Текст книги "Компаньонка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kompanonka-85601.jpg)
Автор книги: Лора Мориарти
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
Бруксы жили на улице Норт-Топика, кто другой дошел бы за пятнадцать минут. Но Кора шла гораздо дольше. Давняя привычка: заслышав машину, она поднимала парасоль глянуть, не знакомый ли едет. Если да и если он останавливался и спрашивал, не надо ли подвезти, или просто говорил: «Какое приятное июньское утро!» – Кора любила пару минут с ним поболтать. Она ценила дружбу с соседями, особенно в этом городке, который после стольких лет все равно казался ей большим. Правда, в то утро Кора отклоняла все предложения ее подвезти и отвечала только, что идет к подруге.
И все равно пришла вовремя, потому что специально вышла пораньше – мало ли что. В одиннадцать она стояла перед домом Бруксов. Монументальное, заметное здание, хоть и выкрашено в унылый серый цвет. Определение «большой дом» казалось мелким: все три этажа длиной в полпереулка, даже больше; участок обычный, а дом – переросток. Все окна на фасаде распахнуты ветерку, кроме одного, с зазубренной трещиной на раме: видимо, если откроешь, рассыплется. Лужайку вокруг дома недавно скосили, несколько сиреневых кустов, еще в цвету, затеняли крытую известняковую террасу. Кора поднялась по ступенькам; шмель покружил рядом, утратил интерес и улетел.
Майра, улыбаясь, открыла дверь, и Кора вновь изумилась: какая маленькая! Сама Кора тоже немножко не дотягивала до среднего роста и не привыкла смотреть на других женщин сверху вниз; но Майра была дюйма на четыре ниже. Кора и не думала, что Майра такая: на трибуне та миниатюрной не казалась, и голос у нее был низкий, как у рослых дам. И все же Кора никогда не слышала, чтобы Майру называли «миленькой», «прелестной» или «хорошенькой». Только «красивой», «пленительной», «притягательной». Вот и сегодня: даже шея Майры (ни следа загара) над плоским воротничком белой шелковой блузы казалась длинной, а юбка со сборками на талии и скромной линией подола над лодыжками удлиняла и всю фигуру. Из пучка волос на затылке выбилась длинная темная прядь.
– Кора. Рада, что вы пришли. – Мягкий, мелодичный, почти убедительный голос. По телефону она притворилась, будто узнала Кору. Майра пожала ей руку, забрала парасоль. – Пешком? В такую жару? Ничего себе. Честное слово, я на таком солнце просто вяну.
– Тут пара кварталов, – сказала Кора, хотя спина у нее была мокрая от пота. Она выудила из сумочки платок и промокнула лоб. Майра ждала; теперь стало видно, что она сама несколько вымотана. Жемчужные пуговки на блузе застегнуты криво: у шеи лишняя петля, внизу – лишняя жемчужинка.
– Садитесь. Я принесу лимонада. Или чаю? Простите за беспорядок. – Она отвернулась. – Служанка обычно приходит в девять, но сегодня ее нет и нет. И, конечно, позвонить ей некуда. – Она всплеснула руками и вздохнула: – Что делать? Приходится ждать.
Кора сочувственно кивнула. Сама-то она, правда, всегда старалась прибраться как можно чище еще до прихода Деллы, чтобы не оставлять беспорядка – а то Делла будет рассказывать своим, какие неряхи эти белые, которые ее наняли. Но Майру, судя по гостиной, подобные заботы не обременяли. Чудесная комната, просторная, светлая, с двумя большими окнами, из которых струился ветерок, была просто завалена барахлом. На полу там и сям лежали: ложка, перьевая ручка, бадминтонная ракетка, обувной рожок, голый пупс с единственным голубым глазом, а дальше, у прелестного парчового диванчика, пара грязных носков по соседству с раскрытым «Кандидом» Вольтера. Кора притворилась, что носков не заметила, но дышать стала ртом. Хотя окна были распахнуты, в воздухе сильно пахло подгоревшим хлебом.
Майра вздохнула:
– Я все утро работала у себя. На следующей неделе буду говорить о Вагнере. – Она подобрала с пола пупса, ложку и ракетку. – Эти дети сводят меня с ума. Им вообще нечего делать в гостиной. Мне очень стыдно. Я сейчас вернусь. Так вы сказали, чай? Или лимонад?
