Текст книги "Честь взаймы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chest-vzaymy-66710.jpg)
Автор книги: Людмила Астахова
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Дьявол! Вы способны думать только о себе? Вам хоть до кого-то есть дело?! – прошипела сквозь зубы Фэймрил.
– А в вас вдруг проснулось неуемное человеколюбие? – спросил Росс со всем сарказмом, на который был способен. – С чего бы это вдруг?
Он хотел напомнить про злополучную встречу с молодыми волшебниками, но передумал. Не стоит опускаться до мелкой словесной мести женщине. В конце концов, Фэймрил о нем заботится и каждое утро не забывает прикладывать ко лбу медальон.
– Я считаю, что за добро надо платить добром, а Мильда оказалась настолько к нам добра…
Джевидж перебил свою азартную собеседницу на полуслове:
– Мильде здесь жить всю оставшуюся жизнь, точно так же как и ее детям и внукам. Вы собираетесь рассказать ей про чары Дершана? Прекрасно. Очень благородно. А уверенность в том, что она поверит какой-то заезжей тетке, у вас есть? А вдруг донесет?
Джевидж честно решил воззвать к логике и разуму мистрис Эрмаад. Она же неглупая женщина и должна понимать, что походя никого облагодетельствовать не получится, а голыми руками чужой беды не разведешь.
– Все может быть, но мы обязаны вмешаться…
– Как? Каким образом? Возьмем лопату и откопаем все колдовские артефакты вашего старого знакомца? – шепотом воскликнул Росс.
Его возмущению не было предела. Да за кого она его принимает? За очередное воплощение Ведьмобоя?
– Не перебивайте меня! – яростно пискнула Фэйм.
– Не кричите на весь дом! – рыкнул лорд-канцлер. – Ваша страсть к скандалам на сон грядущий когда-нибудь будет стоить мне язвы желудка.
И словно в подтверждение этих слов нутро скрутило спазмами и болью.
– Проклятье! Я…
– Все! Хватит! Я спать хочу.
Еще слово, и мистрис Эрмаад отправится почивать на пол. Видит ВсеТворец!
Росс демонстративно повернулся к собеседнице спиной, давая понять, что разговор окончен. Хорошо бы еще и в самом деле заснуть, чтобы хоть как-то сбежать от собственного нездорового тела, до самых краев наполненного усталостью.
Повествование Фэймрил о колдовской практике покойного мужа заставило Джевиджа не на шутку призадуматься. А вдруг мэтр Амрит точно так же замкнул амулет на пациента? Откуда-то же черпается сила, разрушающая броню беспамятства? Пришлось признаться самому себе, что с каждым днем он чувствовал себя все хуже и хуже: быстрее уставал, терял зрение, к тому же участились головные боли. Эдак до столицы он доберется настоящей развалиной.
А тут еще «добрая и заботливая» мистрис Эрмаад решила отвадить будущего лекаря. Естественно, ради Кайрова блага, с самыми искренними намерениями помочь бедному юноше не совершить роковую ошибку. Спросите, откуда он узнал? Подслушал! Вот откуда.
Кто в состоянии объяснить, почему люди считают себя вправе решать за других, что для них есть Добро и что – Зло? Росс не стал бы отрицать – предстоящая битва с заговорщиками-колдунами будет нелегкой и весьма опасной. Но, ради Милосердной Длани, зачем Фэймрил лезть не в свое дело?
Джевидж прислушался к обиженному сопению женщины на другой стороне кровати. Пусть позлиться, пусть! Быстрее выдохнется и заснет.
А Кайр… Кайр никуда не уйдет. Не получится из него дезертир.
У него это на лбу написано.
Откуда Росс знал? Хм… Просто знал, и все тут. Назовите это профессиональным чутьем хорошего командира, который всегда безошибочно определяет в строю новобранцев будущих героев. И совершенно не обязательно это должен быть здоровяк и косая сажень в плечах, зачастую в костлявой груди тощего лопоухого пацана таится отважное сердце бесстрашного рыцаря. Все дело в силе духа, а у Кайра Финскотта она есть. Точно-точно.
