Текст книги "И никакая сила в мире..."
![](/books_files/covers/thumbs_240/i-nikakaya-sila-v-mire-2398.jpg)
Автор книги: Лори Макбейн
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Но прежде чем этот тип с кудахтающим смехом и почти беззубым ртом добрался до того места, где стояла Рея, на ее пути появился Алек Макдональд с тем же решительным видом, что был, верно, у него, когда он сражался у Каллодина рядом с ее прадедушкой. Этот хоть по крайней мере выглядит как цивилизованный человек, подумал герцог. Он по-прежнему не сводил подозрительного взгляда с морщинистого лица незнакомца, из кармана которого выглядывала рукоятка ножа.
– Леди Рея Клер, мы так благодарны, что вы нашли время повидаться с нами! – срывающимся от возбуждения голосом проговорил Алек. Однако от его внимательного взгляда не ускользнуло как то, что за спиной девушки маячила мрачная фигура мужчины, так и враждебность сопровождавших Рею джентльменов. Против капитана он, конечно, ничего не имел, но вот другого господина видел впервые, и нельзя сказать, чтобы уродливый шрам на лице внушал расположение. Так что храбрый шотландец решил, что капитан вряд ли обойдется без его помощи.
Однако сама Рея, похоже, ничего не опасалась и встретила Макдональда самой милой улыбкой.
– Мистер Макдональд, это мой отец. Роскошные усы Макдональда судорожно дернулись.
– Ваша светлость, – пробормотал он, но шотландская гордость не позволила ему поклониться или хотя бы из вежливости кивнуть.
– Отец, мистер Макдональд сражался бок о бок с прадедушкой в битве при Каллодине. Он помнит маму и тетю Мэри. Я сказала ему, что дядюшка Робин восстановил замок и проводит там добрую половину года.
– Из уважения к памяти Макданавела я готов сражаться на стороне любого из его потомков, которому угрожает опасность, – с чувством собственного достоинства заявил Алек Макдональд. – Прекрасный был человек! Пришел когда-то мне на помощь и приютил в своем доме в Тимердалохе. Это огромная честь для меня – познакомиться с его правнучкой.
Из груди Люсьена Доминика вырвался вздох. Он почувствовал себя обманутым, потому что в который раз у него отняли возможность презирать и ненавидеть этих людей. Из чувства долга или просто по зову сердца, но все они были добры к его дочери.
– Благодарю вас, мистер Макдональд, – ответил герцог. Легкая улыбка, такая же редкая, как луч солнца в холодный зимний день в горах Шотландии, немного смягчила суровые черты его лица. – Моя жена всегда страшно гордилась своими предками-горцами. Она будет очень признательна, когда узнает, как вы были добры к нашей дочери.
Густые усы шотландца снова дрогнули, но на сей раз под ними скрывалась широкая усмешка.
– А ведь я хорошо ее помню, да! Волосы у нее были чернее ночи. Ну и дикая же была девчушка! Ну чисто горная козочка! Так ведь у нее же была сестра, рыженькая такая, у нее еще был настоящий дар. Да что там, я немало слышал про нее… – Внезапно Алек заметил сурово сдвинутые брови и неловко осекся. Смущенно откашлявшись, он продолжал, обращаясь к леди Рее: – Ну, так вот что я хотел сказать – команда «Морского дракона» в моем лице горячо благодарит вас за ту удачу, что вы принесли нам всем!
– Боюсь, что моя помощь сводилась к тому, чтобы не путаться все время у вас под ногами. Но все равно я навеки сохраню в памяти это плавание и всех вас, друзья мои. Храни вас Господь! – произнесла Рея; ее теплые слова были встречены растроганным гулом голосов мужчин, собравшихся вокруг закутанной в накидку фигурки.
Один из них отделился от остальных моряков и шагнул вперед, склонившись в глубоком поклоне. Его темные глаза ярко блеснули.
– Что и говорить, жаль нам прощаться с такой очаровательной леди. И для того чтобы она никогда не забывала добрых друзей со старого «Морского дракона», мы просим принять на память маленький подарок. – Произнеся тщательно заученную и отрепетированную речь, он преподнес ей маленькую кожаную коробочку.
