Читать книгу "Янтарь рассеивает тьму. Асдэм"

Глава 50. Как стать другом бога за короткий срок. Часть вторая

Когда они покинули ресторан, Хаски снова взял под руку Люциана и не отпускал до тех пор, пока они не миновали оживленные улицы.

Люциан чувствовал себя обманутым. «Ну кому в Асдэме понадобится красть меня? Почему все так и порываются гулять со мной под руку? Неужели я не смогу защитить себя, если кто-то попытается схватить? Хорошо хотя бы Кай воспользовался алой лентой, а не как Хаски…»

Люциану было некомфортно, но он ничего не мог с этим поделать. Во-первых, он не знал, с насколько серьезной угрозой может столкнуться, если они с Хаски потеряют друг друга, а во‑вторых, разве смел он спорить с богом? Этому существу было более тысячи лет, и Люциан не мог создавать ему неприятности. Да и Хаски, судя по его виду, не видел в этом ничего особенного, хоть и прогуливался не с девушкой, а с мужчиной, потому что все это было лишь мерой предосторожности.

Бог Обмана ступил на протоптанную тропу.

– Я хочу показать вам одно скучное, но красивое место.

– Что за место?

– Озеро с карпами в объятиях серебряных ив. Вы видели серебряную иву? У вас в резиденции Луны, кажется, растет одна.

– Да. А что за карпы?

– Кои.

Люциан улыбнулся.

– Одомашненные с красивой расцветкой? Я видел их мельком, когда посещал Красный замок в клане Солнца.

– Да, Бог Войны привез их оттуда. Киай думал, рыбы не приживутся, но обошлось.

– Владыка тьмы занимается ими?

– Конечно, нет. Только посматривает иногда. Возродившись и отвоевав Асдэм, он заимел много свободного времени – владыка демонов после стычки залег на дно, и найти его никак не удавалось. Киай был так зол, и чтобы он не натворил бед, первый младший дядя привез ему рыб и заставил ухаживать. Ухаживать он, разумеется, не стал, но смотрел на них часами.

– Вы не знаете, какой она была – эта стычка между владыкой демонов и Каем? Он толком ничего не рассказал, а я и не спрашивал.

– Ничего особенного. Киай умер на территории Асдэма, здесь же и возродился. Когда его тело начало формироваться из тьмы, владыка демонов снес ему голову своим божественным мечом, нанеся серьезную рану. Как Киай боролся без головы – не спрашивайте, это был вихрь из черного тумана и багровых шелкопрядов. Их схватка вышла эффектной: часть города оказалась разрушена, а владыку демонов изгнали. Киай мог бы довершить битву, но рана от божественного меча не позволила ему это сделать. Он потратил годы на восстановление.

– Неужели Кая можно ранить божественным оружием? – Про туман и бабочек Люциан уточнять не стал, предполагая, что это были бестелесные формы двух могущественных, где туманом являлся владыка тьмы, а бабочками – владыка демонов.

Хаски странно посмотрел на него.

– А кого нельзя ранить самым сильным оружием из существующих?

Люциан пожал плечами.

– Кай кажется таким сильным, что думается: ему ничто не страшно.

– Это сейчас не страшно, но тогда он только возродился и еще не успел стабилизировать магию. Владыка демонов знал, что шанс нанести удар только один, и поэтому ринулся в бой.

– Что за божественный меч он использовал?

– А? – Хаски вскинул брови. – Так вы же его видели!

– Видел?

– Да, Киай отнял его и теперь использует сам.

Люциан ахнул.

– Вы имеете в виду серебряный меч, который способен менять форму и на котором можно летать?

– Да.

– Но… как же Каю, запечатавшему силы, удавалось использовать этот меч за пределами Асдэма, не являясь его истинным владельцем? Помнится, я когда-то спросил его, но он ответил очень уклончиво.

Хаски усмехнулся:

– Недоговаривать – вполне в его духе. Я и сам не знаю, как он сладил с мечом, но могу сказать одно: оружие владыки демонов особенное. Оно древнее, в нем много божественной силы, и мне кажется, если честно, что его достали не из озера Ши. Есть вероятность, что владыка демонов сам создал его и наделил подобием сознания.

– Разве такое возможно? – неуверенно произнес Люциан.

