» » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 9 ноября 2013, 23:54


Автор книги: Любовь Буткевич


Жанр: Культурология, Наука и Образование


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Вопросы к теме

1. Каковы особенности древнейшего сознания, в контексте которых возник предметный мир?

2. На чем основана генетическая взаимосвязь веши и орнамента?

3. В чем причины возникновения изображения – предтечи орнамента на веши?

4. Что выражала вещь вместе с нанесенным на ней изображением в древнейшей культуре?

2. Универсальные мотивы и композиции

В многообразии проявлений древней мировой орнаментики четко прослеживается определенный ряд мотивов и их сочетаний (композиций), который является базовым, основополагающим на протяжении всей ее истории. Среди них на первое место следует поставить круг, крест и квадрат – три универсальнейшие формулы, на которых, как на трех китах, зиждится вся наша материальная культура.

В существующей обширной литературе, касающейся этих формул[21], крест трактуется как древнейший сакральный знак, подчеркивающий идею центра, упорядочивающий пространство, определяя в нем направление связей и зависимостей, означающий ориентацию в пространстве, точку пересечения верха-низа, правого-левого. Вертикальный стержень креста в первобытном сознании отождествляется с Осью мира, Мировым Древом. Стоящая с раскинутыми руками человеческая фигура имеет форму креста, и сам человек в древнем мире воспринимал себя как живую модель Оси мира и системы координат.

Круг в самом общем аспекте был в древнейшей культуре воплощением представлений о важнейших, основополагающих качествах: абсолютное равенство, прямота, единообразие, бесконечность, вечность, круговорот бытия. Сюда входили и морально-эстетические аспекты – добро, красота и проч. Круг ассоциировался с понятием небесного совершенства – Бог, Небо, Космос, Солнце, луна, звезда, планета и проч.[22]

«Понятие «святости» и вместе с тем «чистоты», «белизны», – пишет, в частности, В. И. Равдоникас, – в первобытном сознании увязывается, как показали лингвистические исследования Н. Я. Марра, с «небом» и его долевыми проявлениями или «воплощениями» в «солнце», «луне», «звездах». Отсюда изобразительная символика святости, божественности, т. е. сопричастности божеству: круг, образ неба или солнца, луна, долевой признак неба, имеющий многообразные формы осмысления, их производные – круги с линиями, изображающие лучи солнца, как в иероглифе солнца у египтян, впоследствии сияние или нимб божества, спирали и т. д.»[23].

Важно понимать, что оба эти символа, которые мы рассматриваем сегодня по отдельности, существовали в древней культуре не дискретно, каждый сам по себе, а в синкретичном единстве, когда один подразумевал понятие, несомое другим. Поэтому наиболее органичной формулировкой следует считать формулу креста в круге (или овале).

«Символика креста в овале общеизвестна, – пишет Кричевский. – Это «колесо-солнце», или шире «небо-круг» и «время-год», яфетически выраженное одним и тем же символом. В то же время слово «небо-круг» служит (согласно семантике) для выражения представления «время-год» и т. д., возвращающееся и вновь начинающееся по кругу»[24].

Третья формула – квадрат – в отличие от круга связывается с идеей земного начала как места обитания человека, воспринимаемого в системе координат, где выделены стороны света и присутствует четырехмерная цикличность природных явлений. Четырехугольник с крестом еще более усиливает это значение, образуя центр, ось координат, и в то же время делает саму данную формулу выражением чрезвычайно важных и сложных смыслов, о чем речь пойдет несколько позже. По сути дела квадрат является производной формой, это как бы круг, преобразованный с помощью креста. Квадрат, в отличие от круга, не имеет природных аналогов, но зато он является наиболее употребимой формулой при создании человеком множества предметов. Небо-круг тем самым выступает как Бог-творец, выражение Абсолюта, тогда как земля-квадрат – творимое, производное, созданное при посредничестве креста, что вполне соответствует представлениям древности, отраженным во множестве мифов.

