Текст книги "Семь сестер. Сестра жемчуга"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sem-sester-sestra-zhemchuga-211293.jpg)
Автор книги: Люсинда Райли
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Китти стояла, терпеливо переминаясь с ноги на ногу, и размышляла о книге, которую она недавно брала в библиотеке. «О происхождении видов» Чарльза Дарвина. Эта книга была опубликована более сорока лет тому назад, но для Китти она стала самым настоящим откровением. Фактически она побудила ее засомневаться в своей вере и в тех религиозных догмах, которые внушал ей отец с самого раннего детства. Китти прекрасно понимала, в какой ужас пришел бы отец, узнай он о том, что она посмела читать столь богохульные книги и, мало того, поверить всему, что там написано.
Его преподобие вообще был крайне недоволен тем, что дочь регулярно наведывается в библиотеку. Но для Китти такие визиты были самой настоящей отдушиной. Ведь именно там она восполняла пробелы в своем образовании, прилежно изучала все то, о чем отец не беседовал с дочерьми на уроках по изучению Библии и о чем не рассказывала им мать на занятиях по арифметике и по языку. На книгу Дарвина Китти вышла случайно, после того как в одном из разговоров отец упомянул, что миссис Мак Кромби, самая состоятельная прихожанка его церкви, щедро жертвующая на нужды прихода, собирается навестить своих родственников в Австралии. Эта новость невольно пробудила у Китти интерес к далекому континенту. Она порылась в библиотеке и отыскала на книжных полках книгу под названием «Путешествие вокруг света на корабле «Бигль», в которой молодой Чарльз Дарвин подробно живописует все свои приключения в ходе кругосветного путешествия, растянувшегося на целых пять лет, из коих два месяца ученый провел уже непосредственно в самой Австралии. За первой книгой Дарвина последовали другие его труды, так Китти попала под влияние его революционных теорий, которые он изложил в этих книгах.
Ей очень хотелось обсудить прочитанное с кем-нибудь из знакомых. Впрочем, можно только представить, какова была бы реакция отца, если бы она осмелилась всего лишь упомянуть слово «эволюция» в его присутствии. Пожалуй, его тут же хватил бы удар. Сама мысль о том, что все существа, населившие когда-то нашу землю, были сотворены не по Божьему разумению и промыслу, а стали результатом долгой эволюции, длившейся миллионы лет, в течение которых произошел процесс их адаптации к окружающим условиям, уже сама эта мысль была бы для отца страшнее любой анафемы. Не говоря уже о том, что смерть и рождение тоже, оказывается, никак не связаны с замыслом Господа и Его предопределением. Все диктует так называемый «естественный отбор», в результате которого выживают только сильнейшие. Теория эволюции поставила под сомнение и необходимость самой молитвы, потому что, согласно Дарвину, все решает только сама природа, самая мощная и непреодолимая сила на земле.
Китти глянула на часы, висевшие на стене, и заторопилась на выход. Покончив со всеми формальностями сдачи книг, она не стала сегодня рыться на книжных полках, что очень любила делать. Быстро вышла на улицу и села в трамвай, чтобы вернуться обратно в Лейт.
