Текст книги "Cказки народов России"

Падчерица
Башкирская сказка

Во времена давно прошедшие была одна злая-презлая женщина. У неё жили две девушки: одна – родная дочь, другая – падчерица. Падчерицу звали Гульбика. Мачеха заставляла Гульбику работать день и ночь: прясть нитки, теребить шерсть, стирать бельё. Сколько бы Гульбика ни работала, она не могла угодить мачехе. Однажды ей не понравились нитки, которые спряла Гульбика. Мачеха рассердилась и выбросила клубок. Гульбика горько заплакала и стала искать клубок. Долго она искала, но нигде его не было, и она пошла искать его на дороге.

У всех встречных она спрашивала:

– Укатился мой кругленький клубочек, не видали ли вы его?

– Вон в ту сторону какой-то клубок катился – твой, наверно, и был, – отвечали ей люди.

Девушка пошла дальше, и вот она повстречалась с пастухом, который пас коров.

– Укатился мой кругленький клубочек, не видал ли ты его? – спросила она у пастуха.

– Видал, дочка. Недавно покатился вон туда – наверно, твой и был, – ответил пастух.

Гульбика пошла дальше и повстречалась с пастухом, который пас коней.

Расспросила она его. Дал он такой же ответ, как и прежние.

Горько плача и причитая, шла дальше Гульбика.

– Кругленький мой клубочек, куда же ты делся? Скоро ли я найду тебя? Если не найду, как же я вернусь домой? Мачеха моя будет ругать и бить меня.

Шла и шла Гульбика, а клубочка всё не было. Она шла по степи, затем по берегу реки. Прошла через страшные овраги и леса.

Наконец настал вечер. Стало темно. Никого не было кругом. Только страшный вой зверей был слышен в лесу.

Вдруг Гульбика увидела впереди огонёк. Он чуть мерцал вдали. Девушке, пока шла она на этот огонёк, пришлось ещё пройти через глубокие овраги и густые заросли. Приблизилась она к огоньку и увидела маленькую избушку. Заглянула в окошко, а там сидит старуха и прядёт шерсть. Девушка робко вошла в избу.

– Здравствуйте, бабушка! – поздоровалась она со старухой.

– Здравствуй, дочка! Зачем ты сюда пришла? – спросила старуха.

– У меня, бабушка, укатился кругленький клубочек. Пошла я его искать и вот забрела сюда. Если я не найду клубка, то мачеха не впустит меня в дом, – ответила девушка.

– Ладно, доченька, не тужи понапрасну, – утешила её старуха. – Поживи у меня несколько дней, а там – и домой.

– А что я у тебя буду сделать? – спросила девушка.

– Поухаживаешь за мной, за старым человеком, будешь варить мне обед, – ответила старуха.

– Ладно, бабушка, – согласилась девушка и осталась жить у старухи.

Наутро старуха ей сказала:

– Доченька, в амбаре есть пшено. Ты потолки его в муку и затей-ка назавтра блины.

– А как затеять, бабушка? – спросила девушка.

– Как затеешь, так и ладно. Налей воды, всыпь муки и взболтай, – сказала старуха.

Девушка истолкла пшено мелко-мелко, затеяла, тесто очень хорошо.

– Бабушка, а как испечь блины? – спросила девушка.

– Как испечешь, так и ладно: пусть подгорают да коробятся, пусть коробятся да подгорают, – ответила старуха.

Гульбика испекла пышные блины, намазала их маслом и угостила старуху.

На другой день старуха сказала девушке:

– Доченька, я хочу помыться, надо бы баньку истопить.

– А как её истопить, бабушка? – спросила девушка.

– Как истопишь, так и ладно: наложи в печку дров да подожги, – ответила старуха.

Девушка хорошенько истопила баню и вовремя закрыла трубу.

– Бабушка, баня готова, как тебя довести туда? – спросила девушка.

– Держи за руку да толкай в шею, – ответила старуха.

Девушка осторожно подняла старуху с места, взяла под руку, тихо и осторожно довела до бани.

– А как тебя попарить, бабушка? – спросила гульбика.

– Колоти до колоти меня ручкой веника, – ответила старуха.

