Читать книгу "Опасная Любовь бандита"

Глава 4

***

Никогда не думал, что меня ещё можно удивить. Да ещё в моём возрасте! В своей разносторонней жизни я видел столько, что некоторые моменты хочется забыть. Позор, о котором никто не знает. И был в самых разных социальных кругах, как принято сейчас говорить, – и в дерьме, и в дамках.

Хотя только сейчас понимаю: если бы всего того со мной не произошло, я бы не стал тем, кем есть!

Но жизнь – такая штука, когда ты понимаешь, что уже достиг всего, чего можно, – она тебе посылает то, что никогда не видел!

Смотрю в пылающий взгляд этой рыжей ведьмы, из‑за которой я стояком подпирал стол три часа за переговорами и чуть не грохнул двоюродного братца, – а в нём нет покорности!

По глазам вижу: одно неверное движение – и грохнет меня эта госпожа Стальнова. Но те искорки любопытства, что мелькают в её слишком необычных для рыжей голубых глазах, подогревают кровь в венах и отрубают мозги!

«Сука, скажи кому, что в мои почти сорок мозг плавится от бабы – засмеют!»

Когда входил в кабинет Любы, думал, что только развлекусь – и всё. Охрану взял, чтобы посмотреть, как она среагирует на троих мужиков в её кабинетике. Хотя первым зашёл один, проверил всё спокойно и только потом позвал парней, чтобы не отсвечивали. А сейчас понимаю, что эту валькирию нужно только приручать. Норовистая, гордая, сильная – и никакой покорности во взгляде.

О Стальнове ходят легенды от Урала и до Калининграда. И не все эти легенды с хеппи‑эндом! О нём я уже слышал, когда был мелким дворовым пацаном, который воровал, чтобы выжить. О Стальнове рассказывали, как о бабайке под кроватью детей. Сейчас такие истории рассказывают обо мне!

Но то, что у него вот такая дочь… Всегда считал, что девочки у таких папочек рождаются только для того, чтобы заключать выгодные союзы! Но Любовь не замужем – и, судя по всему, даже не собирается!

– Ну так как? Что выбрала, Люба? – придвигаюсь ещё ближе и даю ей снова ощутить мой стояк, почувствовать её дрожь. – Продолжаем играть в игру или проверяем меня на старость?

И это ещё одно, за что я её не просто приручу! Накажу, а потом заберу себе! Всё время, пока слушал сбивающийся отчёт и враньё двоюродного братца, думал не о том, как его накажу и чего он лишится в этот раз за очередной косяк, а как бы членом, что болезненно пульсирует в штанах, не пробить стол к херам!

– Да я вот в раздумьях, – хмыкает она дерзко и для убедительности снова дёргает головой, пытаясь вырваться из захвата. Но не‑е‑ет! Я не разрешал. – Проверить на правдивость твои слова, Северцев, или на крепость яйца? Что‑то ты меня утомил своими замашками древнего народа.

Зубы скрипнули друг о друга, нож исчез так же быстро, как и появился, а губы смяли непокорный рот этого опасного цветка!

В голове взорвался фейерверк, а сердце пообещало, что проломит грудину. И этот чёртов костюм – вообще не в тему сейчас! Ствол сильнее вжался в бок, но мне как‑то насрать.

По движению рук и выражению лица можно понять, умеет ли человек держать себя в руках, когда взрослая игрушка в ладони. Здесь не просто человек! Здесь огонь в глазах и молнии по телу!

И эти молнии точно не только у меня!

Любочка что‑то мычит, упираясь одной рукой мне в грудь, а я только усиливаю натиск. Но совсем не ожидаю того, что она укусит меня.

Рычу ей в рот от боли и предвкушения. Эх, глупышка, знала бы она, что всё равно будет так, как я сказал, – так бы не сопротивлялась!

Опускаю руку ниже и сжимаю упругую попу через ткань. А руку с шеи перемещаю на затылок, зарываясь в густую копну волос. Они как шёлк, что струится между пальцев, – и только добавляют удовольствия от процесса.

Во внутреннем кармане начинает звонить мобильный – и я понимаю, что кому‑то голову оторву сегодня! Но проигнорировать не могу. Не тот это телефон, который можно пропустить!

