Текст книги "Магия шипов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/magiya-shipov-182635.jpg)
Автор книги: Маргарет Роджерсон
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава одиннадцатая
Карета проезжала мимо величественных домов из серого камня, тесно стоящих друг возле друга, подобно книгам на полке. Яркие цветы наперстянки и смертоносный паслен выплескивались из балконных ящиков, а кованые железные решетки окаймляли их спереди, охраняемые статуями и горгульями, которые поворачивали головы, когда карета проезжала мимо. На фронтонах над парадными дверями красовались резные геральдические знаки. Многие дома были явно вековой давности, и их элегантные фасады казались окутанными ощущением неприкасаемой роскоши.
Она смотрела, как из кареты выходит женщина с драгоценностями, сверкающими в ушах. Дверь ей открыл маленький ребенок, и Элизабет решила, что это сын женщины, пока та не протянула ему пакеты с покупками. Она увидела, как глаза мальчишки вспыхнули оранжевым светом, прежде чем дверь захлопнулась. Это был не человек, а демон.
– Неужели вся округа принадлежит чародеям? – спросила она Натаниэля. Ее желудок извивался, словно змеиное гнездо. Убийца мог жить в любом из этих домов… и наблюдать за ней даже сейчас.
– Почти вся, – ответил он, глядя в противоположное окно. – Это Хемлок-парк. Маги любят приватность – наши демоны немного смахивают на грязное белье, что вовсе не секрет, но это такой аспект нашей жизни, который обычные люди редко видят. Поэтому мы предпочитаем, чтобы они не слишком много об этом думали. Здесь было пролито много крови, как ты уже могла понять. Тут живет множество семей, чьи корни уходят в прошлое на сотни лет, как и мои.
Элизабет пробрало любопытство.
– Я думала, каждый чародей принадлежит какому-то старинному роду. Разве не так?
– Полагаю, это верно в том смысле, что магия – некоторого рода наследство. – Натаниэль бросил на нее мимолетный взгляд. – Точнее сказать, демоны. Высший демон может быть вызван только тем, кто знает его имя на енохианском. Семьи передают эти имена через поколения, как реликвии. Однако иногда какой-нибудь дилетант родом не из магической семьи выкапывает имя сильного демона в малоизвестном тексте и умудряется вызвать его. Они должны удерживать этого демона в семье в течение нескольких десятилетий, прежде чем старые дома сочтут их достойными.
Дилетанты и преступники. Так в «Лексиконе» называли людей, которые призывали низших демонов вроде тех бесов. Истинные чародеи не опускаются до такого уровня, если только не хотят устранить свидетеля или обвинить в убийстве кого-то другого.
Встревожившись, Элизабет тягостно размышляла об этом, когда они проезжали мимо парка, поросшего древними дубами и исчерченного гравийными дорожками, а затем вдоль городского леса, который заставил ее почувствовать, будто она вернулась на окраину Блэквальда. Карета свернула на подъездную аллею, начало которой было обрамлено мраморными постаментами. На них восседала пара каменных грифонов, размахивающих хвостами и греющих на солнце свои замшелые крылья. Наконец за живой изгородью показалось строение, медный купол которого ярко сверкал на солнце.
– Ах, – выдохнула Элизабет, прижимаясь лицом к окну, – это настоящий дворец!
Она почувствовала, что Натаниэль наблюдает за ней. Он заговорил, поправляя ее с очевидной неохотой.
– Нет, это просто поместье Эшкрофтов.
Однако в здании, к которому они направлялись, не было ничего «простого». Огромное белокаменное поместье, окруженное роскошными садами. Его верхний ярус из башен, куполов и замысловатых карнизов напоминал очертаниями миниатюрный город, а солнечный свет отбрасывал ослепительные блики от стеклянной крыши оранжереи, пристроенной сбоку здания. Подъездная аллея огибала большой фонтан, и когда они подъехали ближе, Элизабет увидела, что вода в нем поднимается сама по себе, расплескиваясь струями, которые постоянно меняли форму. Сначала она образовывала ансамбль полупрозрачных дев, взлетающих в воздух, словно танцовщицы балета, которые сливались во вращающуюся сферу. Затем разделялась на пару встающих на дыбы лошадей, чьи гривы разбрызгивали воду над аллеей. Несколько капель упали на окна кареты. Они остались на стекле, сверкая, словно бриллианты.