– Не знаю, но сомневаться в способностях владыки демонов не стоит. Он переродился, хотя не должен был, а потом возродился, когда точно должен был умереть. Этот демон непредсказуем, и только Киай знает, на что тот способен.

Они подошли к озеру с карпами, и перед глазами открылось живописное зрелище. Алые закатные лучи отражались и преломлялись в воде, пронзая голубизну до самого дна. Высокие плакучие ивы, опустив в озеро белые ветви, стояли полукругом. Тихая трель невиданной птицы переплеталась с шелестом мягкой травы, расслабляла и дарила умиротворение.

На берегу, повернувшись лицом к озеру, стоял человек. Он смотрел на мольберт и говорил сам с собой.

Люциан не ожидал встретить в Асдэме художника и сразу пригляделся к его ауре, пытаясь понять: демон он или смертный? «Неужели это Бог? – Люциан заметил, что аура незнакомца была скрыта так же, как и у Хаски. – Его затылок мне знаком… словно я уже где-то видел эти огненно-рыжие волосы».

– Вот это люди! – Хаски весело хлопнул в ладоши. – Не поверишь, мы как раз тебя вспоминали!

Художник резко обернулся.

Люциан увидел его лицо и чуть не раскрыл рот, признав в незнакомце первого младшего дядю Кая. Он не верил своим глазам. Это было непередаваемое чувство. Неужели ему повезло встретить бывшего владыку Солнца, одного из новаторов, улучшивших способы охоты на тварей и демонов? «Да это невероятное знакомство!»

– А где же твой самый лучший в мире друг, Бог Воды? – ехидно поинтересовался Хаски, остановившись напротив Бога Войны и Разрушений.

– Он не любит приходить в Асдэм, ты ведь знаешь. Ему здесь тяжело. – Фельсифул мазнул взглядом по Люциану и, слегка нахмурившись, нагло спросил у Хаски: – Завел дружка? Я думал, ты по женщинам.

– Будь он моим «дружком», я был бы уже мертв, – хмыкнул Хаски, а затем указал ладонью на Люциана. – Это правитель клана Луны – Люциан Мун, друг твоего племянника. Погостит у нас пару недель.

Фельсифул вперил опаляющий взгляд в Люциана.

– Друг… моего… что?

Люциан застыл.

Этот бог выглядел как первый младший дядя Кая – вот только в прошлой жизни его глаза были синими, как неистовствующее во время шторма море, а сейчас напоминали само пламя. Его радужки горели как костер, в то время как у Люциана светились подобно солнцу.

У Бога Войны и Разрушений были средней длины волосы, зачесанные назад, крепкое телосложение, медового оттенка кожа и привлекательное лицо человека не старше тридцати лет. Его скулы были острыми, а глаза тигра смотрели пристально и внимательно. Подвернутые рукава серо-белой рубашки, заправленной за широкий пояс коричневых штанов, были в пятнах краски, и они обнажали предплечья, намекая на легкомысленный нрав хозяина. На одной из рук красовался рисунок в виде языков пламени и сверкало обручальное кольцо.

Переродившись в бога, дядя Кая стал чуть выше и поэтому сейчас смотрел на Люциана сверху вниз. Его губы были плотно сомкнуты, а поза казалась настороженной: он всем своим видом демонстрировал, что не доверяет Люциану. Владыка Солнца всегда был подозрителен к чужакам – Люциан усвоил это, еще когда находился в теле Элеоноры, – зато к близким относился заботливо и очень любил Кая.

Фельсифул шагнул вперед и встал так близко к владыке Луны, будто они были быками, собравшимися бодаться друг с другом.

Люциан не дрогнул и спокойно сказал:

– Рад знакомству с вами.

– Он мне кого-то напоминает, – обратился Фельсифул к Хаски.

– М-м… даже не представляю.

– Вре-ешь. Дай хотя бы подсказку.

Хаски лукаво улыбнулся:

– Обратись с этой просьбой к племяннику.

– Пф. – Фельсифул поморщился, словно мысль о племяннике его раздражала, а затем отступил и поклонился Люциану. – Прошу прощения за мою неучтивость, я тоже рад знакомству.

Люций ответил на поклон, словно никаких престранных речей и действий не было.