Тяжелый сон, свинцовый сон, черный, как уголь, и глубокий, как Сийфарская шахта…
– В мутных Аверна водах плыла она лодкой, приливом и непогодой оторванной от причала. И чайки над нею кричали. А небо бессильно молчало. Оно загляделось в Аверн, в его непрозрачную зелень. Плыви же, лодка, быстрее. На север, на север, на север…
Лето. Жарко. Вода в Аверне «цветет», дохнет рыба, и столичный воздух пропитан липким запахом тления. Пальцы Фэйм ловко порхают по клавишам, извлекая из фортепиано хрупкое благозвучие. Отец бурно аплодирует, отложив в сторону сигару. Курить в пансионе строжайше запрещено. Всем, кроме лорда Сааджи. Ему можно, точно так же, как его единственной дочери позволено в свободный от занятий час вместо чтения глав из Книги ВсеПрощения терзать инструмент гаммами.
– Почему вы выбрали такую грустную песню?..
Да, юная леди, а почему, собственно, «Дочь Аверна»? Не слишком удачный выбор для дочери благородного лорда Сааджи. Для девушки в платье цвета лаванды, в чьих косах атласные белые банты, в чьем взгляде опять шоколадная горечь, а в сердце – холодная зимняя полночь…
Бронзовая стрекоза уселась на одну из пышных ромашек. Маленькая крылатая хищница, безжалостный тигр травяных джунглей. Солнце дробится в крошечных слюдяных пластинках крылышек…
Это сон, просто сон, и надо проснуться… проснуться… проснуться…
В ледяной, дребезжащей от холода тишине притаились огромные железные монстры. Они терпеливо поджидали, когда девушка в лавандовом платье окажется в прямой досягаемости, чтобы перестать прикидываться неживыми. Первой встрепенулась блестящая медными крыльями тварь, похожая на стрекозу.
«Мясо!» – взвизгнула она.
«Мясо!» – подхватили остальные чудовища: серебряные пауки, золотые скорпионы, латунные мухи.
Ожили и замигали разноцветными огоньками фасетчатые глаза, щелкнули челюсти…
– Мама, мамочка!!! – закричала Фэйм и бросилась бежать прочь.
Через ночной лес, через туман и снег, рыдая и взывая о помощи. Но никто не пришел и не встал у монстров на дороге с всесокрушающим мечом, и никто не спас…
Юная беззаботная Фэймрил Сааджи играла на фортепиано и пела негромким альтом:
– Висел разорванный парус унылою грязною тряпкой. И ветер над лодкой сбежавшей от боли и жалости плакал. А где-то играли на скрипках, и где-то смеялись и пели. Над Аверном плещется лето, но плыть все же надо на север…
– Почему вы выбрали такую грустную песню, девочка моя? От нее может приключиться меланхолия.
– Не знаю, папенька, не знаю…
А потом огромный железный скорпион догнал ее и одним щелчком клешни отсек правую руку по самое плечо. Больно! Как же это оказалось больно! Вся правая сторона тела онемела и… тогда Фэйм проснулась.
На левое ухо Мильда еще с юности глуховата была. Отец по нему врезал, когда узнал, что она ходила в пивную с Томмили и Басм. «Порядочные девушки по кабакам не ходют! – кричал он. – Тока шлендры всякие». И ка-а-а-ак даст со всего маху – чуть мозги не вышиб. С той поры Мильда не только на гулянки не ходила, но и ухом этим хорошо не слышала. Особых хлопот увечье ей не доставляло. Напротив, помогало даже. Ни тебе шума лишнего, ни ругни, если правое заткнуть кусочком пакли. Жалко только, так и не узнала вдова Монх, отчего не поладили мистрис и мистрил Джайдэв. Оно ж интересно, как у других-то мужей и жен бывает.
Потом, уже когда совсем стихли неразборчивые глухие голоса за стенкой, Мильда не выдержала и сунула нос в приоткрытую дверь. Так и есть – спали, повернувшись к друг дружке спинами, будто чужие и неродные.
«Зря, зря она мужика своего не приголубила, – расстроилась женщина. – Видно же, хороший мужик, упорный и незлой. Сразу же видно»
А еще у служивого что-то болело внутри, он вздыхал во сне и поджимал ноги к животу. Вот ведь бедолага! Ему бы попить чего-нибудь от желудка, а то весь зеленый.
