Текст книги "Запретный Альянс"

Глава 57

Месяц спустя…

Расплачиваюсь с таксистом и выхожу на улицу, кутаясь в шаль. Открываю почтовый ящик и достаю счета. Недовольно вздыхая, направляюсь в дом.

– Инга, ты опять забыла заплатить за электричество! Тебе уже проценты идут! – возмущаюсь, захлопывая за собой дверь и бросая конверты на тумбочку.

– Не нуди, шпионка, я всё оплачу завтра. И ты приехала. Я не думала, что ты приедешь. Ты у нас такая занятая, – сестра прыскает от смеха, подначивая меня.

– В отличие от тебя, я хотя бы развиваю себя…

– Интересно, а ты на французский язык записалась, чтобы вернуться в Альору? Или пошла на урок вождения, чтобы впечатлить своего волкодава? – Мег, прислоняясь к косяку, нападает на меня уже с другой стороны.

– Так, хватит с ней водиться. Она тебя только плохому учит. Распустились без меня, – указываю на обеих и направляюсь на кухню.

Ставлю пакеты с японской едой на стол и достаю тарелки.

– Ты так и не ответила, Редж, – раздаётся за спиной голос Мег.

– И не буду, – фыркая, передаю каждой её порцию.

Когда я вернулась в Америку, то, конечно же, меня встречали Инга и Мег. Со слезами, с причитаниями, а потом с настойчивыми требованиями рассказать всё до последнего события. Но мне было страшно. Я первое время всё ждала, что Дерик появится на пороге моей квартиры и начнёт кричать, обвиняя меня в том, что я бросила его. На самом деле я этого хотела. Хотела, чтобы он убедил меня в том, что я не буду ему мешать. Но он не приехал. Ни через неделю. Ни через две. Ни через три. Я до сих пор пытаюсь держаться, не поддаваясь эмоциям, которые буравят моё сердце, как чёртов нож, прокручивающийся внутри. Мне кажется, Дерик расценил мой отъезд, как предательство. Но я не могла… не могла сказать ему прощай, и он тоже не мог. Я просто отрубила эту нить. Сама. Жалею ли я? Конечно. Сотню раз за день. Моя жизнь снова стала серой, как и раньше. Но теперь я чувствую себя чужой и здесь. Нет солнца. Нет моря. Нет Дерика. Нет тех, кто стал мне дорог. Я люблю свою семью, но в моём сердце появились места и для других.

Работа от меня никуда не делась. Я всё так же пашу на своей же должности, но теперь уже не сверхурочно. Я прихожу к девяти, а ухожу в пять. Ровно, и ни секундой позже. Я просто не хочу этого делать, понимая, какой дурой была раньше, позволяя использовать себя бесплатно. Теперь – нет. Да, я учу французский и далеко прошла в новых начинаниях. Даже переборола страх вождения. Дерик смог, и я смогла. Наверное, он стал для меня примером того, как нужно жить.

Я скучаю… каждую минуту… в последнее время так больно без него…

– Редж, ты слушаешь? – Инга пихает меня в плечо, и палочки падают в коробочку со стеклянной лапшой в остром соусе с овощами.

– Нет. Я думала о своём.

– О волкодаве, – хихикает Мег.

Бросаю на неё злой взгляд.

– Не начинай. Я всё сделала правильно. Я ему мешала, разве вы не понимаете? Я никто в его мире, а он принц. И меня посадят, если кто-нибудь узнает, что я вам об этом рассказала. Это важно для меня. Так что сменим тему. За кого опять планируешь выйти замуж, Инга? – обращаю свою злость на сестру.

– Эй, не приплетай меня. На ней отрывайся. Я просто тусуюсь.

– Да ладно тебе, Редж, ты изменилась, получила ранение, падала со скалы, и у тебя был шикарный секс. Я могу мусолить эту тему ещё десять лет. Здесь такого никогда бы с тобой не случилось. Разве ты не хочешь поделиться с нами своими чувствами? А может быть, планами на лето в Альоре?