Кора не сразу нашлась с ответом. Она-то думала, гостиная у Майры такая же безупречная, как хозяйка.
– Лимонад.
Майра вышла и плотно закрыла за собой раздвижную дверь. Кора все стояла, размышляя, стоит ли пихнуть грязные носки под диван. Победив сомнения, так и сделала и с облегчением оглядела комнату снова. Везде книги. На подоконнике «Латынь – это просто», и ветер развевает потрепанное зеленое ляссе. На журнальном столике посреди комнаты еще стопка. Кора подошла ближе: «Стихотворения» Гёте, «Художник на Корфу», «Приключения Шерлока Холмса», «Происхождение видов». И томик Шекспира, как пуфик для ног, под стулом.
Быстрые шаги по скрипучим ступенькам: секунду спустя в гостиную вошла кудрявая девочка лет семи. Она ела шоколад из чайной чашки и уже измазала им юбку, бледные щеки и кончик носа. При виде Коры дитя вздрогнуло.
– Привет, – сказала Кора как можно приветливее. – Я миссис Карлайл. Подруга твоей мамы. Жду ее тут.
Девочка съела еще ложку шоколада.
– А где она?
Кора кивнула на дверь:
– Где-то там.
Дверь раздвинулась. Вошла Майра с двумя стаканами лимонада. Увидев дочь, она перестала улыбаться.
– Дорогуша, что это ты ешь? – спросила она мягко, но шоколад отобрала. – Джун. Это не обед. Сама знаешь. Иди-ка в ванную и умойся. И поищи Тео.
– Он играет в бадминтон сам с собой, – сказала девочка. – Он вдвоем не хочет играть.
– Ерунда какая. Я только что нашла вторую ракетку в совершенно неподходящем месте и поставила у задней двери. Умойся, возьми ракетку и пойди поиграй с Тео. У мамы гости. Это все. – Майра снова надела улыбку, повернулась к Коре и взяла стакан. Кора приметила, что теперь блуза у нее застегнута как следует. – Садитесь, – она показала на стул.
– У вас столько книг, это так замечательно, – сказала Кора и присела, стараясь не наступить на Шекспира.
– А! – Майра закатила глаза. – Дети читают и оставляют везде валяться. В библиотеке нет места, там все занято юридическими книжками Леонарда. Та часть дома просто утопает в них, такая тяжесть. – Она увидела, что Кора улыбается, и покачала головой: – Нет, правда. Фундамент провалился на четырнадцать дюймов. Уже окна трескаются. А он ни от одной книжки не хочет избавиться.
Кора из сочувствия хотела было как-нибудь поругать Алана, но ничего не придумала. У Алана тоже много книг по юриспруденции, но если бы затрещал фундамент, он бы, конечно, часть убрал.
Они переглянулись. Коре казалось, что начать должна Майра.
– Красивая девочка, – сказала Кора, кивнув на дверь.
– Спасибо. Вы еще Луизу не видели.
Кора изумилась.
Майра это заметила и пожала плечами:
– Пока не видели, как я понимаю. Простите. Я буду говорить откровенно. Учитывая миссию, за которую вы взялись, – Майра скептически глянула на Кору, – знайте, что сопровождать придется девочку не только очень красивую, но и чрезвычайно строптивую.
Кора изумилась снова. Похоже, разговор ни к чему: Майра уже решила, что Кора – подходящая компаньонка. Собственно, Кора почти не сомневалась, что ее предложение будет принято, вероятно, даже с благодарностью, но предполагала, что Майра хоть для порядка задаст ей несколько вопросов.
– Я слышала, что она очень симпатичная, – сказала Кора.
– Что еще вы слышали?
Кора выпрямилась.
– О, ничего такого, – Майра похлопала Кору по плечу. Крупная рука у этой миниатюрной женщины, а пальцы тонкие и длинные. – Я не хотела вас пугать. Но… я знаю, что у вас много подруг в городе. – Она откинулась назад и скрестила лодыжки. – И, возможно, вы говорили, например, с Элис Кэмбл.
Кора покачала головой. Лимонад был слишком кислый. Она старалась не морщиться.
– Да-да. Ну, в общем… Элис Кэмбл преподает танец и декламацию в музыкальном колледже Уичиты, – пояснила Майра таким тоном, словно это ужас как смешно. – Луиза несколько лет у нее училась. Они, так сказать, столкнулись лбами. Миссис Кэмбл назвала мою дочь… – Майра бросила взгляд в окно, словно подыскивая точные слова, – испорченной, раздражительной и склочной. Звучали и другие эпитеты. В общем, она Луизу выгнала.