– Значит, вы нынешний владыка Луны? – Фельсифул завел руки за спину. Его плечи распрямились, и величественное божество стало казаться недосягаемым. – Наслышан. С тех пор как вы взошли на трон, Лунные земли начали процветать. Не думал, что это заслуги столь молодого человека. Могу я поинтересоваться, сколько вам лет?

– Девятнадцать.

– Так и думал. – Фельсифул улыбнулся, отчего его лицо озарилось, стало дружелюбным и приятным. – Еще раз прошу меня простить. К чужакам я отношусь настороженно, особенно к заклинателям, приходящим в Асдэм. Вы ведь понимаете, за чем они сюда рвутся?

– Да. Понимаю. Я бы тоже беспокоился, если бы к моему другу присоединился тот, кто пришел за наживой.

– О-о, так вы считаете нас друзьями? – Хаски демонстративно закинул руку на плечо Фельсифула.

Люциан неловко почесал кончик носа и пробурчал:

– Простите, если ошибся…

Фельсифул хмыкнул, жестом велев не переживать об этом. Он стряхнул с плеча руку Хаски и пригрозил:

– Если не хочешь сгореть заживо, лучше не закидывай на меня свои лапы.

– Какой жестокий! – Хаски притворился расстроенным и затянул свою обычную душевную песнь: – Мои чувства никто не ценит! Так прискорбно! Мне совершенно не с кем поделиться теплом и не от кого получить объятий. Те, к кому я иду с раскрытой душой, – отворачиваются, те, кому хочу помочь, – не принимают мою доброту! Как сложно быть хорошим среди злых… как печально… – Хаски своим голосом передавал такую боль, что у Люциана сжалось сердце и он даже почувствовал вину.

– Не слушайте этого болтуна, – строго сказал Бог Войны. – Вас наверняка предупреждали, что Хаски абсолютный врун. Не стоит верить его речам, иначе он может склонить вас к недоброму.

Люциан сморгнул наваждение и перевел взгляд на Хаски, который с таким грустным видом созерцал озеро, словно собирался в нем утопиться. Не верить его речам было сложно, потому что печальному образу в тот момент соответствовало все: от интонации до поведения. Люциан не стал утешать Хаски только потому, что ему не один раз говорили о его лживой натуре, хотя в душе хотелось посочувствовать страдальцу.

– Так, значит, вы друг моего племянника? Это правда? – перевел тему Фельсифул.

– Не знаю, можно ли назвать нас друзьями…

– Не продолжайте. – Бог Войны поднял раскрытую ладонь. – Характер моего племянника невозможно понять.

– Вы пришли в Асдэм навестить его? – полюбопытствовал Люциан.

– Нет. Я здесь не ради него.

– Они не ладят, – шепнул Хаски на ухо Люциану, хотя тот уже знал это от Кая.

– Ну почему сразу не ладим? – фыркнул Фельсифул. – Просто повздорили и до сих пор не помирились.

– И не помиритесь, потому что он всегда все делает по-своему, а не так, как хотите вы. – Хаски бросил взгляд на чистый мольберт и, пытаясь разрядить обстановку, спросил: – Ты рисовать собирался? Нарисуй-ка меня!

– Что? – Бог Войны передернул плечами. – Я не выдержу смотреть на тебя дольше десяти минут.

– Это еще почему? Разве я недостаточно красив? Владыка Луны, – Хаски ткнул Люциана в бок, – скажите, я красив?

– Да.

– Видишь! Нарисуй, пока мы тут. Я сегодня как раз приоделся.

– Мгм, как канарейка. – Фельсифул обратил внимание на желтую рубашку Бога Обмана. – Я лучше владыку Луны нарисую, его красота намного приятнее и менее вызывающая. – Он серьезно посмотрел на Люциана. – Вы ведь не возражаете? У вас есть время? Мольберт пустует уже час.

– Не думаю, что мой лик достоин божественного внимания.

– Не скромничайте. Этот красноволосый обалдуй наверняка нахваливал вашу внешность, так что мне нет нужды все это повторять. Можем приступить прямо сейчас. Просто примите удобную позу и отдыхайте, а я быстро сделаю зарисовки.

– Ты кого обалдуем назвал? Я раз в десять старше!

