Читать книгу "История географических карт"
Людовик не собирался откладывать свои военные планы только из-за отсутствия хороших карт. В 1667 г. он начал свою первую кампанию с целью расширения границ Франции. Так называемую «деволюционную войну», в которой Людовик от имени своей жены Марии Терезии претендовал на Фландрию, вел военный министр Мишель ле Телье маркиз де Лувуа. Он организовал и снарядил французскую армию, несмотря на протесты Кольбера и его постоянные жалобы на недостаток средств. Тюренн завоевал Фландрию меньше чем за три месяца. Англия, Соединенные провинции и Швеция в январе 1668 г. заключили в Гааге тройственный союз с целью предотвратить оккупацию Нидерландов, однако Людовик при подписании договора в Э-ла-Шапель сумел оставить Фландрию за собой. Людовик стремился устранить Нидерланды как финансовую угрозу и военную державу, а затем присоединить к Французской Фландрии остальную католическую часть Нидерландов, причитавшуюся ему по тайному соглашению. Кольбер доставал деньги, Лувуа занимался армией, а де Лионн заботился о том, чтобы другие державы смотрели сквозь пальцы на результаты этих действий. Тем временем собственную программу Кольбера более или менее отодвинули в сторону – все, кроме него самого и его ученых.
Проблема картирования Франции обсуждалась на первом же заседании академии, и в мае 1668 г. перед достойным собранием предстал Пьер де Каркави, королевский библиотекарь и представитель Кольбера, с посланием. Месье Кольбер выражал желание, чтобы члены академии без промедления направили свои усилия на составление более точной карты Франции, чем те, что имелись на тот момент в наличии. Он желал также, чтобы члены академии сами назвали метод, с помощью которого эта цель должна быть достигнута. Академия решила вынести этот вопрос на следующее заседание; следовало посоветоваться с самыми знающими географами, поэтому на заседание 30 мая, в среду, пригласили месье Сансона. На втором заседании состоялась продолжительная дискуссия по этому вопросу; выслушав Сансона, академики решили провести пробную топографическую съемку Парижа и окрестностей, чтобы опробовать несколько предложенных методов и установить точность имеющихся приборов.
Результатом заново проведенной под руководством Кассини и Пикара топографической съемки Франции стал этот переработанный контур (штрихованный)
Триангуляция во Франции
Меридиональная линия Пикара
В июне 1668 г. имело место еще одно заседание академии в Королевской библиотеке. Месье де Каркави сообщил, что после предыдущей встречи достойного собрания некий Давид дю Вивье предложил свои услуги для проведения топографической съемки Парижа. Дю Вивье пригласили на заседание и расспросили; он развернул перед присутствующими одну из своих карт, чтобы показать, на что он способен. Очевидно, он произвел на академиков благоприятное впечатление, поскольку тут же было принято решение и Вивье поручили провести пробную съемку под непосредственным руководством аббата Жана Пикара и Жиля Персонна де Роберваля, изобретателя и математика. Пикар внимательно наблюдал за работой топографа. В июле 1669 г. он доложил об инспекторской поездке в Марей-ан-Франс. Целью проверки, в которой участвовал также Жан Доминик Кассини, было выяснить, как Вивье измеряет эффективные углы. Обнаружилось, что квадранты, которыми пользуется Вивье, неточны и не позволяют измерять углы с точностью лучше чем в несколько угловых минут. Пикар распорядился, чтобы алидады на квадрантах заменили на зрительные трубы с филярными микрометрами. После этого Вивье продолжил съемку окрестностей Парижа, а Пикар повел свой меридиан на север от города для определения длины градуса.
Линия Пикара, протянувшаяся на 32 лиги с юга на север от Сурдона до Мальвуазины, должна была точно вписаться в результаты предварительной съемки (нивелирования), которую проводил Вивье. Сначала на дороге из Парижа в Фонтенбло была проведена и тщательно вымерена базовая линия от мельницы Вильжюиф до флагштока в Жювизи. С этой базы Пикар начал строить в северном направлении серию громадных треугольников. Триангуляционные работы были продолжены летом 1669 г.; летом 1670 г. построение линии меридиана завершилось. За это время Пикар и его помощники дали Вивье целую серию точно измеренных углов в окрестностях Парижа. Сама линия, вместе с серией прилегающих к ней с обеих сторон треугольников, не только помогла определить размеры Земли, но и стала началом точной топографической съемки Франции. Операция в целом продемонстрировала, к удовлетворению Пикара, полезность независимого проведения двух операций, необходимых для картирования: построения ряда треугольников и топографической съемки местности. Позже в целесообразности этого метода убедились картографы всех стран, и он получил всеобщее признание.