Под взглядами затаивших дыхание матросов Рея открыла футляр, затем полными слез глазами обвела суровые обветренные лица людей, которые стали ее друзьями.
– Вы так добры! – пробормотала она. Ее пальцы нерешительно коснулись усыпанной драгоценными камнями броши в виде золотого кораблика с парусами из сверкающих бриллиантов. Лента из сапфиров и изумрудов обвивала нос корабля, а на нем застыла крохотная фигурка дракона, выложенная яркими рубинами.
От восторга Рея онемела. Она не ожидала от своих грубоватых, простых друзей такой чуткости. А они были счастливы, видя, как она тронута.
– Мы все в этом участвовали, – сообщил Алистер Марлоу, с трудом проталкиваясь сквозь толпу примолкших моряков.
– Спасибо, – хрипло сказала Рея. – Я буду всегда хранить его как самое большое сокровище, – пообещала она. И прежде чем Алистер догадался, что она собирается сделать, Рея запечатлела нежный поцелуй на его щеке.
Побагровев от смущения, Марлоу неловко отошел в сторону, а остальные моряки гурьбой обступили Рею, надеясь, что и на их долю выпадет такое же счастье. Так и случилось. Подобной чести удостоилась даже сморщенная, как печеное яблоко, физиономия старого Лонгэйкра. Перецеловав всех до одного, Рея с тревогой оглянулась и беспокойно оглядела знакомые лица. Здесь не было одного человека, с которым она хотела попрощаться больше, чем с кем-либо. Но темноволосая головка так и не попалась ей на глаза.
– А где же он? Я не могу уехать не попрощавшись, Данте, – взволнованно сказала Рея.
– Я все объясню ему, Рея, – твердо пообещал Данте. Он отвел от ее лица выбившийся из прически непокорный локон, осторожно коснувшись ладонью нежной щеки, и поймал недовольный взгляд герцога, брошенный поверх ее головы.
– Но я не хочу уезжать, не попрощавшись с Конни.
– Что еще за Конни? – осведомился герцог. Он был ошеломлен тем, с какой непринужденностью его дочь держалась с простыми моряками.
– Это юнга с «Морского дракона», – объяснил Данте. – Во время плавания Рея очень привязалась к мальчику.
– Пора ехать, моя дорогая, – напомнил герцог. Подавив разочарование, она молча кивнула. В коридоре она помедлила, и ее взгляд на одно долгое мгновение встретился с глазами Данте. Но только на мгновение, ведь они уже попрощались.
Внезапно Рея почувствовала, как кто-то потянул ее за полу накидки, и, обернувшись, увидела маленькую темноволосую головку.
– Конни! – облегченно воскликнула она и, прежде чем он успел увернуться, заключила мальчика в объятия. – А я уже было подумала, что мы так и не увидимся!
– Так вы взаправду уезжаете? – Девушка увидела слезы в широко распахнутых глазах.
– Да, Конни, мне надо ехать. Это мой отец, – проговорила Рея, указывая на высокого человека рядом, суровая фигура которого, казалось, отбрасывала темную тень на стоявших вокруг людей. – Он приехал сообщить, что моя мать очень больна. Она ждет меня, Конни. Я должна ехать немедленно, но, когда Данте через несколько дней приедет за мной, ты поедешь с ним? Мне бы так хотелось увидеть тебя в Камейре! Я познакомлю тебя со своей семьей.
– Вы и вправду этого хотите, леди Рея? – недоверчиво переспросил Конни, бросив исподлобья подозрительный взгляд на мрачное лицо незнакомца. – А он ничего не скажет? – спросил мальчуган, не в силах оторвать глаз от изуродованной щеки мрачного незнакомца.
– Отец!
Люсьен Доминик с раздражением почувствовал, что ситуация явно выходит из-под контроля. Теперь его дочь приглашает в замок оборванца, похожего на уличного воришку. Но что было делать?!
