Читать книгу "Презумпция виновности. Часть 1. Надежды не тая. Россия. Наши дни. III"

Сотрудники полиции стремились включить в эти показания слова «потратил средства на свое усмотрение», «не имел возможности влиять на проведение налоговых проверок», «убеждал Южакова в необходимости заплатить деньги» и прочие нелепые, на взгляд обычного человека, фразы. Тем не менее протокол опроса был составлен и подписан именно в таком виде, что расстроило оперов и Южакова, но было относительно приятно Григорию и абсолютно индифферентно для свидетелей и понятых.

Когда все протоколы и формы допросов были подписаны, настало время покидать уютный итальянский ресторанчик и ехать на Люсиновскую улицу в УБЭП. Григорий и два опера покинули ресторан последними. Уже оказавшись на улице, он поинтересовался о своем статусе.

– Я задержан или арестован?

– Юридический вы свободны, – ответил один из полицейских.

– Тогда я поеду на своей машине.

– Нет! Вы поедете с нами на нашем автомобиле, – перехватив инициативу, ответил второй оперативник и указал рукой на новенькую серую «Вольво С60».

– Спасибо, мне на моей будет удобнее!

– Тем не менее мы настаиваем, чтобы вы поехали с нами.

– Послушайте! – не унимался Григорий. – Если я задержан или, не дай Бог, арестован, то предъявите постановление, и тогда я с превеликим удовольствием поеду вместе с вами на чем угодно. А пока я сам имею все права решать, куда и на чем мне ехать.

– Григорий Викторович! – сухо и очень официально начал старший оперативник. – Если вы сейчас с нами не поедете, то мы будем вынуждены вызвать местных полицейских, которые приедут и сопроводят вас в отделение полиции. Они имеют право надеть на вас наручники и закрыть на сорок восемь часов до выяснения личности. Затем они подкинут вам наркоту или оружие, чтобы ваша жизнь совсем не казалась малиной, и перспективы ваши в суде будут совсем не веселыми. Поэтому подумайте секунд десять и примите правильное решение: едете вы сейчас с нами на нашей машине без наручников и в комфорте – либо мы ждем местных бойцов и сдаем им вас без зазрения совести. Время пошло.

Не думая ни секунды, Тополев сделал шаг в сторону открытой двери вольвешника и скрылся на заднем сиденье машины.

Некоторое время ехали молча, давая возможность одной из враждующих сторон сделать первый шаг. Мысли Григория были лишь о том, что его «Мицубиси» стоит в зоне платной парковки и теперь придет штраф как минимум три тысяч рублей. И надо сообщить Ларисе, чтобы она забрала его от ресторана и передала документы, полученные с таким трудом в администрации Клина, Сереге Гнедкову, а еще предупредить Антона Животкова о его задержании и возможном визите «маски-шоу» в их офис на Таганке. Гриша очень надеялся, что на Люсиновской его выслушают и отпустят под подписку о невыезде.

«Главное, чтобы отпустили. Главное, чтобы поверили. Главное, чтобы дело было не заказным, – думал он. – А на свободе я уже решу все вопросы с Андреем и операми – и не будет никакого уголовного дела. И вообще ничего не будет. Это же никому не выгодно: ни мне, ни Южакову… Ведь ясно, как Божий день!»

Опер, сидевший впереди на пассажирском кресле, вдруг повернулся и, обратив внимание, что Григорий находится где-то далеко в своих мыслях, решил застать его врасплох и неожиданно спросил:

– А ты с Алексеем Бытко давно не виделся?

Леша был мужем Елены Михайловны и полковником Центрального управления по борьбе с экономическими преступлениями России. Этот властный тандем высокопоставленного сотрудника полиции и заместителя руководителя московской налоговой инспекции № 34 всегда вызывал интерес у Тополева. Эта пара тесно дружила с Сашей и Антоном Животковыми и, соответственно, оказывала их фирмам определенные услуги, каждый по своим ведомствам и за определенное вознаграждение.

– Очень давно. В последний раз в 2008 году, – не соврав, ответил Гриша.