Карту Вивье начали гравировать в 1671 г. Работу эту выполнил Ф. Делапуант, и продолжалась она почти семь лет. В конце концов карта была издана под заголовком «Частная карта окрестностей Парижа. Трудами господ из Королевской академии наук. В год 1674. Выгравирована Ф. Делапуантом в год 1678» (Carte Particuliere des environs de Paris. Par Messrs. de I'Academie Royale des Sciences. En l'Annee 1674. Gravee par F. de la Pointe en l'an 1678). Карта печаталась на девяти листах размером 45 на 41 сантиметр каждый. Масштаб карты составлял 1:86 400, или одна линия на сто туазов. Карта охватывала территорию от Манта до Ла-Ферте-су-Жуар и от Пон-Сен-Максанс до Милли-ан-Гатинэ. Экспериментальными были не только методы проведения топографической съемки местности, но и методы изготовления самой карты; там тоже отрабатывалась методика и техника. Так, например, вместо традиционных «кротовых нор», которыми горы и холмы изображали еще со времен Птолемея, Делапуант опробовал здесь новую систему. Он использовал для обозначения границ суши короткие черточки, или «штриховку». В дальнейшем штрихи на картах приобрели несколько иной характер и более определенный смысл; от них берут начало современные горизонтали. Горизонтали (точнее, изобаты) в современном смысле слова первым использовал на морской карте Мерведе в 1728 г. француз М.С. Крюкир, и в 1737 г. другой француз, Филипп Буаш, на морской карте Ла-Манша.
Пока карту Вивье переносили на печатные формы, Пикар с коллегами строил планы расширения границ парижской съемки. Кольбер всецело поддерживал их и передавал академии те деньги, которые ему удавалось извлекать из королевских сундуков, не вызывая беспокойства. Однако делать это было нелегко. В июне 1672 г. Людовик XIV перешел через Рейн; Соединенные провинции, на стороне которых выступили Бранденбург и Испания, были оккупированы за несколько дней. Победный марш Конде и Тюренна остановили только разрушенные дамбы Мёйдена. Штатгальтер Вильгельм Оранский призвал граждан к сопротивлению до конца. В этих обстоятельствах на проведение широкомасштабных работ по картированию страны надеяться не приходилось, но тем не менее академия делала что могла. Ее деятельность в основном ограничивалась проведением наблюдений в отдельных точках по всему королевству – там, где широта и долгота не были еще точно известны. Если король ничего не планировал для картирования страны, то у астрономов определенный план был. Не важно, куда и с какой целью отправлялись ученые, – они всюду брали с собой инструменты, а где возможно, и маятниковые часы, и сверяли полученную информацию с наилучшими имеющимися картами. Практически каждый такой опыт позволял внести ценные поправки.
Сведения о происходящем дошли до ушей королевы Марии Терезии. Она дала ученым официальное разрешение на проведение работ и приказала без промедления свести все разрозненные данные воедино и составить новую единую карту Франции. С 1679 по 1685 г. работа пошла быстрее; академия, по всей видимости, получила некоторую финансовую поддержку. На атлантическом побережье независимо работала группа инженеров, которым было поручено проверить существующие карты побережья и гаваней страны. Однако, подобно Вивье, эти люди работали в отдельных изолированных районах; каждому из них необходимо было некоторое количество астрономически определенных точек. Астрономы академии снабжали их информацией, необходимой для координирования отдельных участков детальной съемки; позже результаты этой работы были опубликованы в виде атласа под заголовком «Французский Нептун» (Le Neptune Francois). В 1679 г. Пикар и де ла Гир работали в Бресте, Нанте и промежуточных пунктах; они проверяли широту и долготу каждой точки. На следующий год они продвинулись вдоль побережья от Байонны к Бордо и на север до самого Руана в устье Жиронды. В 1681 г. астрономы установили координаты множества точек на полуострове Манш, включая Шербур. Там ученые разделились: Пикар двинулся на юг к Мон-Сен-Мишель и Сен-Мало, а де ла Гир – на север к Кале и Дюнкерку; двигаясь вдоль побережья пролива, он измерил расстояние от французского берега до Дувра. Варэн и де Ге, направляясь на остров Горе, провели наблюдения в Руане и Дьепе.
