Текст книги "Семь сестер. Сестра жемчуга"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sem-sester-sestra-zhemchuga-211293.jpg)
Автор книги: Люсинда Райли
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
На шестой день я проснулась сама. Глянула на часы. Почти час дня. Эйс точно запаздывает с завтраком. Где фрукты? Где круассаны и горячий кофе? Я уже приготовилась сползти с постели и отправиться на его поиски, но в эту минуту дверь распахнулась и появился Эйс с подносом в руках. Пожалуй, я бы тут же и расслабилась, но выражение его лица настораживало.
– Доброе утро, Сиси. Как спалось?
– Отлично. С четырех утра, если помнишь, и до сего часа спала как убитая, – ответила я, пока он пристраивал поднос.
Обычно после этого Эйс тоже ложился в постель рядом со мной. Но сегодня он примостился на краю кровати.
– У меня тут кое-какие дела возникли. Не возражаешь, если вторую половину дня проведешь без меня? Развлекайся по собственному усмотрению.
– Конечно, какие разговоры! – жизнерадостно ответила я.
– Тогда до вечера. Встречаемся в восемь за ужином. – Эйс поднялся с кровати и поцеловал меня в макушку.
– До встречи, – пробормотала я в ответ.
Прощальный взмах рукой, легкая улыбка, и он уходит из комнаты. А я начинаю мучительно соображать. Для меня все эти «отношения» – дело новое, непривычное. Вот я лежу и гадаю, нормальное ли это поведение для Эйса. С одной стороны, конечно, дела есть дела. Лишнее свидетельство того, что жизнь после Нового года возвращается в свое привычное русло. А с другой? Может, мне пора уже паковать рюкзак и отправляться восвояси? Что ж, пусть не воображает, что мне некуда податься. Отлично развлекусь и без него. В результате, прихватив с собой альбом для эскизов, я направилась на пляж Рейли. А по дороге заглянула на веранду отеля «Рейли-Бич». Народу после Нового года явно поубавилось. За стойкой бара посетителей обслуживала Нами. Я заказала стакан свежевыжатого сока манго. Уселась на табурет и принялась разглядывать ее с очень самодовольным видом, хотя и понимала, что это отнюдь меня не красит.
– Комната вам нужна? – поинтересовалась у меня Нами, снимая кожуру с манго и заталкивая его в блендер.
– Нет, спасибо, я устроена.
– В каком отеле остановились?
– В «Санрайз-Ризот».
Нами молча кивнула, но я заметила, как в ее глазах промелькнула искра.
– Давно вас не видела. Вас вообще никто не видел в последние дни.
– Я была занята.
– Правда, Джей рассказывал, что видел вас на пляже Прананг. Вы катались на скоростном катере с мужчиной.
– Неужели? Хотелось бы, чтобы так оно и было. – Я округлила глаза, имитируя крайнюю степень изумления, но душа у меня ушла в пятки. Джей – один из тех парней, которого я знаю еще с прошлого года, приятель Джека. Изредка помогает ему в баре, а вообще хватается за любую работу, если есть возможность заработать на корочку хлеба. Кто-то из знакомых рассказывал мне, что в прошлом он был журналистом, но баловался наркотиками, пока наркота окончательно не сгубила его. Я часто видела его сидящим с самым вызывающим, я бы даже сказала, наглым видом, с папироской в руке, явно с наркотиками. Я же всегда относилась к наркотикам резко отрицательно. Не говоря уже о том, что здесь, в Таиланде, предусмотрены самые суровые меры наказания для любого наркомана, и неважно, застукали тебя на месте преступления с окурком в руке или с целой пригоршней героина.
Какое-то время Джей даже пытался ухлестывать за Стар. Вечно путался у нее под ногами, стоило нам появиться в баре. Но у Стар он вызывал то же чувство гадливости, что и у меня. Во всяком случае, я, со своей стороны, постаралась сделать все, чтобы никогда не оставлять их наедине.
– Он говорил, что видел именно вас, – упорствовала Нами, протягивая мне стакан с соком манго. – У вас появился новый дружок, да?