Это действительно было правдой. Тогда, в далеком прошлом, Леша помог ему советом и делом. В те времена еще капитаном милиции он возглавлял уголовный розыск в ОВД Щукинская и только готовился перейти в главк в отдел по борьбе с рейдерскими захватами. Их отношения были прерваны из-за отъезда Тополева в Израиль и, как думал Бытко, отказа сотрудничать с ним. Даже после возвращения в Россию в 2012 году Григорий и Алексей не встречались и не созванивались из-за обиды и появившейся у последнего неприязни. Знали о существовании друг друга в тесной орбите общих знакомых и друзей и делали вид для окружающих, что они незнакомы. Леша даже позволял себе переходить границы личной неприязни и неоднократно убеждал Антона и Сашу уволить Григория и вообще избавиться от общения с ним. Тополев же, со своей стороны, обладая убийственным компроматом на Бытко, не опускался до его уровня и держал себя в руках, следуя пословице «о мертвых либо хорошо, либо ничего».

– Ты понимаешь? Нам нужны Алексей Бытко и его женушка. Ты здесь совсем ни при чем! Отдай нам кого-нибудь из них и иди спокойно домой. Остальное мы сделаем без тебя.

– Я с превеликим удовольствием! – ответил, улыбаясь, Гриша. – Но я даже не представляю, чем могу вам помочь…

– Пока мы едем, у тебя есть шанс все исправить и выпутаться из неловкой ситуации. Когда же поднимемся в кабинет, такой возможности уже не будет. Подумай об этом и сделай правильный выбор.

– Послушайте! Я действительно не знаю, о чем вам рассказать. Лешу я не встречал шесть лет, с его женой лично не знаком и никогда не видел. Что до Андрея Южакова, то он обналичивал деньги для «Азимут-Гео», где я финансовый директор. В декабре прошлого года он потерял наши деньги в банке «Смоленский», но пообещал отдать всю сумму через месяц. Уже прошел почти год, а деньги он так и не отдал, поэтому я пытался получить с него хоть какую-то сумму. Он обманул мою компанию на три с половиной миллиона рублей, мне пришлось обмануть его на два с половиной. Другого способа вернуть долг я не видел. Я это все вам рассказываю, пока мы едем, а в кабинете буду придерживаться первичных показаний.

– Я уважаю твою позицию и преданность, но поверь мне: этот человек такого отношения не заслуживает. Подумай о себе! Мы прекрасно понимаем, что ты попал под раздачу. Ты сам знаешь, что сегодняшнее специальное мероприятие просто так не делается: либо по приказу сверху, либо за хорошие бабки. Если ты сдаешь чету Бытко, мы возвращаем терпиле бабло и не заводим дело против тебя. Если нет, тогда, поверь мне, этот эпизод будет началом твоей долгой тюремной карьеры. Время еще есть. Думай!

– Я всегда думаю перед тем, как что-то сказать или сделать. Наверное, поэтому и получаю в жизни больше неприятностей, чем наживы.

Разговор умер в тишине где-то на подъезде к зданию УБЭП на Люсиновской.

На улице было уже темно, московские пробки набирали мощь. Гриша дремал на заднем сиденье и не заметил, как они подъехали к самому входу грозного УВД. Пятиэтажное здание темно-песочного цвета с небольшими квадратными окнами и висящими под ними кондиционерами напоминало букву Т. Правое и левое крыло дома были вытянутыми поперек и на десяток метров углублялись от фронтальной линии центральной части, которая, в свою очередь, была увенчана продолговатым стеклянным тамбуром под грузной коричневой крышей из металлочерепицы, широко свисающей по трем сторонам. Вся территория комплекса была огорожена двухметровым металлическим забором из часто посаженных прутьев толщиной с палец, не мешающих свободному обзору. Озеленению земельного участка внутри периметра могли позавидовать любое ТСЖ33
  Товарищество собственников жилья.


[Закрыть] или ЖЭК44
  Жилищно-эксплуатационная контора.