– И Сайлас говорит, что это я расточительно отношусь к магии, – пробормотал Натаниэль.
Элизабет стоило немалых усилий не разинуть рот, когда они приблизились к поместью. У входа толпились люди, но, насколько она могла судить, не чародеи и даже не их слуги. Все они были одеты в коричневые твидовые пиджаки и держали под мышкой блокноты, то и дело поглядывая на карманные часы, словно очень спешили. Услышав приближающийся экипаж, люди подняли головы с нетерпеливыми лицами, совсем как собаки, ждущие, когда им бросят объедки со стола.
– Кто все эти люди? – с беспокойством спросила Элизабет. – Похоже, они ждут нас.
Натаниэль скользнул на ее сторону кареты, выглянул в окно и выругался.
– Канцлер Эшкрофт впустил прессу в свое поместье. Думаю, нам от них никуда не деться. Мужайся, Скривнер. Все это скоро закончится.
Когда Сайлас открыл дверь, карету тут же захлестнула волна звуков. Никто не удостоил демона взглядом. Все они сосредоточились на Элизабет, толкаясь между собой, чтобы занять место повыгоднее, когда она вышла из экипажа.
– Мисс Скривнер! У вас есть минутка? Меня зовут мистер Февершам, я представляю газету «Брассбриджский следователь»… Сюда, мисс Скривнер! Скажите, какой у вас рост, мисс Скривнер?
– Здравствуйте, – смущенно произнесла она. Все журналисты были очень похожи друг на друга. Никогда прежде она не видела столько усов в одном месте. – Простите, я понятия не имею. – Она выросла с тех пор, как Катрин в последний раз измеряла ее.
– Это правда, что вы победили малефикт Восьмой ступени в Саммерсхолле? – спросил один из мужчин, лихорадочно царапая что-то в блокноте.
– Да, это правда.
– В одиночку?
Она кивнула. Глаза мужчины чуть не вылезли из орбит, поэтому она любезно добавила:
– У меня был меч.
Еще один репортер в твидовом костюме нырнул в просвет в толпе.
– Я вижу, вы проводите много времени наедине с Магистром Торном. Он уже заявил о своих намерениях?
– Я бы очень этого хотела, – сказала Элизабет. – Но иногда я едва понимаю, что ему нужно. Быть в курсе его намерений было бы весьма кстати.
Натаниэль сдавленно застонал.
– Она не это имела в виду, – заверил он всех, хватая Элизабет за руку. – Видите ли, это всего лишь одичавшая девчонка из библиотеки, воспитанная книжной тлей. Все это весьма трагично… – Мужчина вытащил ее из толпы и потащил вверх по ступеням особняка.
На входных дверях был выгравирован грифон в стиле барокко. Перед ними стоял лакей в золотой ливрее. Элизабет подозрительно посмотрела на него: его глаза были обычного цвета, и он не пытался подавить ее волю, как обычно это делал Сайлас, когда применял к ней свою магию. Это был человек, а не демон.
– Канцлер прибудет с минуты на минуту, – сказал слуга. Натаниэль снова застонал.
– Что такое? – спросила она.
– Эшкрофт любит устраивать грандиозные представления. Он – невыносимый сноб. Пресса буквально не может насытиться им.
Элизабет посчитала лицемерием для Натаниэля жаловаться на это в то время, когда он сам прибыл в Саммерсхолл в карете, покрытой барельефами из шипов, а затем оживил каждую статую во дворе библиотеке, и одна из них даже размахивала мечом. Однако она решила оставить это при себе, потому что в тот же миг учуяла запах эфирного горения.
Элизабет отшатнулась, когда нить золотого света зигзагом пронеслась в воздухе перед ней, словно распоротый шов на куске ткани. Двери в поместье дрогнули и распахнулись. Из них показался мужчина, за спиной которого можно было рассмотреть тепло освещенный кабинет. Девушка моргнула, пытаясь понять, что она видит. Будто весь мир превратился в сцену, нарисованную на занавесе, и комната была тем, что лежало за ним. Канцлер опустил занавес, и полоска кабинета скрылась из виду. Реальность быстро вернулась в нормальное русло.