Отрываюсь от сладких губ и довольно подмечаю, что глазки у госпожи Стальновой поплыли! У всех плывут – и ты, красотка, не исключение! Вот только яркий румянец на щеках приводит в замешательство. На ней почти нет штукатурки, которой так любят пользоваться все дамочки! Это что за редкий вид?

Внутри с новой силой разгорается гордость и желание раздеть её, но вот мобильный не даёт насладиться этим охренительным зрелищем.

Отвечаю на звонок, не глядя, кто там. По голосу узнаю: сюда могут звонить только несколько человек.

– Что? – спрашиваю зло, но голос севший от желания.

– Что?! Ты спрашиваешь «что»?! Опять кого‑то там трахаешь, а я должна дома сидеть?! – визгливые нотки Нины раздражают так, что, была бы рядом, отходил бы по заднице.

– Что тебе нужно? – рявкаю резко и смотрю в глаза Любе.

Одно мгновение. Я даже не сразу понимаю, что мне ответила эта визгливая малолетка, но вот то, что вижу во взгляде Любови, похоже на уничтожающий шторм! Ни единого намёка на желание или сексуальную дымку. Взгляд, будто сталь, разрезает там, где проходится, – и помилования не будет.

Холодная, даже леденящая усмешка – и звук срабатывания спускового курка!

– Ты меня слышишь, Тимур? Я тебя предупреждаю…

– Перезвоню! – отвечаю Нине и отключаюсь. – Даже мои парни, которые с детства играют в такие игрушки, моргают, когда знают, что сейчас кто‑то сдохнет.

– Плохой персонал у вас, Тимур Варламович, – холодно отвечает Люба. – А теперь можете забрать свой пустой ствол и отойти на безопасное расстояние.

И ничего! В её голосе сплошной лёд. Как будто ледник сошёл с гор и погреб под собой всё живое. Странная реакция, но… Мне доходит только сейчас: Нина!

Но этот вопрос я приберегу. Хочу сейчас узнать другое:

– И как же ты поняла, прекрасная Любовь, что ствол пустой?

– Наглядным методом, – фыркает она и отталкивает меня.

И она, и я понимаем, что если бы я не захотел, Любочка так бы и осталась распластанной по стене.

– В чём же наглядность? – продолжаю спрашивать, когда замечаю, как она подходит к своему столу и открывает сумочку.

Я знаю, что она там ищет. Мобильный. И когда не находит, её глаза уже не просто метают молнии в мою сторону – они убивают!

– Советую положить всё, что было нажито непосильным трудом, туда, где оно и лежало. А потом развернуть свой блудливый зад и свалить из моего кабинета, – произносит тоном королевы и садится в своё кресло так, что я сглатываю вязкую слюну от её движений.

В руке жужжит мобильный – и я опускаю взгляд, пробегаясь по сообщению глазами. Злость и раздражение накатывают волной, а я понимаю, что мой короткий отпуск закончился.

Молча открываю дверь в коридор и, усмехнувшись моим парням, коротко командую:

– Пакуйте её – и в вертолёт.

Глава 5

***

Пытаюсь объяснить себе, зачем вообще нажала на курок, хотя уже по весу пистолета поняла, что он не заряжен. Но в момент, когда Северцев произносит последнюю фразу, всё тело напрягается до предела.

Смотрю в его спину и жалею, что под рукой нет ножа или хотя бы ножниц. Я бы их сейчас с удовольствием всадила в спину этому мудаку бандитской наружности!

А ведь всё так было горячо, и я даже готова была дать себе слово, что только разочек попробую – и он сам скроется. Пока не услышала женский голосок, который кислотой прошёлся по нервам, окатив меня безжалостной волной боли!

Когда‑то мамуля учила, что жизнь бывает жестокой. Пыталась подготовить меня к взрослению, но вышло так, что я решила готовить себя сама.

И как результат – разбитое сердце, неверие девяноста девяти процентам мужиков (только мои родные и близкие не подпадают под статус мудаков) и уверенность в том, что лучше уж одной, чем вот с таким!

Было больно так, что я сожгла машину этому уроду, а Ден, мой братишка (самый старший), прикрыл меня перед родителями. Он же и стал моей жилеткой, опорой и молчаливым защитником.