Говоря о символике этих первичных, наиболее элементарных и в то же время всеобъемлющих, глобальных знаков, следует ни на секунду не упускать из виду, что все эти понятия постигались первобытным человеком не абстрактно, как в современной науке, а в виде вполне реальных, доступных ему в окружающем мире представлений, конгениальных вселенским, которые он, в силу особенностей древнего мышления (его тождественности, синкретичности и предметности), воспринимал как нечто с ними нераздельное, когда «одно и есть другое». Поэтому та же символика креста, олицетворявшего Ось мира, соединяющего Небо и землю, лежит в основе понятия о Мировом Древе, а позже – столбе, колонне, посохе, лестнице, священном хлебе и множестве других образов-дериватов[25].

Аналогично этому круг был одновременно и Небо, и Солнце, и луна, и звезда, и планета, и колесо (возникшее как материальное воплощение идеи движения Солнца, Космоса), и цветок, и кусающая себя за хвост змея – уроборус. У наших предков-славян дериватом этих понятий был и знаменитый блин, который ритуально съедали во время весеннего празднества обновления природы, посвященного Солнцу. Поэтому его и полагалось делать круглым, а съедать очень горячим, обжигающим: в его образе «съедали» Солнце, отождествляя себя тем самым с божеством-тотемом.

Что же касается формулы креста в квадрате, то она, как мы уже отмечали, является вторичной, производной от креста в круге. Евсюков, например, пишет по этому поводу, что соответствующий китайский иероглиф Тянь мог иметь в одном случае круглую, в другом – квадратную форму[26]. Ученый приводит еще один аргумент в пользу такой производности. Он замечает, что, если фигура крест в квадрате или ромбе (ромб – форма древних земледельческих полей) может быть знаком поля, как полагают некоторые ученые, то как тогда быть с символикой креста в круге? И делает вывод, что значение знака засеянного поля как символа плодородия (изображаемого также с точками в каждом сегменте), очевидно, следует считать более поздним. Такое предположение закономерно, ибо данный знак, отражающий космологические представления первобытных людей, как производный от круга с крестом, действительно, имел все основания появиться гораздо раньше, приобретя новое значение уже в лоне земледельческой культуры. Тем более что «плодородие» – это даже не новое значение, а просто конкретизированная с учетом земледельческой культуры трактовка все тех же смыслов понятия квадрата.

Важно, что при этом Евсюков стремится раскрыть изначальное значение данного знака через социальные явления. Он рассматривает сложные взаимоотношения в структуре племенного пространства – дуальное деление рода на две части: мужчины и женщины с детьми. Мужчинам запрещалось жениться на женщинах своего рода; они вступали в брак с женщинами другого рода, так же разделенного. Эта четырехчастная структура, материально выражавшаяся в плане древних поселений, соответствует представлениям о самом космическом мироустройстве и отображается поэтому в виде креста в квадрате, что и прослеживает Евсюков на примере росписи неолитических сосудов.

Скажем более того: космическое мироустройство – знак креста в круге в данном случае приобретает свое отражение в земном – крест в квадрате точно так же, как в самом общественном устройстве проявлялись воспринимаемые человеком законы небесной гармонии.

Бобринский выводил формулу крест в квадрате с точками через стилизацию изображения самки аиста в гнезде на яйцах. Это не только не противоречит, но и вполне увязывается с рассуждениями Евсюкова, позволяя понять, каким путем реально наблюдаемые зрительные образы, соответствующие тем или иным смысловым понятиям, стали основой для конкретного орнаментального знака. В этой связи нелишне вспомнить, что гнездо имеет круглую, а не квадратную форму, но древний художник преобразовал его в квадрат, согласуя и с крестом-птицей – символом Неба, и с идеей земли.

Генетическая связь понятий, воплощенная в круге, кресте и квадрате, проявилась в бесчисленном множестве вариантов орнаментальных мотивов, буквально пронизывая всю толщу организма этого искусства от глубокой древности до наших дней. Поэтому и в орнаменте рассмотренные нами формулы и их одновременную проекцию друг в друге ни в коей мере нельзя относить лишь к разряду основополагающих мотивов. Они находят постоянное воплощение не только в самих мотивах, но и в способе их соединения, сочетании этих мотивов между собой, формально проявляющемся в композиции орнамента. В самом деле, такие наиболее элементарные и универсальные орнаментальные композиции, как линейная, шахматная, круговая, имеют непосредственную генетическую связь с этими формулами. Вспомним, в частности, восточный ковер, символизировавший в древности своей формой и орнаментом плоскостную картину мира. В середине его размещалось изображение круга в квадрате (овале) – центра мироздания, и таким образом вся схема строилась на взаимодействии прямоугольника (вытянутого квадрата), креста и круга.