– Никакой Альоры. Это моё последнее слово, ясно? Забудьте о ней раз и навсегда. Дерик должен сосредоточиться на заботе о людях Альоры. И он это будет делать. Я сейчас уйду, – грожусь.

– Окей-окей, шпионка, не доставай пистолет, – они обе смеются, а я закатываю глаза.

– Ну раз мы открыли тему Альоры, то… неделю назад я кое-что получила оттуда. Сейчас. – Инга подскакивает с места и несётся в гостиную.

– Из Альоры? Ты уверена? – недоумеваю я.

– Ага. Там и адреса указаны. Вот. Совсем забыла, эти вечеринки, сама понимаешь. – Сестра спокойно передаёт мне пухлые конверты, словно не в них находится кусочек той жизни, от которой я отказалась.

Хватаю их и вижу печать королевского дома. Вскрыв первый конверт, вытряхиваю из него какие-то документы.

– Что это?

– Понятия не имею. Перед отъездом я заполнила все документы, что мне дали. А это… я не знаю. – Перебираю бумаги, замечая, что это две копии и какой-то официальный документ. Он на английском.

– Это дарственная, – шепчу я.

– Что? – девушки в один голос взвизгивают и двигаются ко мне ближе.

– Да, это дарственная на недвижимость в Альоре. Это же дом Дерика! – Отбрасываю от себя бумагу и хватаюсь за голову.

– Ты так больше не делай. Это же деньги, Редж. Причём приличные деньги.

– У тебя теперь свой дом в Альоре, и ты до сих пор запрещаешь нам мечтать о том, чтобы посетить эту страну? Герман же ждёт меня!

– Мег, заткнись! Герман тебя не ждёт! Я не приму всё это! Он снова так поступил! Откупился от меня! Козёл, – шиплю, вчитываясь в документ.

– Ты хоть чем-то можешь быть довольна? Тебе недвижимость подарили! Бери и улыбайся. Её всегда можно продать…

– Ты не понимаешь, Инга. Этот дом для Дерика важен. Это дом его матери, и теперь он оформил его на меня. Зачем? Я же его бросила. Даже не попрощалась с ним, а он присылает мне… какая, на хрен, герцогиня? – кричу, останавливаясь на слове в документах.

– Кажется, ей пора выпить или нам, – шепчет Инга.

– За ваши заслуги перед Альорой мы просим вас принять в подарок титул Герцогини, а также дом и землю, которые теперь будут вашими. Для этого вам нужно подписать эти два документа и отправить их по указанному в письме обратному адресу, – читаю я.

– Офигеть. Моя сестра теперь герцогиня, – поёт Инга.

– Это что, правда? Там так написано? – Мег выхватывает из моих рук документ.

– Боже мой… Боже мой… да… прямо так и написано. Герцогиня. У тебя есть титул, Редж! Ты теперь не безродная! У тебя есть, чёрт возьми, титул! – визжит Мег.

– Мы можем ехать в Альору! – Инга подскакивает со стула, и они с Мег прыгают на месте, громко скандируя «Альора!».

Моя голова готова взорваться от крика, буквы скачут перед глазами, взгляд мечется то к письму, то к дарственной. Внутри словно набирающий обороты тайфун. В этом шуме моё тело буквально трясёт от ярости.

– Хватит! – поднимаясь со стула, кричу так громко, что, практически забытая, боль в боку снова даёт о себе знать.

– Хватит, – рычу, поднимая взгляд на девочек, замерших в шоке.