Гульбика попарила её не ручкой веника, а его душистыми листьями, хорошенько вымыла её и отвела в избу.

– Ну, доченька, уж как-нибудь напои меня чаем, а потом пойдёшь домой, – сказала старуха.

Гульбика накормила её досыта и напоила сладким чаем.

– Ну, бабушка, я теперь пойду домой, – сказала девушка после этого.

– Ладно, доченька, иди, только прежде поднимись на чердак. Там есть один зелёный сундучок. Ты возьми его себе и не открывай, пока не войдёшь к себе в дом, – сказала старуха.

Девушка распрощалась с нею, взяла сундучок и, радуясь подарку, пошла домой. Когда она стала подходить ко двору, из подворотни выбежала их маленькая собачонка и затявкала:

– Тяв, тяв, тяв, тётенька шла умирать, а назад идёт живой и богатой!

Гульбика удивилась словам собачонки и крикнула:

– Уходи прочь, не говори так! – а сама приласкала ее.

Собачонка не послушалась и продолжала тявкать:

– Тяв, тяв, тяв, тётенька шла умирать, а назад идёт живой и богатой!

Мачеха услышала тявканье собаки и увидела, что падчерица вернулась домой. От зависти и злости она чуть не лопнула.

Гульбика вошла в дом, открыла сундучок и глазам своим не поверила: весь он был полон золота и серебра.

Увидела это мачеха и решила: «Пусть и моя дочь разбогатеет так же, как и Гульбика».

Мать взяла клубок своей родной дочери и выбросила его за дверь. Клубок укатился. Ее дочь стала искать свой клубок, но не нашла. Тогда она, хоть и боязно ей было, вышла в поле и пошла по дороге. Ей так же, как и падчерице, попадались навстречу пастухи, и она у каждого спрашивала:

– Укатился мой кругленький клубочек, не видали ли вы его?

Ей отвечали:

– Видели, видели, вон в ту сторону он катился. Шла девушка, шла и дошла до той же старухи. И девушка также осталась у неё жить. Как-то старуха сказала ей:

– Доченька, ты бы мне блинов испекла.

– А как их, бабушка, испечь? – спросила девушка.

– Как испечёшь, так и ладно: пусть подгорают и коробятся, пусть коробятся да подгорают, – сказала старуха.

Девушка так и испекла. Блины все подгорели и покоробились.

На другой день старуха попросила:

– Доченька, я хочу помыться, надо бы баню истопить.

– А как её истопить? – спросила девушка.

– Как истопишь, так и ладно: наложи в печку соломы да подожги, а как она вся сгорит, подбавь ещё, – сказала старуха.

Девушка затопила баню соломой, а не дровами. Не дождавшись того, когда уйдёт дым и угар, она закрыла её.

Затем он вошла в избу, чтобы повести старуху в баню, и сказала:

– Бабушка, баня готова, как тебя туда повести?

– Да уж ладно, возьми за руку да толкни в шею, – сказала старуха.

Девушка так и сделала.

– Бабушка, как тебя попарить? – спросила она в бане.

– Как попаришь, так и ладно. Возьми до поколоти мне спину ручкой веника, – сказала старуха.

Девушка так и сделала. Потом она как вела в баню, так и домой повела старуху: она держала её за руку и толкала в шею.

Когда они вернулись домой, старуха сказала:

– Я, доченька, после бани пить захотела. Ты уж напои меня чаем, а потом пойдёшь домой.

Девушка кое-как напоила старуху чаем. После этого она сказала:

– Бабушка, не пора ли уж мне домой пойти?

– Иди, доченька, только не с пустыми руками. На чердаке есть один жёлтый сундучок, ты возьми его себе. Только не открывай его, пока не войдёшь к себе в дом, – сказала старуха.

Девушка взяла жёлтый сундучок и пошла домой. Когда она стала подходить ко двору, собачонка увидела её, выбежала из подворотни и затявкала:

– Тяв, тяв, тяв, тётенька шла, чтобы разбогатеть, а идёт ни с чем!

Мачеха услышала тявканье собаки, очень рассердилась на неё и даже поколотила.

Девушка вошла в дом, сломала замок на своём сундучке и открыла его.