Свастика и спираль (илл. 14, с. 36) относятся к числу древнейших знаков, имеющих громадное значение для орнамента[27]. Свастика, являющаяся в символическом отношении производной от формы креста (ломаный крест), как бы означает идею «крест в движении». Тем самым она есть отображение замкнутого кругового движения Вселенной и всего того комплекса идей, которые связаны с идеей креста и круга. Свастика – еще одно наглядное подтверждение изначального единства символики креста, круга и квадрата, ибо несет в себе изобразительное воплощение этого единства. Не случайно помимо квадратной часто встречается и вариант круглой свастики, чрезвычайно близкий графически к изображению спирали, что свидетельствует об имманентной тождественности всех данных форм. Свастику часто называют солярным знаком, но следует помнить, что такая трактовка не отражает всей космологической глубины данного образа.

Один из механизмов конкретного возникновения свастики из образов окружающего мира, как и причины этого возникновения, мы видели, в частности, в исследовании Бобринского. Если принять во внимание тот факт, что понятие круга тяготеет к небесному началу, квадрат – к земному, а крест – к идее их объединения, то данная формула являет собою как бы проекцию горизонтальной, четырехчастной структуры Вселенной, образно говоря, «вид Вселенной сверху» глазами Демиурга, ее задумавшего и создавшего. Крест в этом случае выступает как мировая ось, одновременно и координирующая, и объединяющая Небо и землю в единое целое. Дабы уяснить, что за этим стоит, мы должны попытаться проникнуть в суть древнего представления о бытии, чрезвычайно сложного и многозначного, отличного от современного плоскостного, однозначного мировосприятия.

Спираль в мировоззренческом плане выражает идею внутреннего саморазвития круга (любопытно в этой связи заметить, что согласно учению неоплатоников кругообразное движение свойственно душе, перемещающейся вокруг Центра-Бога, в то время как для тела характерно прямолинейное движение, что и способствует возникновению формулы движения по спирали как результата своеобразного «компромисса» между движением душевного и телесного начал).

В плане орнаментального выражения мы наблюдаем во многих случаях древних культур формулу концентрических кругов как некую промежуточную стадию между кругом и спиралью, которая свидетельствует о возникновении внутренней структуры круга, но еще не отражает самой идеи его саморазвития. Важнейшим первообразом для спирали был образ змеи, имевший в древних представлениях столь глобальное космологическое значение. Помимо уроборуса (замкнутый круг, образованный кусающей себя за хвост змеей) змея в древних росписях очень часто изображалась в виде спирали. Бобринский в своем исследовании приводит пример перехода зигзага в спираль, наглядно свидетельствующий о генетическом родстве этих древнейших орнаментальных мотивов.

В орнаментике спиралевидный мотив встречается в виде нескольких характерных формул:

• обегающей спирали, опоясывающей тело вещи в виде спиралевидной замкнутой волны (илл. 15);

• S-образного завитка из двух спиралей, вертикальной или горизонтальной (илл. 16, с. 36);

• волюты, образованной двумя спиралями, закрученными внутрь (илл. 17, с. 36).

Рассмотрим, что же мировоззренчески воплощают в себе данные мотивы. На примере росписи трипольских сосудов Рыбаков квалифицирует формулу четырехкратной обегающей спирали как отображение бега времени в виде движущегося солнца, луны или змеи (илл. 18). Сама форма сосуда вместе с нанесенным на нее четырехкратным изображением спирали являет собою в плане горизонтальную проекцию бытия круг – крест – квадрат. Так, некоторые трипольские сосуды имели форму четырех женских грудей, расписанных спиралевидным или «змеиным» рисунком (илл. 19).