– Конечно, мы будем очень рады принять вас, ах, простите, я не расслышал вашего имени…
– Бреди, ваша светлость, Константин Магнус Тайрон Бреди. Друзья зовут меня Конни, – дерзко отозвался парнишка.
Губы Люсьена Доминика дрогнули, но он сдержался и ответил совершенно серьезно:
– Благодарю вас, я постараюсь запомнить. – Заглянув в сиявшее гордостью мальчишеское лицо, он вдруг понял, почему Рея так привязалась к мальчику. Он чем-то сильно напоминал их Робина.
Взяв дочь под руку, герцог помог ей встать. Перехватив быстрый взгляд, которым обменялись Данте и Конни, Рея резко отвернулась, чтобы они не заметили слез, которые текли у нее по лицу. Уже взявшись за ручку двери, она внезапно вспомнила о чем-то и обернулась.
– Ах, Кирби, Ямайка остался где-то под кроватью! – спохватилась она, заметив, что старый слуга замер у дверей. Он был расстроен, но явно не желал ни во что вмешиваться.
– О да, миледи. Я сейчас поищу его, – пообещал Кирби. Голос показался ей странно хриплым.
– Его с радостью примут в Камейре. Моя мать обожает кошек, – напомнила Рея. Затем, бросив прощальный взгляд на три застывшие в немом отчаянии фигуры: старого слуги, юнги и капитана «Морского дракона», – Рея вышла из гостиницы и исчезла в экипаже, который ждал наготове, чтобы отвезти ее домой, в Камейр.
Глава 5
Упала ночь,
и черный плащ раскинул Велиал,
беги скорей,
спеши скорей!
Он молнии быстрей!
Джон Мильтон
Новая луна едва народилась. Все было окутано темной мглой, когда внезапно ночь прорезали две ослепительные вспышки света, затем еще три – условный сигнал, что все в порядке. Шлюп контрабандистов, бесшумно скользивший вдоль берега с убранными уже парусами, чтобы войти в бухту Бишопс-Крик, отозвался, послав к берегу яркий луч света. Очень скоро пузатые бочонки с бренди, до этого времени надежно укрытые под фальшивым днищем, вытащили на палубу и осторожно перенесли в маленькие проворные шлюпки, которые словно мухи мгновенно облепили борта.
До отказа нагруженные контрабандой, лодки медленно двинулись в обратный путь к берегу, а шлюп лег на прежний курс и, распустив паруса, мгновенно растаял в темноте. Шлюпки низко сидели на воде, но, несмотря на это, проворно скользили над едва покрытыми водой подводными мелями; только изредка слышался шорох, когда днище слегка задевало нанесенную прибоем гальку.
Гребцы и носильщики, все мускулистые мужчины от тридцати до сорока, проворно разгрузили лодки. Взвалив на могучие плечи по два четырехгаллоновых бочонка, люди в полной тишине начали карабкаться вверх по узкой тропе, которая вела на самую вершину горы. Слышно было только, как где-то глубоко внизу по вересковой пустоши несет свои воды быстрый ручеек, торопясь поскорее добежать до берега.
Вскарабкавшись на вершину, караван направился дальше по знакомой тропинке, пока не добрался до Мервест-Кросс. Единственный огонек на много миль вокруг пробивался из-за ставень в трактире «Могила епископа». Здесь, на перекрестье дорог, процессия разделилась: часть людей с грузом направилась на север, к сонной деревушке Мерлей, остальные двинулись на юг, к Уэстли-Эббот.
Сэм Лескомб, хозяин трактира, с тревогой прислушивался, как большие часы на лестничной площадке пробили час. Он не мог заметить никаких признаков людей внизу, на тропе, хотя был совершенно уверен, что они сейчас именно там. Во главе, как всегда, Джек Шелби, а охрана, вооруженная до зубов ножами и пистолетами, готова уничтожить любого, кто встанет у них на пути.
– Они ведь уже в дороге, так? – хрипло осведомился кто-то за его спиной.