Она сказала это так, будто у меня этих дружков было пруд пруди. И тут меня осенило. Скорее всего, она вообразила, что у нас с Джеком тоже была такая маленькая любовная интрижка. Иначе с чего бы он вдруг стал мне предлагать свою комнату? Господи! До чего же эти женщины порой смешны. Неужели не видно, что Джек у нее полностью под каблуком и она вцепилась в него своими маленькими проворными ручками, как говорится, намертво?
– Никаких новых дружков у меня нет, – отрезала я и поспешно допила свой стакан с соком.
– Джей сказал, что он знает того человека, с которым вы катались на лодке. Плохой человек. К тому же известный.
– Тогда Джеку надо пропустить пару стаканчиков с виски, чтобы проветрить свои мозги, – бросила я в ответ. – Повторяю, то была не я. – Я быстро отсчитала шестьдесят батов, еще добавила десять батов на чай и тотчас же ретировалась из бара.
– Джей скоро объявится здесь. Он вам сам все расскажет! – крикнула Нами мне вдогонку.
Я отрицательно покачала головой и снова округлила глаза. Дескать, ты с ума сошла. После чего спустилась с веранды так, словно все, о чем мы только что говорили, меня не касается. Вместо того чтобы свернуть направо и пойти домой, я повернула налево, туда, где расположен отель, в котором я якобы остановилась. А вдруг Нами или тот же Джей… или кто-то еще, проследят, куда я сейчас пойду? На пляже напротив «своего» отеля я сбросила с ног башмаки, достала из рюкзака полотенце и отправилась в море искупаться. А заодно и подумать.
Интересно, что Нами имела в виду, когда сказала мне, что Джей обозвал Эйса «плохим человеком»? Судя по выражению ее лица, для нее это значило, что он большой любитель женщин. Бабник, проще говоря. Из рассказов Эйса я и сама уже успела понять, что, когда он жил в Лондоне, у него было полно женщин. Он беспрестанно сыпал именами своих многочисленных подружек, с которыми, судя по всему, совсем неплохо проводил время. Что же до того, что он человек «известный»… Все может быть. Только я об этом никогда не узнаю. Я ведь в связи со своей дислексией практически не читаю ни газет, ни журналов.
Выйдя из воды, я улеглась прямо на песок, чтобы тело на солнце немного обсохло, и стала прикидывать, надо ли рассказать Эйсу об этом разговоре. Для меня уже было понятно, что он маниакально следит за неприкосновенностью своей частной жизни, никому не позволяя вторгаться в нее. Может, он какой-то всемирно известный селебрити? Стоило бы расспросить Электру о нем. Ведь это тот мир, в котором она сама ежедневно вращается. Но если это так, то новость о том, что у меня с этим человеком интрижка, мгновенно остудит ее пыл поделиться со мной хоть какими-то крохами информации. Подумать только! Самая уродливая из всех сестер Деплеси подцепила себе такую знаменитость. Пожалуй, все же надо написать ей коротенькую эсэмэску, хотя бы для того, чтобы проверить, как она отреагирует на мою новость.
Но я понимала и другое. Если я сообщу Эйсу о том, что кто-то пристально следит за ним, то это лишь встревожит, а может, даже и напугает его. К тому же Джей вряд ли знает, где живет Эйс. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.
И все же, наверное, мне следует рассказать об этом разговоре… Да, но в запасе у нас с ним всего лишь пара деньков, а потом я улечу в Австралию. Не хочется омрачать последние дни, что мы проведем вместе, дурными новостями. Заодно я решила, что, как только проскользну сквозь ворота во дворец, оставшееся время проведу там безвылазно, вплоть до самого последнего момента, когда уже надо будет ехать в аэропорт. Остается лишь постараться и сегодня вернуться домой максимально незаметно.
Я решила, что самый подходящий момент для этого – время перед заходом солнца. В это время пляж Прананг обычно почти пуст. Но я постараюсь проскользнуть туда заранее и затеряться в толпе отдыхающих. Сказано – сделано. Я искупнулась еще раз, потом выбралась на песок и улеглась на полотенце, предусмотрительно расстелив его как можно ближе к посту, на котором дежурил По. Он заметил меня и сразу же бросился открывать ворота, но я сделала вид, что ничего не вижу, и даже отодвинулась на пару метров в сторону. Так, на всякий случай. Проскользну в дом, решила я, когда все отдыхающие погрузятся в созерцание заката.