– И что? Это не мешает тебе вести себя как обалдуй, – равнодушно отозвался Фельсифул и развернулся к мольберту. – Ну так что, владыка Луны? Не откажете богу?

Люциан вздохнул, ощутив себя игрушкой в чужих руках. Ему несложно было оказать эту услугу, но он не мог игнорировать неприятный акцент на словах «откажете» и «богу». На первый взгляд Хаски и Фельсифул казались приветливыми, однако они все равно считали себя выше других и не позволяли забыть о том, с кем ты имеешь дело. Люциана это немного расстраивало.

– Хорошо, я не откажу. Я правда могу принять любую позу? – Он подошел к пирсу. – Мне бы хотелось сидеть и смотреть на рыб, возможно ли это?

– Да, – ответил Фельсифул, после чего перенес мольберт ближе к воде.

– Много времени займет рисование? Я пришел сюда с господином Хаски и не хотел бы заставлять его ждать.

– Пару часов. Он потерпит.

– Сколько? – взвыл Хаски. – И ты это называешь «быстро сделаю зарисовки»?

– Для того, кто живет вечность, два часа – мимолетное мгновение. Так что вздремни под деревцем и не ной. – Фельсифул с бесстрастным выражением лица начал разводить краски.

Хаски насупился, уперев руки в боки.

– Не унаследуй ты силу древнего бога, я бы тебя в лепешку размазал и показал, кто здесь главный! Доболтаешься ведь, я всегда могу и на Боге Воды отыграться!

– Я раньше не наблюдал за тобой склонности к самоубийству, – прозвучал ровный и спокойный голос Фельсифула. Он проницательно посмотрел на Хаски. – Это появилось недавно или ты сейчас просто оговорился?

Бог Обмана замолчал, уставившись на собеседника в ответ. Он горделиво вздернул нос, махнул рукой и капризно сказал:

– Какие здесь все злые, ужас! Кроме вас, конечно же, – быстро добавил он, обратившись к Люциану. – Я вернусь за владыкой Луны через два часа, а сейчас вынужденно откланяюсь, иначе мое сердце разорвется от обиды на этого бога! – Он осуждающе глянул на Фельсифула, который уже не обращал на него внимания.

Люциан помахал Хаски на прощание и устроился на пирсе. Он снял сапоги, подвернул штаны до колена и опустил ноги в воду, принявшись наблюдать за разноцветными карпами. Закатные лучи солнца придавали его золотистым волосам бронзовый отлив, а светлой коже – легкий медовый оттенок. Длинные золотые ресницы скрывали его взгляд, а на губах играла нежная улыбка.

Люциану раньше не доводилось позировать для портрета, поэтому он не знал, можно ли двигаться, и на всякий случай сидел смирно все два часа. Это было несложно, учитывая уровень его совершенствования и месяцы, что он проводил в оздоровительной медитации. Люциан просто смотрел на карпов, и хотя у него было много тем для размышлений, он не хотел портить ими столь прекрасный вечер.

Он не знал, сколько прошло времени, пока Бог Войны не подошел и не присел рядом.

– Зря я, наверно, закончил вовремя, вы чувствуете себя вполне комфортно. – Фельсифул хохотнул.

Люциан неловко улыбнулся.

– Да… глядя на рыб, я почти отрекся от мирских сует. – Он выдержал короткую паузу, а затем повернулся к собеседнику и, будто что-то вспомнив, спросил: – Мне постоянно говорят, что не стоит верить словам Бога Обмана, что он может обмануть так, что ты и не заметишь, – и я действительно несколько раз этого не замечал. Подскажите, можно ли предугадать, когда он врет, а когда говорит правду? Вам и Каю это как-то удается.

Когда Люциан упомянул имя градоправителя Асдэма, во взгляде Фельсифула мелькнуло непонимание, но оно быстро исчезло. Он ухмыльнулся и беззаботно ответил:

– Потребуется время, чтобы научиться отличать правду ото лжи. Я не виню вас в доверчивости. Хаски дурит даже старых богов, он бы и меня водил за нос, если бы не мое врожденное чутье. У вас не получится раскусить его, пока не пройдут столетия. Вы перед ним беззащитны, поэтому запомните: не верьте ему и не соглашайтесь, даже если он, казалось бы, глаголет истину. Это случается весьма редко – он почти всегда привирает. Если Хаски что-то предложит, сто раз подумайте, прежде чем дать ответ. Если скажет, что вы ему нравитесь и он хочет просто подружиться, не верьте ему. Он хочет владеть вами, как коллекционер куклой. Этот бог неискренен. Мы ему нравимся потому, что мы забавные и отличаемся от других представителей своего вида, а не потому что хорошие товарищи. Хаски кажется добродушным сумасшедшим, но на деле в нем нет ни добра, ни безумия. Он очень древнее божество, пришедшее из другого мира, его помыслы неясны, а мысли – сложны. Вы слишком хрупкий, чтобы стать его игрушкой.