Канцлер Эшкрофт просиял и поклонился репортерам, которые тут же разразились аплодисментами. Хотя он годился Элизабет в отцы, но был несомненно красив. Его ослепительная улыбка рассыпала сеть морщинок вокруг глаз, которые придавали ему вид озорного весельчака, а густые, блестящие светлые волосы не выказывали и намека на седину. На нем был золотой плащ, надетый поверх жемчужно-белого костюма, под которым виднелся вышитый золотом жилет.
– Я так рад тебя видеть, Натаниэль, – сказал он. – А вы, должно быть, мисс Скривнер. Я – Оберон Эшкрофт, Канцлер Магии. Приятно познакомиться.
Он взял ее руку и поцеловал. Все мысли вылетели из головы Элизабет, словно стая испуганных голубей. Никто никогда раньше не целовал ее – даже руку. Когда Эшкрофт снова выпрямился, она увидела, что его правый глаз был ярко-синим, а левый – темно-красным, сверкающим словно рубин. Вспомнив, что говорил ей Сайлас, девушка догадалась: алый глаз был его демонической меткой.
– Мисс Скривнер, должен извиниться за опасность, с которой вы столкнулись прошлой ночью. Я не представлял себе, что такое может случиться – все эти демоны, носящиеся по улицам. Однако это вовсе не оправдание тому, что мы не смогли обеспечить вашу безопасность в то время, как вы находились под защитой Магистериума.
– Вы имеете в виду под стражей Магистериума? – уточнила она. Несколько репортеров ахнули, и Элизабет замерла, чувствуя, как ее охватывает паника.
Но Эшкрофт вовсе не рассердился. Вместо этого он печально улыбнулся.
– Вы абсолютно правы. Магистериум совершил ошибку, и мне было бы неприятно притворяться, что это не так. Как вы держитесь?
Его беспокойство застало ее врасплох.
– Я…
– Вы прошли через ужасное испытание – обвиненная в преступлении, которого не совершали, заключенная под стражу, атакованная демонами. Ну и, конечно же, потеря Наставницы – Ирены… Она была замечательной женщиной. Я имел удовольствие познакомиться с ней несколько лет назад.
Внезапно глаза Элизабет наполнились невыплаканными слезами.
– Я в порядке, – сказала она, расправляя плечи и стараясь сдержать поток, рвущийся из глаз. Впервые кто-то сказал ей, что она имеет право оплакивать смерть Наставницы, а не обвинил ее в том, что она несет за это ответственность. Эшкрофт даже знал ее по имени. – Я просто хочу, чтобы тот, кто это сделал, был пойман.
– Безусловно. – Он серьезно посмотрел на нее. – Конечно, я понимаю. Прошу прощения, одну минуту.
Он повернулся к репортерам.
– Я созвал пресс-конференцию, чтобы сделать короткое заявление. После вчерашних событий и рассмотрения некоторых несоответствий в официальном отчете Саммерсхолла мисс Элизабет Скривнер больше не является подозреваемой в нашем расследовании.
Элизабет словно ударило молнией.
– Напротив, Магистериум восхищен ее храбростью, проявленной в Саммерсхолле, которая спасла бесчисленное множество жизней. Потеря гримуара Восьмой ступени опустошительна для всего магического сообщества Аустермера, однако мисс Скривнер сделала правильный выбор в этой критической ситуации и проявила себя с самой лучшей стороны. Я лично отправлю рекомендательное письмо в Духовенство, советуя наставникам рассмотреть ее для обучения в качестве хранительницы, когда она завершит свое ученичество в библиотеке Саммерсхолла.
Элизабет покачнулась. Чья-то рука поддержала ее легким, неожиданным прикосновением между лопаток. Натаниэль стоял рядом с ней, глядя прямо перед собой.
– Как вам известно, – продолжал Эшкрофт, – Великие библиотеки были построены моим предком Корнелиусом, поэтому моя прямая обязанность – привлечь преступника к ответственности. Для меня это представляет нечто большее, чем просто профессиональный интерес…
Элизабет поняла, что больше не в состоянии воспринимать слова канцлера. Ее сердце отчаянно пыталось выпрыгнуть из груди. Она старалась держаться прямо, пытаясь выглядеть достойной похвалы канцлера, в то время как в глубине души и к своему стыду другая часть ее хотела спрятаться. Она никогда не думала, что надежда может причинять такую боль, словно кровь неожиданно прилила к онемевшей конечности.