Результаты этих и других предварительных съемок нашли свое отражение на карте, составленной Габриэлем ла Гиром из Королевской академии. Контуры побережья между точками, где проводились астрономические наблюдения, наносились на карту по результатам съемки, проведенной ранее инженерами ее величества. Результат получился поразительный; когда новую карту наложили на ту, которую в 1679 г. Сансон изготовил для дофина, разница стала еще более заметной. На новой карте долгота была измерена от Парижского меридиана, и поправки варьировались от нескольких минут (к востоку) в районе Кале и Гавра до полутора с лишним градусов на полуострове Бретань. Широты тоже заметно изменились. В некоторых местах астрономы сдвинули географические объекты к югу, в других – к северу. Короче говоря, исправлять пришлось практически все.
Новая контурная карта Франции стала хорошим началом, но она также дала понять, какой объем работ необходимо проделать во внутренних частях страны. В 1681 г. Пикар составил для Кольбера информационный меморандум. Он писал, что проект картирования Франции по провинциям на бумаге, возможно, выглядит неплохо, но на его выполнение потребуется целая вечность. И даже если отдельные карты будут составлены, их рано или поздно придется сводить воедино, объединять в общую сетку. Так почему бы сначала не построить скелет карты, а уже потом не заняться ее заполнением? Если задаться целью распространить сеть треугольников на всю страну, то в первую очередь следует пересечь территорию страны приблизительно вдоль Парижского меридиана. Но, указывал он, такая съемка уже частично проведена; меридиональную линию, построенную для определения дуги меридиана, несложно продлить на юг и на север до пределов королевства. Затем, двигаясь от этой линии на восток и на запад, будет сравнительно несложно построить по всей стране непрерывную сеть огромных треугольников – чем больше, тем лучше. Затем, установив серию астрономически определенных точек, можно будет провести детальную топографическую съемку, если позволят время и деньги.
План Пикара показался Кольберу логичным и реальным, и он передал его королю. Людовик XIV заинтересовался и пригласил к себе Ж.Д. Кассини, чтобы тот объяснил, как именно можно определить долготу по наблюдениям спутников Юпитера и как сам Кассини, Пикар и другие члены академии собираются картировать Францию при помощи телескопа и маятниковых часов. Кассини объяснил все это к удовольствию короля, и следующей весной его величество посетил обсерваторию, чтобы лично взглянуть на все эти вещи. Увиденное в академии произвело на короля сильное впечатление и окончательно убедило его в полезности работы. Пикар в том же году умер, но его проект пережил автора. В июне 1683 г. Кольбер объявил, что меридиональную линию Пикара нужно продлить в оба конца до пределов государства и что руководить работой должен Ж.Д. Кассини. Продление линии должно было послужить двойной цели. Во-первых, по новой линии – примерно в восемь раз длиннее, чем первоначальная линия Пикара, – можно будет заново и более точно определить окружность Земли. А во-вторых, она станет базовой линией для всех будущих топографических съемок на земле Франции. Обе цели были взаимосвязаны.
В ходе великой топографической съемки Франции были свои подъемы и спады. В 1683 г. умер Кольбер – спонсор проекта и протектор Королевской академии. После его смерти ситуация уже никогда не была прежней. Кольбера сменил маркиз де Лувуа, который принял на себя обязанности директора фортификаций его величества и протектора академии. Будучи хорошим политиком, Лувуа сразу же объявил, что намерен идти по стопам Кольбера, расширять общественные работы и направлять усилия на любой проект, который может добавить славы его монарху и способствовать процветанию Франции. Однако Лувуа был профессиональным солдатом, и его гораздо больше интересовали планы короля по расширению границ, чем внутреннее благоустройство страны. Вскоре война стала поглощать все его время и энергию.