Есть такое устоявшееся мнение в обществе, что мужчина не умеет прощать предательство женщины: всегда будет помнить и возвращаться. А женщины так устроены, что могут простить очень многое. Даже почти всё!

Жаль, что я и есть то самое исключение из правил, которое его подтверждает. Я не прощаю! И не возвращаюсь! Вероятно, папин ген преобладает в этой черте характера.

Поэтому я сейчас смотрю на это сотканное самыми искусными творцами тело, обтянутое дорогой тканью костюма, чувствую его вкус на губах и хочу, чтобы мой пистолет вернулся на место. Хотя бы дырочку в нём сделать, чтобы больше никогда не думал пихать свой двухзарядный член в любую другую, кроме собственной жены или девушки.

– Пакуйте её и в вертолёт, – сказал Северцев за дверью, а я вздрогнула.

Он повернул голову ко мне, бросая изучающий взгляд тёмных глаз, в которых хочется утонуть.

«Нет! Приди в себя, Люба! Ищи выход из сложившейся ситуации, а не пускай слюни на занятого мужика!»

Вот сказала сегодня Лике, что такие экземпляры занимают сразу на выходе из мамы, а она мне хохотала и плевалась! Нужно слушать младших!

– Не советую ко мне даже прикасаться, если дороги причиндалы, – говорю ровно, но внутри всё звенит от напряжения.

Нужно отвечать хотя бы что‑то. А там, может, кто‑то пройдёт мимо кабинета и вызовет охрану. Вот не горю я желанием никуда лететь. У меня Новый год на носу. И семейный праздник!

– И что же ты сделаешь, принцесса? – Северцев оборачивается ко мне, прячет руку с мобильным в карман, растягивает губы в оскале и окидывает меня похотливым взглядом.

– Всё, чему принцессу научил папа, – смотрю в ответ прямо, не тушуясь.

– Готов оценить все твои таланты, – хмыкает он и подходит к моему столу, замирает с другой стороны.

Северцев смотрит так, что сердце начинает биться через раз, а мозг усердно рисует картинки плачущей жены этого мудака. И от этого перебора информации или моей фантазии глаз начинает дёргаться.

– Ты уже предлагал оценку, но я в ней не нуждаюсь, – произношу холодно. – Оценивать нужно свою женщину, а не искать мимолётное удовольствие под юбками других.

– Тогда очень хорошо, что ты не в юбке, – снова усмехается Северцев.

И от его такого уверенного голоса, который становится бархатным, с характерной хрипотцой, хочется что‑то сделать. Ну хотя бы зуб ему выбить, чтобы шепелявить стал!

– Босс, вертолёт будет готов через полчаса, – в кабинет заглядывает один из его мордоворотов.

– Отлично, – кивает Северцев. – Туману сообщите, что он летит самолётом. И пусть сразу направляется в мой дом. Нину нужно успокоить. Достала! – последнее он произносит рыком.

– Пошёл вон! – шиплю я, больше не в силах сдерживать раздражение.

Кто бы ни была эта Нина, такого отношения она не заслужила. Да и, учитывая её претензии к Северцеву, которые я услышала по телефону, их отношения явно ближе, чем просто у знакомых!

– Это твоё окончательное решение? – вопрос звучит угрожающе, а меня начинает забавлять наша перепалка.

Боже, да я бы ему дала не один раз! И не просто дала! Ещё бы и сама предложила график встреч, чтобы не страдать от недостатка эндорфина в организме. Но убить его сейчас – желание намного больше.

Нужно будет попросить Дена пробить информацию об этом Северцеве. Но это будет потом, а сейчас…

– Не люблю непонятливых мужчин, – отвечаю скучающим тоном.

Замечаю, как его скулы намного сильнее прорисовываются под густой бородой. Но вместо страха по телу пробегает предвкушение, которое хочется загнать куда подальше!

– Я тебя услышал, Любочка, – хмыкает Северцев, а через секунду за ним закрывается дверь кабинета.

– Эй! Верни телефон! – кричу я, но за дверью только раздаются отдаляющиеся шаги.