Но, видно, исконная бабья жалость взяла свое, потому что, придя поутру будить постояльцев, Мильда обнаружила, что мистрис Фэймрил спит, крепко прижавшись к спине мистрила Росса, левой рукой обвив его торс, согревая ладонью подреберье.
«А правую руку девать-то некуда, вот и подогнула как попало. Занемеет ведь», – с жалостью подумала Мильда и решила обождать с побудкой.
Пусть поспят. Пусть она его пожалеет. Пусть у него перестанет болеть.
Глава 7
Маскарад
Как бы ни был зол Гриф Диврай, когда его вытащили спозаранку из теплой постели и объятий Лалил, но никакому живому существу он не пожелал бы своих похмельных мук. Все те благородные напитки, которые он варварски смешивал накануне, теперь мстили Грифу из небытия, точно духи убиенных при штурме форта Аловэ кехтанцев. Его шатало, резкие голоса ранних визитеров отдавались в голове тупой болью, а от вида усыпанных перхотью плеч хокварского волшебника так и вообще тошнило без всякого похмелья.
– Уходите, господа! – пробормотал Диврай, вползая на порог кабинета. – Я сегодня не в форме.
Но мэтр Эарлотт слишком хорошо знал сыщика, чтобы воспринять его слова как приговор своим замыслам. Чародей кивнул сопровождающему его суровому, бритому наголо господину в черном строгом пальто, и тот молча достал из бокового кармана портмоне, набитое ассигнациями:
– Здесь полторы тысячи, мистрил Диврай.
Вид денег протрезвил Грифа, и сей моментальный эффект не остался тайной для потенциального клиента.
– Это всего лишь задаток. Еще столько же вы получите сверху, когда найдете убийц моего сына.
Частный сыщик вот уже полгода едва сводил концы с концами, так что деньги ему точно не помешали бы в любом количестве, тем паче в таком вдохновляющем.
– Сочувствую, лорд… э…
– Мистрил Бирида, – подсказал волшебник. – Так вы возьметесь за это дело?
– За какое такое дело? – подозрительно сощурился Гриф.
Полторы тысячи таларов в банковских ассигнациях – отличные деньги, но когда в деле замешан маг, их количество никогда не бывает достаточным для покрытия всяких неприятных затрат, связанных с причастностью к чародеям. К тому же мистрил Бирида Дивраю не нравился – ни как политик, ни как человек. Слишком много нехороших слухов ходило о его излюбленных методах достижения цели, начиная от взяток и заканчивая наймом темных личностей с кастетами. Но, с другой стороны, и полторы тысячи на дороге не валяются. О, эти дьявольские муки выбора!
– Моего сына Гериша убили, и я хочу знать, кто это сделал, найти и покарать преступника, – отчеканил убитый горем отец.
– Гериш Бирида учился в Хокварской академии, – добавил мэтр Эарлотт. – Один из лучших на своем курсе, очень талантливый молодой человек.
– Хокварец? – скривился, как от кислого, Гриф.
Мрачный мистрил Бирида демонстративно похрустел новенькими купюрами. Мол, решайтесь, милостивый государь, решайтесь, коль вам угодно расквитаться с долгами и снова попробовать стать на ноги.
Но как же не хотелось связываться с колдунами, и как отчаянно нуждался Гриф Диврай в деньгах. Еще неделя, и хозяин выбросит его из дома. Это не считая иных кредиторов, которые уже начали грозиться долговой тюрьмой.
Терзания похмельного сыщика ничуть не тронули хокварского волшебника:
– Вы не в том положении, чтобы демонстрировать разборчивость, Диврай. Решайтесь, или завтра же окажетесь на улице. Сомневаюсь, что герою кехтанской войны охота стать бродягой.
Гриф с тоской поглядел в окно. Осень кончается, скоро зима… Проклятые колдуны! Умеют же взять человека за горло. Этот мистрил Бирида слишком известная личность. К тому же метит в Совет Графства от партии Народных Патриотов. Откажи ему сегодня, завтра останешься без лицензии. И тогда куда? На Сийфарскую шахту? Э, нет! Увольте.