[Закрыть]. Голубые ели, туи, березы, дубы и клены устремлялись ввысь, закрывая желтой листвой верхние окна дома, свеже покошенная трава и фигурно остриженные кусты выдавали наличие в штате заведения садовников и ландшафтных дизайнеров.

Оформив пропуск, сотрудники внутренних дел с задержанным поднялись на третий этаж левого крыла и зашли в кабинет 319. В длинной прямоугольной комнате было одно окно, выходящее во внутренний дворик, три стола для сотрудников, большой черный диван и старый советский коричневый сейф с огромной никелированной ручкой. Два стола находились у окна друг напротив друга и один – у входа напротив дивана. На сейфе стоял маленький телевизор. Столы были девственно чисты: ни бумаг, ни оргтехники, ни даже канцелярских принадлежностей – ничего. Сразу было видно, что хозяев кабинета, порой забывших о совести и чести, как волков ноги кормят.

С появлением Григория в комнате началось броуновское движение. Люди менялись местами постоянно, а если задерживались, то ненадолго. Кто-то просто заходил, чтобы посмотреть на задержанного, кто-то – задать вопрос коллегам, кто-то – высказаться по существу происходящего, чтобы попугать мирно сидящего на мягком диванчике «злодея». В воздухе витали слова «мошенник», «тюрьма и надолго», «материала на него хоть отбавляй», «в другом кабинете терпила рассказывает о нем такие вещи», «он и в Израиле кучу народу перекидал», «серьезным людям, оказывается, большие деньги должен»… Наконец в кабинет зашли старший оперуполномоченный и начальник отдела и сообщили: «Скоро закончится допрос потерпевшего, и поедем к следователю на Таганку» – а затем скрылись в коридоре. После этого в комнате остались только «виновник торжества» и один сторож. После пяти минут тишины Григорий обратился к молодому обэповцу, которого заприметил еще в ресторане и оценил как самого достойного для контакта. Он даже специально запомнил его имя – Сергей.

– У меня к вам вопрос.

– Да, слушаю вас внимательно! – уважительно и желая помочь, ответил оставшийся сторожить Тополева оперативник.

– Скажите, пожалуйста, если я задержан – а, судя по происходящему, это именно так, хотя никаких документов, подтверждающих факт задержания, я так и не увидел, – я имею право на один телефонный звонок. И теперь настал именно тот момент, когда я очень хочу воспользоваться этим правом. Вы можете дать мне телефон?

– Кому вы хотите позвонить?

– Жене Ларисе. Она ждет меня дома и очень волнуется. Мне необходимо с ней связаться, чтобы она не переживала.

Сергей встал из-за стола, быстро дошел до двери и послушал, нет ли кого в коридоре. Медленно вернулся к своему месту, раздумывая по дороге о последствиях решения, которое он уже принял, но не произнес вслух. Достал свой айфон и жестом подозвал Григория к столу.

– Диктуй номер! Но предупреждаю: скажешь что-нибудь лишнее – тут же прерву разговор. Понял?

– Спасибо! Не волнуйтесь, ничего лишнего не будет. Все только по делу!

Сергей дождался ответа, убедился, что это женский голос, но для большей уверенности спросил:

– Это Лариса?

– Да, это я, – ответили на другом конце провода.

– С вами говорит оперуполномоченный ОБЭП по городу Москве Сергей Бушмакин. Мы задержали вашего мужа. Кстати, как его зовут?

– Григорий… Григорий Викторович Тополев. А что случилось?

Он уже не слушал крик удивленной и испуганной женщины, а передавал трубку.

– Ларисочка, привет! Это я. Не волнуйся, пожалуйста, и выслушай меня внимательно. Это очень важно.

Гриша понимал, что этот звонок – возможно, единственный и последний способ связи с внешним миром, поэтому коротко и очень доступно для понимания взволнованной и даже растерявшейся женщины он должен был донести информацию и заставить ее предпринять определенные шаги.