Уже ближе к вечеру, во второй половине дня, Китти поспешила знакомыми улочками домой. На улице царила страшная холодина. Высокие угрюмые здания, выстроившиеся в ряд по обе стороны дороги, все из унылого серого известняка, сегодня сливались с таким же унылым серым небом над ее головой. Уже зажглись газовые фонари, и в их мерцающем свете Китти увидела, что на город снова опускается пелена густого тумана. Она очень устала: ведь почти полдня она потратила, навещая больных прихожан: и тех, кто значился в ее собственном списке, и тех, кого нужно было навестить уже от имени и по поручению мамы. К превеликому огорчению Китти, когда она наконец добралась до улицы Королевы Шарлотты, где в многоквартирном доме обитала одна из ее подопечных, милая старая дама по имени миссис Монктон, которая, как клялся и божился ее отец, была прелюбодейкой и пьяницей, вогнавшей саму себя в нищету, то выяснилось, что женщина накануне умерла. Несмотря на ту уничижительную характеристику, которую давал отец миссис Монктон, Китти, навещавшая ее раз в неделю, всегда отправлялась на такие встречи с радостью. Правда, трудно было разобрать, о чем старушка говорит: у нее почти не осталось зубов, да еще прибавлялся такой своеобразный акцент, резкий, гортанный. Словом, приходилось концентрировать все свое внимание на каждом произносимом ею слове. Чувство юмора, с которым миссис Монктон воспринимала свое нынешнее бедственное положение, никогда не жалуясь на превратности судьбы, доведшей ее до такого состояния, не могло не впечатлять. Для Китти это в какой-то степени стало отправной точкой в ее размышлениях о жизни. «Знаешь, я ведь когда-то была камеристкой у одной знатной дамы, – разоткровенничалась как-то раз миссис Монктон. – Жила во дворце, и так продолжалось до тех пор, пока хозяйка не догадалась, что ее муж положил на меня глаз». Что ж, размышляла Китти, хотя дальше жизнь этой бедной женщины покатилась по наклонной плоскости, но у нее хоть была крыша над головой и какая-то еда. А ведь многие из тех, кто живет по соседству с ней, лишены и этих самых малых благ.
– Надеюсь, миссис Монктон, вы уже на небесах, где вам самое место, – расстроенно прошептала Китти, выйдя на улицу. В полной темноте перешла на другую сторону Хендерсен-стрит и направилась к своему дому. Уже возле самой парадной двери прямо у нее под носом мелькнула чья-то тень. Китти инстинктивно отпрянула назад, чтобы не столкнуться с человеком. Она увидела перед собой совсем еще молодую женщину, буквально закоченевшую от холода. Та безмолвно уставилась на Китти. Клетчатый шарф соскользнул с головы незнакомки: лицо худое, изможденное, с огромными запавшими глазами, кожа бледная, непокорные каштановые волосы рассыпались по плечам. На вид незнакомке было приблизительно столько же лет, сколько и самой Китти.
– Простите, пожалуйста, – тут же извинилась перед ней Китти, смущенно отступая в сторону, чтобы пропустить девушку вперед. Но та даже не сдвинулась с места, а лишь продолжала пялиться на нее немигающим взглядом. Тогда Китти сама отвела глаза и открыла входную дверь. Китти вошла в холл, чувствуя, как девушка продолжает буравить ее взглядом, и тут же поспешила закрыть дверь.
Китти сбросила с головы капюшон, сняла капор, но затравленный взгляд незнакомой девушки продолжал преследовать ее. Китти почему-то вдруг вспомнила романы Джейн Остин, которые успела прочитать. Как та красиво описывала дома приходских священников, расположенные в живописных садах. Поистине идиллические пейзажи английской деревни, заселенной преимущественно мелкопоместными дворянами, ведущими такую же размеренную и достойную жизнь, как и сами священники. Наверное, подумала Китти, мисс Остин никогда не бывала на севере страны и не видела, как там живут городские священники. Например, те, кто обитает на окраинах Эдинбурга.
Дом, в котором жила семья Китти, ничем не отличался от других домов на их улочке: такое же унылое четырехэтажное здание в викторианском стиле. Те, кто его возводил, думали в первую очередь о практичности, а не о красоте. Ведь нищета была буквально рядом. Все те несчастные обитатели бараков и доходных домов, выстроившихся рядом с доками. Отец любил повторять, что никто не посмеет упрекнуть его в том, что он живет в лучших условиях, чем его паства. Хорошо хоть, подумала Китти, входя в гостиную, чтобы согреть немного у камина озябшие руки, что у них в доме тепло и сухо. Ведь у многих, живущих с ними по соседству, нет и этого.
– Добрый вечер, мама, – поприветствовала она Адель, сидящую в кресле возле камина. Мама штопала носки, примостив их у себя на небольшом выступающем животе вместе с подушечкой для иголок.
– Добрый вечер, Китти. Ну, как прошел день? – поинтересовалась мать ласковым голосом с легким акцентом, сразу же выдающим ее шотландские корни.