– Ладно, – вздохнул он обреченно, широким жестом указав при этом на высокие резные стулья, стоящие друг напротив друга. – Присаживайтесь, милостивые господа, и рассказывайте, что у вас там приключилось с хокварским студентом?
Сам же сыщик рухнул в кресло и привычным движением водрузил ноги на краешек рабочего стола. Как бы намекая клиентам: дескать, если вы меня хотите, то придется терпеть мои варварские замашки, унаследованные со времен Кехтанского похода армии генерала Джевиджа и покорения Восточных Территорий. Но, видимо, мэтр предупредил отца своего бывшего ученика о манерах Грифа Деврая, ибо тот глазом не моргнул, завидев столь вопиющее пренебрежение правилами приличия.
– Позавчера утром в лесу вблизи фахогильской дороги нашли мертвыми сына мистрила Бириды – Гериша и его друга Скольдиама…
Гриф слушал рассказ, и его не покидало предчувствие, что дело окажется… э-э-э… зловонным. Скажем прямо, с душком дельце. Во-первых, парней застрелили, но деньги и волшебные жезлы остались нетронутыми, во-вторых, Скольдиама еще и добили выстрелом в голову, а в-третьих…
– А почему, собственно, вы так торопите события, мистрил Бирида? – полюбопытствовал частный сыщик. – Дождитесь окончания официального расследования судебного дознавателя, а затем, если вас не устроит результат, приходите ко мне.
– Я предпочитаю раскладывать яйца по разным корзинам, мистрил Деврай, – угрюмо ответствовал тот. – Если понадобится, то я найму еще одного прохвоста… извиняюсь… следователя. И за ценой не постою.
Прозвучало более чем убедительно. Почти как толстая пачка хрустящих новеньких купюр, способных не хуже самого сильного артефакта разрешить множество проблем, как магического, так и немагического характера.
Сыщик нервно дернул головой, отгоняя неуместные размышления.
– Что же ваши подопечные делали в лесу во время занятий? – поинтересовался сыщик у мэтра Эарлотта.
– Гуляли, – нехотя отозвался мэтр волшебник.
– То есть в самоволку отправились? – уточнил Диврай. – Без разрешения ушли. Ага.
Зачем молодые чаровники сбегают в самоволки, Гриф знал – искать приключений на задницу, естественно. Вот и Гериш с Скольдиамом нашли, причем очень быстро.
– И откуда они «гуляли»?
– Из Фахогила, – уточнил маг. – Торопились к началу занятий.
– Так, так, так… стало быть, из борделя, – без всякого смущения заявил сыщик. – Лалил! Детка! Ответь мне на вопрос! – крикнул он куда-то в глубь дома.
– Ну чего тебе? – хмуро проворчала явившаяся на зов заспанная девушка, на которой из одежды была только прижатая к пышной груди мятая простыня.
Три пары мужских глаз ее совершенно не смущали.
– Кто 21-го числа работал в «Золотой клетке»? Из свеженьких?
От напряженной работы мысли на смуглом высоком лбу барышни появилась глубокая морщинка меж аккуратно выщипанных и подведенных бровей.
– Салама и Ригру… кажется. А что?
– Ничего, дорогая. Спи дальше, я скоро приду.
В принципе Гриф мог обойтись и без помощи Лалил, но очень уж хотелось поставить мэтра Эарлотта в неловкое положение перед мистрилом Биридой. Да и просто приятно видеть чопорного мага, пускающего слюни при виде упругой девичьей попки. Впрочем, горюющий папаша тоже как-то подозрительно заерзал на стуле.
– Надеюсь, у вашего покойного сына не было привычки сбегать из публичного дома не заплатив? – поинтересовался сыщик, делая карандашом пометку в блокнот.
Кто-то сказал ему, что черкание на бумажке внушает клиентам уважение и доверие, особенно если делать это с умным и сосредоточенным видом. И так как внешность Грифа Диврая сама по себе ни того, ни другого не внушала, он взял на вооружение совет доброхота. Иметь на четвертом десятке лет смазливую ребяческую физиономию, белобрысые вихры и по-девичьи нежную кожу может позволить себе актер или аристократ, но отнюдь не бывший рейнджер, а ныне частный сыщик с весьма брутальной репутацией.