И что же они увидели? Весь он был полон змеями да лягушками. Змеи с шипеньем выползли из сундучка и стали их жалить. Мачеха стала кричать, но никто на помощь не являлся. Собачонка не только не забыла обиды за полученные побои, а ещё злорадствовала и приговаривала;

– Ты меня поколотила, Гульбику обижала, так пусть тебя змеи жалят!

Она стала защищать только Гульбику, которая пожалела и приласкала её, когда её колотила мачеха.

Собачонка всех змей, которые подползали к падчерице, хватала и разрывала на части.

Мачеха и дочь её умерли от змеиного яда, а Гульбика с собачонкой остались живы и навсегда забыли о мачехе.

Почему птицы не говорят
Тувинская сказка

Это ещё тогда было, когда птицы человеческий язык понимали.

Жил на горе Дарбайты орёл. Однажды сидел он голодный на вершине горы и высматривал, не покажется ли из норки сурок – тарбаган. Ждал-ждал, разморился на солнце да и уснул. Проснулся орёл от шума крыльев. Большой серый ястреб схватил тарбагана и на ближайшей сопке стал его клевать. Возмутился орёл, подлетел к ястребу и чуть не задавил его.

Не испугался ястреб и говорит:

– Чего ты, орёл, взъерошился? Если хочешь кусок получить, то проси, да повежливей.

– Не нужно мне твоё угощение! – ответил надменно орёл, а сам жадных глаз с тарбагана не сводит. – Просто хочу посмотреть, как ты такого дохлого тарбагана будешь есть.

Засмеялся ястреб:

– Зачем же ты тогда сам целый день караулил тарбагана, коли он дохлый!

Отвечает орёл сердито:

– На тарбагана я не смотрел. Одним глазом я высматривал косулю, а другим – зайца. Тебе в жизни их мяса не попробовать. Ешь своего тарбагана, пока он не протух.

Сильно поссорились между собой орёл и ястреб. Такой шум подняли, что все птицы слетелись и решили птичьего хана избрать, чтобы он споры разбирал.

Загалдели, зашумели птицы. Всем хотелось стать ханом.

Выступил вперёд орёл и говорит:

– Я должен быть вашим ханом. Выше меня никто в поднебесье не залетает.

– Не нужно нам такого хана, – хором возразили птицы. – Гордость у тебя большая, потому и живёшь один на неприступных скалах. Не согласны!

Тогда выбралась вперёд летучая мышь и сказала:

– Я хочу быть ханом. Крылья у меня не из перьев, как у вас, а из кожи. Уши мои слышат далеко.

Взъерошилась серая кукушка:

– Не может быть летучая мышь ханом. Нам говорит, что она птица, а зверям говорит, что зверь. Да ещё всю ночь летает, нам спать не даёт. То ли дело я, кукушка. От моего пения вся земля весной в зелёный убор наряжается. Лучше меня хана не найти вам.

Замахали крыльями большие и малые птицы:

– Не бывать кукушке нашим ханом. Она своих птенцов не высиживает.

Разгорелся тут великий спор, каждая птица предлагала себя в ханы.

Долго шумело птичье сборище. А на верхушке высокого кедра сидел старый ворон-волшебник.

Слушал, слушал он птичьи споры и сказал:

– Раз не можете договориться, то совсем не будете говорить! Каждый хочет быть ханом…

Как сказал ворон-волшебник, так и случилось – разучились птицы говорить.

Лентяйка
Удмуртская сказка

У одного богача было три дочери: двое любили работу, а третья была лентяйка. Двое старших вышли замуж, третью никто не берёт. В этой же деревне жил бедняк. У него была ветхая избушка, не было ни коровы, ни лошади. Пошёл он к богачу сватать за себя лентяйку. Богач ему говорит:

– Что ты с ней будешь делать? Она ведь очень ленивая, ты с ней заплачешь.

Бедняк говорит богачу:

– Я её научу работать.

– Если так, бери её и научи работать, а я тебя сделаю богатым.