– Вы не представляете, как опасно и страшно находиться там во всём этом чудовищном положении. Вы ни черта не слышите меня и не понимаете нормальных слов о том, что мне запрещено встречаться с ним и с кем-то ещё. Вы ноете, смеётесь и воспринимаете мои рассказы о случившемся, как грёбаную шутку, анекдот, и включить свои пропитые мозги не можете, чтобы осознать, что это закрытая тема. Ваше поведение отвратительно. Там живые люди, которые ещё тридцать лет назад страдали и умирали из-за такого вот пренебрежительного отношения к ним. Их ни во что не ставили, так же, как и вы меня, не слушая ни моих слов, ни моих просьб, ничего. Вам весело, ведь, вау, столько подарков, которые стоят кучу грёбаных денег! Деньги! Деньги! Деньги! Для вас это главное! Вы хотите поехать и развлечься, не осознавая, какой опасности можете подвергнуть Дерика, Германа, Калеба, Эни и других! Я уехала, чтобы они жили дальше без меня! Я там лишняя! Я чужая, как и вы! Никто нас там не ждёт! Это сделали, чтобы заткнуть меня и снова купить! Но я не продаюсь, вам ясно? Надеюсь, что теперь вы заткнётесь и прекратите третировать меня, смеясь над тем, что я там пережила. Над моим страхом увидеть его мёртвым, когда вся страна и такие же люди, как мы с вами, страдают из-за идиотских затей самовлюблённого эгоиста. Вам не понять, каково это – идти по коридорам замка и не знать, чем помочь людям, лежащим без сознания! Вы ни хрена не знаете, что такое на самом деле страх, поэтому отвалите от меня, и ни слова больше!

Собираю все документы и конверты, смиряю побледневших девочек пренебрежительным, полным презрения взглядом, и гордо удаляюсь к себе.

Я устала от их глупых расспросов. Устала каждый день читать, слушать или видеть, как они смеются над альорцами. Устала от их нытья и восторга от того, как со мной поступали. Они не могут прожить мою жизнь, а я больше не могу слышать, какая я дура, что отказалась от Дерика. Но как бы мне сейчас ни было больно, я сделала всё правильно. Я уехала, не попрощавшись, чтобы не страдали люди. Я знаю, что мы бы не отпустили друг друга. Знаю, как было бы сложно оторвать руку от его руки. Знаю, как было бы страшно увидеть его разочарование во мне. Знаю, что для него я теперь – прошлое, и со временем он забудет обо мне. Я отказалась от своих чувств ради людей и их будущего. Я мешала Дерику. И только в ту ночь я поняла его слова о том, что в политике нет места чувствам. Их убьют, так пусть хотя бы в памяти они останутся такими, какими и были, а не растоптанными и уничтоженными.

Мои пальцы касаются подписи Дерика на дарственной, и в груди так щемит. Горло сдавливает от желания разрыдаться. Мне его безумно не хватает. Даже ссориться с ним было интересно. Я никогда в жизни не ощущала себя такой свободной в своих словах, мнениях и поступках. Дерик мог выслушать всё, чего бы я ни наговорила, и ответить мне. Он мог просто одной улыбкой растворить всю злость и обиду, заменив их сладкой и опьяняющей негой своих поцелуев. За всё это время я ни разу не посмотрела на других мужчин. К сожалению, кажется, я уже выбрала своего, но он под запретом. И я убеждаю себя сотню раз за день в том, что поступила так для блага Дерика. Я хочу, чтобы и он это знал. Ни один дом, ни одно звание не заменят мне его. Да и я бы никогда не приняла подобного подарка, поэтому прихожу к пониманию того, что Дерик так меня наказал, щедро расплатившись, как он считает, со мной. Это похоже на комнату. Вот вы стоите в ней. Пусть между вами расстояние, но вы при этом находитесь в одном пространстве. Сколько бы сломанных досок ни было между вами, сколько бы разбитой посуды и рваных тряпок ни лежало, но вы всё равно рядом. Вы видите друг друга, пусть и мысленно. А сейчас… меня словно вытолкнули из этой комнаты, закрыв прямо перед носом дверь, намекая, что мне нет места в его жизни.

– И что ты стоишь? Могла уже войти, – раздаётся шёпот за дверью.