Люциан был удивлен.

Фельсифул говорил легко, хотя его слова звучали жутко. Казалось, они обсуждали сейчас владыку демонов – настолько порочащий свет пал на Бога Обмана.

– Сегодня он отвел меня в прекрасное заведение, где мы вкусно поели, – задумчиво произнес Люциан. – Кай запретил мне притрагиваться к местной еде, но Хаски сказал, что главное – уметь выбирать, и тогда не отравишься. Как думаете, я совершил ошибку, прислушавшись к нему?

Фельсифул нахмурился, а затем попросил его подвинуться и повернуться к нему лицом. Он какое-то время вглядывался в зрачки Люциана.

– Хаски в самом деле позаботился, чтобы вы не отравились, но самостоятельно у вас не получится выбрать в Асдэме «чистую» еду, так что лучше не рискуйте.

Люциан отстранился, чувствуя, что на душе стало легче.

– Спасибо вам за ответ.

– Не стоит, дать ответ мне несложно. Владыка Луны очень вежлив, этим вы напоминаете мне Бога Воды, – уголки губ Фельсифула дрогнули в улыбке, словно он вспомнил о чем-то приятном, – поэтому говорить с вами одно удовольствие.

– Могу я узнать, почему ваш друг не любит посещать Асдэм?

– М-м… Если бы клан Луны стал обителью демонов, вам было бы приятно там находиться?

Люциан покачал головой.

– В прошлой жизни Бог Воды много времени провел в клане Ночи. Намного больше, чем я. Поэтому ему больно смотреть на то, во что владыка демонов превратил резиденцию некогда могущественного клана.

– Каю тоже больно это видеть?

– Кому? – переспросил Фельсифул, будто не понял. – А-а… Нет, племянничку все нипочем. Хотя нельзя быть уверенным в его чувствах – демоническая суть коварна и неоднозначна.

Люциан молча кивнул, соглашаясь со словами «коварна и неоднозначна». Уж кто-кто, а владыка тьмы был самым неоднозначным существом из всех известных.

– Как хорошо, что я припозднился! – Голос Хаски развеял царившее на озере умиротворение, когда он сам ступил на пирс. – Не пришлось ждать, когда вы закончите.

Люциан с Фельсифулом обернулись.

– Я смотрю, ты пришел не с пустыми руками? – Бог Войны обратил внимание на два бумажных свертка, которые Хаски прижимал к груди.

– И хотя ты меня сегодня сильно обидел, я решил позаботиться и принести ужин, ведь вы задержались до вечера, – сказал он, вздернув нос.

– Да кто ж тебя обижал? – фыркнул Фельсифул. – Ты сам разобиделся невесть на что. – Он похлопал по месту между собой и Люцианом. – Садись и показывай, что принес. Не заговори ты о еде, я бы и не вспомнил.

Хаски обошел Фельсифула и уселся на предложенное место. Он положил на колени два свертка и вытащил три рулета в тонкой лепешке, два из которых были начинены пряным мясом и овощами, а в третьем мясо отсутствовало.

– Я ведь угадал? – Хаски взглянул на Люциана. – Попросил без мяса и не острое.

– Да, вы со всем угадали. – Люциан проглотил первый кусок. – Очень вкусно, даже не знаю, как отблагодарить вас за заботу.

– Можете обнять меня, – ухмыльнулся Хаски, на что Фельсифул пихнул его локтем.

– Прекрати глумиться над человеком. Армия твоих наложниц не поймет шуток и просто загрызет владыку Луны. Лучше ответь, принес ли ты вино к своим рулетам?