В приданое отец построил дом, дал корову, лошадь, свиней, овец, одежду. Женился бедняк на лентяйке и увёл её к себе. Мать бедняка ставит по утрам самовар, будит сына и сноху чай пить. Сын встаёт, попьёт чаю и на работу идёт, а сноха не поднимает даже головы, притворяется спящей. Сын наказывает матери:

– Ты, мама, её не буди и не корми, пускай целый день спит.

Сноха перед обедом встаёт и просит есть. Свекровь ей говорит:

– А ты сегодня работала или нет? Кто не работает, того мы ведь не кормим. Иди сперва поработай, потом покушаешь.

Ей работать не хочется: сидит день, два, три, а кушать хочется. Идёт домой к отцу и говорит:

– Меня муж не кормит, а работать заставляет, вот уже три дня ничего не ела.

Отец говорит:

– Я тебя, дочь, тоже не буду кормить. Сегодня для тебя хлеб не приготовлен.

Обиделась лентяйка, ушла обратно к мужу и говорит ему:

– Дай мне какую-нибудь работу, я очень есть хочу.

Муж говорит:

– Пойдём на поле лён теребить.

Пошли лён теребить. Жена немного потеребила, и спать легла.

– Недалеко от них рос клён, а под ним был муравейник. Муж и посадил жену на муравейник и привязал к дереву. Как только муравьи стали кусать её, лентяйка взмолилась:

– Отвяжи, пожалуйста, теперь я не буду лениться, что заставишь сделать – всё сделаю.

Муж отвязал её и дал толокна с хлебом. Потом целый день вместе теребили лён. С тех пор жена бедняка стала любить работу. Если вдруг жена снова начнёт лениться, то муж ей напоминает:

– Эй, жена, вспомни клён у полосы! – И у ней тотчас появляется трудолюбие.

Однажды отец пришёл к дочери в гости. Долго сидел на лавке. Ждал приглашения к столу, а дочь и не думает угощать.

Отец говорит:

– Дочь, хоть самовар поставь, я ведь в гости пришёл.

А дочь и отвечает:

– Иди-ка, поработай во дворе, мы не кормим тех, кто не работает.

Так приучил бедняк лентяйку-жену к работе.

Олешек золотые рожки
Лопарская сказка

Сделал старик человека из глины. Сделал и поставил у себя под окошком. Потом пошёл к старухе и говорит:

– Посмотри, какого я человека сделал.

Старуха посмотрела в окно, а глиняный человек ожил.

Испугалась старуха и говорит:

– Что ты, старик, сделал? Ведь он теперь убьёт нас.

А уж за окном слышно: туп-туп-туп! Глиняшка идёт.

Отворилась дверь, вошёл Глиняшка в избу.

Посмотрел туда-сюда: в углу старик сидит, сети вяжет, а старуха поправляет.

Схватил Глиняшка старика и старуху и съел, сразу обоих съел – с руками, с ногами и сетью. Проглотил и пошёл на улицу.

А по улице девушки идут, одна – с ушатом, другая – с коромыслом. Ну, он их обеих и съел: одну – с ушатом, другую – с коромыслом. Идёт дальше.

Навстречу ему три старухи ягоды несут, он и старух съел вместе с ягодами. И опять пошёл.

Смотрит – трое рыбаков лодку чинят. Он всех троих съел вместе с лодкой и опять пошёл дальше.

Дальше идёт, а там трое дрова рубят. Он и тех троих съел с топорами вместе и опять пошёл.

Идёт, идёт. Видит – гора стоит, а на горе молодой олень пасётся.

Говорит оленю Глиняшка:

– Я тебя съем.

Олешек с горы ему отвечает:

– Глиняшка, Глиняшка, ты стань под горой, рот пошире открой, а я с горы прямо к тебе в рот прыгну.

А Глиняшка и рад.

– Гы, гы! – смеётся.

Вот он стал под горой, открыл пошире рот и смотрит, как олешек к нему в рот прыгать будет.

А олешек как спрыгнет сверху да как рогами ему в живот – трах!

Глиняшка и рассыпался.

А все, кого он съел, вскочили на ноги и побежали по домам: старик со старухой сети тащат, девки с коромыслом бегут, бабы с ягодами, дроворубы с топорами, рыбаки в лодке плывут, а олешек за ними бежит.