Элизабет была благодарна, когда позже, после того, как репортеры разошлись, Эшкрофт отвел Натаниэля в сторону, чтобы поговорить с ним наедине. Она изучала грифонов на двери, притворяясь, что не слышит обрывков их разговора сквозь шум колес, стучащих по гравию.
– Прежде чем уйдете, – тихо сказал Эшкрофт, – я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы сделали для мисс Скривнер. – Он сделал паузу. – Ах, вот оно что. Вы не сказали ей, не так ли?
Ответ Натаниэля прозвучал неразборчиво. О чем они говорили? Если бы только она могла видеть их лица! Лакей прошел мимо, неся ее чемодан, и она отошла в сторону. Когда девушка подняла глаза, Натаниэля уже не было. Дико озираясь по сторонам, Элизабет увидела, как он быстро шагнул к карете; его изумрудный плащ развевался на ветру.
– Натаниэль! – крикнула она в тот момент, когда чародей начал забираться в карету. Он вздрогнул при звуке ее голоса и склонил голову в ожидании.
– Ты собирался уйти, не попрощавшись, – заметила она.
– Прощай, Скривнер, – быстро сказал мужчина, не глядя на нее. – Все действительно было неплохо, не считая того раза, когда ты укусила меня. Постарайся не опрокидывать на канцлера книжные шкафы.
Элизабет испытывала странное ощущение: ее грудь будто разрывалась как лист пергамента. Возможно, они больше никогда не увидятся. Она все еще не могла понять его до конца, но они сражались вместе прошлой ночью и вместе спасали жизни. Определенно, это что-то значило. Конечно, ему достаточно было пожать ей руку или хотя бы посмотреть в глаза, прежде чем уйти.
Девушке хотелось сказать что-нибудь более подходящее, но она не смогла придумать ничего лучше, кроме как произнести:
– Прощай.
Натаниэль застыл на несколько долгих секунд. Сайлас, сидевший на козлах, обменялся взглядом с хозяином. Затем чародей кивнул, забрался внутрь кареты и закрыл за собой дверь. Демон взмахнул поводьями, и они тронулись.
«Вот и все», – подумала она.
Элизабет смотрела, как повозка уменьшается в размерах, удаляясь по подъездной аллее, как солнце сияет на ее лакированной крыше, и испытывала чувство утраты, которое не могла объяснить.
Глава двенадцатая
– Мисс Скривнер?
Элизабет вздрогнула и подняла глаза. Эшкрофт стоял рядом с ней. Карета Натаниэля уже скрылась из виду. У нее создалось впечатление, что канцлер уже некоторое время разговаривает с ней, однако она не слышала ни единого слова. Девушка пробормотала извинения, за которыми последовала серия бессвязных благодарностей за все, что он сказал в своей речи, ни одна из которых, казалось, не имела большого смысла даже для нее самой.
Выражение его лица смягчилось.
– Не беспокойтесь об этом. Почему бы вам не зайти внутрь?
Она последовала за ним вглубь поместья, и ее глаза расширились в изумлении. Все люстры были зажжены и отбрасывали зыбкие отблески на полированный мрамор и позолоченную штукатурку. Зеркала в изящных золоченных рамах отражали свет, льющийся со всех сторон. Слуги в одинаковых ливреях сновали туда-сюда, останавливаясь, чтобы поклониться им.
– Здесь вы будете в безопасности, – уверил Эшкрофт. – Территория тщательно охраняется. За последние сотни лет никто не вторгался в эти владения. На самом деле, в семнадцатом веке это поместье смогло отразить целую армию.
Среди великолепия дома канцлер, со своими светлыми волосами и красивыми чертами лица, напоминал героя со страниц сказок. Стеснение сковало язык Элизабет. На сей раз ей пришлось набраться храбрости, чтобы заговорить.
– Сэр, что такого Натаниэль не сказал мне?
– Ах, вижу, вы подслушивали. – Улыбка заиграла на его губах. – Понимаете ли, он сам настоял на том, чтобы сопровождать вас из Саммерсхолла. Похоже, прошлой весной вы произвели на него неизгладимое впечатление – мальчик был совершенно убежден в вашей невиновности. Натаниэль так редко верит в людей, что у меня не хватило духу отказать ему.
