там нравится, – восторженно качаю головой.

– Да, двухуровневая трешка с утепленным балконом, ремонтом и паркингом.

– Молчи, пожалуйста, – весело улыбаюсь. – Я завидую тебе страшно. И тому, что один будешь жить. Я бы тоже хотела. У меня соревнования скоро. Первые. Ты ведь помнишь, как я мечтала в них участвовать? А я не знаю, как из дома слинять.

– Да… Беда!

– А тут ты со своим «двухуровневым» счастьем.

– Так переезжай со мной, – легко зовет и, посмотрев на меня, неожиданно хмурится. – А ты почему не пристегнута? Аня, твою мать!..

В дверь что-то прилетает.

– Блин, я забыла, – тянусь к ремню, но в лобовое вдруг летит мелкий камень, а затем еще один.

Снова и снова.

Сначала я думаю, что это град, но потом понимаю – все гораздо хуже: это с гор стекает грязь, вместе с камнями и ветками.

– А-а! – вскрикиваю, когда нас подбрасывает.

– Блядь, – Авдеев нависает над рулем, чтобы рассмотреть дорогу, но это бесполезно, потому что мы оказываемся в едином грязевом потоке. По крыше что-то лупит. – Держись, Ань!.. Надо проскочить, иначе нас завалит.

Мы словно по кочкам едем. Качает. Надеюсь, хоть встречки не будет?..

Сначала я пытаюсь вырвать ремень из стойки двери, а потом понимаю, что не успею, хватаюсь за ручку и замираю от страха. Трясет страшно, голова несколько раз ударяется о потолок. Когда держаться больше нет сил, плачу от боли, а мужская рука пригвождает меня к спинке кресла и до тех пор, пока автомобиль окончательно не останавливается, служит моим ремнем безопасности.

Страхует даже в такой ситуации.

Протяжно всхлипываю и смотрю на заляпанные грязью стекла, по которым в нескольких местах расползлись жуткие трещины.

Я обхватываю запястье Майка и кое-как отдираю от своей груди.

– Спасибо тебе, – шепчу, пытаясь в одиночку перемолоть внутри шок от случившегося.

Мы одновременно смотрим друг на друга.

Зачем-то сближаемся.

Наши пальцы неуклюже переплетаются. Адреналин бьет по глазам.

Это не вспышка, нет.

Точно, нет…

Наоборот – будто во всей бесконечной вселенной свет погас.

Я собираюсь вести себя из рук вон плохо, мои пальцы плавно устремляются к широким плечам и замирают. Я все это уже проходила. В тринадцать, потом в четырнадцать. Не хочу. Убираю руки.

Мрак.

Боль.

И вдруг софиты – еще больше сближаемся, скорее всего, безотчетно. Глупо.

– Все хорошо, – Майк согревает дыханием. – Выплыли.

Ярко-красные, чуть обветренные губы Авдеева прислоняются к моему рту и тут же подчиняют его себе. Я дышу, дышу, дышу. Невыносимо громко.

Боже-е.

Зачем?.. Зачем он все портит?..

Легкий поцелуй углубляется со скоростью перемещения из зоны защиты в зону нападения и становится невыносимо требовательным и бесстыдным.

Победным!

Проклятый центральный нападающий!.. Бью его в грудь!..

Отлетает, чертыхается и лбом прислоняется к рулю.

Я больше не дышу, теперь дышит Авдеев. Шумно, на весь салон.

В окно стучат. Подозреваю, это ребята. Надо выйти, узнать, как Ярослав справился с такой дорогой.

Кончиками пальцев едва касаюсь губ, чтобы они стали наконец-то чувствительными. Облизать их не могу – слишком стыдно.

Заче-ем?..

– Что… что это было? – перевожу полный отчаяния взгляд на Майка.

Он снова невозмутим. Накидывает капюшон на голову и уверенно произносит:

– Антишоковая терапия. Не парься…

– Антишок… Что? Такая бывает?.. – Черт возьми, я парюсь!

– Как видишь, – зло усмехается.

– Не знала…

– Обращайся, – небрежно бросает напоследок и выходит из машины.