Минут через двадцать началось вечернее действо, а я, воспользовавшись тем, что все глаза были обращены на светило, быстрехонько прошмыгнула через ворота, словно раненый зверь.
Направляясь к себе в комнату, я смутно представляла, что меня ждет впереди. Утешало лишь одно. Если Эйс вдруг предложит мне убраться из его дома прямо сейчас – дескать, между нами все кончено, то найти себе место в каком-нибудь отеле не составит особого труда. Ведь новогодняя лихорадка с неизменным наплывом туристов уже закончилась. Открыв дверь в свою комнату, я уловила слабый цветочный запах, витавший в воздухе.
– Я здесь. Иди сюда! Присоединяйся ко мне, – услышала я голос Эйса.
Я вошла в ванную комнату и увидела Эйса лежащим в огромной овальной ванне в окружении десятков горящих свеч, источающих сладковатый аромат. Вода в ванне была покрыта сплошным слоем белых и розовых лепестков.
– Хочешь ко мне?
Я хихикнула в ответ.
– Что смешного?
– Ты сейчас смотришься как такая сюрреалистическая версия знаменитого полотна, изображающего мертвую Офелию.
– Хочешь сказать, что я со своим волосатым торсом выгляжу безобразно? Ну и пусть! – ухмыльнулся он в ответ. – Просто я попытался быть романтичным. А тут еще и служанка помогла с цветами. Но явно перестаралась. Никогда не надо просить тайскую прислугу приготовить для вас ванну. Иначе они все засыплют лепестками. Потом не отмоешься за несколько дней.
Я присоединилась к Эйсу. Устроилась, удобно положив голову ему на грудь, а он крепко обвил меня руками за талию. Невероятно приятное чувство!
– Извини, что так получилось с утра, – прошептал он мне на ухо, а потом нежно поцеловал его. – Но у меня действительно скопились кое-какие дела, которые надо было решить по телефону.
– Тебе не за что извиняться передо мной.
– Я по тебе соскучился. Так мы будем сегодня ужинать?
– Обязательно, – улыбнулась я в ответ.
Много позже, когда мы, наконец, уже выбрались из ванны, а потом как следует приложились к свежей рыбе под тамариндовым соусом, мы решили немного прогуляться. Спустились на пляж и улеглись на песок, стали разглядывать звезды.
– Покажи мне свою звезду, – вдруг попросил меня Эйс.
Я поискала глазами туманное созвездие Семь сестер и ткнула в него пальцем.
– Моя звезда третья по счету, если считать с самой верхней.
– Но я вижу только шесть звезд.
– На самом деле их семь. Просто последняя – самая маленькая, и ее едва видно.
– А как зовут эту звезду?
– Меропа.
– Ты раньше никогда не упоминала этого имени.
– Не упоминала. Потому что такой сестры у нас нет. Папа удочерил только шесть девочек и привез их к себе домой.
– Сплошные загадки.
– Наверное, ты прав. Но знаешь, оглядываясь в прошлое, могу сказать, что все мое детство было именно таким: волшебно-загадочным.
– А ты не знаешь, почему он удочерил вас?
– Понятия не имею. Ребенком мне это было совсем не интересно. Ну, понимаешь меня? Я воспринимала все как должное. Мне нравилось, что у меня столько сестер. Я любила Стар. А у тебя есть братья или сестры?
– Увы-увы! Я – единственный ребенок, и у меня нет ни братьев, ни сестер. – Эйс издал хрипловатый смешок и повернулся ко мне лицом. – Ты не слишком много рассказываешь о своих сестрах. Какие они у тебя?
– Майя и Алли – старшие. Майя чудо как хороша. И такая умница. Она знает целую кучу языков. Алли тоже замечательная. Сильная, мужественная… Недавно у нее случилось большое горе, но она как-то справилась со всем этим. Знаешь, я не перестаю восхищаться ею. Честно! Хотелось бы мне хоть в чем-то походить на нее.
– То есть Алли в вашей семье – это такой образец для подражания, да?
– Возможно, так оно и есть. Потом Тигги…
Я задумалась, подбирая нужные слова, чтобы описать свою следующую сестру.