Хаски не глядя протянул второй бумажный пакет Фельсифулу. Тот выудил из него кувшинчик и, откупорив пробку, довольно хохотнул.

– Ты хоть покажешь, что нарисовал? – проворчал Хаски с набитым ртом. – А то когда я пришел, мольберта не нашел.

– Я намеренно убрал его подальше от тебя. Рисунок в любом случае не закончен, я сделал лишь набросок, детально проработаю его позже. – Он наклонился вперед и посмотрел в правую сторону, прямо на Люциана. – Если владыка Луны желает увидеть свой портрет, ему придется навестить меня где-то через пару недель.

– Боюсь, через две недели меня здесь не будет, но если я вернусь, то обязательно загляну к вам.

Фельсифул равнодушно повел плечом, словно его не волновало, увидит он собственное отражение на картине или нет.

– О чем вы тут болтали, пока меня не было? – спросил Хаски, забрав у Бога Войны вино.

– Я рассказывал владыке Луны о том, какой ты врун. Теперь он ни единому твоему слову не поверит.

Хаски потрясенно ахнул и уставился на Люциана.

– Владыка Луны, скажите, что это неправда. Когда же я вас обманывал?

Люциан задумчиво почесал кончик носа.

– Да ты постоянно всех обманываешь, – вмешался Фельсифул, чтобы спасти Люциана. – Если ты Бог Обмана, это еще не значит, что нужно становиться воплощением лжи. Я ведь не прихожу сюда с войной.

– А стоило бы! Ты Бог Войны и Разрушений, в конце концов.

Фельсифул фыркнул и, отобрав у Хаски вино, сделал показательный глоток.

Если бы неделю назад Люциану сказали, что он будет сидеть на озере, смотреть на карпов кои и трапезничать в компании древних божеств, он бы не поверил. Он общался с Фельсифулом и Хаски так, словно они были обычными людьми, особенно если скрывали силы. Встретить одного бога за всю свою жизнь казалось чем-то невероятным, а Люциан встретил двоих, да еще и владыку тьмы, сущность которого до сих пор оставалась необъяснимой. Осознавая это, он чувствовал себя счастливым и обеспокоенным одновременно.

Когда с рулетами и вином было покончено, Хаски и Люциан распрощались с Богом Войны. Они больше не стали докучать ему, ведь тот, казалось бы, не стремился к компании, да и слишком часто переругивался с Богом Обмана.

Как только они вышли на городскую улицу, Хаски ловко взял Люциана под руку и уже собирался направиться к замку Сладострастия, как вдруг остановился.

– Что с вами? – спросил он, заметив задумчивое выражение лица Люциана.

– Эм… – неуверенно протянул тот. – Прошу прощения за наглость, но Бог Обмана может сопроводить меня на рынок и помочь отыскать сахар, сливки, соль и сливочное масло? А потом показать, где в замке владыки тьмы находится кухня?

– Зачем? Наша еда пришлась вам не по вкусу?

– Нет-нет, что вы! Мне все понравилось, и… это не для меня. Я хочу приготовить что-нибудь Каю в качестве благодарности.

– Благодарности? – переспросил Хаски, вздернув бровь. – Могу я поинтересоваться, за что вы хотите его поблагодарить? Неужели за то, что он позволил вам жить в замке и предоставил удобства? Так это не вызвало трудностей.

– Не только. Пока мы добирались до Асдэма, Кай дважды спас мне жизнь… даже трижды. А я его толком не отблагодарил. К тому же я пришел в его дом без гостинца, а это совсем невежливо.

Хаски усмехнулся.

– Хорошо. – Он кивнул. – Я отведу вас на рынок и помогу, только если вы пообещаете и мне приготовить ту вкусность, которую хотите поднести Киайю. Жутко интересно попробовать, но он со мной ни за что не поделится.

Люциан согласился и поблагодарил его за помощь.

По правде говоря, он думал, что в изобилии диковинных вещей на рынке Асдэма сложно будет отыскать простые ингредиенты, однако Хаски не повел его на торговую аллею, а направился в совершенно другую сторону. Немного поодаль от центра города примостился еще один квартал, где торговали лишь продуктами, – еще одно безумное место. Вместе с обычной мукой здесь можно было купить и вяленые ноги бларгов, и маринованные глаза курлык, и политых соусом живых крысят, и прочую мерзость.