Отец Адель был помещиком в Дамфрисшире. Китти и ее сестры любили бывать у него. Каждое лето они отправлялись в гости к дедушке и бабушке, которые жили гораздо южнее Эдинбурга. В деревне царило приволье. Такое счастье скакать верхом среди бескрайних полей и лугов. Однако Китти озадачивала одна вещь: отец никогда не сопровождал их в этих летних поездках к родителям жены. Всегда ссылался на занятость и на необходимость быть рядом со своей паствой. Но с возрастом Китти начала подозревать, что так происходит потому, что дедушка и бабушка относятся к мужу своей дочери не очень одобрительно. Семейство Макбрайдов, хотя и состоятельное, принадлежит к так называемому «торговому сословию». Такое определение Китти слышала собственными ушами. В то время как родители мамы – потомки благородного клана Дугласов. А потому совсем не удивительно, что они часто вслух выражали свое недовольство тем, в каких стесненных обстоятельствах вынуждена жить их дочь, будучи женой священника.
– Миссис Макфарлейн и ее детки шлют тебе самые наилучшие пожелания. Воспалительный процесс на ноге мистера Катбертсена, кажется, приостановлен, и дело пошло на поправку. Но есть и печальная новость, увы. Вчера умерла миссис Монктон.
– Упокой Господь душу ее. – Адель тут же перекрестилась. – Хотя, наверное, это даже к лучшему. Господь послал ей облегчение… Жить так, как она…
– Соседи сказали мне, что тело отправили в морг. Однако у миссис Монктон нет родных. Да и денег, как выяснилось, нет ни фартинга. Нет никаких средств, чтобы похоронить ее достойно. Если только…
– Я поговорю с твоим отцом. Обязательно! – тут же пообещала дочери Адель. – Хотя, насколько мне известно, на данный момент финансовые дела в церкви обстоят очень плохо.
– Пожалуйста, поговори, мамочка! Что бы там папа ни говорил о том, что она впала в грех, она все искупила сполна в конце своей жизни.
– И была такой милой собеседницей. С ней всегда было приятно общаться. Ах, как же я ненавижу приход зимы. Воистину, зима – это сезон смерти… Особенно в наших местах, где столько бедноты. – Адель невольно содрогнулась при последних словах и тут же инстинктивно прикрыла свой живот рукой. – Отец сегодня на заседании приходского комитета, а после заседания отправится на ужин к миссис Мак Кромби. Он очень надеется на то, что она сочтет возможным еще раз сделать пожертвование на нужды церкви. Одному богу известно, как сейчас там нужны эти деньги. Ведь на одних молитвах церковь существовать не может.
«Или на обещаниях того, чего мы не можем увидеть, услышать или к чему нельзя прикоснуться…»
Но Китти не стала озвучивать подобные мысли, а лишь коротко сказала:
– Да, мама.
– Китти, милая, ты не поднимешься прямо сейчас к своим сестричкам? Приведи их ко мне, когда они уже переоденутся в ночные сорочки. У меня сегодня такая слабость, что едва ли я смогу подняться по лестнице в детскую.
Китти снова почувствовала, как ее охватывает тревога.
– Тебе все еще плохо, мамочка?
– В один прекрасный день ты поймешь, моя родная, какой изматывающей может быть беременность. Да еще в моем возрасте. Мы с тобой поужинаем вдвоем, ровно в восемь. Папы не будет, а потому и переодеваться к ужину необязательно, – добавила Адель.
Китти потащилась в детскую, преодолевая бесчисленное количество ступенек и мысленно ругая свой удел. Надо же, как не повезло! Причем дважды. Родиться дочерью священника и одновременно старшей среди четверых. А на подходе ведь еще и пятый младенец. Наконец она распахнула двери детской. Трое ее младших сестричек – Марта, Мириам и Мэри – бурно выясняли отношения, занятые игрой в шары.
– Я победила! – кричала Марта. Ей уже исполнилось четырнадцать, и она полностью унаследовала характер отца. Была такой же упрямой и непреклонной, как отец, особенно если речь касалась вопросов веры.
– Нет, это я победила! – тут же надула губки Мэри.