– У моего сына всегда хватало денег для полного расчета, – отрезал мистрил Бирида, плотно сжимая побелевшие губы. – Маловероятно также, что Гериш повздорил с кем-то из завсегдатаев.
– Да, это вряд ли, – признал Гриф. – Кто же в здравом уме станет связываться с волшебником? Значит, отложим визит к веселым девушкам, а глянем на место преступления. Кстати, а что говорят в полиции?
Мэтр Эарлотт презрительно поморщился. Он всегда так делал, когда речь заходила об имперских властях. Полицейские стражи тоже люди, и они точно так же питают к магам смешанные чувства, как и все простые обыватели, то бишь – боятся, не любят и стараются по возможности избегать. Ведь как ни странно, но в сыскном деле от чародейства толку мало. Ни тебе определить, где чья кровь, ни отыскать нужного следа, ни даже отпечатка пальца доподлинно сличить у них не получится. А стало быть, случись кража, грабеж, а паче того смертоубийство, и маги оказываются в том же замешательстве, что и простые смертные. Только от них мороки больше и, чуть что, жди всяких козней.
Поэтому сыщик Диврай ничуть не удивился отсутствию у стражей закона явного рвения в поисках убийц двух юных чародеев. Нет, конечно, собаку-ищейку пустили по следам, она честно вывела на берег Серды, побегала туда-сюда и растерянно заскулила. Никаких улик, кроме трех револьверных пуль, одной в теле Гериша Бириды, другой, разнесшей голову его однокашника, в земле и третьей – застрявшей в стволе сосны, не обнаружили. Свидетелей тоже не было. В конце концов все материалы дознания полиция передавала судебному следователю и с этого момента обязана была выполнять его отдельные поручения, ежели таковые сыщутся.
В свою очередь, хокварские коллеги мэтра Эарлотта, наплевав на запрет магического поиска, сумели выяснить только тот факт, что убийц было двое и, скорее всего, один из них – женщина.
– Особенные эманации и их интенсивность могут принадлежать либо женщине, либо подростку в период созревания, – сообщил маг.
– Хм… И тем не менее эти двое сумели застрелить двух волшебников с жезлами? – удивился Гриф. – Кстати, а разве ученики Хоквара имеют право приносить магические предметы в город?
Малолетние негодяи прекрасно знали, что нарушают закон.
– Не имеют, – прошипел Эарлотт, тряхнув засаленной шевелюрой. – Именно поэтому полицейская стража тормозит расследование. Вместо убийц они ищут предлог придраться к Академии.
– И штраф уже наложили небось, – ухмыльнулся сыщик.
Он был знаком с полицмейстером и прекрасно представлял себе, как полковник Эмин фыркает в пушистые смоляные усищи и довольно потирает ладони, узнав о серьезном нарушении Закона об Учениках. И тихонько радуется тому, что смертоубийство произошло в безлюдном месте и никакой дурак не нашел бесхозные жезлы. Только грандиозного пожара ему и не хватало. Магам надо, пусть маги и ищут, платят деньги и тратят время. Потому что помощи от них самих вовек не дождешься.
– Так вы обещаете найти убийц? – сурово спросил мистрил Бирида.
– Я сделаю все от меня зависящее, но я не… хм… волшебник из сказки, – уклонился от прямого ответа Гриф. – Вы ведь приехали в экипаже? Да? Тогда, если вы соблаговолите обождать полчаса, я смогу съездить на место преступления.
Маг только рот открыл, сраженный невообразимой наглостью сыщика. Вот ведь хам! Но поди поищи такого толкового и проницательного человека, который знает толк в своем ремесле и всегда доводит расследование до конца. И пока мэтр Эарлотт шепотом убеждал мистрила Бириду не поддаваться на первое и не самое лучшее впечатление от Диврая, упомянутый господин похмелился, побрился, отыскал более-менее чистую рубашку и соскреб присохшую к сапогам грязь. Да! Он еще шляпу нашел. Широкополую, кавалерийскую, с серебряной кокардой, служившую долгие годы ему не только защитой от дождя и солнца, но и своеобразным талисманом на удачу.