– Меня задержали на встрече с Андреем в ресторане сотрудники ОБЭП с Люсиновской. Твоя машина стоит у входа в ресторан «Иль Помидорро» по адресу Большая Садовническая, дом 54, строение 1. Ключи от машины лежат у нас дома в верхнем ящике моей тумбочки. Документы на машину внутри, в синей сумочке, под водительским сиденьем. Поезжай срочно и забери ее оттуда. На заднем сиденье лежит мой кожаный портфель. Все содержимое отдай Сереже Гнедкову как можно быстрее. За меня не волнуйся! Со мной все хорошо. Ты все поняла?

– Да, да, конечно! Кому-нибудь еще сообщить о случившемся?

«Какая она у меня молодец! – подумал Гриша. – Голос не дрожит, мыслит здраво, ничего не переспрашивает и вопрос задала именно тот, который он ждал. Самый главный вопрос, по существу».

– Антону и Валере. Они знают, что делать дальше. Ты адрес ресторана запомнила?

– Да. Я все записала. Не переживай! Я все сделаю, как надо. Чем я еще могу тебе помочь?

– Больше пока ничем. Поезжай в Москву и будь пока там.

– Где ты сейчас находишься?

– Сейчас я на Люсиновской, но скоро поеду к следователю в УВД ЦАО на Таганку. Антон знает, где это. Все, Ларисочка, мне уже пора. Не переживай! Скоро все закончится.

И, сбросив вызов, вернул Сергею телефон.

– Спасибо тебе огромное! Я все понял и оценил. Звонка этого не было. Правильно?

Оперативник кивнул, улыбнулся, убрал айфон в карман штанов и жестом показал Тополеву, чтобы тот сел обратно на диван. Пару минут они находились в тишине, пока дверь не открылась и не вошел старший опер со словами:

– Собирайтесь! Поедем к следователю. Нас ждут. – Уже находясь в коридоре, старший огласил вопрос: – Кто повезет задержанного?

Бушмакин отреагировал быстро и вызвался первым, тем более что сюда вез Григория именно он. Его рвение не вызвало ни у кого вопросов. На этом и договорились. Для усиления ему был выделен еще один оперативный сотрудник крепкого телосложения с лицом, не обезображенным интеллектом, короткой стрижкой и огромными кулаками – видимо, для силовой поддержки маленького на фоне Григория Сергея.

И снова тот же «Вольво», то же заднее сиденье, те же долгие московские пробки и убаюкивающий разговор оперов о превосходстве одной машины над другой, о том, где кто работал до Люсиновской, и поиск общих друзей. Тополев дремал. Удалось немного расслабиться. Думать ни о чем не хотелось и не моглось. День слишком затянулся, и сил явно могло не хватить на допрос и дальнейшие следственные действия. Автомобиль то заезжал в темные переулки, то выныривал на большие проспекты, пока совсем не замельтешил в проулках, редко притормаживая на перекрестках.

На огромной парковке перед роскошным зданием УВД ЦАО даже в этот поздний час, а было уже около десяти вечера, оказалось совсем мало свободных мест. Такому количеству дорогих автомобилей стражей порядка мог позавидовать любой автосалон: практически вся линейка последних новинок и люксовых вариантов! Гордость берет за наших полицейских: сразу видно, что парни работают отлично. У женской половины полицейского участка машинки в основном были похуже. Они отличались яркими цветами и плюшевыми мишками в салонах. Судя по «пейзажу», задача властей по обеспечению сотрудников полиции высокими доходами для искоренения коррупции в органах внутренних дел выполнена на все сто процентов. Оставалось неясным одно: как же при средних зарплатах в сорок пять – пятьдесят тысяч рублей у большинства – собственные новые машины стоимостью от двух миллионов рублей? Справедливость торжествует? К таким работникам и в кабинет входить страшновато! Сразу понятен ценник на их услуги и твоя дальнейшая судьба при отсутствии солидных трудовых накоплений.

Над большим продолговатым Калитниковским прудом возвышалось П-образное восьмиэтажное здание УВД по ЦАО. Сделанное из железобетона и облицованное черными, коричневыми, бежевыми и даже зелеными плитками, оно гармонично вливалось в урбанистический пейзаж Таганского района. Раньше, еще при Советском Союзе и в самом начале девяностых, на этом месте был птичий рынок, куда дедушка частенько привозил маленького Гришу покупать аквариумных рыбок и корм для них. Они ходили по рядам, разглядывали разную живность, и каждый такой поход заканчивался выклянчиванием щенка или котенка. Затем, в двухтысячном году, тут построили это здание, и территория всеобщей радости, умиления и веселья превратилась в место скорби, ненависти и страданий.