– Вообще-то мне кажется, что победила я, – тихо обронила Мириам. И Китти сразу же поняла, что так оно и есть.
– Кто бы из вас ни вышел сегодня победителем в этой игре, девочки, сообщаю вам, что мама хочет, чтобы вы умылись перед сном, переоделись в ночные сорочки, а потом спустились в гостиную, чтобы поцеловать ее и пожелать спокойной ночи.
– Спуститься в гостиную в ночной сорочке? – воскликнула Мэри, пораженная до глубины души. – А что на это скажет папа?
– Папа сегодня вечером ужинает у миссис Мак Кромби. А сейчас за дело! – ответила Китти, увидев, что в комнату вошла Эльза, неся перед собой таз с водой. – Дайте-ка мне взглянуть на ваши личики и на ваши шеи.
– Мисс Китти, вы тут не проследите за их омовением? – Эльза бросила на нее умоляющий взгляд. – Мне еще надо внизу накрыть стол к ужину.
– Конечно, прослежу, Эльза. Что за вопрос? – Эльза была единственной прислугой в их доме, и Китти прекрасно понимала, как выматывалась девушка, днями напролет крутясь как белка в колесе. Да и время уже позднее.
– Спасибо вам, мисс Китти. – Служанка благодарно кивнула головой и тут же исчезла за дверью.
Но вот, наконец, все девочки облачились в ночные сорочки из белого муслина, и Китти строем повела их вниз, в гостиную. Пока мама по очереди целовала сестер, желая им доброй ночи, Китти размышляла о том, что, по крайней мере, воспитываясь в этой семье, она с ранних лет пробрела немалый опыт обращения с детьми. Наверняка этот опыт окажется востребованным, когда у нее появятся собственные детки. Но, глянув на выпирающий мамин живот, на ее бледное и измученное лицо, Китти тут же подумала, что, вполне возможно, детей у нее и вовсе не будет.
И вот младшие сестры благополучно препровождены в свои кроватки, а Китти с матерью уселись в столовой за ужин: капуста, картофель и кусок жареной говядины, твердой – не прожевать. Во время трапезы мать и дочь, как всегда, обсуждали дела церковные, а также предстоящие рождественские праздники, которые всегда были самым хлопотным периодом года для семейства Макбрайдов. Адель вдруг с улыбкой глянула на дочь.
– Ты такая славная девушка, Китти. И я так признательна тебе за помощь, и по дому, и в приходе, пока я тут… сижу, обремененная собственными проблемами. Совсем скоро, думаю, наступит время, когда у тебя появятся муж и своя семья. Ведь на следующей неделе тебе уже исполнится восемнадцать лет. Боже мой! Сама не верю! Как же быстро пролетело время.
– Я, мамочка, совсем не тороплюсь обзаводиться собственной семьей, – поспешно откликнулась Китти, немедленно вспомнив, как недавно к ним в гости наведывался священник из прихода Северный Лейт вместе с женой и сыном Ангусом, которого, судя по всему, привели к ним в дом вполне целенаправленно, исключительно для того, чтобы познакомить с Китти. Молодой человек краснел, смущался, с трудом роняя слова через толстые влажные губы, пытался рассказать ей о том, что он собирается пойти по стопам отца и тоже стать священником. Китти ни капельки не сомневалась, что Ангус – милый молодой человек. Просто она еще с трудом представляла, чего ей хочется. Но одно она знала точно. Все, что угодно, но только не быть женой священника. И тем более Ангуса.
– Я тут без тебя совсем пропаду, – вздохнула Адель. – Но, рано или поздно, такое должно случиться.
Китти решила воспользоваться подходящим моментом и поговорить с матерью на серьезную тему, коль скоро им выпал случай побыть наедине.
– Мама, я хочу спросить тебя кое о чем.
– О чем именно, милая?
– Я вот думаю, папа не будет возражать, если я захочу выучиться на учительницу? Мне так хочется иметь какую-то профессию в жизни. К тому же, ты знаешь, я люблю заниматься с нашими девочками. Мне доставляет удовольствие учить сестер.