Те пять дней, которые они плыли на барже по Сийфарскому каналу, показались Фэймрил бесконечными. Они тянулись, тянулись и тянулись, не отличимые друг от друга, холодные, осенние и спокойные, как коричневая вода канала. Такими же, как эта вода, тяжелыми и плотными, покрытыми радужными пленками были сны Фэйм. Но тут скорее повинен насморк, который вдова прихватила с собой из Сийфары вместе с чистым, отглаженным бельем и добрыми напутствиями Мильды Монх. Нос заложило, глаза покраснели, и голос мгновенно превратился в простуженное карканье – отвратительные ощущения, усугубленные мерным гулом парового двигателя, запахом гари и машинного масла. Но Кайр, быстренько соорудив из припасенных порошков какую-то болтушку, заставил мистрис выпить горькое лекарство. Простуда не исчезла, но, по крайней мере, обошлось без жара и ломоты в костях.
И, разумеется, никуда Кайр Финскотт не ушел. Просто сделал вид, будто того вечернего разговора не было. Один только ВсеТворец знал, почему студент решил пренебречь здравыми доводами рассудка. Но здесь Фэйм грешила уже на Росса Джевиджа, на его странное хладнокровное обаяние. Лорд-канцлер очень правдоподобно изобразил, как ему здоровски полегчало после появления Кайра, для чего повеселел, ожил и стал гораздо больше напоминать живого человека, чем прежде. Словом, сделал все возможное и невозможное, чтобы Кайр почувствовал себя спасителем и совершенно незаменимым человеком в их маленькой «армии».
Хозяин и по совместительству капитан баржи «Плутовка», на которой они плыли, после содержательной беседы относительно коварства железнодорожных компаний так и вовсе назвал Росса «родным братом». А потом поделился табаком.
– Сволочи эдакие! – горячился господин Ганши. – Мерзавцы! Скупают каналы и приводят их в негодность.
– Конкуренция, – авторитетно отвечал лорд-канцлер. – По реке или каналу везти товар все равно дешевле выходит.
– А я про что?! И я о том же! Тянули бы колеи на восток. Зря, что ли, Джевидж отвоевал у кехтанцев Территории? Там, говорят, серебро есть, того и гляди золотишко отыщут – хлынет народ валом. Не пешком же, верно?
– Союзная Магистраль всегда была мечтой Императора, – согласился Росс, с наслаждением затягиваясь дымом. – Эльлор единый от моря до моря.
– Отож! И нечего трогать старые добрые каналы!
Фэйм была убеждена, лорд-канцлер разбирается в речных перевозках не лучше, чем она сама в горном деле, но до чего же ловко он умеет создать впечатление компетентности и заинтересованности в обсуждаемом предмете. Любо ж дорого поглядеть! Только что господин Ганши косился на отставного офицера с опаской и недоверием, а спустя несколько часов уже в родичи принимает. Хитрый старый лис Джевидж, будучи не совсем в здравом уме и полностью нетвердой памяти, разбирался в людях много лучше, чем вдова Эрмаад – в настроениях романтических студентов-медиков.
Она невольно покосилась на Кайра, сидевшего рядом и точно так же слушавшего беседу Росса с капитаном.
Ну вот! Глаза восторженно горят, и застыло в них немое обожание. Проклятье! Все вокруг ослепли и разучились видеть откровенное манипулирование. «Не верьте глазам своим!» – хотелось крикнуть мистрис Эрмаад. Очень громко крикнуть, чтобы вспугнуть стаю воронья, обсевшего ветви старых вязов. Пускай бы кружили над каналом и орали: «Не веррррте! Не веррррте! Кра!» Вовсе он не лучащийся интересом всезнайка, он – угрюмый молчун и к тому же мизантроп. Достаточно хотя бы раз заглянуть в глаза этому человеку за миг до того, как при помощи волшебного медальона к нему возвращается память, в эти узкие, волчьи, безумные глаза. Именно тогда душа Росса Джевиджа открыта настежь.
– Надо что-то придумать по поводу головной боли. Сойдем в Бриу – обязательно схожу к аптекарю, – сказал Кайр, вдоволь налюбовавшись своим кумиром.
– И от болей в желудке поглядите что-нибудь подходящее, – попросила Фэйм.
– У вас желудок болит? – озаботился юноша.
– Не у меня, а у нашего милорда. По утрам. И тошнит еще.