Перед входом их уже поджидали три человека: начальник отдела и его заместитель, а также уже знакомый Григорию старший оперуполномоченный. Все вместе вошли внутрь, оформив пропуска, пересекли барьер КПП и поднялись по ступенькам на этаж выше. Вышли в огромный внутренний двор УВД и быстрым шагом пересекли его. Дошли до второго отдела следственной части следственного управления и остановились у кабинета с табличкой «Следователь Черноус В. В.».

«Приехали! – подумал Тополев. – Сейчас этот усатый хохол с лицом пропойцы, не разбираясь ни в чем, влепит мне по самое не балуй – и пиши пропало…»

Кто-то из сопровождающих открыл дверь, и вся группа ввалилась в тихую обитель, впустив вместе с собой гулкий задорный смех и легкий запашок перегара. За столом сидела девушка лет двадцати пяти в форме лейтенанта юстиции. Вся комната, стол и многочисленные стулья были заняты папками с документами. Места было не просто мало: его не было совсем. Поэтому после короткой паузы решили оставить в допросной Григория и начальника оперов – лысого как колено мужика с очень неприятным лицом и отвратительным голосом.

– Ну и кого вы мне привезли? Это что, и есть ваш злодей? – с неприкрытым раздражением спросила Валерия Черноус – тот самый усатый хохол, которого так ждал увидеть Григорий. – Дайте-ка почитать его объяснение! И вообще, что у вас на него есть?

Лысый протянул папку с бумагами, нагнулся к ней поближе и негромко прошептал:

– Это только начало. Будет еще фактура, и немало! Мы же с тобой договаривались!

Валерия читала бумаги, делая вид, что не слышит и не замечает ничего вокруг. Несколько раз, перевернув листы оперативных материалов, она поднимала глаза на лысого, а затем довольно жестко сказала:

– Мы с вами договаривались об одном. А вы мне что привезли? Я подставляться не хочу и не буду! Будет еще фактура – приезжайте. А сейчас ничем помочь не могу!

Лысого передернуло, он резко отскочил от стола следачки, подбежал к двери, открыл ее и, высунувшись в коридор, прокричал:

– Леша! Сергей! Подойдите.

Послышался шум приближающихся шагов, а затем шепот лысого и звук ударов, напоминающих касание ладони о шкаф с большой силой. После недолгих переговоров лысый вернулся, попросил Тополева пройти с его сотрудниками в коридор и подождать там, а сам подозвал своего зама и закрыл дверь кабинета Черноус изнутри: они остались втроем для разрешения возникшего вдруг недопонимания.

В конце длинного коридора стояли столик и стул, на которых и разместилась троица ожидающих результата переговоров в кабинете следователя. Ждать пришлось долго, около двух часов. Валерия выходила покурить раза четыре – поочередно с каждым из оперов. Во время каждого перекура до Григория доносились обрывки фраз Черноус: «Если мне прикажут, то я подпишу», «Вы сами понимаете, что этого мало для заведения дела?», «Об аресте и речи быть не может!», «У меня свое руководство! И ваши мне не указ». Наконец, лысый высунулся из ее кабинета и позвал:

– Валерия Викторовна! Вас к телефону!

Черноус быстро сделала две затяжки, размеренным шагом пошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Минут через пять лысый с замом вышли, сияя, как масленые блины, и жестами подозвали ожидающих к себе.

– Заводите! – с огромным чувством выполненного долга скомандовал старший.

Гриша поудобнее уселся перед следователем. Сергей и Алексей встали у него за спиной, а лысый с замом остались за дверью, что-то эмоционально обсуждая с кем-то по телефону. Валерия осмотрела окружающих, задержала взгляд на Тополеве и отвела глаза.