Лувуа умер в 1691 г., и на некоторое время вновь появилась надежда, что работы по Парижскому меридиану и составлению карты Франции будут продолжены. Однако война успела хорошенько опустошить королевскую казну, и вместо выдачи дополнительной субсидии на продолжение работ получателям королевских пенсионов, наоборот, урезали содержание. Некоторое время было вообще неясно, сможет ли Королевская академия пережить финансовый кризис. Однако в 1699 г. дела пошли на поправку. Академия была полностью реорганизована, и ее члены ощутили новый прилив сил. В 1700 г. благодаря ходатайству графа Поншартрэна и аббата Биньона, президента академии, им было приказано возобновить работы по прокладке Парижского меридиана.
На тот момент весь научный мир очень занимало растущее подозрение, что Земля – не идеальный шар. Но если Земля – сфероид, то как именно проходит его большая ось – через полюса или в плоскости экватора? От ответа на этот вопрос зависело многое. Если, как продолжали говорить некоторые, земная поверхность представляет собой идеальную сферу, то линейный размер градуса для широты и долготы одинаков; если же Земля окажется сфероидом, то придется пересчитывать множество вычислений и заново проводить съемку множества линий. Конечно, эта проблема не обошла и карту Франции, но любой ученый понимал, что на самом деле вопрос гораздо серьезнее. Перед судом предстал Исаак Ньютон. Его теория всемирного тяготения полностью зависела от реальной формы Земли, которую многие ученые, включая Пикара, упрямо продолжали считать идеальным шаром. Гравитационные теории Гюйгенса и Ньютона утверждали, что Земля должна быть сплющена у полюсов; данные о поведении маятников вблизи экватора, привезенные из экспедиций Рише, Варэном и де Ге, казалось, подтверждали это, однако доказательства ни в коей мере нельзя было назвать исчерпывающими. В то же время несколько известных ученых выдвигали аргументы, которые, казалось, указывали на то, что Земля представляет собой сфероид, удлиненный к полюсам.
Работы по продлению меридиана Пикара начались в августе 1700 г. в окрестностях Буржа. Кассини в этой экспедиции, кроме других помощников, сопровождал его сын Жак. Партия закончила прокладку южного конца меридиана в Коллюре в 1701 г. Когда пришло время вычислять градус дуги по новому участку меридиональной линии, линейный размер градуса получился больше, чем у Пикара, который измерял градус севернее. Если оба измерения точны и длина градуса широты действительно убывает к полюсам, то следовало бы сделать вывод, что Земля вытянута к полюсам и представляет собой вытянутый сфероид. Кассини нечего было сказать по этому вопросу. Дальнейшие выводы зависели от измерений, которые предстояло сделать на другом, северном конце линии, в Дюнкерке и вокруг него. Разница в длине градуса, полученная на юге, была столь мала, что причиной ее мог стать просто человеческий фактор или легкий дефект одного из инструментов. Длина градуса у Пикара равнялась 57 060 туазов, а группа Кассини получила 57 097 туазов.
Жан Доминик Кассини не увидел измерения северной части меридиональной линии. Ему отказали глаза, и, подобно Галилею, он провел последние годы жизни во тьме. Когда же он умер в 1712 г., то на месте пенсионера Королевской академии его сменил сын Жак. Вместе с Маральди и де ла Гиром-младшим Жак Кассини выдвинул план измерения северного продолжения линии Пикара, однако работы по топографической съемке вновь были отложены – на этот раз из-за Войны за испанское наследство. Съемка началась только в июне 1718 г. От Парижской обсерватории до Дюнкерка протянулась цепочка из двадцати восьми треугольников, из которых девять принадлежали еще Пикару, а девятнадцать – от Мондидье до побережья – были построены заново. И вновь полученный результат свидетельствовал в пользу теории о том, что Земля вытянута к полюсам. По вычислениям Жака Кассини, линейный размер градуса между Парижем и Дюнкерком составил 56 960 туазов. В отчете для академии он обобщил все полученные данные и сделал однозначный вывод: Земля представляет собой вытянутый сфероид. Доклад Кассини не только не решил проблемы; напротив, он будто подлил масла в огонь, так как шел вразрез с теоретическими выводами Гюйгенса и Ньютона. Однако он не оказался совсем уж бесполезным. В нем Кассини подчеркнул необходимость более достоверного испытания и предложил проложить и измерить две дуги, расположенные на большом расстоянии друг от друга. Одна из них должна была находиться как можно ближе к экватору, вторая – вблизи Арктического полярного круга.