Снова злюсь, но открываю крышку ноута, вспоминая, что у меня установлены мессенджеры ещё и на нём. Открываю один из них и набираю Дену. Папе не буду – он у меня слишком эмоционально воспринимает всё, что связано с моим гипотетическим мужчиной, каждый раз объясняя, что Денис был пацаном и с ним ему было легче. А я – девочка, которую он слишком любит и не позволит ни одному трёхногому обидеть.

Звонок заканчивается, а Ден трубку так и не взял. Але звонить не буду – она сразу будет допытываться. А Лике… уже звонила. Хотя она бы помогла намного быстрее. Всё же прокурор!

Так, не берёт трубку – значит, прочитает. Первые слова пишу капсом, предупреждая братика, чтобы никто не узнал ничего, а дальше сразу переписываю паспортные данные Северцева и прошу пробить информацию по нему.

Отправляю и откидываюсь на спинку кресла.

– Вот зачем тебе это нужно, Люба? Убедиться в очередной раз, что в мире не осталось нормальных мужиков? Так пора уже эту паршивую истину современного мира знать назубок, – говорю сама себе и сглатываю горечь, образовавшуюся во рту.

Ну а пока – хватит сидеть. Поднимаюсь с места, достаю пальто из шкафа, беру сумочку и, проверив наличие ключей от машины, иду на выход. Не хочу больше здесь задерживаться.

Открываю дверь, но вместо ожидаемой пустоты меня подхватывают под руки с двух сторон и несут к грузовому лифту, который поднимается на крышу.

– Мальчики, вы перепутали, – говорю нервно, пытаясь вырваться из захвата железных рук.

Но кто же меня выпустит! Это же шутка? Просто задетое эго одного идиота бандитской наружности.

– Советую передумать, – говорю уже злясь, когда вся наша странная делегация выходит на крышу, где от движения лопастей вертолёта становится трудно дышать.

Замечаю высокую фигуру Северцева, который стоит спиной ко мне с поднятым воротником, и сразу же оборачивается, когда меня в прямом смысле подносят к нему.

– Северцев, у тебя будут проблемы! – выкрикиваю я. – Это не пустые слова!

– Они уже есть, – улыбается он слишком довольно. – Одной больше, одной меньше – без разницы.

– Если ты сейчас улетишь в свои тёплые края, я даже не стану заявлять на тебя за воровство мобильного, – несу полную чепуху, но понимаю, что пахнет не просто жареным, а прямо подгорает. Вот понять бы – у кого!

– Возвращаю, – он поднимает руку с моим смартфоном и засовывает в карман пальто. – В вертолёт её, – кивает двум амбалам.

– Северцев, передумай! Тебе не понравятся мои родственники! – уже ору.

– Согласен! – неожиданно бросает он, перекрикивая работу двигателей, и бросает одному из охранников: – Меняем маршрут. Дай команду пилоту. В горы летим. И вызови мне регистратора – ну или кто там занимается браками. Хочу успеть ещё и жениться до Нового года.

– Что?!

Глава 6

***

В себя прихожу, лёжа на слишком мягкой постели. Вокруг достаточно светло, а потолок перетягивают деревянные балки, контрастирующие цветом тёмного дерева с молочной покраской.

Но меня это не успокаивает!

Во‑первых, голова болит ужасно – и кто‑то ответит за то, что уколол мне какую‑то гадость!

Во‑вторых, я сдёргиваю с себя одеяло и понимаю, что на мне только моё бельё и белая рубашка!

– Ах ты бессмертный пони! – рычу я и сажусь на кровати, пытаясь понять, кружится ли голова.

Нормально вроде, но немного плывёт перед глазами. Осматриваюсь вокруг и понимаю, что комната полностью соответствует хозяину.

– Ох, зря ты, Тимур Варламович, не дал мне выбросить тебя из вертолёта! – злюсь ещё сильнее, потому что моих вещей в поле видимости нет. – Тебе не понравятся последствия!

Поднимаюсь на ноги и замечаю две двери рядом. Открываю одну и понимаю, что это ванная. Хмыкаю и прохожу сразу к зеркалу. Смотрю на себя в зеркало, а память подбрасывает то, как меня затаскивали в вертолёт.

– Северцев, я не же папа. Не разговариваю! У меня есть отличные учителя, как нужно общаться с мужчинами, которые не видят в женщинах опасность! – закричала я, уже со всех сил стараясь вырваться из захвата парней Северцева.