Илл. 15. Четырехкратная обегающая солярная спираль на трипольском сосуде (по Рыбакову)


Илл. 18. Четырехкратная обегающая спираль со змеевидным рисунком на трипольском сосуде (по Рыбакову)


S-образный завиток можно понять как своего рода сокращенную формулу обегающей спирали, своеобразную квинтэссенцию этого мотива. Такое предположение тем более логично, что во многих случаях на древних сосудах мы видим вместо обегающей спирали именно такую ее интерпретацию.


Илл. 19. Трипольский сосуд в виде четырех женских грудей со спиралевидным рисунком (по Рыбакову)


Но обегающая спираль – горизонтальная. Очевидно, и в вертикальном расположении данного символа следует искать свой смысл. Так, в исследовании Бобринского мы видим именно вертикальный мотив S-образной спирали, в котором автор усмотрел стилизацию фигуры птицы, сидящей на земле. Птица – вестник Неба, опустившаяся на землю, чтобы обеспечить ее плодородие.

Символ, объединяющий Небо и землю, по сути еще один дериват Неба-креста. Любопытно в этой связи, что исследователи китайской символики Л.П. и В. П. Сычевы, комментируя иероглиф иньского бронзового сосуда, обозначающего родовое имя и изображающегося в виде вертикальной S-образной фигуры свернувшегося змея, видят в нем тотем данного рода: «Первоначально это, видимо, была змея, – пишут они, – занимавшая видное место в культе многих народов. Вспомним Нага Камбоджи, урея в короне египетских фараонов или, наконец, библейского змия-искусителя. Трудно сказать, какое именно из свойств змея завоевало ей такое положение. Или завораживающий все живое взгляд, или то, что она ежегодно меняет кожу, как бы символизируя этим вечное обновление природы, или играют роль фаллические ассоциации»[28].


Илл. 20. Изображение лотосовидной капители в древнеегипетской росписи


Илл. 21. Эолийская капитель


Далее авторы говорят о том, что фаллические ассоциации вполне согласуются с тем основным значением, которое имел образ змеи-дракона в китайской символике, означающей соединение ян и инь, мужского и женского, Неба и земли как источник жизни. В этом смысле символика его вполне совпадает со значениями, упоминаемыми Бобринским. Заметим, наконец, что профильный силуэт урея, встречающийся в египетской орнаментике, также имеет сходство с S-образным завитком.

Происхождение волюты своими корнями уходит в глубь древнейших представлений о бытии, также восходящих к образу Мирового Древа. Это хорошо прослеживается, в частности, на развитии капители, где волюта является важнейшим конструктивно-художественным элементом. Мотив волюты в капители мы встречаем уже на египетских росписях, изображающих колонны (илл. 20). В них отчетливо видны смысловые корни данного образа – момент рождения солнечной розетки из недр распускающегося цветка на вершине Древа. То же самое мы видим и в древней эолийской капители (илл. 21), которая в Греции явилась исторической предшественницей ионической. Вместе с колонной она являет собой выраженную в камне форму распускающегося на тонком стебле цветка, из чашечки ее «рождается» солнце. Закрученные лепестки этого цветка и образовали форму волюты, т. е. волюта символизирует главную, «небесную» часть колонны-Древа, «рождающего» Солнце. И в то же время эта форма оказывается генетически связанной и с «охранителями» Древа, ибо на Востоке (в той же древнейшей Месопотамии) в виде волютообразных завитков изображали и рога небесных козлов или быков. Таким образом, и S-образный завиток, и волюта генетически восходят к единому смысловому первообразу и являются результатом специфических материально-мифологических путей развития одной исходной идеи.

Рассмотренное выше понятие креста связано с таким глобальным сакрально-мировоззренческим образом, как Мировое Древо (илл. 22) (частным случаем которого является Древо жизни) – один из наиболее универсальных образов мировой мифологии (как известно, представлению о Мировом Древе генетически предшествует миф о первопредке, прародителе мира). Говоря о Древе, Евсюков, в частности, отмечает, что главная его функция выражается в том, что с помощью Древа душа умершего может попасть на Небо. Его дериватами в мифологии и, соответственно, в искусстве являются цветок, колонна, башня, лестница, храм, божество и др.[29] Поэтому представление о Мировом Древе теснейшим образом связано с членением пространства по вертикали: Небо– земля – преисподняя. В мифах различных культур, как замечает Евсюков, красной нитью проходит идея разделения Неба и земли, их отделения друг от друга, тогда как изначально они являли собой единое целое (например, египетский миф о Шу и Тефнут). Это привело к противопоставлению двух начал, Космоса и социума, символически представлявшихся в образе двух первопредков, которым предшествовал один, главный первопредок, Творец мироздания[30]. Древо разделило мир на три яруса. Его крона ассоциировалась с Небом, ствол – с землей, корни – с подземным океаном, преисподней.