Между 1718 и 1733 гг. мы вновь наблюдаем провал в работах по топографической съемке и картированию Франции, но именно в это время академия приобрела нового защитника. В 1730 г. генеральным контролером финансов стал Филибер Орри граф де Виньори; вскоре после этого он был повышен до положения государственного министра и директора фортификаций, который должен был, в частности, контролировать развитие искусств и производства. С пониманием и энтузиазмом, достойными Кольбера, Орри взял на себя патронаж над искусствами и науками. Мудрость и проницательность могли бы обеспечить этому человеку блестящую карьеру, если бы не некоторые особенности его личности. Он был холостяком, имел отвратительные манеры и острый язык. Орри имел неосторожность оскорбить некую мадам д'Этуаль, чья звезда быстро поднималась на парижском небосклоне; позже, уже в качестве мадам Помпадур, она добилась его политического краха. Пока же Орри всячески поддерживал академию и делал все, чтобы астрономы продолжали картирование Франции. Людовик XV, сам ученый-любитель, изучал в свое время географию под руководством Гийома Делиля; его без труда удалось убедить поддержать этот проект. В 1733 г. Жак Кассини представил в академию доклад, где проанализировал текущее состояние дел. Он указывал, что по всей территории страны было проведено множество наблюдений и заново определены координаты (широта и долгота) множества точек. В дополнение к скелетному контуру королевства и достаточно точному комплекту морских карт атлантического побережья была составлена и издана прекрасная топографическая карта окрестностей Парижа; но это все. Прежде чем заниматься составлением большой карты, необходимо было провести множество дополнительных исследований и еще раз проверить линейный размер градуса.
Через своего министра Орри Людовик XV дал астрономам добро и разрешил им продолжить съемку. Астрономы, имея уже меридиональную линию через Парижскую обсерваторию от Дюнкерка до испанской границы, решили провести и перпендикуляр к ней – линию через обсерваторию от атлантического побережья до восточной границы у Форт-Луи возле Страсбурга. Официально целью этого действия было дать топографам еще одну точно измеренную базовую линию, но любой ученый в стране понимал истинную его цель. Как ни в чем не бывало астрономы начали прокладывать западную часть линии между обсерваторией и Сен-Мало, а весь научный мир затаив дыхание ждал, что же из этого получится. Если линейный размер градуса на перпендикулярной линии (на широте Парижа) окажется таким, каким он должен быть у идеального шара, то вывод получится однозначным: Гюйгенс и Ньютон не правы. В этом случае придется пересматривать многие и многие предыдущие измерения и теоретические вычисления.
Жак Кассини начал съемку в июне 1733 г. Вместе с ним были его сын Цезарь Франсуа (Кассини де Тюри), Маральди, аббат де ла Грив и Шевалье. В обычных обстоятельствах ученые провели бы линию точно по параллели Парижа до Гранвиля, но поскольку координаты Сен-Мало, расположенного немного южнее, были уже определены путем астрономических наблюдений, то к нему тоже протянули небольшой треугольник. Завершив прокладку перпендикуляра, ученые измерили его длину в градусах через наблюдение спутников Юпитера. Градус долготы, вместо 37 707 туазов, как должно было бы быть при сферической форме Земли, составил всего 36 670 туазов – на 1037 туазов меньше. Другими словами, эксперимент показал, что линейный размер градуса долготы убывает к полюсам быстрее, чем должен это делать на идеальной сфере. Через год, когда была проложена вторая половина перпендикуляра, ученые получили тот же результат. Именно тогда Людовик XV приказал провести решающее испытание, чтобы раз и навсегда определить форму Земли.