– Любочка, я не боюсь рыжих ведьмочек. Я их забираю себе и никому не отдаю, – скалится Северцев и снова бросает взгляд на мобильный.

Его выражение резко меняется, а я, вывернувшись из захвата одного из амбалов, от души врезаюсь второму между ног. Пожалею его как‑нибудь потом. Второй получает под дых и тоже сгибается. Кажется, я даже ноготь сломала.

Опускаю взгляд на руки. Да, сломала.

Но вот я совсем не ожидала того, что Северцев перехватит меня ещё на подходе. Он скрутил мне руки и зажал в своих медвежьих объятиях так, что у меня рёбра затрещали.

– Люба, да ты настоящая девушка‑войн, – выдохнул он мне на ухо. – А девочка должна быть нежной.

– Жопа у тебя нежная! – гаркнула я. – И пока она цела, передумай, Северцев!

– Эх, а я ведь хотел по‑хорошему, – услышала тяжёлый вздох.

И следом мне дёрнули пальто вниз вместе с пиджаком и рубашкой, причиняя боль.

– Ай! – закричала я, а рядом мелькнуло ещё одно мужское лицо, которое вогнало мне в руку шприц.

Сердце пропустило удар, заполняя тело страхом, а потом сознание сразу поплыло.

– Мою жопу ты увидишь только после свадьбы, – услышала я последние слова Северцева, понимая, что уже нахожусь у него на руках. – Не волнуйся. На законных основаниях будешь трогать.

Прикрыла глаза, сжимая руки в кулаки и пытаясь вспомнить хотя бы одну похожую историю из рассказанных за общим столом, когда вся наша огромная семья собирается вместе, – и подобного не вспоминаю!

Я что, открываю новый вид приключений у Стальновой? Ну нет! Я на такое не согласна!

Подхожу к двери, пытаясь понять, как она закрывается, – а замка нет!

– Ну да! Зачем замки медвежатнику! – злюсь ещё сильнее, и желание крушить просто нереальное.

Мне бы сейчас в папин спортзал на цокольном этаже – грушу и бинты на руках. Убила бы!

Зло стаскиваю с себя рубашку, скидываю бельё и забираюсь в душ. Моюсь за десять минут. А как только возвращаюсь в комнату, понимаю, что убить Северцева будет достаточно легко.

– Северцев, а ты знаешь, что может быть страшнее пули? – спрашиваю, а у этого наглого мужика поднимается одна бровь вверх в молчаливом ответном вопросе.

Он лежит на кровати, на которой ещё недавно лежала я. В тёмных домашних штанах, босой, с голым торсом и стояком, который поднимает палатку ниже пояса. Руки закинуты за голову, будто специально демонстрируя мне каждую мышцу, тёмную поросль волосков на груди и такую же тёмную дорожку, которая спускается от пупка под резинку штанов, которая уже и не дотрагивается до живота.

– Я! – шиплю в ответ. – Страшнее пули – я!

– Даже не сомневаюсь, – довольно хмыкает Северцев. – Но предлагаю проверить твою опасность после свадьбы. Нас уже ждут внизу.

– Ты что, головой ударился или в большом городе озверина хапнул? – смотрю ошарашенно на Северцева, у которого губы растягиваются в улыбке.

– Дед когда‑то учил меня, что, когда встретишь свою женщину, не дай ей возможности передумать. На плечо – и в берлогу. Присвоил, женился, а потом уже можно и разговоры разговаривать, – он ответил слишком спокойно и уверенно, а у меня по коже пробежали мурашки.

– Хороший дед у тебя был, – хмыкнула я, складывая руки на груди и наконец‑то вспоминая, почему он меня бесит! – Но у меня есть папа‑бандит, брат‑бизнесмен с замашками тирана, сестрёнки – адвокат и прокурор, и просто мама, которая сожрёт тебя как суши – сырым и вонючим! Но ты, конечно, можешь жениться на мне – я буду гордо носить статус вдовы Стальновой!

– Любочка, – хрипло произносит Северцев и слишком ловко поднимается с кровати. – Тебе говорили, что твой язычок требует воспитания?

Он обходит кровать, а я только сейчас вижу два чехла с одеждой, висящих в углу комнаты на плечиках.