Илл. 22. Родовое древо нанайцев


Другим существенным качеством Древа Евсюков называет его центральность, т. е. расположение в центре мироздания (вспомним крест в середине композиции росписи сузских сосудов, описанных Мещаниновым).

«Данные мифологии, – пишет Евсюков, – свидетельствуют, что образующее собой сердцевину космоса, появляющееся одновременно с ним из хаоса Мировое Древо мыслится как… «образ мира», «конспект мироздания». Вся духовная культура древности глубоко космологична, все ее элементы в разной степени соотнесены и субординированы в соответствии с мифологической структурой вселенной, наиболее ярким воплощением которой является Мировое Древо. В этом смысле исследователи говорят об «эпохе Мирового Древа»»[31].

Очень непрост для современного мировосприятия феномен взаимодействия этих двух плоскостей мироздания – горизонтальной и вертикальной, ибо речь идет об архисложных представлениях, в которых эти плоскости совмещались между собой, мыслились одновременно. Современный человек, разделивший миропонимание на обыденный уровень, не выходящий за рамки бытовой ориентации в окружающем пространстве, и отвлеченно-научный, доступный далеко не каждому, с большим трудом способен понять, как мыслил древний человек. В его сознании не было такого разделения, и он, образно говоря, постоянно носил в своем представлении весь Космос, усматривая аналоги космологическим процессам в окружающем мире и согласовывая с ними свою собственную деятельность.

В трехчастной (иногда и с большим количеством ярусов), разделенной по вертикали системе бытия, как пишет Евсюков, средний мир по отношению к оси размещался горизонтально и к тому же делился на четыре равные части. «Иногда направлений больше (например, 8, 16 и т. д.), что, как и в случае с вертикальными зонами, – вторичное явление»[32].

При этом вертикальное трехчастное деление может быть спроецировано на горизонталь и при этом еще и как бы совпадать с нею. «Давно отмечено, что горизонтальная ориентация по сторонам света определенным образом увязывается с вертикальной моделью, так что север оказывается тождественным низу, а юг – верху». Известно также, что исток реки мыслится как верх, устье – низ, на восток поднимаются, а на запад опускаются. Поэтому в огромном количестве мифов поиск Неба ведет к краю земли, где оно сходится с землей. Там и растет Мировое Древо. В своих рассуждениях Евсюков делает важный для нас вывод о том, что вертикальная структура соотносится с горизонтальной моделью мира и представляет собой результат ее развития. Онцеликом поддерживает мысль В. В. Прокофьевой о том, что более древним является линейное, а более поздним – вертикальное членение мироздания[33].

Таким образом, можно предположить, что если рассмотренная нами выше формула обегающей спирали имеет отношение к более древнему, плоскостному отображению мироустройства, соединяющему в себе идеи круга, креста и квадрата, то S-образный завиток и волюта имеют отношение к более позднему представлению о вертикальном членении Вселенной, связанному с идеей Древа.

Опираясь на исследования Марра, Кричевский указывает, что «космический полисемантизм обозначения «солнца», «неба» и «Древа» относится и к их графическому начертанию»[34]. Он делает такой вывод, рассматривая возникший в определенный момент развития росписи ленточной керамики мотив чередующихся деревьев, который занял в композиции место более древнего мотива зигзага.

Данное замечание прекрасно подтверждает аналогичную мысль Евсюкова, рассматривавшего орнаментику далеких территориально от китайского неолита произведений линейно-ленточной неолитической керамики Европы (ср. илл. 9, с. 18).