– Боюсь, отец вряд ли одобрит твое намерение обзавестись, как ты говоришь, «профессией», – ответила Адель и заметно нахмурилась.
– Но почему, мама? – искренне удивилась Китти. – Разве папа не расценит мое преподавательство как работу во имя Господа? Во благо тех обездоленных, кому не так повезло по жизни, и они не умеют ни читать, ни писать. К тому же, если я начну работать, я не буду висеть у вас на шее. Я сама стану зарабатывать себе на жизнь.
– Китти, дорогая моя! Для этого существуют мужья, – тихо обронила в ответ Адель. – К тому же мы не должны забывать, что, несмотря на то что твой отец всецело отдал себя служению Господу, что и привело всех нас в итоге сюда, в Лейт, ты – потомок славного клана Дугласов. В моей семье женщины никогда не работали ради пропитания. Только занимались благотворительной деятельностью, что мы с тобой и делаем.
– И все же я не вижу никого, кто бы осудил меня за мое желание работать. Уверена, ни сам Господь, ни дедушка с бабушкой не посчитали бы зазорным такое мое намерение. Я сама видела объявление в газете «Шотландец». Приглашают девушек и молодых женщин на педагогические курсы и…
– В любом случае, милая, тебе надо спросить об этом у отца. Но, я уверена, он пожелает, чтобы ты и впредь занималась делами благотворительности в нашем приходе, пока… пока тебе не отыщется подходящая партия. Знаешь, у меня совсем спина занемела от сидения на этом жестком и неудобном стуле. Давай перейдем в гостиную и посидим немного там. В гостиной и теплее, и уютнее.
Китти расстроилась, что мать восприняла ее идею самостоятельно зарабатывать на жизнь, с которой она носилась последние несколько недель, безо всякого энтузиазма. Но, как послушная дочь, она покорно проследовала за Адель в гостиную. Уселась рядом с ней возле камина. Мать взялась за рукоделие: стала вязать одежки будущему младенцу. Китти сделала вид, что читает.
Минут через двадцать они услышали, как хлопнула входная дверь: преподобный отец Макбрайд вернулся домой.
– Пожалуй, мамочка, я пойду к себе, – тотчас же встрепенулась Китти, совсем не расположенная к разговорам с отцом. Она столкнулась с ним в холле, присела в реверансе и поздоровалась:
– Добрый вечер, папа. Надеюсь, ужин у миссис Мак Кромби прошел хорошо?
– О да! Я получил огромное удовольствие от общения с нею.
– Рада слышать это. Спокойной ночи, папа.
– Спокойной ночи, дорогая.
Через несколько минут Китти вскарабкалась к себе на кровать. Глянув на потолок, увидела, что паучок совсем замуровал в свою паутину несчастную муху, ее уже и не видно была вовсе. Остается лишь уповать на то, подумала Китти, что родной отец не приготовит подобную ловушку в виде скоропалительного брака для дочери.
– Боже! Кто угодно! – взмолилась она со стоном. – Но только не Ангус!
![](i_014.jpg)
На следующее утро Китти сидела за конторкой в кабинете отца. Отец поручил ей подготовить финансовый отчет о поступлениях и расходах в приходской церкви, поскольку мама, по состоянию своего здоровья, не могла заниматься всеми этими трудоемкими расчетами. А возни с отчетом было много. Для начала нужно было суммировать все пожертвования, которые прихожане оставляли во время своих регулярных посещений церкви. Потом к этой сумме нужно приплюсовать те суммы, которые жертвовали богатые прихожане на благотворительные цели. И наконец, подбить баланс, то есть свести воедино приход и расход. Но и невооруженным глазом было видно, что последняя статья намного превышает поступления в церковную казну. Китти как раз перепроверяла колонки цифр с денежными поступлениями за неделю, когда услышала громкий стук в парадную дверь; она побежала в холл, чтобы быстрее открыть, пока не проснулась мама.
Китти распахнула дверь и увидела перед собой молодую женщину, ту самую незнакомку, с которой вчера вечером едва не столкнулась на крыльце.
– Доброе утро, – поздоровалась Китти с гостьей. – Что вам угодно?