– Она не такая, как Стар. Но я с ней тоже очень близка. Она такая… очень… Каким словом можно описать человека, который понимает тебя без слов?
– Наверное, у нее хорошая интуиция.
– Да, именно так. Интуиция. И вообще, она очень позитивный человек по натуре. Во всем видит только положительное. Если бы я рисовала, глядя на мир ее глазами, то это были бы невероятно красивые вещи. А еще есть Электра… – добавила я, немного помрачнев. – Но вот с ней мы не так чтобы очень уж ладим. – И тут же поспешила задать встречный вопрос: – А у тебя какое было детство?
– Наверное, так же, как и ты, я ребенком воспринимал все вокруг себя как должное. Я любил маму, мы жили в Таиланде, а вскоре после того, как она умерла, меня отправили на учебу в Англию.
– Наверное, было тяжело вдруг оказаться вдали от всех и от всего, что ты знаешь.
– Нет. В школе было… все прекрасно.
– А что твой отец?
– Я же говорил тебе, я его не знаю.
В голосе Эйса послышались напряженные нотки, и я не рискнула продолжить свои расспросы, хотя, не скрою, меня снедало откровенное любопытство.
– А ты никогда не предполагала, что Па Солт может оказаться твоим родным отцом? – услышала я в темноте его голос через какое-то время.
– Мне такие мысли даже и в голову не приходили, – ответила я. И вдруг невольно задалась вопросом: а что, если так и есть? – Если предположить такое, то получается, что папа бороздил на своей яхте моря и океаны, собирая шесть своих незаконнорожденных дочерей, разбросанных по всему миру. Довольно странно звучит.
– Пожалуй, ты права. Это было бы весьма странно, – согласился со мной Эйс. – Но была же у него какая-то причина поступить так, как он поступил?
– Кто знает? Да и кому это важно сейчас? Папы больше нет. Так что всей правды нам никогда не узнать.
– Согласен. Да и какой смысл копаться в прошлом, верно?
– Смысла нет. И тем не менее мы все копаемся в своем прошлом. Размышляем о тех ошибках, которые совершили. Сожалеем, что не можем исправить их.
– Тебе пока нечего исправлять. Какие у тебя ошибки? Ошибку совершили твои родители, когда в свое время отказались от тебя.
Я повернулась, чтобы взглянуть на Эйса. Меня поразило, какие у него яркие блестящие глаза, словно он с трудом сдерживает слезы. Наверное, лунный свет всему виной.
– Ты хочешь сказать, что именно так поступил твой отец? Бросил тебя?
– Нет, этого я не хочу сказать. Получается, что ты отправляешься в Австралию на поиски своих настоящих родителей, да?
Излюбленный приемчик Эйса. Перебрасывать мяч на сторону соперника. Но на сей раз я смолчала, потому что видела, что он действительно чем-то сильно расстроен.
– Получается так, – равнодушно пожала я плечами в ответ.
– А как ты узнала, где именно родилась?
– Папа умер в июне прошлого года, но незадолго до этого он оставил всем нам, сестрам, одну своеобразную вещь. Она называется армиллярной сферой. На ней выгравированы координаты тех мест, где он нашел всех нас.
– И куда же ведут тебя твои координаты?
– Город Брум. Где-то в Западной Австралии.
– Знаю. А еще подсказки были?
– Папа написал мне в письме, что нужно съездить туда и попытаться выяснить что-то о женщине по имени Китти Мерсер.
– И на этом все?
– Да. Во всяком случае, больше он мне ничего не сообщил. Но буквально через несколько дней после его кончины я узнала, что на меня свалилось наследство.
– Вот как? «Все чудесатее и чудесатее», как воскликнула бы крошка Алиса, побывавшая в Стране чудес. А ты пыталась выяснить что-то про эту Китти Мерсер через Интернет? – поинтересовался у меня Эйс.
– Я… то есть нет, – смутилась я и подумала, как хорошо, что сейчас темно и он не видит, как я покраснела. С другой стороны, что он прицепился ко мне со своими расспросами? – Знаешь, ты тоже хорош. Сам засыпаешь меня вопросами, а на мои отвечать не хочешь!
Эйс рассмеялся.