Кора нахмурилась. Она собралась в Нью-Йорк. Это решено. Если она сейчас откажется, другого случая может не представиться. Но над словами Майры стоило подумать: кажется, Кору ждет задача потруднее, чем она себе представляла.
– Не буду отрицать – все это правда, – добавила Майра и поставила стакан на стол. – Бывает иногда. – Она улыбнулась. – Порой с Луизой очень непросто, уж я-то знаю. Но… если другим трудно, то ей самой с собой труднее всех. – Майра сниходительно махнула рукой: – У нее артистический темперамент. Честно говоря, она уже давно превзошла миссис Кэмбл. И поняла это, еще когда у нее училась. В этом вся загвоздка.
Этажом выше что-то тяжелое бухнулось на пол. Мужской голос сказал:
– Идиотка!
Кора глянула вверх. Майра притворилась, что ничего не слышала.
– Иными словами, она неуправляема? – переспросила Кора.
– Нет. Наоборот. Я хочу развеять ваши опасения. Видите ли, характер характером, а у вас есть рычаг влияния. Аргумент, которого нет ни у кого, даже у меня. Вы – ее билет в Нью-Йорк, и она это знает. И когда вы туда приедете, этот аргумент у вас останется. Если вы решите уехать обратно, ей тоже придется вернуться. Отец четко дал ей это понять.
Наверху что-то разбилось, послышался гортанный женский вопль. Кора снова посмотрела на потолок, а потом на безмятежное лицо собеседницы.
– Так что с вами, – заключила Майра, – наша маленькая львица будет кроткой, как ягненок. Она прекрасно знает, с каким трудом я уговорила отца, и не будет рисковать. Учиться у Теда Шона и Рут Сен-Дени – невероятная удача. Вы знаете, что такое «Денишон»?
Вопрос был, очевидно, риторический. Подразумевалось, что Кора знает. Та уже почти кивнула, но сообразила, что надо быть честной, и покачала головой. Майру это явно смутило.
– Как, вы не знаете танцевальную студию «Денишон»?
Кора снова покачала головой.
– Ну и ну. Это же самая современная танцевальная студия в Америке. Они выступали в ноябре в театре Кроу форда, вы не смотрели?
Кора, уже рассердившись, покачала головой в третий раз. Да, вроде были какие-то афиши, но их с Аланом это не заинтересовало. Майра, чуть нахмурившись, смотрела на Кору. Похоже, составила мнение.
– Вы много пропустили. Тед Шон и Марта Грэм танцевали ведущие партии. Просто восхитительно. Не чета той дряни, которую обычно привозят в нашу глушь. – Майра неодобрительно посмотрела в окно. – Денишоны ставят по-настоящему современный танец, современный и высокохудожественный. Хореография отчасти в духе Айседоры Дункан, но не только. Они и сами многое изобрели. Они лучшие. – Майра помолчала, глядя на свои руки. – Я так рада за Луизу.
Послышался отчетливый шлепок и новый вопль, который могло бы исторгнуть оскорбленное существо любого пола. Кора кашлянула и показала на потолок:
– Может, надо как-то… вмешаться?
Майра подняла глаза.
– Да нет, ничего, – пробормотала она, разглаживая юбку. – Сейчас сама придет.
Легкие, быстрые шаги по лестнице.
– МАМА!
Майра не ответила.
– МАМА!
– Мы тут, дорогая, – отозвалась Майра. – В гостиной. И ведем себя культурно.
Заплаканная девочка стояла в дверях, держась за левое плечо. Кора сразу поняла, что перед ней Луиза: эту невероятную красоту не портили ни слезы, ни яростно покрасневшие и припухшие глаза. Невысокая и миниатюрная, темноглазая брюнетка, как мать, тоже бледная, лицо сердечком. Но подбородок тверже и щеки пухленькие, как у маленькой Джун. Лицо обрамляли прекрасные черные волосы, прямые, сверкающие, подстриженные до мочек, с острыми концами-стрелками у сочных губ. Гладкая густая челка срезана ровно над бровями. Виола права. При всем сходстве с матерью, эта девочка ни на кого не похожа.
– Мартин меня ударил, – заявила она.