Из Парижа отправились две экспедиции, целью которых было проложить на земной поверхности две дуги – одну как можно ближе к экватору, другую возле Полярного круга. Съемка первой дуги была начата в Перу в 1735 г. под руководством Луи Годена, Пьера Бугера и Шарля Мари де ла Кондамина. Им потребовалось десять долгих лет, чтобы, установив сначала базовую линию возле Кито на северном конце, провести дугу от Тарки до Котчески. Несмотря на лишения, сложный рельеф местности и конфликт между Бугером и де ла Кондамином, экспедиция завершилась успешно. Установленный в ней размер туаза, получивший известность как перуанский туаз, был принят во Франции в качестве стандарта меры длины. Вторая партия проводила съемку дуги возле Ботнического залива под руководством Пьера Луи Моро де Мопертюи, Алексиса Клода Клеро, Шарля Этьена Луи Камю, Пьера Шарля Лемонье и Режино Утье. Сложностей и тягот там было не меньше, чем в Перу. Из-за ледовых условий острова в Ботническом заливе невозможно было использовать в качестве триангуляционных опорных точек, и экспедиции пришлось углубиться в леса Лапландии, начать свою дугу у Торнио и вести ее на север к горе Киттис. Суммарным результатом двух экспедиций стало доказательство того факта, что Земля представляет собой не идеальный шар, а сфероид сплюснутый у полюсов.
В 1735 г. на широте Орлеана был начат второй перпендикуляр к Парижскому меридиану. Реально, однако, провели только западную его часть, так как главной целью проекта была проверка точности карт побережья Бретани, уже опубликованных во «Французском Нептуне». Операциями руководили Кассини де Тюри и Маральди. Они обнаружили серьезные ошибки даже в лучших морских картах региона и, вместо того чтобы латать дыры в результатах старых съемок, решили проложить новое звено триангуляции, которое должно было связать Шербур, Нант и Байонну. При этом должна была получиться новая меридиональная линия почти параллельная меридиану Парижа. В это же время Жак Кассини и Лакайль обрабатывали побережье Ла-Манша возле Па-де-Кале и Сен-Валери – к северу от Дюнкерка. Астрономы проверили все важные пункты атлантического побережья и вернулись в Байонну. В 1738 г. они начали прокладку ряда триангуляции через южную границу Франции от Байонны до Антибских островов на Средиземном море, в 15 милях к юго-западу от Ниццы. Кассини де Тюри и Лакайль провели также съемку рукавов устья Роны.
К этому моменту относительно общей формы Земли сомнений уже не оставалось. Тот факт, что Земля сплюснута у полюсов, означал, что меридиан Парижа необходимо проложить заново. Эту работу Кассини де Тюри и Лакайль завершили в 1740 г. после почти двух лет напряженного труда. Тем временем Маральди прокладывал еще один ряд триангуляции вдоль восточной границы Франции, начиная с Ниццы. К началу 1740 г. он протянул линию на север через Страсбург до Спира (ныне Шпейер). Кассини де Тюри провел часть лета 1740 г. за триангуляцией северной границы; он двигался с запада на восток и в конце концов объединился с рядом триангуляции Маральди в окрестностях Меца. В 1739 г. аббат Утье завершил топографическую съемку Нормандии и Бретани. Франция теперь оказалась охвачена единой непрерывной цепочкой из 400 треугольников, построенных от 18 основных баз. Это была сеть, о которой в свое время говорил Пикар, – надежное основание для создания крупномасштабной национальной карты.
Первой картографической публикацией после восьми лет топографической съемки стала гравированная карта, составленная Маральди и Кассини де Тюри на одном листе и изданная в 1744 г. Эта карта была ненамного подробнее контурной карты Франции, но на ней были обозначены все треугольники, построенные под руководством Королевской академии наук вплоть до 1740 г. В 1745 г. на одном из заседаний Кассини де Тюри представил академии гораздо более полную карту на 18 листах. Он объяснил коллегам, что его карта создана в качестве приложения к «Геометрическому описанию Франции» (Description Geometrique de la France), которое в тот момент готовилось к изданию. Текст должен был включать в себя, кроме всего прочего, размеры углов и длины сторон всех треугольников.