Сэм Лескомб, который в эту минуту высунулся из окна, изо всех сил пытаясь хоть что-то разглядеть, подскочил от неожиданности и стукнулся затылком об оконную раму.
– Проклятие, женщина! – прошипел он, потирая рукой ушибленное место. – Чего тебе неймется? Хочешь меня раньше времени в гроб загнать? Что это тебе пришло в голову подкрадываться к человеку сзади, да еще бесшумно, словно змея?! Разве ты не видишь, что хочу послушать, не идут ли?
– Коль у человека совесть чище чистого, тогда ему нечего вздрагивать, если женушка подойдет сзади, – простодушно объяснила возникшая из темноты у него за спиной женщина. – Ничего не видать, ничего не слыхать, – проговорила она, даже не позаботившись понизить голос.
Резко обернувшись, Сэм уставился на жену тяжелым взглядом.
– В такую безлунную ночь, как нынче, Дора, тебе и не след что-то видеть или слышать. Видать, мало тебе пришлось поволноваться в то время, когда я уж и не чаял в живых-то остаться, не то что о делах думать. – Сэм Лескомб скорчил недовольную гримасу. Было уже очень поздно, он устал, а дел предстояло много. До рассвета было еще далеко.
– Бьюсь об заклад, опять уведут у нас лошадей! – сердито сказала женщина.
Сэм оглянулся, стараясь разглядеть в темноте лицо жены. Что она, в самом деле, шутки с ним шутит?
– Ну что ж, либо так, либо трактир спалят вместе с нами обоими. Ты, поди, уже позабыла, что стряслось с Вебберами, когда старик Дэниел послал их к черту и сказал, чтобы не смели брать в другой раз его лошадей?!
В воздухе повисло тяжелое молчание: оба слишком хорошо помнили, как всю ночь горела ферма Вебберов, а наутро от нее осталась лишь куча дымящихся развалин. Мэри Веббер стала вдовой без крыши над головой, а ее несчастного мужа нашли наутро у подножия скалы. Шея у него была сломана, но, прежде чем бросить в пропасть, его до смерти засекли кнутом.
Стояла такая тишина, что они оба услышали слабый шорох шагов на тропе далеко внизу. Шаги приближались, и вскоре не было ни малейших сомнений в том, что ночные гости уже близко. Внезапно шаги затихли. Муж и жена затаили дыхание. Впрочем, они знали, что очень скоро раздастся приглушенный стук копыт, слабый скрип седел и контрабандисты продолжат опасный ночной подъем.
Когда вокруг вновь наступила тишина, Сэм Лескомб перевел дыхание. Все было позади. Теперь он знал, что, спустившись вниз, найдет только пустые притихшие стойла. Может быть, где-то в конюшне припрятано бочонков двадцать превосходного французского бренди. Позже за ними придут, но и на долю Сэма перепадет парочка. А позже, когда он попотчует этим бренди кое-кого из постоянных посетителей, они принесут ему неплохой доход, который с лихвой окупит ночные страхи.
Дора Лескомб устало опустилась на стул.
– Боже, когда же этому придет конец, Сэм? – в сотый раз спросила она, прекрасно зная, что и на сей раз ответом будет молчание.
Из груди Сэма вырвался тяжелый вздох. Он не сердился на жену. Она только высказала вслух ту мысль, которая вот уже которую ночь подряд заставляла его беспокойно ворочаться с боку на бок на жесткой кровати, где они с женой мирно спали бок о бок почти тридцать лет.
– А поначалу все было совсем не так, – продолжала она.
– Знаю, – устало согласился он, промокнув вспотевший лоб.
– Тед сказал, тут все пошло по-другому, как только за дело взялся Джек Шелби.
– Да уж, твой братец верно подметил. Это Джек привел чужих в наши места. А кто они – преступники да бродяги! Подонки, вот что я тебе скажу. А потом, я слышал, кое-кого из них ищут за убийство в Бристоле!
– Ну, голову даю на отсечение, что всех нас теперь ждет петля за убийство, – напомнила Дора.