– Таких смелых не видела, – отвечаю и быстро передвигаюсь так, чтобы между нами был хотя бы один предмет мебели. – И я не собираюсь жить ни в какой берлоге с мужиком, который хочет стать многоженцем.

– А кто тебе сказал, что я женат? – спрашивает совершенно спокойно Северцев, продолжая двигаться в мою сторону.

– Тогда у меня ещё больше вопросов, – говорю и не свожу взгляда с этого… хищника. Оказывается, это непривычно – чувствовать себя добычей!

– И каких же?

– Если ты дожил до стольких лет и не женился, где‑то явно есть брачок. А я люблю только качественный товар, у которого срок годности не перевалил за, опасную для желудочно‑кишечного тракта, середину!

– Ах ты змея! – рычит Северцев и делает быстрый выпад в мою сторону.

Вот только в его взгляде не злость, а какое‑то опасное предвкушение и азарт, который заставляет меня взвизгнуть и перебежать через кровать.

Глава 7

Я не успеваю даже сообразить, каким образом этот северный олень успевает меня поймать, как меня уже дёргают назад, и я падаю на кровать.

Северцев разворачивает меня и нависает уже не оленем, а диким зверем. А ещё…

– Прекрати дёргать своими сиськами у меня перед лицом! Они сбивают меня с мысли! – рычу ему в лицо, и непонятно: то ли во мне страх поднимается, что я не могу отбиться от этого вора, то ли предвкушение!

Да я никогда не бегала от мужиков! Всегда стояла прямо и только взглядом расчленяла! Члены отдельно, руки отдельно…

Боже, замолчи, Люба! Ты что несёшь? У тебя мозг поплыл? Или укол был не простой?

– У мужчин не сиськи, у мужчин – грудь, – насмешливо отвечает Северцев и опускает взгляд ниже.

Глаза резко темнеют, а лёгкая насмешка исчезает с губ, превращая их в тонкую линию.

Отрываю голову от кровати и опускаю взгляд туда, куда смотрит Северцев, и чувствую, как краснею. В моменте!

– В глаза мне смотри! – выкрикиваю, но вместо привычных грозных ноток слышится писк мокрой кошки. – Северцев!

Но этот нахал не спешит делать то, что я ему сказала! Зато он придавливает меня своим пахом к кровати, накрывая ноги и не давая им дёргаться. Руки перехватывает одной, поднимая над головой, а второй медленно опускается туда, где распахнулся халат, в который я завернулась после душа!

– Северцев, не смей! Не трогай меня! Я запрещаю прикасаться к…

– Сиськам? – перебивает Северцев и смотрит на меня совершенно тёмными глазами, в которых остался только шоколадный ободок по зрачку.

Я вздрагиваю от его взгляда! По коже начинают рассыпаться мурашки. И нет бы они были воспитанными и не разбегались в разные стороны. Так нет же! Они мечутся как угорелые, пытаясь сбежать от прикосновений Северцева. Или следуют за ними!

Ладонь Северцева накрывает мою грудь, и я бы могла сыграть невинную барышню, которой противно, неприятно, между ног лес густой и капли рот, ни сантиметра… Ну, все поняли, а в голове пухлые Карлсоны со стрелами летают вместо амуров, но с губ срывается предательский стон.

– Идеальная, – довольно скалится Северцев, а я замечаю, как он сглатывает и на мощной шее дёргается кадык. – И нет никакого брака. Даже не прощупывается силикон, – добавляет он, а мне только через несколько секунд доходит, что эта скотина имеет в виду!

– У тебя кровь вместе с мозгом скатилась в область гениталий? – зашипела я, пытаясь выдернуть руку из захвата Северцева. – Хочешь силикон – возвращай меня, где взял, а сам ищи себе женщино‑заменитель!

– Точно, змея, – губы Северцева растягиваются в ещё более довольной улыбке. – Кусачая, ядовитая, стройная… Моя! – последнее он выдыхает мне в губы и накрывает их требовательным поцелуем.

В голове начинает шуметь, а тело просто плавится. Я чувствую руку Северцева, которая медленно ползёт по голой коже, забираясь под почти распустившийся пояс халата и скоро доберётся до самого… Ой, да доберётся туда, где уже больше года никого не было!