– Попрошу посторонних покинуть кабинет! – требовательно произнесла она, не отрывая глаз от черноты за окном.

Оперативники переглянулись, посмотрели на следователя, переступая с ноги на ногу, и вышли к своему начальству в коридор.

– И дверь за собой закройте с той стороны! – добивая окончательно оперативников и мстя им за испорченный вечер, прокричала Валерия.

Когда они остались наедине, Григорий вопросительно посмотрел на лейтенанта, очень ожидая от нее понимания и помощи. Надежда горела в его глазах, в ее же взгляде он видел только тоску и безразличие. Валерия начала первой, как и положено следователю. Ее голос был приятным и негромким, и всем своим видом и тоном беседы она готовила собеседника к очень важному разговору.

– Григорий Викторович! Сейчас мы с вами разговариваем без протокола, без адвоката и без свидетелей. Мне чисто по-человечески интересно: что у вас на самом деле произошло? По-любому вас уже никто не отпустит, если вы сами срочно не подключите более сильные связи, чем у Южакова. Можете ничего не говорить или придумать красивую версию, но мне – чисто по-человечески – любопытно услышать историю, близкую к правде.

– Валерия! По закону, если вы сейчас записываете наш разговор, то обязаны меня об этом предупредить. Иначе эта запись не будет являться доказательством. Верно?

– Да.

– Я с удовольствием расскажу вам правду, но на официальном допросе буду настаивать на первоначальной версии. Почему? Вы поймете это в конце моего рассказа.

Валерия привстала со своего кресла и, дотянувшись до радиоприемника, сделала музыку погромче, а затем вернулась в первоначальное положение, откинувшись полностью и положив ногу на ногу, скрестила руки на груди и приготовилась внимательно слушать.

– Андрюша Южаков – обычный обнальщик. Он обналичивает деньги для нашей фирмы. В декабре прошлого года он попал в банке «Смоленский» – в том числе и на наши деньги. Там было три миллиона шестьсот тысяч рублей. Он признал свой долг и обещал выплачивать нашей фирме по полмиллиона каждую неделю. В январе заплатил триста тысяч, феврале – сто пятьдесят и затух… Потом в мае вообще объявил, что больше ничего не заплатит. Я ему все это время звонил через день, и каждый раз он обещал, что завтра, завтра, завтра. И тут в июне он интересуется, есть ли у меня знакомые в налоговой инспекции. Я отвечаю, что есть. Три наши компании обслуживаются в тридцать четвертой налоговой, потому что там замначальника – знакомая нашего генерального директора, Лена. Ее муж – полковник УБЭП, и вдвоем они могут решать серьезные вопросы. В ответ на это Андрей рассказал мне суть своей проблемы. Его институтский друг-олигарх владеет рядом медийных компаний, в том числе «МетеоТВ», «Специальный корреспондент». На него наехали опера из юго-западного МВД и вымогают большую сумму денег, иначе обещают посадить в тюрьму. Он публичный человек, и ему не нужна огласка, но оставлять так это дело не хочет. Поэтому обратился к своему другу детства Андрею, чтобы тот стал де-юре генеральным директором и учредителем его компаний и возглавил штаб по борьбе с оборотнями в погонах. Для этого ему надо встать на учет в ту налоговую инспекцию, где его компании смогут прикрыть от ментовского произвола и защитить от неправильных проверок продажных налоговиков. Я посоветовал ему перевести компании в тридцать четвертую налоговую, зная, что Лена не допустит беспредела и сможет помочь в тяжелой ситуации. На этом мы и расстались. Затем в августе Андрюша снова позвонил мне и сообщил, что перевел туда три компании из девяти и теперь ему надо с ней встретиться, чтобы решить проблемы с правильным проведением выездных проверок. Я попросил его прислать мне их реквизиты, чтобы я мог передать их Лене для выяснения сложности вопроса и выяснения цены выполнения его просьбы. В тот же день я получил смской названия, ИНН и КПП трех компаний и переслал их Лене. Через несколько дней Лена и Леша – муж, полковник УБЭП, – встретились с Антоном Животковым – нашим генеральным директором. После Антон передал мне суть разговора, которую я слово в слово поведал на следующий день Андрею. А именно: что браться они за это дело не будут, потому что компании связаны с очень темными делишками, крупными невыплатами налогов и даже убийством человека, зверски замученного и сожженного в подмосковном лесу. На все мною сказанное Андрюша ответил, что он в курсе этих дел. Что труп действительно был, и это был труп обнальщика, ранее работавшего с олигархом, но тот ни при чем, и все это поклеп и провокация, устроенная ментами для получения денег. Попросил меня узнать у Лены, за какую сумму она согласится помочь решить его проблемы. Я пообещал узнать. Спросил об этом Антона. Он ответил, что ни Лена, ни Леша не возьмутся за это дерьмо. Тогда я предложил обмануть Андрея и сказать ему, что Лена согласилась за пятьдесят тысяч евро, что равняется долгу Андрея нашей компании, забрать у него эти деньги и сообщить, что больше он нам ничего не должен, а проблему пусть решает сам. На том и порешили. Я объявил от имени Лены про полтос евро и стал по частям забирать деньги, в оправдание придумывая различные истории о действиях сотрудников налоговой по решению его вопросов. Отдав около полутора миллионов рублей, Андрей стал настаивать на личной встрече с Леной, иначе отказывался продолжать проплаты. Я сообщил об этом Антону. Он подыскал среди своих знакомых похожую на Лену девушку, с которой я и поехал на встречу с Андреем в ресторан «На мельнице». Там они поговорили. Как мне показалось, он успокоился и пообещал заплатить оставшиеся деньги. И вот я приехал в «Иль Помидорро» за половиной миллиона рублей – и меня «приняли». Вот и вся история. Понимаю ли я, что это мошенничество? Да, понимаю! А как еще мне было вернуть украденные у нашей фирмы деньги, как не его же оружием? Он мошенническим способом забрал деньги у компании, а я мошенническим способом – у него. Подобное всегда лечат подобным! Чувствую ли я себя виновным? Юридически, наверное, да, а по жизни – нет!