– Да уж. Знаешь, жена, мне и самому совсем не по нраву то, что случилось прошлой ночью в Пещере Дракона. В прежние-то времена мы бы этого королевского офицера просто-напросто стукнули как следует по голове или связали бы покрепче да сунули бы подальше, чтоб не совал свой нос куда не следует. Но чтобы вот так хладнокровно зарезать! Нет, это, брат, не одно и то же! – покачал головой Сэм Лескомб.
– Мыслимое ли это дело – убивать беззащитных людей, пусть даже они служат королю! – Дора в ужасе всплеснула руками. – Только последний мерзавец пойдет на это! Но самый страшный грех – убить одного из своих. Куда это годится – оставить людей без крыши над головой, жену – без мужа, детей – без отца! Куда им теперь, беднягам, податься – милостыню просить или на большую дорогу грабить?! Большой грех лежит у них на душе, Сэм Лескомб, а мне до слез стыдно, что и я тут руку приложила, если хочешь знать!
Сэм в бессильной ярости с грохотом опустил на стол могучий кулак.
– Думаешь, мне такое по душе?! Проклятый Джек Шелби и его душегубы запугали всех в нашей округе. Никто не осмеливается рта открыть, не то что сказать «нет», особенно теперь, когда они подняли руку даже на королевских солдат! Знаешь, боюсь я, что их теперь и не остановишь! Неужто они испугаются горстки деревенских рыбаков да пастухов?! Приходят сюда как к себе домой, пьют, едят в три горла да еще ни за что не платят! У всех тащат что плохо лежит! А знаешь, я слышал, что в ту проклятую ночь, когда они убили Тома да сожгли его ферму, убийцы не побрезговали да изнасиловали саму Мэри и их старшую дочку!
– Боже милостивый! А я этого и не знала! – всхлипнула Дора, благодаря небеса за то, что она уже бабушка, и с ужасом оглянувшись. Она знала, что весь этот сброд, успешно переправив товары, теперь веселится внизу, в пивной.
– Зовут себя Детьми сатаны, – угрюмо процедил сквозь зубы Сэм Лескомб, – а по мне, так они настоящие сучьи дети…
– Замолчи, Бога ради, Сэм! – испуганно шикнула на него Дора. Никто не мог быть уверенным, что его не подслушали. А вырвавшееся невзначай слово могло стоить человеку жизни. – Дай Бог, чтобы у Теда хватило ума не болтать все, что в голову взбредет, – вздохнула Дора, тревожась за брата и его семью, они жили в деревушке Мерлей. – Ты ведь знаешь, какой он. Только выведи его из себя, в сердцах такого наговорит, что и сам рад не будет!
– Думаю, он уже сам понял, что надо держать язык за зубами, – пожал плечами Сэм. – Не знаю, почему бы нашим деревенским не взяться за это самим? Помнишь, как в старые добрые времена, ведь и тогда вовсю занимались контрабандой! – горестно махнул он рукой. – Я всегда говорил, что с этими нынешними налогами на все товары это единственный способ прожить, если ты честный и порядочный человек. Как, спрошу я тебя, держать трактир, ежели не можешь подать клиентам ни чашки чаю, ни кофе?! А уж о рюмочке бренди и говорить нечего! Как тебе прикажешь печь пироги и пудинги, если никаких денег на сахар не хватает?! А уж о том, чтобы одежку какую-никакую своей женушке купить, и говорить нечего.
– Ах, Сэм, как это похоже на тебя! Всегда подумаешь, чем бы порадовать женушку, хотя в шерстяном платьице мне и теплее! – благодарно отозвалась Дора, совсем не желая, чтобы муж переживал еще и из-за плачевного состояния ее гардероба.
– Говорю тебе, Дора, так они скоро додумаются и на навоз налоги ввести! Уж и не знаю, как и выжить тогда, – проворчал трактирщик, ломая голову, чем заплатить за овес для лошадей.
– А Тед сказал, что уже договорился кое с кем из местных. Они бы и рады пойти за ним да взяться за старое, – прошептала Дора, испуганно озираясь, хотя знала, что, кроме них с мужем, в комнате никого нет.