Люцин с отвращением взглянул на сырой окорок саблезубого пса.

– Неужели местные демоны питаются этим?

– Вовсе нет. Из этого делают блюда для пришлых, а потом подают в различных заведениях. Заранее вас успокою: сегодня мы ели нормальную пищу. Кстати, мне вот интересно, – Хаски подвел Люциана к прилавку с молочной продукцией, – почему вы решили что-то приготовить, а не просто купить в Асдэме подарок?

Люциан поприветствовал торговку маслом и сливками и ответил:

– Я подумал, глупо покупать Каю то, что продается в его собственном городе. К тому же приобрести готовое всегда проще, а я хочу, чтобы благодарность исходила от самого сердца.

Хаски лукаво улыбнулся.

– Вот уж не думал, что владыка Луны так расстарается ради демона. Мне казалось, вы к нему равнодушны.

– А разве для того, чтобы быть благодарным, нужно быть неравнодушным? – Люциан вопросительно взглянул на Бога Обмана. – Благодарить или нет – дело совести. Если мне поможет незнакомец, я отблагодарю его чем смогу, потому что ценю оказанную поддержку.

– Вы очень порядочны. Родители наверняка гордятся тем, что воспитали такого прилежного сына.

Вздохнув, Люциан попросил торговку продать ему кувшин сливок и масло, а затем обернулся на Хаски.

– Может быть, родители и гордятся мной, но я никогда не узнаю этого. Они умерли полтора года назад.

– Вы горюете?

– Нет. Заклинатель должен уметь быстро отпускать, ведь в нашем деле смерть неустанно следует по пятам. К тому же меня успокаивает мысль, что они продолжают обитать в мире мертвых.

Хаски кивнул, потом помог забрать покупки и отвел к следующему прилавку, чтобы приобрести сахар и соль.

По возвращении в замок Люциан и Хаски отыскали кухню сразу, стоило им только подумать о ней.

Люциан осмотрелся.

– Как здесь просторно!

– Да-а. Правда, я ума не приложу, на кой Киайю такая огромная кухня, если в замке еда нужна только вам. Пустая трата магических сил. Ну да ладно! – Хаски хлопнул в ладоши. – Что вам нужно? Я помогу. Сотни лет не готовил, очень волнующе!

– Мне нужна глубокая посуда для варки, сотейник и жаровня.

Уперев руки в бока, Хаски оглядел помещение со множеством ящиков, в которых хранилось неведомо что.

– Это будет сложно, – пробормотал он, а затем попросил разъяснить, что такое сотейник, жаровня и как выглядит посуда для варки.

Люциан не знал, издевается Бог Обмана над ним или нет, однако начал рассказывать, между делом заглядывая в ящики.

В конечном итоге, достопочтенный владыка и еще более достопочтенное божество снарядились кухонной утварью, нагрели жаровню и, ополоснув руки, принялись готовить. Точнее, готовил Люциан, в то время как Хаски, где-то отыскав свежий горох, сидел на столешнице и хрустел зелеными ядрами.

– Могу я узнать, почему вы представили мне Бога Войны и Бога Воды, как Фельсифула и Ривера, хотя при жизни они носили другие имена? – спросил Люциан, пока в посудине перед ним топился сахар.

– Все благодаря верующим – в своих молитвах они нарекают нас именами. Если ты перерождаешься в бога, имя меняется само. Мое истинное имя тоже звучит не так, как его произносят сейчас.

– Каково ваше истинное имя?

– Ха Маул Ра Ски, или «Война не имеет значения». – Хаски не сдержал смешка. – В иномирье я был кем-то вроде Бога Войны, самым бездарным, потому что ненавидел битвы. И чтобы отстоять свою точку зрения, я при рождении взял это имя. – Он улыбнулся. – Если честно, я даже рад, что между нашими мирами образовался раскол, иначе я бы жил, занимаясь нелюбимым делом.

– Вы взяли это имя при рождении? Сами?

– Ну да.

– Как? Разве вы не были младенцем?

Хаски рассмеялся.

– Конечно, нет! Я – божественная сущность, а не человек. Естественно, я никогда не был младенцем. В моем мире существа высшего ранга рождались уже с самосознанием и речью.