– Ударил? – переспросила Майра. – Или шлепнул? Я живу с вами много лет, и разницу мне слышно даже отсюда.
– Синяк остался! – Луиза поддернула рукав кремового платья: красное пятно наливалось синевой. Кора ахнула. Луиза глянула на нее, но мельком. – Он выше меня. И старше. Заявился ко мне в комнату и стал читать мой дневник! Тебе, похоже, наплевать на его кошмарное нахальство? – Луиза указала на синяк. – И на жестокость?
Майра ухмыльнулась. Ее явно смешил этот драматизм. Но Коре вопросы Луизы показались законными. Синяк на руке – это некрасиво. Если некто Мартин старше Луизы, получается, он примерно ровесник ее близнецам. Кора не могла себе представить, чтобы Говард или Эрл ударили девочку младше себя, да и вообще – девочку. Они на такое просто не способны. Ну а если бы кто-то из них потерял голову и все-таки ударил, ему пришлось бы отвечать и перед Корой, и перед Аланом. Которые отнеслись бы к такому поступку гораздо серьезнее, чем эта женщина на диване, которая продолжала ухмыляться.
– Скоро ты избавишься от его нахальства и жестокости, – сказала Майра, подавив зевок. – В Нью-Йорке твой драгоценный дневник будет в полной безопасности – благодаря вот этой женщине. Луиза, познакомься с Корой Карлайл.
Девочка поглядела на Кору. Ничего не сказала, но на лице нарисовалось снисходительное презрение. Кора не поняла почему. Собираясь сюда, она постаралась хорошо одеться. На ней было скромное, но модное платье, на шее длинная нитка бус. Она одета никак не хуже Майры. И все же в глазах у девочки отчетливо читалось терпеливое отвращение. Так дети смотрят на капусту брокколи, которую надо съесть, чтобы получить десерт, или на беспорядок, который должен быть убран, чтобы дали поиграть. Этот обреченный взгляд был еще неприятнее из-за того, что девочка была красива – бледная, с надутыми губками. Кора почувствовала, что краснеет. Давненько на нее не смотрели так свысока.
Она вскочила и протянула руку:
– Привет. – Она улыбнулась и посмотрела девочке в глаза. Разница в росте – Корино преимущество. – Рада познакомиться. Надеюсь, нас ждет приятное путешествие.
– Очень приятно, – буркнула девочка. Притворялась она куда хуже матери. Вяло пожав Корину руку, она снова взялась за ушибленное плечо.
– Большой синяк, – сказала Кора. – Болит, наверное?
Всего лишь правда вслух; но она сказала это по-доброму – и как будто невидимый ключ повернулся. Красивые глаза снова наполнились слезами и, кажется, увидели Кору иначе.
– Спасибо, – сказала Луиза. – Болит, да.
– Она не знала, что такое «Денишон», – мстительно вставила Майра, улыбнувшись дочери. Коре вдруг стало противно.
– Вы не слышали про «Денишон»? – Луиза тоже была поражена.
– Нет, – ответила Кора, надеясь, что они отстанут, если сказать внятно.
Мать и дочь переглянулись и уставились на Кору одинаковыми темными глазами. Сейчас они были совсем похожи.
– А зачем вы тогда едете? – приятным голосом, но с неприятной улыбкой спросила Майра. – Что влечет вас в Нью-Йорк?
Кора сглотнула. Надо было предвидеть этот вопрос и приготовить ответ. В голове замелькали расхожие штампы: статуя Свободы, иммигранты, бутлегеры, каморки под крышей, Бродвей.
– Театры, – ответила она. – Люблю хороший театр.
Луиза вздохнула с облегчением. Улыбалась она не как мать: с удовольствием, таким же искренним, как и ее презрение в начале.
– Это хорошо! Значит, вы не безнадежны!
Кора не поняла, как это расценить.
– Настоящий театр – это мировая штука. Я хочу сходить на все бродвейские ревю.
Кора приветливо кивнула. Театр так театр, она не против.
Майра повернулась к Коре:
– Забавно. Я вас что-то ни на одной пьесе ни разу не видела.
Кора попыталась вспомнить, когда в последний раз была в театре. Больше пяти лет назад. Она предпочитала синематограф: лица крупным планом. Титры можно читать.