– Она, по-моему, плачет. Но очень тихо. Я боюсь, но вот такой злой Редж ни разу не видела. Она как заорала, что я чуть не обосралась от страха…

– Инга, мы заслужили. Нужно постучаться и спросить, как она.

Закатываю глаза и качаю головой. Ничего здесь не меняется.

– Вот ты и стучи, а я так… сбоку постою. Типа я здесь, но меня нет. Мазл тов…

– Сколько раз говорила, прекрати приплетать евреев ко всем своим тупым идеям.

– Так я и не против, что у меня мозги пропитые. Поэтому иди ты.

– Инга, ты её сестра!

– А ты подруга, которая её обманывает. Мы квиты.

– Закрой рот. Я тебе по пьяни рассказала…

– Она знает.

– Что?

Распахиваю дверь, и две пары глаз устремляются на меня.

– А мы здесь просто мимо проходили, – Инга натягивает улыбку.

– Серьёзно? Снова шепчетесь у меня под дверью? Когда вы наберётесь смелости просто сделать это? – фыркая, вхожу обратно в спальню и сажусь на пол.

– Так нам войти можно? – шёпотом обращается Инга к Мег.

– Можно, – отвечаю я.

Девушки проходят в комнату и садятся по обеим сторонам от меня.

– Эм… ты что делаешь? – сдавленно спрашивает Мег.

– Обдумываю ваши слова. Да, я знаю, что ты спишь со своим боссом. Дерик вытащил всю подноготную каждой из вас. Почему мне не рассказала? Ей сказала, а мне нет? – Бросаю печальный взгляд на подругу.

Она виновато пожимает плечами.

– Не хотела тебя разочаровывать… просто так случилось, и остановиться не могу. Он женат, я это знаю. У нас просто секс, без каких-либо чувств. Если бы сказала тебе, то… боялась тебя потерять. Ты всегда против измен. Ты осуждаешь таких людей. Я бы стала для тебя отвратительной сукой, но, кроме тебя, у меня никого нет… родители не в счёт. Ну ещё вот эта идиотка тоже мне дорога. – Мег указывает на Ингу.

– Что? Я, вообще, ей не помогала. Она сама, клянусь. Она сама раздвинула ноги…

– Боже, молчи, – отмахиваюсь от сестры.

– Мег, прости меня, – шепчу и беру её руку в свою.

– Ты что? Это я должна извиняться. Я…

– Нет, – мотаю головой и смотрю в её глаза. – Нет, это моя вина. Я не имела права осуждать других людей, это просто последствие того, что наш отец был козлом и сбежал к другой женщине. Я была ужасной подругой. Я была эгоистичной тварью. И да, ещё пару месяцев назад я бы тебя осудила, отвернулась бы и заставила страдать, ведь бы была уверена, что моё мнение не обсуждаемо. Сейчас я извиняюсь перед тобой, что была такой сукой, которую ты боялась. Боялась довериться мне и сказать правду. Я не хочу, чтобы это продолжалось. Ты моя семья, как и Инга, и я дорожу вами. Порой приходится мириться с минусами тех, кого ты любишь. И я знаю, что придёт время, и ты забудешь о нём. Ты встретишь достойного мужчину, который даст тебе всё. Но до этого просто постарайся не попасться.

– Редж… милая моя… я так скучала, – Мег хлюпает носом и обнимает меня.

– Семейные обнимашки! Мазл тов! – Инга с другой стороны обхватывает руками меня и Мег.

– Она никогда не перестанет это говорить, – шепчет Мег.

– Увы, но мне нравится это. Я вас люблю вот именно такими бешеными. Вы замечательные.

– Тогда если ты нас любишь, то мы вскроем второй конверт, да? Ну что, мне просто интересно. Жутко интересно, – просит Инга.

– Вскроем, но я предупреждаю, что от первого откажусь. Отправлю завтра же обратно всё вместе с благодарственным письмом и отказом.