– Удивительно, – пробормотал Люциан и поставил сотейник со сливками греться рядом с сахаром. – Этот человеческий облик – ваша истинная личина?

– М-м… – задумчиво протянул Хаски, пережевывая горох. – Как бы вам объяснить… В моем мире у меня было одно лицо, а в вашем – другое, но оба настоящие.

Люциан принял ответ, хоть и не совсем поверил Хаски. Поскольку размышлять о чужой внешности не хотелось, он посолил сливки и перевел тему:

– Почему вы зовете градоправителя Киай? Я понимаю, это, можно сказать, вторая половина его демонического имени, но разве не проще использовать просто Кай?

– Нет, он убьет меня, если я назову его Каем. Кстати, я потрясен, что это позволено вам. Видимо, вы ему душу продали за это.

– Хуже, – отозвался Люциан и бросил в жидкий сахар кусок сливочного масла.

Хаски не стал уточнять, что значит его «хуже». Он просто загадочно ухмыльнулся и поинтересовался:

– А что за сладость вы, собственно, готовите?

– Соленую карамель.

– Соленую… карамель? Конфету?

– Не совсем. Она будет мягкой, как согретый засахарившийся мед, сладкой и солоноватой с привкусом сливок. Я приготовил две порции, так что вы сами попробуете. – Люциан перелил нагретые сливки в посуду с расплавленным сахаром и начал тщательно перемешивать.

– В Асдэме такого не продают, – задумчиво протянул Хаски. – Откуда у вас рецепт?

– Его придумал мой отец. Он любил готовить.

– Ваш отец научил вас готовить только карамель или что-то еще?

– Что-то еще. – Люциан снял посуду с огня. – На самом деле я многое могу приготовить, а когда есть время, помогаю на общей кухне клана Луны.

– Владыка Луны работает на общей кухне? – изумился Хаски. – Я бы на это посмотрел!

– Там не на что смотреть. – Люциан неловко улыбнулся, а затем достал две стеклянные баночки и влил в них еще не застывшую карамель. Закрутив крышки, он убрал одну баночку в поясной мешочек, а вторую протянул Хаски.

– Спаси-ибо. – С горящими глазами Бог Обмана принюхался к странной субстанции. – А можно мне ложку? – спросил он, взглянув на Люциана.

– Конечно. – Владыка Луны наудачу открыл первый попавшийся ящик и достал чайную ложку, а в соседней тумбе отыскал нарезанный хлеб. – Позволите? – Он жестом попросил вернуть карамель.

Хаски состроил непонимающее выражение лица, но подарок отдал.

Люциан зачерпнул ложкой мягкую сладость, намазал ровным слоем на белый хлеб и протянул ему.

– Попробуйте, так вкуснее.

Хаски подозрительно прищурился, но десерт все-таки принял. Надкусив, он какое-то время сосредоточенно жевал, а потом проглотил, просветлел в лице и сделал еще один укус.

– Как интересно! – с нескрываемым восторгом произнес он и жестом попросил Люциана набрать еще карамели в ложку.

Владыка Луны выполнил просьбу.

Хаски снова откусил от хлеба и облизал ложку.

– Вы правы, с хлебом намного интереснее, но и без него вкусно! Ваш отец просто гений, раз додумался до такого! Интересно, что надоумило его на кулинарные изыски?

– Мама. Она любила вкусно поесть, вот отец и придумывал для нее что-то новое. Мои родители в принципе сошлись на почве еды. Отец был принцем Луны, а мама дочерью одного из советников. Пользуясь своим положением, она бегала на кухню и воровала разные вкусности, а отец ходил туда готовить. Там они и встретились.

– Как мило. Киайю вы рассказывали эту историю?

– Нет.

Хаски коварно хмыкнул, словно обрадовался тому, что узнал семейную историю раньше демона.

Люциан не знал, как реагировать на смешок, поэтому остался безучастен.

– Что планируете делать дальше? – спросил Хаски после того, как доел бутерброд и отряхнул ладони от крошек.

– Отправлюсь в свои покои и погружусь в медитацию. Мои силы ничтожны после зелья уменьшения.

– Понимаю. – Хаски спрыгнул со столешницы и, прихватив с собой подаренную баночку, добавил: – В таком случае я провожу вас, чтобы вы не бродили в темноте.