– Она не сказала, что любит здешний театр, мама. – Луиза повернулась к Коре: – Вы же про хороший театр, да? И правильно делаете, что не ходите. Тут у нас ни играть, ни танцевать не умеют. Вот настоящее варьете я бы посмотрела!
– Я тоже, – сказала Кора. Они с Луизой улыбнулись друг другу. Кора подумала: надеюсь, Бродвей и вправду мне понравится.
– Луиза, дорогая, – сказала Майра, не сводя, впрочем, глаз с Коры. – Я очень рада, что вы подружитесь. Но нам с миссис Карлайл нужно еще кое-что обсудить.
Луиза посмотрела на мать, потом на Кору, как бы пытаясь отгадать, что именно они собрались обсудить. Так и не уловив, пожала плечами и удалилась. Проходя мимо стопки с книгами, она не глядя взяла верхнюю. Обернулась.
– Увидимся в июле. – Помахала рукой с книжкой и незаметно подмигнула Коре.
Майра изложила детали: Кора с Луизой будут жить в рекомендованных «Денишоном» апартаментах рядом с Риверсайд-драйв. Леонард уже купил билеты на поезд и полностью оплатил квартиру, но, предупредила Майра, лучше пусть Луиза думает, будто он платит еженедельно. За расходы отвечает Кора; при отъезде Леонард выдаст ей сумму на неделю и потом будет присылать по требованию. Денег не очень много, но особенно экономить не надо: пусть девочка почувствует себя в Нью-Йорке. Музеи, театр, рестораны и другие здоровые развлечения приветствуются.
Слушая все это, Кора немного смягчилась. Может, под Майриным высокомерием по поводу «Денишона» скрывается зависть или нормальная материнская тревога. Может, Майра сама хотела бы поехать с Луизой. Не так легко отпустить дочь с почти незнакомым человеком. Майра взяла на себя труд найти и выбрать компаньонку. Очевидно, она беспокоится. Может, просто боится, как любая мать.
Так что, уже прощаясь с Майрой в большой прихожей, Кора собралась с духом и сказала:
– Хочу, чтоб вы знали. – Она слегка ссутулилась – так она будет казаться пониже. – Спасибо, что рассказали про учительницу танцев, с которой Луиза не поладила. Но, честное слово, мне кажется, ваша дочь – замечательная девушка. Я слышала, она даже ходит в нашу церковь.
– Ходила, – сухо сказала Майра.
– О. Ну да. В любом случае, я вот о чем: не беспокойтесь, пожалуйста. Я сказала про театры, но уверяю вас, о главном я не забуду. Разумеется, Луиза – приличная девушка, но я буду за ней хорошо следить.
Майра воздела брови и улыбнулась, будто Кора сказала что-то смешное.
– Это Леонард настаивал на компаньонке, – пояснила она, распахивая дверь в солнечную жару. По-прежнему улыбаясь, ладонью прикрыла глаза. – Найти вас – его идея. А я просто хочу, чтоб она уехала.
Глава 3
Вокзал Юнион-стейшн был, наверное, самым изысканным зданием Уичиты. Еще сравнительно новый – построили за несколько лет до войны. Портал с гранитными колоннами и двадцатифутовыми стрельчатыми окнами. Внутри – роскошный зал, и этим ярким июльским утром мраморный пол исполосовали солнечные лучи. Люди с билетами и чемоданами деловито сновали из тени в свет. Под сводами гулко звучали шаги и разговоры. Кора, Алан и Леонард Брукс сидели на деревянной скамье у стены. Скамья была жесткая, с высокой спинкой, как в церкви, так что Кора сидела очень прямо, иногда бросая взгляды на большие стенные часы. Луиза ушла в уборную минут двадцать назад.
– У вас поезд Санта-Фе – Чикаго. – Алан смотрел в Корин билет. – На пересадку два часа. Это уйма времени. Но поезд лучше найти сразу, – он выразительно глянул на Кору и утер лоб носовым платком. – В Чикаго на вокзале такие толпы.
Кора кивнула, стиснув на коленях руки в перчатках. Она впервые приехала в Уичиту в семнадцать, буквально прямо с фермы. Поезд остановился на старом вокзале, который был куда меньше нового и не производил такого впечатления. И все же ее взбудоражила и растревожила толпа, и движение, и все эти модные женщины в корсетах, юбках с ремнями и английских блузах с высокими воротниками. Коре Уичита и сейчас казалась большой. Алан здесь вырос, толпа и суматоха были ему не в диковину, а кроме того, он ездил по всей стране на адвокатские конференции. И вот Алан – Алан! – говорит, что чикагский вокзал многолюден, а ведь ей завтра утром придется за два часа пересесть там на поезд до другого, огромного города, и все это – с юной спутницей на буксире.