В мировой орнаментике имеет место огромное множество различных модификаций изображения Древа, включая и непосредственное так или иначе стилизованное изображение его одного, или в окружении симметрично расположенных по бокам охранителей (так называемая «трехчастная композиция»), или же, наконец, в виде более распространенной в дальнейшей истории орнаментики геральдической (симметрической) композиции, в которой самого Древа уже нет, но остается декоративно увековеченный образ его присутствия (с примерами трехчастной и геральдической композиции мы в дальнейшем постоянно будем встречаться при анализе орнамента различных исторических эпох).

Множественность его модификаций в искусстве объясняется тем, что Древо и его охранители связывались с различными объектами, материально воплощавшими их символику в древних культурах. Древу, в частности, поклонялись, почитая его в образе финиковой пальмы, сикоморы, кедра, кипариса, дуба, березы и проч. С ним были символически связаны папирус, лотос, лилия и другие растения. В свою очередь, миф о Древе, выросшем из Мирового океана, связан с мифом о рождении Солнца. Мотив распустившегося на вершине Древа цветка, породившего Солнце, увековечен в образе колонны, что наглядно демонстрирует древняя архитектура самых различных культур. Равно как в виде охранителей выступали крылатые козлы, быки, орлы, собаки, львы и проч.

С образом Древа генетически связана геральдическая композиция (илл. 23, с. 36), существующая в двух основных разновидностях: в виде трехчастной и двухчастной композиций. Это феномен, значение которого для истории орнаментики, равно как и для изобразительного искусства и всей материальной культуры, включая и архитектуру, и предметный мир, трудно переоценить. Его можно сравнить лишь со всеобщими формулами круга, креста и квадрата. Универсальность геральдической (симметрической или, как выражается Евсюков, исходя из ее происхождения, антитетической) композиции вводит в заблуждение сторонников формального анализа искусства именно своей кажущейся простотой и очевидностью, идентичностью соответствующим математическим образованиям. Но эта идентичность, дающая возможность в том числе и формального анализа произведений искусства, в особенности орнаментального, отражает лишь наиболее общий уровень единства материального мира, так сказать, на атомарном уровне. И человеческое тело, и булыжник состоят из одних и тех же атомов и молекул. Разве это дает основание считать, что духовное богатство человека можно измерить, рассматривая химический состав его материального тела? Но ведь именно так и поступают формалисты по отношению к природе орнамента. Несостоятельность и порочность подобного рода исследования вполне очевидны, если, разумеется, оно претендует на положение единственного и исчерпывающего для теории орнамента, а не занимает подобающее ему достаточно скромное место подсобного аппарата для создания популярных в наше время чисто формальных пространственных композиций, например, с помощью компьютера, заведомо не несущих никакого образно-художественного содержания.

Исследование процесса происхождения геральдической композиции через содержательную, социальную, собственно человеческую сторону этого процесса помогает понять реальный механизм ее возникновения как отражение очень важных, сущностых движений в мировоззрении древнего человека. Для нас же она особенно интересна тем, что одновременно является и повторяющимся мотивом, и композицией, т. е. показывает генетически-содержательную связь между элементами, составляющими структуру такого орнамента. Образно говоря, мотив – это категория пространства в орнаменте, тогда как отражающая его ритмико-метрическую структуру композиция есть, соответственно, категория времени, показывающая принцип взаимосвязи, сосуществования этих элементов в пространстве. Но, как известно, само разделение, а точнее сказать, выделение этих категорий в сознании есть результат определенного развития мышления. И в данной композиции, являющейся одной из опорных для всей истории орнамента, мы как раз можем наблюдать момент их органичного синкретического единства, когда «одно и есть другое» (как это имеет место в круговой или квадратной композиции).

Само возникновение симметрической композиции в орнаментике, связанное со столь глобальным сакрально-мифологически-мировоззренческим понятием, как Мировое Древо, – лучшее доказательство несостоятельности чисто формального подхода к исследованию природы и сущности орнамента.

Как пишет Евсюков, «космологическая модель Мирового Древа как медиатора между полярными параметрами Космоса в генезисе своем отражает дуальную структуру родового общества. Допустимо предположить, что каждая из экзогенных половин (соответственно мужчин, с одной стороны, и женщин с детьми того же рода – с другой, браки между которыми запрещены. – Л.Б.) соотносит с собой понятие об абсолютном добре. К своим же социальным партнерам соответственно прилагаются негативные понятия, что нашло свое отражение в так называемых близнечных мифах. Иконографически же это находит отражение в фланговых фигурах антитетических композиций»[35].