– О! – изумился Кайр. – А он не жаловался.
«И не пожалуется, потому что стыдится слабости и ненавидит боль».
– И тем не менее, – вздохнула вдова. – Я слышала, сок подорожника хорошо помогает.
– Думаете, у милорда язва?
«Думаю, милорд наш не чает живым добраться до Эарфирена», – мысленно добавила Фэймрил.
Откровенно говоря, она весьма смутно представляла себя, что они станут делать в Бриу. Ну, кроме визита в аптеку. Росс собирался нанять катер и по реке добраться до столичных пригородов.
– Не переживайте, мистрис… Джайдэв, – уверенно заявил студент. – Я бывал в Бриу, там всегда можно найти свободную посудину, чей хозяин за не слишком большую плату отвезет вас хоть в Шиэтру.
– Я что – уже вслух разговариваю? – сварливо полюбопытствовала та. – Или вы мысли научились читать?
На ком же еще согнать зло, как не на мальчишке?
– Нет. Я слышал, как вы спорили с милордом, – смутился Кайр, опустив зеленые очи долу.
Что правда, то правда. С Россом они спорили неоднократно, поочередно цепляясь друг к другу по мелочам и по-крупному, все пять дней пути. В промежутках между ссорами старались лишний раз не разговаривать и не смотрели в сторону оппонента. Фэйм бесила ничем не подкрепленная самоуверенность Джевиджа, а его доводили до бешенства любые попытки женщины обсудить детали предстоящего поединка с заговорщиками.
– Не показывай… несведущему половину дела, – пробурчал Росс.
Мистрис Эрмаад проглотила эвфемизм «дурака» и честно попыталась изобразить женское смирение:
– Я хочу иметь хоть какое-то представление о ваших намерениях, милорд. Вдруг я смогу подсказать что-то дельное? – проворковала она.
А так хотелось отвесить ему пощечину. Просто руки чесались.
– Да поймите же вы, до тех пор пока мы не вернем мою память, загадывать что-то бессмысленно, – горячился Джевидж. – Единственный способ противостоять государственной машине – это отсутствие всяких планов. Потому что стоит заговорщикам подключить к делу Тайную Службу… Все! Считайте, мы пропали.
– Так почему же они до сих пор вас не нашли, если это так просто? Не вижу логики.
На этот счет у Росса существовала своя теория, согласно которой заговорщики осуществили довольно-таки хитроумный план, заменив настоящего лорд-канцлера самозванцем. И так как тайного брата-близнеца у Джевиджа не имелось, а в лицо его знали очень многие, то в ход пошла магия. Куда без нее в таком деле?
– Что, если на самозванца наложили чары, меняющие внешность? А так оно и есть…
– Это называется Подменная Личина, – согласно кивнула Фэйм.
– Чтобы она действовала, чтобы кто-то мог прикидываться мною, я должен быть жив, не так ли?
– Верно. Но разве не проще было бы просто держать вас взаперти? Зачем такие сложности со стиранием памяти?
– А вдруг это еще одно условие при наложении Личины? – не унимался лорд-канцлер, кружа вокруг собеседницы, не в силах скрыть волнения. – Самозванец должен ведь, помимо всего прочего, худо-бедно, но разбираться в тех проблемах, которые ставились передо мной как перед канцлером и советником Императора. Что, если часть моей памяти… Хотя я плохо себе представляю, как бы это вышло… Если частью моих воспоминаний, например, с помощью такого же медальона, – он погладил пальцем наследие мэтра Амрита, – пользуется другой человек. Только, думаю, что-то у них пошло не так, где-то имелся серьезный просчет. Возможно, я просто сбежал. А найти человека, себя не осознающего, как утверждает Кайр, магическим способом невозможно. Для чародеев я – невидимка, для Тайной Службы – цел и невредим, сижу в своем кабинете.
В том, что заговорщики попросту не отважились на риск похитить и прятать где-то Росса Джевиджа, Фэйм нисколько не сомневалась. Он бы нашел общий язык с тюремщиками, очаровал бы их речами и в конце концов переманил на свою сторону. У него есть тайное и непобедимое оружие – отлично подвешенный язык, великолепное образование и потрясающая улыбка.