– Ты неподражаема, Сиси. Рубишь правду-матку прямо в глаза! – С этими словами он взгромоздил меня на себя и поцеловал.
![](i_012.jpg)
Спустя два дня я проснулась с таким чувством, что полностью потеряла счет времени. Даже не знаю, какое сегодня число. Я сползла с постели и стала рыться в своем рюкзаке в поисках билетов до Бангкока и до Сиднея. Нашла. Потом проверила по мобильнику, какой сегодня день.
– Черт! Так мне же завтра уезжать! – воскликнула я в ужасе от открывшейся перспективы. И снова повалилась на постель в полном отчаянии.
В эту минуту в комнате появился Эйс с неизменным подносом, на котором был сервирован завтрак. Между свежайшими круассанами лежала какая-то книжка.
– У меня для тебя кое-что есть, – объявил он, устраивая поднос на кровати.
Я невольно взглянула на книжку. На обложке – черно-белая фотография какой-то красивой женщины. На ней – старомодное платье с высоким воротником-стойкой, застегнутым на крохотные жемчужные пуговички. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы разобрать имя женщины.
– Китти Мерсер, пионер в области добычи жемчуга, – прочитала я вслух.
– Да, именно так! – воскликнул Эйс с ликованием в голосе и запрыгнул под одеяло, после чего протянул мне чашку с кофе. – Я поискал информацию о ней в Google. У нее даже имеется собственная страничка в Википедии. Представляешь, Сиси?
– Правда? – ошарашенно переспросила я, несколько сбитая с толку.
– Невероятно интересная женщина. Из того, что мне удалось прочитать про нее, можно сказать, что в то далекое время, когда женщины еще только-только начинали бороться за свои права, она добилась очень и очень многого. Вот потому-то я и заказал ее биографию. И сегодня получил книгу по экспресс-доставке. Мне ее привезли на скоростном катере из книжного магазина на острове Пхукет.
– Заказал? – Я обозрела его холодным взглядом.
– Да. Я уже даже успел пролистать книгу. Очень интересная. Тебе наверняка понравится. – Он взял книгу и придвинул ее ко мне поближе. Я с трудом удержалась, чтобы не оттолкнуть его от себя вместе с книгой. Потом поставила чашку с кофе на прикроватную тумбочку и поднялась с кровати.
– К чему ты затеял весь этот переполох? – спросила я у Эйса, натягивая на себя майку. – Тебе-то что за дело до всего этого? Если мне понадобится что-то выяснить, я сделаю все самостоятельно, без посторонней помощи.
– Господи боже мой! Да я же хотел как лучше! И чего ты взъелась?
– Ничего я не взъелась! – отрезала я, хотя мы оба прекрасно понимали, что я разозлилась всерьез. – По правде говоря, я еще даже не решила для себя, буду ли я вообще заниматься поисками своей настоящей семьи!
– Так никто же тебя и не заставляет читать эту книгу прямо сейчас. Прочтешь, когда посчитаешь нужным.
Эйс снова попытался сунуть книгу мне в руки, но я лишь оттолкнула ее от себя.
– Для начала мог бы и у меня поинтересоваться, а захочу ли я вообще читать! – воскликнула я, натягивая на себя шорты, но в этот момент потеряла равновесие и чуть не упала. Получилось немного комично, а я ведь изо всех сил пыталась выглядеть достойно.
– Наверное, ты права. Мне следовало спросить тебя.
Я выскочила из комнаты и опрометью помчалась наверх, чтобы посидеть на террасе, обустроенной на крыше дома, чувствуя, что мне нужно немного остыть и прийти в себя.
Минут через десять на террасе возник Эйс и присел рядом со мной на диван, обитый шелком. В одной руке он держал книгу.
– Послушай, Сиси. Что не так? Скажи мне.
Какое-то время я молча кусала губу, слепо глядя на людей, плавающих в океане. Наконец я заговорила:
– Нет, все нормально. Ты действительно молодец. Предпринял столько усилий, чтобы заполучить эту книженцию. И так быстро. Наверное, быстрее и представить себе нельзя. Но все дело в том… Просто у меня с книгами отношения не складываются. И так было всегда. Вот потому-то я и не стала ползать по Интернету в поисках информации о Китти Мерсер. У меня… у меня дислексия. Понимаешь? Причем в очень сильной форме. Мне даже читать трудно.