– Мне нужно поговорить с Ральфом, – напряженно ответила та.
– Его преподобия сейчас нет дома. Он отправился с визитами к прихожанам, – сказала Китти. – Может, что-то передать ему?
– Вы меня, случаем, не обманываете, а? Он тут не прячется от меня? Мне нужно срочно переговорить с ним! Прямо сейчас!
– Повторяю, его нет дома. Скажите, что вам нужно, и я ему обязательно передам, – твердо отрезала Китти.
– Тогда скажите ему, что Энни нужно с ним поговорить. Скажите, что дело срочное и ждать я не могу.
Не дожидаясь ответа Китти, девушка резко развернулась и выбежала на улицу.
Китти закрыла за ней дверь, недоумевая, почему Энни назвала отца просто по имени…
Когда двумя часами позже отец вернулся домой, Китти тихонько постучала в дверь его кабинета.
– Входите! – услышала она голос отца.
– Прости, папа, что беспокою тебя, но сегодня утром к тебе приходила какая-то молодая женщина.
– Правда? – Ральф оторвал глаза от бумаг, отложил перо в сторону и снял очки. – И что ей было нужно? Наверняка пару пенсов милостыни. Они тут все любят попрошайничать.
– Нет. Она попросила передать, что «Энни нужно поговорить» с тобой. И что дело безотлагательное и не может ждать, – добавила Китти, слегка запинаясь.
Последовала долгая пауза. Потом Ральф снова водрузил на нос очки и взялся за перо. Он начал что-то писать, а Китти повернулась к дверям.
– Кажется, я знаю эту девушку, – бросил отец ей в спину. – Она каждое воскресенье околачивается на паперти, просит там милостыню. Однажды я пожалел бедняжку и бросил ей несколько монеток из тех, что были пожертвованы другими прихожанами. Хорошо! Я разберусь с ней.
– Хорошо, папа. Я сейчас ухожу в город с поручениями от мамы. – Китти опрометью выскочила из кабинета отца, быстро нахлобучила на голову капор, шаль, а сверху натянула еще и капюшон, и выбежала из дома. Ей не терпелось поскорее избавиться от того странного и непонятного напряжения, которое вдруг повисло в кабинете отца и которое она никак не могла выразить словами.
Домой Китти возвращалась с тяжелой корзиной, нагруженной провизией до отказа: яйца, молоко, овощи. В другой руке Китти несла пакет из вощеной бумаги с шотландским деликатесом под названием «хаггис»: бараний рубец, начиненный потрохами со специями. Отец обожает хаггис. Остальным же домочадцам приходилось лишь терпеливо сносить его вкусовые пристрастия. Колючий ветер пронизывал насквозь. Китти плотнее укуталась в шаль и свернула в узкий переулок, чтобы немного срезать дорогу и выйти напрямик к Хендерсен-стрит. Но вдруг вдали в сгущающихся вечерних сумерках замаячила знакомая фигура, и Китти застыла на месте как вкопанная. Отец стоял на пороге какого-то дома, а рядом с ним стояла та несчастная по имени Энни, которая побывала у них сегодня утром. Китти тут же отпрянула назад и отступила в тень, интуитивно поняв, что не следует выказывать свое присутствие.
Черты лица Энни были искажены гримасой то ли боли, то ли злости. Она что-то шептала отцу хриплым голосом. Но вот Ральф взял ее руки в свои и крепко сжал их, потом наклонился к ней поближе и что-то шепотом стал объяснять на ухо. После чего нежно поцеловал ее в лоб. Легкий взмах рукой на прощание, и отец тут же развернулся к Энни спиной и зашагал прочь от этого дома. А Энни так и осталась стоять на крыльце в полном одиночестве, поглаживая обеими руками достаточно объемный живот, который был заметен даже с того места, где притаилась Китти. Но уже в следующую минуту Энни исчезла в доме, громко хлопнув за собой дверью.