– Хорошо. Поедем в какое-нибудь другое место. Ведь в мире всегда есть что-то более интересное, – улыбаясь, Мег кивает мне.

– Отлично.

Откладываю в сторону документы и беру второй конверт. Читаю адрес отправителя, и моё сердце дёргается от знакомого имени.

– Это от Германа. Боже, я пропустила день его рождения и потом забыла поздравить, так как не видела. Я как раз была в больнице, – шепчу, вскрывая конверт.

– Герман… уже от одного имени возбуждаюсь.

Толкаю Мег, а она смеётся вместе с Ингой.

Мне на колени падают вырезки из газет. Хмурясь, поднимаю одну. Она на французском. Это из альорской прессы.

– Это кто? – интересуется Мег.

– Ферсь… то есть Ферсандр. Сейчас, у меня ещё не так хорошо с французским. Гугл-переводчик нам в помощь. – Фотографирую статью и перевожу её на телефоне.

Пробегаюсь взглядом по тексту статьи и шумно выдыхаю.

– Что там?

– Его госпитализировали. Он болеет, очень сильно. Здесь написано, что Ферсандру стало хуже, и его отвезли в больницу. Также здесь идёт официальное заявление о том, что он болеет, и чем болеет, как и то, что Дерик берёт на себя абсолютно все обязанности по управлению страной вплоть до своей коронации.

– Ой, бедненький. Он умрёт?

– Инга, – бросаю на неё злой взгляд.

– Герман, видимо, прислал это для того, чтобы я была в курсе происходящего. Надеюсь, что это хороший знак, и он не в обиде на меня. С ним я тоже не попрощалась. Это мило с его стороны…

– Боже мой, а это кто такие? Какой шикарный мужчина! А девушка! – Мег выхватывает вырезку и поднимает её.

Всё ухает вниз. С фотографии на меня смотрят Дерик и улыбающаяся Сабина. Они стоят в саду… в моём саду, и позируют для статьи.

– Дерик… – шепчу, выхватывая из рук Мег газету.

– Ну всё понятно. Какой он… горячий. Хоть и не улыбается, но я даже здесь ощущаю его силу. Отличный выбор…

– Инга, закрой рот, – шипит на неё Мег.

– А кто рядом с ним? Это… он же не… – подруга не может подобрать слов.

– Это Сабина.

– Сучка страшная, да? Ты в сотню раз красивее её. Фу, какая она…

– Инга, она красивая и эффектная. Хватит, – обрываю сестру и фотографию статью.

– Вслух читай.

Делаю глубокий вдох.

– По официальным данным, Его Высочество Фредерик Альорский больше не холостяк. Вчера, в замке был день открытых дверей, и все желающие могли увидеть, как живут королевские особы, и где жила та самая, запомнившаяся нам, американка Реджина Хэйл…

– Фу, как грубо, – фыркает Инга.

– На фото сам принц и, вероятно, его новая пассия восточная красавица с очень древней и сильной родословной Сабина Асад, постоянно сопровождавшая его во время тура по замку. Они были замечены в очень тесном контакте и пока не открывают свои отношения. Также чуть ранее их видели в Париже на романтическом свидании во время дипломатической поездки Его Высочества Фредерика. По словам инсайдеров, они были полностью поглощены друг другом и явно не обращали внимания на репортёров. Сабина Асад получила титул графини Альоры, и, по всей видимости, это было сделано не просто так, а с намерением оставить её в нашей стране. Уже скоро мы, вероятно, услышим звон свадебных колоколов, а пока пара проводит время на горнолыжном курорте в гостях у семьи Ван Досс. Мы будем тщательнее следить за развитием отношений наших голубков. И не можем не согласиться с тем, что эта самая красивая пара, которая в последнее время попадалась нам.

Мои руки непроизвольно дрожат, в груди теперь сплошное месиво из боли и непонимания.

– Какая она тварь. Ты едва успела уехать, а она…

– Всё сделала правильно. Сабина всегда мечтала выйти за него замуж. Она влюблена в него долгое время и подходит ему. Пожалуйста, оставьте меня одну. Пожалуйста… – шепчу я.