– Не переживайте, Фэймрил, я все как следует продумал и вовсе не собираюсь держать вас в неведении. Просто еще не время обсуждать детали.
– А вдруг вы забудете? А вдруг амулет мэтра Амрита испортится раньше времени? Что я буду делать с вами – беспамятным и беспомощным? – настойчиво вопрошала мистрис Эрмаад.
– Пристрелите, – снисходительно улыбнулся Росс.
«Тьфу! Идиот! – вознегодовала Фэйм. – Да ты издеваешься надо мной, негодяй. Ты не хочешь подвергать свое отчаянное, самоубийственное предприятие риску и страхуешься на случай, если я попадусь и выдам твои планы».
Акция в духе старины Джевиджа – вверить жизнь, но не доверить замысел, а, попросту говоря, использовать вслепую.
На самом деле Фэйм выводило из себя осознание того, как вся ее жизнь и будущее зависят от воли и желания другого человека. Человека больного и угасающего прямо на глазах. Или он думал, будто она не видит того, как он корчится во сне от боли? И ведь не скажешь: «Росс, пожалуйста, ну хоть чуть-чуть доверяйте мне, если уж все в моей судьбе теперь зависит от вас!»
Последний шлюз перед прибытием в Бриу «Плутовка» прошла довольно быстро. Очередь оказалась не так велика, как предсказывал капитан. Еще до полудня судно вошло в шлюз, и при виде закрывающихся верхних ворот, отделяющих камеру от верхнего бьефа,[10]10
Бьеф – уровень воды за пределами шлюзовой камеры (верхний и нижний).
[Закрыть] Россу пришла на ум аналогия с собственной странной судьбой. Точно так же плотно затворена для него память о прошлом, и точно так же, как это каждый раз делают механизмы, управляющие щитами-заслонками водопроводных галерей, соединяющих камеру шлюза с нижним бьефом, ночью воспоминания водой утекают куда-то на другой уровень…
Джевидж бессильно скрипнул зубами. Он устал себя жалеть, он устал терпеть и надеяться, потому что просвета в череде неудач не увидать даже с лупой, потому что уже первый день ариса месяца и потому что тошнит в прямом и переносном смысле от бессилия перед собственной телесной немощью.
В камере шлюза убывала мутно-коричневая бурлящая вода, быстро выравнивая уровень с нижним бьефом, вместе с ней опускалась баржа.
– Не бойтесь, господин Джайдэв, скоро будем в Бриу. Сейчас ворота откроются, вон уже сигнальщик семафорит, – успокоил пассажира капитан, принимая его нервозность за недовольство.
– Но побриться-то я еще успею?
– Вполне, – согласился господин Ганши.
Нет нужды лишний раз привлекать к себе внимание стражей порядка видом разбойничьей физиономии. Казалось бы, такие простые привычки: умывание, чистка зубов и бритье, – но без ежедневного и неукоснительного их соблюдения легче легкого опуститься до уровня скота и утратить человеческое достоинство. Пускай вокруг война, чума и светопреставление – мужчина должен блюсти себя в любой обстановке.
Посему, прежде чем баржа пришвартовалась к пристаням Бриу, Джевидж успел аккуратно соскрести щетину со щек и подбородка. И, кроме того, снова умудрился цапнуться с Фэйм. На этот раз все началось с обсуждения источника средств к существованию и предстоящих трат. Наем самоходной лодки, по самым скромным подсчетам, обходился в кругленькую сумму, и в любом случае бралась она из кошелька Фэйм. А раз так, то мистрис Эрмаад считала справедливым, если она сама будет решать, какое из украшений отдавать скупщику, а какое попридержать до худших времен. Росс в общем-то и не спорил, но от одной только мысли, что он находится у женщины на содержании, накатывала удушающая злость.
– Серьги с изумрудом вызовут множество подозрений, – предостерег Джевидж.
Из благих побуждений предостерег, между прочим. Понятно же, о чем подумает скупщик, увидев в руках скромно одетой женщины, к тому же без шляпы и в растоптанных старых ботинках, дорогую вещицу под стать графине. И если не надурит с ценой, то сообщит куда следует.
– Но если продать только колечко, то денег хватит лишь на лодку. А как же лекарства?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?