Китти выждала минут пять и лишь потом побрела домой, чувствуя, что ноги не держат ее. Дома она занялась привычными домашними делами, но все делала механически, мысли ее всецело были заняты тем, чему она невольно стала свидетелем совсем недавно. Вполне возможно, размышляла она, на самом деле все обстоит совсем не так, как показалось ей со стороны. Вполне возможно, отец просто утешал бедную женщину, попавшую, судя по всему, в весьма неприятную ситуацию…
Однако в глубине души, в самых дальних ее закоулках, Китти прекрасно понимала, что это не так. Она уже обо всем догадалась.
![](i_015.jpg)
Все последующие дни Китти старательно избегала встреч с отцом. Частично ей помогло в этом приближающееся восемнадцатилетие. Все домашние постоянно шушукались между собой, секретничали, видно сгорая от нетерпения в предвкушении грядущего праздника. Сестры попросту выставили ее из своей комнаты под предлогом, что им нужно конфиденциально обсудить что-то очень важное. Родители тоже часами просиживали в гостиной за плотно закрытыми дверями.
Вечером накануне дня рождения Ральф перехватил Китти уже тогда, когда она направлялась к себе наверх.
– Моя дорогая Катерина, – прочувствованно начал он. – Уже завтра ты станешь совсем взрослой девушкой.
– Да, папа. – Китти смиренно потупила очи, стараясь не встречаться с ним взглядом.
– Мы с матерью гордимся тобой, это правда. – Ральф наклонился и запечатлел поцелуй на ее щеке. – Спокойной ночи, дитя мое, и благослови тебя Господь.
Китти молча кивнула в знак благодарности и поспешила к себе в спальню.
Уже лежа в постели, она натянула на себя все одеяла и укрылась с головой. Однако поздняя осень с ее морозами все равно заставляла дрожать от холода.
– Прости меня, Господи, – прошептала Китти со вздохом. – Но я действительно сейчас не знаю, кем является мой отец на самом деле.
![](i_016.jpg)
Когда на следующее утро Китти спустилась вниз, Эльза уже хлопотала в гостиной, разжигая камин. Промучившись без сна почти всю ночь, уже вторую кряду, Китти отчаянно хотелось на свежий воздух, чтоб хоть немного рассеять тот туман, который воцарился у нее в голове после всего того, что случилось накануне. Китти тихонько выскользнула из дома и направилась в сторону порта.
Остановилась, чтобы присесть на невысокую дамбу. Села и принялась смотреть за тем, как медленно светает пасмурное небо, раскрашиваясь по всей своей ширине пурпурно-алыми всполохами. Завораживающее зрелище! Внезапно Китти увидела, как со стороны улицы, по которой она только что шла, вынырнула фигурка женщины и устремилась к ней. Китти безошибочно узнала Энни. Наверняка та заметила ее и решила догнать.
Энни приблизилась к Китти почти вплотную, и их взгляды встретились.
– Он приходил ко мне, – отрывисто бросила Энни. Вид у нее был измученный. Темные круги залегли под глазами. – Ему больше не спрятаться за именем Бога. Господь… Он все видит… Он знает правду!
– Я… – растерялась Китти и невольно отпрянула от нее.
– Что он заставляет меня сделать? – продолжила Энни вызывающе грубо. – Дал пару монеток и велел избавиться от дитяти. Представляешь? Как я могу? Я не могу! Да и срок уже большой…
– Простите меня, но я не знаю… Я… Мне жаль…
– Скажите на милость! Ей, видите ли, жаль! Что мне толку от твоей жалости? Это твой злосчастный папаша должен просить у меня прощения…
– Мне пора… Извините, но мне нужно идти, – пробормотала Китти, подхватываясь со своего места, и, подобрав юбки, быстро зашагала по направлению к дому.
– Он не человек, а дьявол! – крикнула ей вдогонку Энни. – Я правду говорю!
![](i_017.jpg)
Собрав все силы, Китти кое-как вытерпела остаток дня, ничем не выдав своего расстройства. С деланой радостью открыла подарки, которые смастерили своими руками сестры. Потом задула все свечи на торте – Эльза специально испекла его по такому случаю. Китти даже заставила себя не содрогнуться, когда Ральф обнял ее и поцеловал. Что может быть естественнее, чем отец, целующий свою дочь по случаю ее восемнадцатилетия? Пожалуй, именно так она и восприняла бы этот поцелуй пару дней тому назад. Но сегодня она видела в этом что-то нечистое, греховное…
– Дорогая Китти! – воскликнула Адель, поздравляя дочь и не скрывая своей гордости. – Ты стала настоящей красавицей. Молю Господа, чтобы в скором будущем ты обзавелась своей семьей и стала хозяйкой собственного дома.