Тут девушки золота принесли, мужики оленю рога позолотили, и стал он с тех пор олешек – Золотые Рожки.

Трудовые деньги
Кабардинская сказка

Жил-был один крестьянин. От зари до зари трудился он в поле – очищал его от камней, выращивал кукурузу.

Нелегко было ему: никто ему не помогал.

Был у него только сын, лентяй – другого такого на всём белом свете не сыщешь! Отец выходил в поле ещё затемно и возвращался, когда совсем стемнеет, а сын с утра до вечера бездельничал.

К отцу тем временем старость подкралась, стали его силы покидать. Тогда решил он отдать своего сына в батраки. Отвёз его в соседний аул батрачить за один золотой в год.

Удивился хозяин, почему старик крестьянин запросил за своего сына такую малую плату.

«Видно, этот человек богач, – подумал хозяин, – неспроста отдал мне своего сына. Чтобы не обидеть старика, не буду заставлять работать этого парня».

А лентяю только того и надо: живёт в своё удовольствие – поздно встаёт, вкусно ест, наряжается да веселится.

Когда прошёл год, хозяин дал лентяю золотой и с почётом проводил его домой.

Приходит лентяй домой.

– Как тебе жилось-работалось, сынок? – спрашивает отец.

– С утра до вечера трудился я не покладая рук. Хозяин остался доволен мною.

Протянул сын золотой, отец взял деньги и, даже не взглянув, бросил в огонь.

Ни слова не сказал лентяй. Не удивился, отчего это отец вдруг стал деньги в огонь бросать. Повернулся и пошёл себе спать. Подумаешь – один золотой!

Понял отец, что ничему не научился его сын, и решил отдать его другому хозяину. Отвёз он сына в другой аул.

Новый хозяин, как и первый, решил, что неспроста старик отдаёт своего сына в работники. И тоже не заставлял лентяя работать.

Незаметно пролетел год. И снова лентяй получил золотой. Приходит он к отцу.

– Ну как, сынок, тебе работалось?

– Работал я от зари до зари. А вот и мой заработок, – ответил сын.

– Давай-ка его сюда!

Протянул сын золотой, и снова отец взял деньги и, даже не взглянув, бросил в огонь. И опять ни слова не сказал лентяй. Даже не спросил, почему это отец деньги в огонь бросает. Повернулся и пошёл себе спать. Подумаешь – один золотой!

Видит отец, что напрасно прошли два года. Решил в третий раз отдать сына в работники. Отвёз его в самый дальний аул. Выбрал бедного крестьянина, у которого в доме было много едоков да мало работников.

– Вижу я, трудно тебе живётся, – сказал старик отец бедняку, – нет у тебя помощников. Оставляю тебе на год своего сына: научи его работать как следует, а платы с тебя никакой не надо!

Новый хозяин с первого же дня заставлял лентяя работать наравне с собой. Вставали они чуть свет, работали без отдыха и заканчивали затемно.

Медленно тянулись дни, каждый казался лентяю таким длинным! Трудно было ему с непривычки: пот катился градом по его лицу, а хозяин даже не разрешал утереться.

Тяжко пришлось лентяю, да делать нечего: стал он понемногу привыкать к работе и вскоре уже не мог и сидеть без дела. И снова быстро побежало время. Кончился год.

Теперь парень уже не был похож на прежнего лентяя: нарядная одежда его поизносилась, на руках появились мозоли.

Пришла пора отправляться домой. На прощанье хозяин и говорит ему:

– Твой отец не просил с меня никакой платы, но ты хорошо потрудился! Вот тебе два золотых – купишь себе новый бешмет.

Приходит сын к отцу.

– Ну как, сынок, тебе работалось?

– Хорошо работалось, отец.

– А заплатил ли тебе хозяин за твои труды? – Протянул сын отцу два золотых, а тот даже не взглянул на них – в огонь бросил.

Не выдержал тут сын, закричал, стал голыми руками раскалённые угли разгребать.

– Как же можно, отец, трудовые деньги в огонь бросать!