Эйс обнял меня за плечи.
– Так почему просто не сказать об этом?
– Потому что я стесняюсь… потому что мне стыдно… понятно? – прошептала я, с трудом сдерживая слезы.
– Чего тебе стыдиться, глупенькая? Я знаю многих выдающихся людей, которые тоже страдают дислексией. Знаешь, а я придумал! Я прочитаю тебе эту книжку вслух. – Он притянул меня к себе, и я безвольно опустила голову ему на плечо. – Начнем прямо сейчас. – Он стал перелистывать страницы прежде, чем я успела остановить его.
– Глава первая. Эдинбург, Шотландия, 1906 год…
Китти
Эдинбург, Шотландия
Октябрь 1906 года
6Китти Макбрайд лежала в своей постели и молча наблюдала за тем, как крохотный паучок проворно плел свою сеть, обматывая ею горемычную муху, застрявшую в самом уголке потолка и уже успевшую попасть в его капкан. Китти видела эту муху еще вчера вечером, слышала, как она неистово жужжала, носясь под самым потолком. А потом Китти выключила газовую лампу, и все успокоилось. И сразу же потянуло холодом. Последние теплые деньки: осень плавно переходит в зиму. Китти подумала, как, должно быть, исправно трудился всю ночь паучок, заматывая серебристыми нитями свою жертву и постепенно превращая ее в мумию.
– Ну, сегодня у тебя и твоих домашних будет просто шикарный ужин. Пожалуй, на целый месяц хватит, – сказала Китти вслух, обращаясь к пауку. После чего сделала решительный вдох и рывком сбросила с себя все одеяла. В комнате стояла зверская холодина. Китти тут же затрясло. Она опрометью перебежала к умывальнику, кое-как ополоснулась на скорую руку – маме наверняка такое омовение категорически не понравилось бы. Глянула в небольшое оконце. В этот ранний утренний час густой туман стелился по земле и по всему вокруг, укутывая толстым слоем ряд одинаковых домиков на противоположной стороне узенькой улицы. Китти быстро натянула на себя шерстяную нижнюю сорочку, а сверху платье, наглухо застегнув на все пуговки высокий ворот вокруг своей длинной белоснежной шеи. Потом собрала копну каштановых кудрей и свернула ее в тугой узел на затылке.
– Ну и видок у меня, – сказала Китти своему отражению в зеркале. – Прямо самое настоящее привидение. – Подошла к комоду и вытащила из самого нижнего ящика румяна. Взяла немножко на палец и стала энергично втирать румяна в щеки, массируя их пальцами. Румяна она купила пару дней тому назад в магазине «Дженнерс» на Принсис-стрит. Истратила на эту покупку все свои сэкономленные шиллинги, которые она заработала, давая дважды в неделю уроки игры на пианино.
Наверняка отец осудил бы ее самым беспощадным образом. Ведь по его словам, тщеславие – это страшный грех. Впрочем, если слушать отца, так у него почти все грех. Целыми днями отец занимается тем, что пишет проповеди, в которых излагает свои взгляды на жизнь, а потом выступает с этими проповедями перед своей паствой. Богохульство, тщеславие, употребление горячительных напитков… И его излюбленный конек – грехи плоти, потакающей своим похотям. Китти часто задавалась резонным вопросом: как она и ее три младших сестры вообще появились на свет при таком отношении отца к собственному телу? Ведь как ни верти, а ему приходилось все же поступаться своими принципами и предаваться, хотя бы время от времени, всем этим запретным удовольствиям, в результате которых и стало возможным их рождение. И вот мама снова в положении. Ждет ребеночка. А это значит, что родители и сейчас продолжают заниматься этим делом…
Китти вдруг представила себе обнаженные тела своих родителей, лежащих в одной постели. Ужас! Сама она точно никогда не снимет сорочку и рейтузы перед кем-то посторонним, тем более перед мужчиной. Трясясь от холода, Китти поспешно затолкала свои драгоценные румяна на самую нижнюю полку комода. Иначе Марта, одна из ее младших сестер, еще, чего доброго, соблазнится и украдет их. После чего Китти открыла дверь спальни и, торопливо миновав три пролета деревянной лестницы, спустилась в столовую к завтраку.