Открываю глаза, хочу освободиться из его захвата или укусить, но натыкаюсь на его изучающий взгляд.

И это так близко, что мне становится смешно.

Дёргаю головой. Северцев отпускает губы, но нагло проводит языком по щеке в сторону уха и прикусывает мочку.

– Ауч! – шиплю я. – И вообще, замуж я за тебя не могу пойти. У тебя глаз косит!

– Что? – Северцев опирается свободной рукой на кровать рядом со мной, смещая вес на одну сторону, но руки не отпускает. Ну хоть не лапает!

– Косой ты, Северцев! – громко произношу и, закатив глаза, понимая, что его рожа стала ещё довольнее, добавляю чуть тише: – И глухой ещё!

Я жду, что он психанёт и всё же перестанет нести чушь, которую он здесь мне заливал, но все мои ожидания разбиваются о его бархатный, грудной смех.

– Мать твою! Да ты просто создана, чтобы тебя приручали, Люба. А я наивно полагал, что девушки с твоим именем должны быть нежными фиалками, – не унимается Северцев.

– Поверь, я сплошное разочарование, – огрызаюсь я. – Умею только руководить и налаживать бизнес. Но как только мне надоедает, я переключаюсь на новый объект. А у тебя есть твоя пассия, которую ты нагло отшил, когда хотел меня трахнуть в кабинете, – сразу вспоминаю о Нине, так, вроде, он её назвал. – И нам точно не по пути!

Но выражение лица Северцева меняется лишь немного – на более хищное.

Да‑а‑а‑а… Он однозначно не олень!

– Люба, ты выйдешь из этого дома либо моей женой, либо не выйдешь никогда, – произносит он таким тоном, что даже его лёгкая улыбка не скрывает угрожающего тона.

– Северцев, ты перегибаешь, – хмурюсь я, и всё возбуждение от нависшего надо мной сильного сексуального тела сметается рукой.

– А давай я тебе кое‑что покажу, моя Любовь, – предлагает он, выделяя последние слова, и у него в руках ловко оказывается мобильный.

Он что‑то нажимает на нём, а через секунду перед моим лицом включается фото, на котором моя мама и папа сидят вместе в зимней беседке их дома. Фото сделано издалека, но это точно они! И слишком беспечны. Такие, какими я привыкла видеть их в последние годы.

– Ты мне угрожаешь? – спрашиваю я резко севшим голосом, и замечаю, как Северцев слегка кривится, от моих слов, но быстро берёт себя в руки.

– Ну что, Любочка! Обрисовываю перспективы. И да, паспорт покажу тебе, перед тем как туда приземлится штамп о законом присвоении меня тобой, – он произносит всё это так обыденно, что даже дико. – Мы женимся, празднуем Новый год, а на Рождество едем знакомиться с твоими родителями, где ты представляешь меня как самого любимого мужа. Никто не пострадает, и все будут счастливы, – от каждого его слова становится не по себе.

Сердце начинает биться в груди так быстро, что готово проломить рёбра!

Я всегда была уверена, что мой папа – самая лучшая защита для нашей огромной семьи! Дэн ничем ему не уступает. А Илюша с Макаром, мои племянники, вообще – ядовитая смесь!

Но что‑то в тоне Северцева пугает до лёгкого мандража. Я могу быть смелой всегда, когда знаю, что за спиной защита и опора в виде моей семьи! Но сейчас угрожают не только мне…

– Северцев, если ты что‑то им сделаешь, я тебя не просто уничтожу, – шиплю я в ответ, глотая горечь ситуации. – Моя счастливая улыбка будет последним, что ты увидишь перед смертью.

– Вот и договорились, – усмехается он и поднимается с меня снова слишком ловко.

Я сажусь и уже по‑другому осматриваюсь вокруг. За окном и правда горы, снег, и не видно ни единого домика. А ещё такое чувство, что дом двухэтажный.

На кровать рядом со мной ложится ярко‑красное платье. Алое! А Северцев становится передо мной и раскрывает тёмно‑синюю бархатную коробку для украшений, в которой лежат колье и невероятно красивые серьги.

– Тебе подойдёт, – довольно говорит он, а я сглатываю вязкую слюну.

Конечно! Твоя голова над моим рабочим столом! Но это будет потом.