Эти 18 листов (без даты) образовали карту Франции в масштабе 1:878 000; в нее вошли и результаты дополнительных съемок, проведенных между 1740 и 1744 гг. Карта содержит почти 800 связных треугольников, построенных на 19 измеренных базисных линиях общей длиной 100 000 туазов. В первую очередь эта карта представляла собой контурную карту и базу для будущей топографической съемки, но, как указал Кассини, внутри треугольников оказалось множество крупных и мелких городов, деревень, замков и других важных ориентиров, положение которых в процессе съемки было геометрически определено. Он также привлек внимание коллег к тому факту, что с момента начала съемки было изготовлено множество топографических местных планов, которые теперь вполне можно включить в большую карту. Королевское научное общество Монпелье, например, провело съемку провинции Лангедок. Аббат Утье составил точную карту епархий Байо и Санс. И в завершение были какие-то участки местности, на которых по тем или иным причинам была проведена детальная съемка; это, например, королевские леса и различные театры военных действий, лагеря королевских армий и места сражений вдоль границ королевства. Все эти региональные планы и съемки вполне годились для наложения на скелетную карту Франции. Однако Кассини де Тюри не готов был поручиться за точность таких включений. В процессе составления контурной карты главной триангуляции он и его помощники не однажды пытались использовать какие-то местные карты и проследить по ним русла основных рек, но обнаруживали на них такое количество противоречивой информации, что вынуждены были предупредить читателей, что местоположение, размер и направление всех обозначенных на карте рек не следует воспринимать слишком серьезно.
Инструменты топографа XVIII в. были просты, но эффективны. В поле топограф пользовался портативным компасом в ящичке, столом-планшетом с компасом и алидадой, шагомером (одометром) для измерения кривых линий, таких как русло реки, и полукругом для измерения углов
В 1746 г. Кассини де Тюри был направлен во Фландрию для проведения триангуляционной съемки в комплексе с топографической съемкой, которую в это же время проводили армейские инженеры. Триангуляция была проведена полностью, а завершению топографической съемки помешали военные действия. Однако полученные планы произвели на Людовика XV достаточно сильное впечатление. Он пожелал увидеть такие же планы суверенных своих владений – Франции. Он приказал Кассини де Тюри составить план дальнейшего ведения широкомасштабной топографической съемки во Франции и представить его Машо, который сменил Орри на посту генерального контролера финансов. Машо не только дал согласие выделять необходимые 40 000 ливров в год, но и пообещал изыскать дополнительные средства для ускорения дела. В 1750 г. начались нивелировочные работы для составления такой карты, о какой восемьдесят с лишним лет назад мечтал Кольбер; теперь же Кассини де Тюри твердо рассчитывал довести дело до конца. Проект этот не без оснований стал известен как «карта Кассини». Несмотря на давнее начало работ и множество ученых, таких как Пикар, внесших в него свой вклад, именно благодаря Кассини де Тюри проект, преодолев все трудности, был доведен до завершения. В 1756 г., когда финансирование проекта приостановилось, именно он организовал группу промышленников, которые в обмен на долю прибыли от издания готовых листов согласились финансировать создание карты; после этого работа пошла еще быстрее. Вскоре правительство заинтересовалось происходящим и вновь взяло контроль над проектом в свои руки. Провинции также начали добровольно брать на себя часть расходов, и Кассини де Тюри до своей смерти от оспы в 1784 г. успел увидеть работу почти законченной.
Карта Кассини или карта академии была закончена в 1789 г. В общей сложности ее создание обошлось в 700 000 ливров. Она была вычерчена в масштабе 1:86 400 (одна линия на 100 туазов) и выгравирована на 180 листах. Это был самый амбициозный картографический проект, который когда-либо предпринимала отдельная страна, «настоящий шедевр геодезии». Если бы сложить все листы вместе, то они образовали бы карту длиной 33 и шириной 34 фута. Листы были переплетены в книгу по типу атласа и предварялись «Уведомлением, или Введением к общей и частной карте Франции» (Avertissement ou Introduction a la Carte Generale et Particuliere de France), датированным 1755 г. На первом листе была помещена карта Парижа и его окрестностей. Чтобы удовлетворить спрос публики вообще и коллекционеров в частности, с нее было отпечатано столько оттисков, что печатная форма, несмотря на ретушь, истерлась еще до того, как с печатного станка сошли последние листы карты. В 1789 г., вскоре после окончания печати, сын Кассини де Тюри, Жак Доминик Кассини, предстал перед Национальной ассамблеей революционного правительства и продемонстрировал прекрасную карту, где было обозначено новое деление страны на департаменты. Национальная ассамблея одобрила карту Кассини. Более того, она произвела такое впечатление, что правительство, по сути, конфисковало готовую работу и начало само печатать и выпускать листы карты. Новая власть быстро осознала военное и политическое значение карты и распорядилась без промедления начать ее переработку.