– Доброе утро, Катерина, – приветствовал ее отец, сидя во главе стола. Три его младшие дочери уже чинно восседали по одну сторону стола. Ральф поднял глаза на старшую дочь и тепло улыбнулся ей. Все вокруг не перестают повторять, что Китти – вылитая копия своего отца: те же непокорные каштановые кудри, яркие голубые глаза, высокие скулы. Лицо у отца гладкое: ни одной морщины на бледной коже, а ведь ему уже далеко за сорок. Неудивительно, что все прихожанки без ума от своего пастора, ловят буквально каждое его слово, которое он роняет, обращаясь к ним с кафедры. «А в глубине души в это же самое время все они мечтают предаваться с ним тем греховным соблазнам, которые он им строго-настрого запрещает». Это уж как пить дать, подумала Китти.
– Доброе утро, папа, – поздоровалась она с отцом. – Как спалось?
– Хорошо. А вот твоей дорогой матушке минувшая ночь далась нелегко. Ей, как всегда на ранних сроках беременности, не давали спать приступы тошноты. Я попросил Эльзу подать ей завтрак прямо в постель.
Китти поняла, что маме действительно было очень плохо. Коль скоро привычная процедура завтраков в доме Макбрайдов, которая всегда неукоснительно соблюдается, вдруг нарушена.
– Бедная мама! – вздохнула Китти, присаживаясь на стул чуть поодаль от отца. – Я после завтрака обязательно поднимусь к ней.
– Я попрошу тебя, Катерина, еще об одном одолжении. Будь так добра, наведайся к тем прихожанам, которых опекает твоя матушка. И если у нее будут какие-то иные поручения, тоже помоги ей, ладно?
– Конечно, папа.
Ральф прочитал молитву, затем взял ложку и принялся есть густую овсяную кашу. Сигнал для Китти и остальных сестер тоже приступать к трапезе.
Утром после завтрака, как всегда по четвергам, отец примется проверять знания дочерей по арифметике: сложение, вычитание и прочее. Расписание занятий на неделю соблюдалось строго. Понедельник – правописание, вторник – столицы государств мира, среда – даты восхождения на престол английских королей и королев плюс надо было еще рассказать биографию того монарха, которого назовет отец по своему усмотрению. Самый легкий день – пятница. По пятницам они беседовали уже о шотландских королях, коих не так уж много. Ведь Англия подчинила себе Шотландию и стала править везде единолично. По субботам девочки читали отцу вслух те стихотворения, которые они заучили на память. А по воскресеньям отец был всецело поглощен подготовкой к воскресной службе в церкви и, как правило, уходил туда засветло, когда все остальные члены семейства еще спали.
Китти любила воскресные завтраки.
Сидя за столом сейчас, она молча наблюдала за тем, как младшие сестры сражаются с цифрами, складывая их в уме, попутно проглатывают ложку овсянки и уж потом оглашают результат своих умственных усилий вслух. Нельзя отвечать с набитым ртом, это сразу же вызовет неодобрительный взгляд отца.
– Семнадцать! – радостно кричит восьмилетняя Мэри, самая младшая из сестер. Ей уже надоело ждать, пока Мириам, которая старше ее на целых три года, определится наконец с ответом.
– Все верно, дорогая моя! – отвечает девочке Ральф, не скрывая гордости.
В глубине души Китти жалеет бедняжку Мириам, свою тайную любимицу. Девочке плохо дается арифметика. Все эти цифры ее страшно пугают, она начинает нервничать, путаться, и в результате младшая сестренка, более уверенная в себе, всегда одерживает над ней верх.
– Что ж, Мэри, поскольку ты сегодня победила Мириам, правильно ответив первой, то тебе дается право самой выбрать ту притчу, которую я сейчас расскажу вам.
– О блудном сыне! – немедленно оглашает свой выбор Мэри.