– Если, конечно, вы прибудете вовремя. – Леонард Брукс откинулся на спинку скамьи и вынул из жилетного кармана часы, словно те, на стене, были ему не указ. – Забастовка может продлиться все лето. Пора принимать суровые меры.
Леонард был невысок, но плотен. Глаза – скорее черные, чем карие, волосы темны, как у Луизы и Майры. И тоже казалось, будто он как минимум среднего роста. Нос у него был длинный и острый, а еще Леонард имел привычку смотреть в никуда, что должно было означать глубокую задумчивость. Алан говорил, что Леонарда Брукса, весьма вероятно, назначат судьей и что у него блестящий ум. Кора заметила, что Леонард одержим работой. Он нес по вокзалу два чемодана, Луиза шагала рядом, а Леонард все порывался затеять с Аланом разговор о новых нормативах по налогам на собственность. Лишь когда Алан многозначительно кашлянул и стал смотреть на Кору, мистер Брукс вспомнил, что в данный момент она тут важнее. Тогда он наконец сподобился любезно ее поблагодарить, но тут же свернул на забастовку железнодорожников, и его явно не волновало, что дочь (которая, кстати, ушла в туалет полчаса назад) впервые надолго уезжает из дома.
– Занятное противоречие, – заметил он Алану. – Рабочие имеют право бастовать, а пассажиры имеют право на соблюдение расписания.
– Пойду поищу Луизу, – сказала Кора как можно непринужденнее.
Только бы Леонард не обнаружил, что девочка успела потеряться еще до отъезда. Но Кора давно волновалась, а предлога пойти за Луизой выдумать не могла. Кора сама только что побывала в этой самой уборной. Теперь, стуча невысокими каблучками по мраморному полу вокзала, Кора догадалась: Луиза задержалась нарочно, ей не хочется слушать их болтовню.
Подозрение обратилось в уверенность, когда Кора завернула за угол, где сидел чистильщик обуви, и увидела Луизу. Прислонившись к стене, девочка пила кока-колу прямо из бутылки, а рядом стоял парень в щеголеватом пиджаке и плоской шляпе. Одной рукой парень опирался на стену, чтоб удобнее было смотреть на Луизу; то, что он видел, ему явно нравилось.
– Луиза. Вот ты где.
Оба выпрямились. Луиза выпустила соломинку изо рта. Кора заметила, что парень на самом деле не парень, а мужчина лет двадцати пяти, не меньше, со светлой щетиной на подбородке. При виде Коры в его светлых глазах отразилось крайнее разочарование.
Кора глянула на Луизу:
– Я думала, ты потерялась, – и тут же пожалела о явной своей лжи.
Луиза кивнула. Не взглянув на мужчину, она подошла к Коре. Луиза была в кремовом платье до икр с круглым отложным воротничком, без шляпки и на таких высоких каблуках, что они с Корой стали одного роста. На губах улыбка, но темные глаза смотрят испытующе: что у тебя на уме? Она как будто спрашивала: будешь все усложнять? с самого начала? не лучше ли нам поладить?
– Мой школьный друг.
Кора не ответила. Куда вероятнее, что Луиза в каких-то двадцать минут разговорилась с незнакомцем, может, даже из другого города, и раскрутила его на бутылку кока-колы. Но точно не узнаешь, а раз так – спорить неразумно.
– Пойдем обратно, – дружелюбно сказала она. – Скоро посадка.
– Хотите глоточек? – Луиза протянула ей бутылку.
Кора покачала головой. В Нью-Йорке школьным друзьям взяться неоткуда, и ей будет легче объяснить Луизе, какой это риск для нее и для ее репутации – разрешать незнакомцам покупать ей кока-колу. Она ребенок, напомнила себе Кора. Невинный ребенок, который, как сказала Виола, растет без матери. И, вероятно, отчаянно нуждается в руководстве. Девочка ходила в воскресную школу, причем, слава богу, сама. Ей просто нужно внимание и наставление. Я дам ей и то и другое, решила Кора по пути к поезду.