– Я вынуждена – понимаешь? – вынуждена завести уголовное дело по факту мошенничества в особо крупном размере и задержать тебя по девяносто первой статье УК до суда. Могу сделать для тебя только одно: не отправлять в ИВС55
  Изолятор временного содержания.


[Закрыть] сегодня и дать еще сутки на решение проблемы. Это все, что я могу. Извини.

Валерия подвинула поближе ноутбук и начала вводить данные Григория. Минут через пятнадцать она распечатала несколько листков бумаги. С отвращением ко всему происходящему протянула руку к принтеру, взяла пачку еще горячей бумаги и отдала ее задержанному, который стал таковым сразу после подписания этого документа. После свершившегося факта следователь достаточно громко, но не переходя на крик произнесла:

– Люсиновцы! Зайдите кто-нибудь!

Дверь тут же открылась, и на пороге возникли лысый и опер Леша.

– Значит, так: я задерживаю подозреваемого по девяносто первой статье на двое суток до суда. В ИВС отправить его сейчас не имею никакой возможности. Поэтому жду его завтра с утра вместе с потерпевшим для проведения допроса, очной ставки и предъявления обвинения.

– А куда мы денем его до утра? – выпучив глаза и став еще более безобразным, выпалил лысый.

– Это не моя головная боль! Решайте сами. Здесь его оставлять я не позволю. Ему нужны отдых, сон, еда, иначе завтра я не смогу его допрашивать. – Валерия посмотрела на часы на левой руке и продолжила. – Вернее, уже сегодня! Везите его к себе в отдел, сторожите, караульте – делайте что хотите, но, чтобы завтра утром он был у меня отдохнувшим, сытым и довольным, иначе ни один адвокат, даже наш бесплатный, не возьмется подписывать ту туфту, которую я вижу в деле на сегодняшний момент.

– Валерия Владимировна! – грозно выдавил из себя лысый. – Мои люди вторые сутки на ногах! У меня нет возможности и желания возить его куда-либо, а тем более – сторожить. Для этого есть специально обученные люди. Вы его задержали – вы и решайте вопрос с его охраной. Это теперь ваша обязанность!