Волк и баран
Чеченская сказка

Отбились от стада несколько молодых барашков и заблудились. Напал на них голодный волк и растерзал. Наелся он мяса, напился он крови и пробирается отдыхать в лес. Увидел он, что на лугу, около леса, пасётся старый баран, приблизился к нему и говорит:

– Как ты, баран, смеешь пастись на моём лугу? Кто тебе позволил?

– Луг вовсе не твой, а моего пастуха, – спокойно ответил баран.

– Врёшь ты! – крикнул волк. – Твоего пастуха ещё на свете не было, а я уж давно владел этим лугом.

– Не верно, – по-прежнему отвечал баран. – Я хорошо знаю, что луг принадлежит моему пастуху.

Разозлился волк и хотел растерзать барана, но так как он был сыт, то только зарычал на него. «Пусть пока живёт, а завтра, когда я проголодаюсь, расправлюсь с ним по-своему», – подумал он.

– Вот что, баран, – сказал волк. – Если мы будем спорить, то никогда не решим, чей этот луг: ты будешь говорить, что он твоего пастуха, а я, – что он мой. Поступим лучше так: соберёмся завтра здесь, и кто из нас поклянётся вон около того куста, что луг принадлежит ему, за тем он и останется. Согласен?

– Согласен, – отвечал баран.

И затем они разошлись: волк направился в лес, а баран в село.

Рано утром пришёл он на луг вместе с большою, сильною собакой. Спряталась собака в кусты, а баран принялся тут же неподалёку пастись. Вышел волк из лесу, увидел барана на лугу и обрадовался. «Теперь-то я наемся на целую неделю», – подумал он и пустился бежать на луг. Вдруг навстречу ему попадается лисица.

– Здравствуй, волк! Куда ты так спешишь? – спрашивает она.

– На луг, – ответил волк и рассказал ей, как он вчера поспорил с бараном.

– Гм… Дело хорошее, – говорит лисица, – но только тебе, конечно, известно, что никакой спор без свидетелей не решается; поэтому, возьми меня в свидетели, – я твою руку подержу, а ты, в благодарность, мне за это отдашь бараньи внутренности, ножки и голову.

– Что ж, это можно сделать, – ответил волк. – Пойдём!

Пришёл волк с лисой на луг и спрашивает барана:

– Ну, что? Ты по-прежнему утверждаешь, что луг принадлежит твоему пастуху?

– Да, по-прежнему, – ответил баран.

– Ах, баран, как тебе не стыдно лгать! – с укоризной проговорила лисица и покачала головой. – Ведь, кажется, всем уж давным-давно известно, что этот луг с самых давних времен принадлежит не кому-либо другому, а волку.

– Да ты-то от кого слышала об этом? – спрашивает баран.

– Как от кого?! – воскликнула лисица. – Да об этом все тебе скажут, спроси кого хочешь. Я помню, это было давным-давно, когда я была ещё совсем маленькой, родители мои, отец и мать, часто между собой разговаривали про этот луг: «На волчьем лугу, – говорили они, – мыши жирнее, чем в других местах». Значит, если бы этот луг был твоего пастуха, то его не называли бы волчьим.

– А поклянёшся ли ты в том, что говоришь правду? – спросил баран.

– Конечно, поклянусь, – ответила лисица.

– Хорошо, – сказал баран. – Стань ногой вот в этот куст и скажи: клянусь, что луг этот принадлежит волку.

Лисица приблизилась было к кусту, но, увидя в нём два сверкающих глаза, верть назад, отбежала подальше и говорит:

– Если по правде сказать, то мои родители, разговаривая про этот луг, упоминали и барана… Да, подлинно я не могу сказать, кому он именно принадлежит, а потому и не хочу грешить, давать напрасно клятву… А если волк первый поклянётся, то и я не прочь сделать то же.

– А что же ты думаешь? – проговорил сердито волк. – Вот возьму и поклянусь, трусить не стану, как ты.

Стал он лапой в куст и только сказал: «клянусь», как вдруг из куста выскочила собака, сгребла его за шиворот и принялась трепать. Насилу-то волк вырвался из собачьих зубов и без оглядки пустился бежать в лес. А лисица давно уже взобралась на высокий курган и кричит оттуда волку:

– Не предупреждала ли я тебя, волк, не давать ложную клятву? Не послушался ты меня, вот и получил должное.