На платформе она попрощалась с Аланом. Солнце светило слишком ярко, и Кора не могла взглянуть ему в лицо, но они взялись за руки, и Кора смотрела на их переплетенные пальцы. Супругам и раньше случалось расставаться. Когда мальчики были малы, Кора ездила с ними к сестре мужа и ее детям в Лоуренс, а Алан оставался в городе и работал. Но на месяц с лишним она никогда не уезжала. Да еще в такую даль.
– Багаж зарегистрировали, – сказал Алан. – Его доставят в ночь вашего приезда. Но если тебе что-нибудь понадобится, дай знать. – Алан говорил тихо; может, чтобы Брукс не подумал, будто его считают непредусмотрительным. – Не сомневайся, – добавил он. – Все, что в голову придет.
Кора кивнула. Алан нагнулся к ней, и Кора подставила щеку для поцелуя. Через плечо Алана она увидела Луизу. Та открыто смотрела на них, приложив руку козырьком к челке. Кора встретилась с ней взглядом. Девочка сощурилась. Кора отвела глаза.
– Ну что же, слушайся миссис Карлайл, – сказал Лео нард Брукс, обращаясь к Луизе, но так, чтобы слышали Кора и Алан. Он встал на цыпочки и взялся за подтяжки. На каблуках дочь была выше его. – Надеюсь, ты будешь усердно работать и хорошо себя вести.
Луиза склонила голову и взглянула на него сверху вниз, убрав за спину свой маленький саквояж.
– Конечно, пап. Честное слово.
Иногда она выглядит совсем ребенком, подумала Кора. Но только иногда. Когда ей самой это нужно. Отец вытер лоб и перевел взгляд на поезд.
– Мы за эту школу столько платим, что тебя там просто обязаны научить танцевать лучше всех в Уичите.
Кора и Алан улыбнулись. Но Луиза только воззрилась на него и заморгала. Казалось, она так задета, что не может подобрать слова; прелестные губки надулись. Она повзрослела на глазах, взгляд стал суше. Луиза набычилась.
– Не говори глупости. Я уже лучшая.
Она смягчила эти слова запоздалой улыбкой – насколько их вообще можно было смягчить. К удивлению Коры, Леонарда Брукса снисходительный тон дочери только позабавил. Или ему лень было сделать ей уместное замечание. Сама Кора не пропустила бы такой грубости. Но ее время пока не пришло.
Конечно, всего через несколько лет Кора поймет, почему Луизу так раздражало папино невежество. Быть лучшей танцовщицей Уичиты – тоже мне предел мечтаний. Всего через несколько лет они будут читать о Луизе в журналах: о ее фильмах, о сумасшедшей светской жизни. Луиза станет получать по две тысячи писем в день от поклонников, женщины всей страны постригутся под Луизу Брукс. Еще до конца десятилетия она прославится на двух континентах. К тому времени, если Леонард Брукс захотел бы увидеть, как его старшая дочь танцует и флиртует, ему пришлось бы идти в кино, платить, как всем, и задирать лицо к тридцатифутовому экрану.
В поезде они заняли целое купе: Кора на двойном сиденье, Луиза напротив. На окнах темно-красные бархатные занавески, сиденья из той же ткани, над каждым – лампочка для чтения. Спальные места до Чикаго не понадобятся, и перегородок между купе не было. Обычно Коре нравились такие вагоны, но в этой поездке ей было тревожно. Не успели они отъехать от вокзала, как мужчина, сидевший через проход от них, приблизительно возраста Коры, спросил, не нужно ли опустить форточку. Кора заметила, что двум пожилым дамам из соседнего купе он этого не предложил, притом обращался только к Луизе. Кора быстро ответила сама: если нам будет нужно, я скажу. Тон был вежливый, но твердый. Она ясно дала понять, что начеку.
Может, Луизе и не понравилось, что Кора ответила за нее, но она не подала виду. Луиза просто сияла, безудержно, ни для кого. Неважно, куда она смотрела – на потолок, на других пассажиров, на Даглас-авеню под эстакадой за окном, – она так и светилась, и казалось, светилась бы и наедине с собой. Луиза не заговаривала с Корой, но когда тормоза поезда клацнули, девочка улыбнулась и забарабанила пальцами по коленям, а носками туфель по полу. Когда же раздался свисток и поезд тронулся, Луиза откинулась назад, закрыла глаза и выдохнула.