Ральф начинает рассказывать притчу своим глубоким, хорошо поставленным голосом. Китти слушает и думает, что неплохо было бы, чтобы для регулярных занятий с дочерьми отец расширил набор своих любимых притч, которые он постоянно повторяет. Во-первых, их совсем немного. А во‐вторых, Китти уже устала слушать одно и то же. К тому же, несмотря на все свои умственные усилия, она никак не может понять ту мораль, которая заключена в притче о блудном сыне. Негодный отпрыск покинул отцовский дом на долгие годы, в то время как его брат все эти годы оставался с родителями, всячески поддерживая их. А потом этот блудный сын возвращается…
– …Принесите самого откормленного теленка и заколите его. Будем веселиться и праздновать! – с ликованием в голосе провозглашает Ральф, обращаясь прямо к ней.
Китти хочется спросить у отца, означает ли это, что любой человек может вести себя так, как ему вздумается, а потом вернуться домой после всех своих непотребств, и его там встретят с превеликой радостью. Ведь, собственно, именно так повествуется в притче. Но Китти приблизительно знает, что ответил бы отец. Сказал бы, что Небесный Отец прощает всякого, кто раскается в своих грехах. Но как-то все равно несправедливо получается по отношению к старшему брату блудного сына. Тот верой и правдой служил своему отцу все эти годы, однако для него отец не распорядился устроить пир и заколоть откормленного тельца. Наверняка Ральф возразит, скажет, что все добрые люди получат свою награду на небесах. Но это ж еще сколько ждать, пока попадешь на небо. А другие получают награду здесь, на земле.
– Катерина! – Голос отца отрывает ее от собственных мыслей. – Снова мечтаешь. Будь добра, возьми сестер в детскую и позанимайся с ними сегодня утром. Маме очень нездоровится, и она не сможет сегодня провести урок с девочками. А я поднимусь к вам ровно в одиннадцать, и тогда мы займемся изучением Библии.
С этими словами Ральф одарил своих дочерей лучезарной улыбкой и поднялся из-за стола.
– До одиннадцати я работаю у себя в кабинете.
![](i_013.jpg)
Отец возник на пороге детской ровно в одиннадцать утра. Китти тут же побежала к себе в комнату, чтобы забрать книги, которые она хотела вернуть в библиотеку после того, как навестит всех маминых подопечных. Быстро спустилась по лестнице в холл, сдернула с крючка толстую шаль и капор, стала одеваться. Поскорее бы на улицу, на свежий воздух. Прочь из удушливой атмосферы этого дома. Завязывая ленты капора под подбородком, Китти попутно заглянула в гостиную и увидела мать, сидящую возле камина. Ее измученное лицо было серым после бессонной ночи.
– Мамочка, у тебя такой усталый вид
– Да, сегодня мне действительно неважно.
– Отдыхай, мамочка. Позже я загляну к тебе.
– Спасибо, милая. – Мать тепло улыбнулась дочери, которая наклонилась, чтобы поцеловать ее. И Китти тут же выбежала из гостиной.
Морозный утренний воздух бодрил. Китти проворно зашагала узкими улочками их портового района Лейт, то и дело здороваясь со встречными прохожими, большинство из которых были прихожанами отца. Причем многие из них знали саму Китти, выражаясь их же словами, «с пеленок», о чем они всегда с удовольствием напоминали ей. Спешившая навстречу миссис Дабхач немедленно поинтересовалась у нее, как обстоят дела у его преподобия, после чего разразилась бурными восторгами по поводу его последней воскресной проповеди. Словоизлияния продолжались до тех пор, пока Китти не почувствовала, что еще немного, и ей сделается дурно.
Распрощавшись наконец с миссис Дабхач, Китти села в трамвай, следующий до центра Эдинбурга. На привокзальной площади железнодорожного вокзала Лейт она сделала пересадку и, выйдя рядом с мостом короля Георга IV, направилась в центральную библиотеку. Мельком глянула на группу студентов, поднимающихся по ступенькам огромного здания из серого камня. Молодые люди о чем-то весело болтали друг с другом и всю дорогу смеялись. Высокие сводчатые окна библиотеки приветливо сияли огнями, освещая унылое зимнее небо. В просторном вестибюле с высоченными потолками было ненамного теплее, чем на улице. Подойдя к стойке для возврата книг, Китти лишь плотнее запахнула шаль на груди, пока библиотекарь разбирался с ее учетной карточкой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?