В древнейших изобразительных композициях такого рода, значительное количество которых имеет место в произведениях различных культур, мы видим самых разнообразных «партнеров» вокруг изображения центра. Но тем не менее сквозь всю толщу истории мировой орнаментики проходит изначальная идея, заложенная в основу данного образа, и чем бы конкретным ни замещались центральная и фланкирующие фигуры – смысл угадывается безошибочно. Более того, достаточно внимательно рассмотреть любую конкретную историю замещения этих образов в той или иной культуре, чтобы убедиться, что в самих цепочках трансформаций нет ничего случайного и эклектичного и что само замещение одного другим осуществляется в единой для всех культур закономерности, соответствующей изменениям, происходящим в самом художественном сознании.

Так, для центрального образа в древнем искусстве это будет цепочка, звеньями которой являются элементы: крест – Древо – цветок – колонна– божество – царь. Соответственно для фланкирующих фигур это будут вначале небесные охранители зооморфного вида, конкретные образы которых зависят от мифологических модификаций, характерных для той или иной культуры (крылатые козлы и собаки, грифоны, сфинксы, львы, быки и проч.). Позднее, когда охранительно-космологическая функция центра уступит место категории социальной власти, вместо охранения появится мотив поклонения божеству и соответственно возникнут фигуры поклоняющихся, жертвоприносящих существ зоо– или антропоморфного вида.

Не раз цитируемая работа Евсюкова представляет для нас особый интерес, так как она связывает идею дуальности именно с орнаментикой, являющейся главным объектом нашего изучения. Вместе с тем существуют и разработки других ученых, касающиеся происхождения категории дуальности в культуре, в частности, возникновение близнечных мифов, вероятно, в свое время отпочковавшихся от общего мифа о Древе. В этих исследованиях раскрываются, например, моменты преодоления первоначальной антагонистичности членов дуальной близнечной пары, связи культа близнецов-двойников с идеей плодородия и т. д.[36] Однако нас в данном случае интересуют не возникновение и модификации идеи дуальности, а тот факт, что один из центральных образов орнаментального искусства, играющий в нем основополагающую роль, имеет столь содержательное происхождение, отражая мировоззренческие принципы устройства мира и человеческого общества в этом мире, возникшие в глубочайшей древности.

Что же касается двухчастной геральдической композиции, то она, как показывает дальнейшая история орнаментики, является результатом более позднего развития изначальной, трехчастной за счет потери среднего элемента. Ничего удивительного в этом нет, ибо здесь проявилась естественная тенденция человеческого сознания – наиболее сакральное, сокровенное, как бы бесспорное выводить из сферы употребления всуе, подразумевая его как нечто само собою разумеющееся. И постепенно память о нем начинает стираться, поскольку на первое место в человеческом сознании выходят более актуальные понятия (так в свое время в индийской религии древнейшее, всеобъемлющее божество Брахма было отодвинуто на второй план более молодыми и актуальными Вишну и Шивой). И вполне естественно, что следующие бессчетные поколения орнаменталистов, для которых изначальный сакрально-мифологический смысл данного образа утрачивает свое значение, начинают предпочитать «купированный» вариант, несущий в себе большие декоративные возможности.

Так родились и «сросшиеся» геральдические фигуры, в частности наш двуглавый орел, позаимствованный у византийцев (орел – охранитель Древа, приобретший впоследствии символику власти и могущества). В самой идее «срастить», тем самым удвоив образ, заключена глубокая символика, восходящая одновременно и к древнейшему принципу дуальности, который наряду с другими смыслами содержал и понятие удвоенной мощи, силы, плодородия, и в то же время сохранение в преобразованном виде особой важности центра, определяющего ось симметрии (вспомним, что Древо являлось дериватом Оси мира). Поэтому геральдика орнамента (если, разумеется, речь идет о полноценном художественном явлении, а не об его механическом подобии) никогда не бывает равна простому симметричному построению, а ее подлинное содержание можно раскрыть лишь при ретроспективном анализе всей композиции в целом.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.5 Оценок: 4
Популярные книги за неделю

Рекомендации