– Спасибо, мамочка, – тихо обронила в ответ Китти.
– Дорогая Катерина! Моя любимая, ни на кого не похожая дочь! Поздравляю тебя с днем рожденья! Пусть Господь благословит тебя в твоей будущей жизни. Верю, у Него для тебя, дорогая, запасен особый удел.
Вечером того же дня отец пригласил ее к себе в кабинет, каморку с голыми стенами, расположенную в самом дальнем конце дома, с окном, выходящим на глухую кирпичную стену. Отец всегда повторял, что такой неприглядный пейзаж за окном позволяет ему максимально сосредоточиться, когда он работает над своей очередной проповедью.
– Пожалуйста, проходи сюда, Катерина. Присаживайся! – Отец жестом указал на деревянный стул с высокой жесткой спинкой, стоявший в углу комнаты. – Как ты уже знаешь, я недавно ужинал в доме миссис Мак Кромби.
– Да, папа, – коротко подтвердила Китти. Всякий раз, когда ей доводилось сталкиваться в церкви с могущественной покровительницей отца, она видела перед собой расфуфыренную пышную даму средних лет в весьма экстравагантных нарядах, особенно неуместных на фоне нищенской одежды остальных прихожан. Миссис Мак Кромби никогда не бывала у них дома. Обычно отец сам отправлялся с визитом в ее роскошный особняк неподалеку от Принсис-стрит. За все время знакомства с миссис Мак Кромби Китти едва ли обменялась с ней десятком вежливых фраз, типа «доброе утро», если им случалось столкнуться друг с другом на выходе из церкви по окончании службы.
– Как тебе известно, Катерина, миссис Мак Кромби всегда была самой щедрой благодетельницей нашей церкви и всего нашего прихода, – продолжил Ральф. – Ее старший сын тоже посвятил себя священнической деятельности, но, к несчастью, он был убит на войне с бурами. У меня такое чувство, что во мне она как бы видит его замену. Наверное, потому она всегда так щедро жертвует на нужды церкви и в память о своем погибшем сыне. Она очень хорошая женщина, настоящая христианка, всегда готовая помочь тем, кому менее повезло в этой жизни. Само собой, я бесконечно признателен миссис Мак Кромби за то, что она обратила свой взор именно на ту церковь, в которой служу я.
– Да, папа, – согласно кивнула Китти, все еще не понимая, к чему клонит отец, но в душе желая только одного. Чтобы этот разговор поскорее закончился. В конце концов, ей только что исполнилось восемнадцать лет, она уже совсем взрослая. А в данную минуту ей нестерпимо тяжело даже дышать одним воздухом с этим человеком.
– Видишь ли, у миссис Мак Кромби есть родственники в Австралии. Это тебе, впрочем, тоже известно. Там живет ее младшая сестра с мужем и двумя сыновьями. Она не видела всех их много лет. Сестра живет в городе Аделаида, расположенном на южном побережье континента. Так вот, сравнительно недавно миссис Мак Кромби приняла решение совершить путешествие в Австралию и навестить свою родню, пока у нее еще есть силы и здоровье.
– Да, папа.
– И вот… сейчас она ищет себе компаньонку, которая бы сопровождала ее в этом долгом путешествии. Разумеется, девушка должна происходить из хорошей христианской семьи, но при этом она будет помогать ей во всем, следить за ее гардеробом, причесывать ее. Ну, и все такое… И тогда я… предложил ей твою кандидатуру, Катерина. Ты будешь отсутствовать дома не более девяти месяцев. Мы уже все обсудили с твоей матерью. Думаю, у тебя появилась отличная возможность посмотреть мир. Надеюсь, путешествие поможет тебе также обуздать свой неуемный темперамент.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?