– Да уж, голову кладу на отсечение, многие наши будут только рады пойти с ним и приняться опять за прежнее. Не пойму, кому это пришла охота взять за главного этого душегуба Шелби. Меня, во всяком случае, никто не спрашивал. Только вот что странно: похоже, у него денег куры не клюют. Да и почему-то всегда он знает, где засели драгуны. Не иначе как дружбу водит с кем-то из больших людей, вот помяни мое слово!
– Не знаешь, когда он собирается потолковать с Шелби?
– Кажется, завтра. Я бы лично поостерегся на его месте. Да, твой братец всегда был отчаянным, не то что я!
– Похоже, тебе это не по душе, – заволновалась Дора.
– Да уж, в самую точку угодила. Этот Джек Шелби просто зверь какой-то и с каждым годом все злее становится. Уж я бы на месте Теда дважды подумал, прежде чем вставать у него поперек дороги.
– Или у того, другого.
– Ты о ком?
– Да Тед говорит, что у самого Джека, дескать, мозгом не хватит заправлять в одиночку всем делом. Смеялся тут, говорит, почти догадался, кто тут всем командует, – сказала Дора.
– И кто же?
– А он мне не сказал. Только цыкнул, когда я спросила.
– Ну и ладно. Только, надеюсь, у него ума хватит, чтобы не назвать Джека дураком в лицо. А то, стоит только разозлиться, такого нагородишь, что и сам потом не рад будешь.
– Так ведь Джек всегда был бешеный, разве не помнишь! А нынче только хуже стало. Знаешь, мне иной раз кажется, что с тех самых пор, как дочечку его нашли мертвую на скалах, он совсем умом тронулся. Так и не пришел в себя, бедняга! Его бы давно следовало посадить под замок, а то беды не оберешься.
– Знаю, Дора, но кто ж на это решится? Никто, если он только в здравом уме, и слова не скажет супротив Джека Шелби. Небось сама понимаешь, что тогда было бы! В тот же день сгинешь, и поминай как звали! Вспомни, что случилось с викарием в Уэстли-Эббот, когда бедняга вздумал им что-то поперек сказать! Должно быть, пьян был, сердечный, иначе разве пришло бы ему в голову ляпнуть такое, да еще с церковной кафедры, да под которой сложены тюки с чаем и бочонки с бренди?! – хихикнул Сэм Лескомб, но тут же снова нахмурился. – По крайней мере нам есть за что Бога благодарить.
– Да?
– А как же – за то, что Мердрако по сию пору пустой стоит. Скорее всего наш молодой хозяин давно уж ко дну пошел вместе со своим кораблем.
– Знаешь, а мне всегда было жаль, что так оно вышло с молодым господином, – жалостливо сказала Дора, совсем позабыв о том времени, когда она, как и большинство деревенских, готова была поверить в худшее, что говорилось о молодом маркизе. – Он ведь такой красавчик был когда-то! Конечно, не без причуд, играл, как молодой жеребчик, так ведь и молодость на что?! Да и потом, про Летти Шелби ты никак позабыл? Нечестивица такая, я всегда знала, что не миновать ей в один прекрасный день попасть в беду! Получила что заслужила, и чего это папаша с ней носится, словно со святой какой?!
– Ну да ладно, – устало зевнул Сэм Лескомб, – это все давно в прошлом, кому сейчас до этого дело? А вот ежели его светлость вдруг ни с того ни с сего решит вернуться в Мердрако, тогда, Бог свидетель, беды не миновать. Храни нас милосердный Господь, Дора, если это случится!
– Ты прав, но чего ж заранее-то голову ломать, – вздохнула Дора, мысленно желая Джеку Шелби побыстрее успокоиться футов на десять под землей, где вреда от него никому не будет.
А пару дней спустя Тед Сэмпле сгинул без следа. Он возвращался домой, плотно пообедав у сестры, Доры Лескомб, и зятя Сэма в трактире «Могила епископа». Домой он не вернулся, и с тех самых пор о Теде не было ни слуху ни духу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?