Девушки уходят, тихо закрывая за собой дверь.

Смотрю на фотографию снова и снова, и слеза скатывается по щеке. Спасибо, Герман, умеешь же ты поддержать. Но это жизнь. Она идёт дальше, вне зависимости от моих чувств. Нужно просто принять это. Сабина и Дерик. Кристин предупреждала меня, но я думала, что справлюсь легко. Нет, мне так больно… так горько.

Всё же, я позволила себе немного слёз, которые невероятно вымотали меня, а утром меня ждут разбитые надежды, разбитое сердце и разбитое прошлое. Но мешать им я не буду. Никогда. Дерик знает, что делает и, если он выбрал её, я буду за них рада. А пока… пока нужно покончить с прошлым.

С утра проторчав долгое время в почтовом отделении и отправив обратно все документы, еду на работу, и всё падает из рук. Остальные вырезки из газет я не читала. Я больше не в Альоре, а в Америке. И меня не должно волновать, что у них там происходит. Я поставлю точку именно в том, что знаю. На этом всё.

Долгие, нудные и откровенно скучные дни тянутся слишком долго, не считая моих уроков французского и вождения, где я делаю приличные успехи. Работа становится каторгой, на которую я с неохотой просыпаюсь каждый день, но Инга радуется тому, что иногда я хожу с ней на шопинг. Мег с удовольствием приходит ко мне по вечерам, чтобы приготовить что-то новое из книги рецептов, которую ей прислала мама в подарок на День Благодарения. Только сестра и подруга спасают меня из бездны отчаяния и боли.

– Да, я скоро буду. Занесу продукты домой и приеду. Хорошо, я куплю тебе те самые пончики. Всё, Инга, мне неудобно держать пакет. – Отключаю звонок и, придерживая рукой пакет с овощами, открываю дверь в квартиру.

По пятницам мы теперь вместе ходим в кино на какой-нибудь фильм, якобы на свидания, которых у нас с сестрой нет. Мег сегодня задержится на работе, понятно зачем. Нет, не осуждаю. Её жизнь, не моя.

Разобрав еду, переодеваюсь в удобные джинсы и свитер, набрасываю жилетку и беру рюкзак, чтобы позже сложить в него пончики, которые нужно купить для Инги по пути в кинотеатр. Он располагается в двух кварталах от моего района, так что я собираюсь идти пешком в тяжёлых сумерках вечера. На самом деле я бы легла пораньше спать сегодня. За последнюю неделю я практически не высыпаюсь, и я бы…

Неожиданно свет надо мной гаснет. Потрясающе. Снова выбило пробки. Как же вовремя.

Закрываю квартиру и бросаю ключи в рюкзак. Это привычно в нашем доме, скоро починят, так что не о чем волноваться. Секундная уверенность сменяется напряжением в теле. Оборачиваясь, я вижу тёмный коридор и слышу за дверями соседей голоса. Ничего странного. Но по моей коже пробегают мурашки, может быть, потому, что я достаточно пережила, и это защитная реакция. Я не знаю отчего, но мне немного не по себе.

Направляюсь по коридору и слышу за спиной шаги. Не успеваю обернуться, как к моему лицу подносят что-то очень сладко пахнущее. Дёргаюсь, мычу, пытаюсь ударить нападающего. Но эта вонь проникает в мои лёгкие, забивая их дымом, впитывающимся в кровь. Медленно мои руки и ноги становятся тяжёлыми. Паника собирается в груди. Я изо всех сил толкаю спиной человека, крепко удерживающего меня. Но это всё без толку. Ноги не держат, и я сползаю вниз. Туман наполняет голову. Я лечу в темноту, и горло сдавливает от крика ужаса и страха, но неожиданно всё становится тихим и мрачным в моём сознании. Всё гаснет.

 
                       – Конец второй книги —