На лице молоденькой следачки не дернулся ни один мускул, только уголки рта немного приподнялись, изобразив джокондовскую улыбку. Не отрывая взгляда от лысого, она взяла со стола подписанное постановление и встала в позу, изображая готовность уничтожить эти бумаги.

– Сейчас я порву это все к ебени матери, и это сразу станет вашей проблемой!

Лысый побледнел. На его лбу выступили крупные капли пота, глаза покраснели и превратились в буравчики. Его затрясло. Если бы Валерия была мужиком, он бы набросился на нее с кулаками. Алексей, стоявший рядом, прервал тишину и сделал шаг вперед, оказавшись между стрелявшими друг в друга взглядами следователем и своим начальником.

– Геннадий Аркадьевич, разрешите мне и Сергею отвезти задержанного к нам в отдел? Он поспит у нас в кабинете на диванчике. Мы его покормим и посторожим до утра, а потом доставим сюда к следователю, после чего вы нас поменяете, и мы уйдем на двое суток отдохнуть. Не возражаете?

– Отвечаете за него головой! Если он от вас сбежит, уволю с позором. Наручники разрешаю не снимать вообще!

Выпалив эту злобную тираду, обладатель не менее отвратительного, чем его внешность, имени-отчества развернулся и, не прощаясь с Валерией, быстро зашагал в сторону выхода, громко отбивая каблуками позывной сдачи своих позиций.

Следователь протянула руку с документами к Алексею со словами:

– Жду вас завтра в десять утра. Обеспечьте явку потерпевшего. – Она развернулась и пошла к своему столу. Остановилась, секунду постояла и, небрежно повернув голову, тихо и как-то по-доброму сказала: – Напоминаю вам, Алексей, что содержание задержанного в наручниках негуманно и не целесообразно. Вы же не скинхед, как ваш шеф?

Алексей улыбнулся и подошел к Григорию, который все это время тихонечко сидел на стуле в углу кабинета. В дверном проеме показался второй оперативник Сергей. По его инфантильному виду невозможно было понять его отношение к происходящему. Такие типы, как он, обычно хороши в пытках: никаких эмоций и полное согласие со всем происходящим.

– Григорий Викторович! – обратился Алексей. – Поедете с нами на Люсиновскую. Напоминаю, что вы задержаны, и в случае побега мы имеем право открывать огонь на поражение. Это не нужно ни вам, ни нам, поэтому давайте спокойно доживем до завтрашнего допроса и не будем подводить друг друга. Согласны со мной?

– Поехали! – Гриша встал и пошел к двери. – Спасибо вам большое! – посмотрев на Валерию, сказал он и широко улыбнулся.

Она не глядела на визитеров, изображая, будто что-то пишет и очень занята. И даже не попрощалась с покидающими кабинет. И только пройдя по коридору в сторону выхода более тридцати шагов, Григорий услышал, как в дверном замке кабинета два раза провернулся ключ. Валерия ушла в себя и не вернулась…

Было около трех утра, когда Алексей остановил машину у метро Добрынинская, чтобы купить в «Макдональдсе» заветные бутерброды и напитки. Гриша сидел на заднем сиденье в наручниках, которые на него надел Сергей, как только они вышли на улицу. Уговоры Алексея на коллегу не подействовали, поэтому остаток дня, такого длинного и насыщенного событиями, Тополеву приходилось проводить не совсем комфортно. Даже на предложение оперов выбрать себе любые лакомства из фастфуда он ответил отказом, хотя с утра ничего не ел. Нервы давали о себе знать. Ощущалась лишь усталость, при полном отсутствии аппетита и вообще каких-либо мыслей и желаний, кроме одного – чтобы поскорее закончился этот кошмар. Хотелось снова проснуться восьмого октября 2014 года и никогда не уезжать от жены, плюнуть на все дела, встречи, работу и всех сотрудников Облгаза и РЖД. Но реальность не отпускала из цепких уз, материализовавшихся в наручники.