– Вот здорово, – проговорила Кора. Мальчики любили ездить на поездах, когда были малы и даже когда подросли. Оба непременно желали сидеть у окна и смотреть на клубы пара, а Кора много лет в каждой поездке спрашивала у проводника, нельзя ли поглядеть на двигатель.
– Еще как здорово!
Луиза одарила ее ослепительной улыбкой и снова повернулась к окну. Кора вдохнула сигаретный дым и аромат талька. Наискосок через проход сидела мать с младенцем, младенец плакал, мать ворковала, целовала его, но он все равно плакал, и женщина виновато улыбалась другим пассажирам. Кора поймала ее взгляд и улыбнулась в ответ.
– Прощай, Уичита! – Луиза помахала машинам на Даглас-авеню, деловито сновавшим под эстакадой. – Может, когда-нибудь я по тебе заскучаю! Но вряд ли!
Кора хотела тронуть ее за плечо. Некоторые пассажиры живут в Уичите и пока не собираются ее покидать. Им это может показаться обидным. Но предостережения не потребовалось. Луиза уже попрощалась. Поезд катился все дальше, оставляя позади улочки ее детства, кирпичные строения и одноэтажные домики, тенистые парки и шпили церквей, но Луиза на них уже не глядела. Она открыла сумку и достала свое чтение; Кора украдкой провела быстрый учет: июльский «Харперс базар», июньский «Вэнити фэр» и книга, озаглавленная «Философия Артура Шопенгауэра». Не успели они выехать из города, а тротуары – смениться пылью дорог и полей, Луиза уткнулась в книгу. Иногда она клала ее на колени, чтобы подчеркнуть что-нибудь химическим карандашом или пометить страницу. Но чаще прятала лицо за ширмой скучной коричневой обложки.
Прекрасно, подумала Кора. Вовсе необязательно сейчас беседовать. У Коры тоже есть что почитать. Она полезла в сумку. Может, у нее книги и не валяются по всей гостиной, но хороший сюжет она оценить способна. У нее с собой «Женский домашний журнал»[5]5
«Женский домашний журнал» (Ladies’ Home Journal, с 1883) – одно из старейших и популярнейших периодических изданий для женской аудитории в США; выходит по сей день.
[Закрыть] и новый роман Эдит Уортон[6]6
Эдит Уортон (Эдит Ньюболд Джоунс, 1862–1937) – американская писательница, лауреат Пулитцеровской премии за роман «Век невинности» (The Age of Innocence, 1920), в котором главный герой накануне свадьбы с приличной девушкой влюбляется в ее необузданную двоюродную сестру.
[Закрыть]. В другое время она дала бы себе поблажку и остановилась на любимой Темпл Бейли[7]7
Темпл Бейли (1885–1953) – американская писательница, автор множества рассказов, публиковавшихся в том числе в «Женском домашнем журнале» и «Космополитен», а также романов, ставших бестселлерами.
[Закрыть] – бесперебойной поставщице умиротворяющих историй об отважных женах, которым удается перехитрить напомаженных вамп и вернуть заблудших мужей в лоно семьи. Но Кора понимала, что Луиза будет оценивать ее чтение и уж конечно расскажет Майре. Поэтому она заранее сходила в книжную лавку и приобрела «Век невинности» – книга эта, хоть и написана женщиной, недавно получила Пулитцеровскую премию, тут уж никакой сноб не придерется. Кроме того, действие происходило в Нью-Йорке; век девятнадцатый, но Кора по думала, что интересно будет почитать о городе, в который они направляются, и представить себе давно умерших героев на улицах, по которым они сами скоро пройдут. Сюжет захватил ее с первой страницы. Исторические детали тоже понравились, все эти кареты и платья с длинным треном. Поезд грохотал по полям, утреннее солнце нагревало вагон, но Коре читалось легко, она чувствовала себя умной и добродетельной.
– Что читаете?
Кора подняла глаза. Луиза положила книгу на колени и смотрела на Кору. Черные гладкие волосы блестели даже на этой жаре.
– Да вот. – Кора заложила страницу пальцем и показала девочке обложку. Солнце уже слепило. Кора надвинула шляпку.
– О, – Луиза наморщила нос. – Мы с мамой читали.
– Тебе не понравилось? – спросила Кора, хотя ответ был написан у девочки на лице. Вопрос только в том, сошлись ли мнениями Луиза и Майра. Кора подозревала, что да.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?