Удивление лишило ее дара речи. Она машинально посмотрела в окно, но карета уже исчезла из виду. Натаниэль беспокоился о ней? Это казалось невозможным, ведь он ничем этого не выдал. Неужели это правда?
– А, мистер Хоб! – Эшкрофт окликнул проходившего мимо дворецкого. – Я вижу, вы унесли наверх вещи мисс Скривнер. Не покажете ли ей комнату? – Он повернулся к Элизабет. – Мисс Скривнер, боюсь, меня ждут дела. Однако я хотел бы обсудить с вами завтра тот инцидент в Саммерсхолле. Если у вас есть какая-то информация – что-нибудь, что, по вашему мнению, могло заставить преступника напасть на вас прошлой ночью, это было бы очень полезно для нашего расследования.
Элизабет кивнула, но на секунду запнулась, когда дворецкий повел ее к лестнице. У нее действительно была информация для него. Она единственный человек, который знал, что саботаж – дело рук чародея. Почему бы не сказать ему сейчас, не дожидаясь завтрашнего дня? Это займет всего минуту. Она остановилась на нижней ступеньке, чувствуя себя песчинкой в этом океане белого мрамора и позолоты.
– Сэр?
Эшкрофт повернулся, в его рубиновом глазу сверкнул свет люстры. Он не выглядел раздраженным, лишь вежливо вопрошающим, однако ее убежденность пошатнулась. Возможно, это было не самое подходящее время. Определенно не сейчас, когда дворецкий и все остальные слуги могли услышать их разговор.
– А где ваш демон-слуга? – спросила она вместо этого. Эшкрофт выглядел слегка удивленным.
– Я скрываю ее в свете дня, потому что вид демона огорчает мою жену Викторию. Так будет лучше. Лорелея всегда служила мне верой и правдой, однако, никогда нельзя позволять себе сближаться с этими созданиями. Лучше не забывать, что они повинуются нам только потому, что обязаны. Чародеи слишком дорого платят за эту ошибку.
– Как заплатил отец Натаниэля, – неуверенно отметила Элизабет.
– Ах… верно. – Его лицо омрачилось. – Я не в курсе всей истории – знаю лишь о том, что там присутствовали определенные… – Он запнулся и покачал головой. – Все считали Алистера хорошим человеком. Но под самый конец он уже был не в себе. Я не хотел бы отзываться плохо о тех, кого уже нет с нами.
Элизабет прокручивала в голове его слова, следуя за дворецким наверх. Что же Эшкрофт хотел сказать этим?
Она никак не могла понять связь между Натаниэлем и Сайласом. Как мог чародей быть таким дружелюбным, зная, что тот представляет из себя и после того, что он сделал? И все же, судя по всему, он никогда не причинял вреда молодому Торну. Почему Сайлас не воспользовался возможностью навредить, когда ему было всего двенадцать лет и он был так уязвим и напуган?
Она нахмурилась, отбросив эти мысли. Не следует тратить время на раздумья о Натаниэле. Ей не следует волноваться о том факте, что он рискует жизнью, доверившись демону.
– Ваша комната, мисс, – сказал дворецкий, останавливаясь у двери. Его голос звучал так, словно ему было трудно говорить. Она удивленно посмотрела на него и почувствовала беспокойство. Это был огромный мужчина, крепко сложенный и высокий, значительно выше Элизабет, что делало его самым рослым человеком, которого она когда-либо видела. Костюм сидел на нем как-то странно, а взгляд на восковом лице был необычайно рассеян.
К ним суетливо подбежала розовощекая служанка, выглядевшая сильно взволнованной. Непослушные пряди ее мышиного цвета волос торчали из пучка на затылке.
– О боже милостивый, вы ведь мисс Скривнер, не так ли? Пойдемте-пойдемте, дорогая моя! Меня зовут Ханна, и я буду присматривать за вами, пока вы гостите у нас в поместье. Благодарю вас, мистер Хоб.
Тот кивнул и удалился.
– Не беспокойтесь о старом мистере Хобе, – прошептала Ханна, заметив пристальный взгляд Элизабет. – Несколько лет назад у него случился припадок, лишивший его дара речи, однако мастер Эшкрофт все равно принял его на работу, даже когда все остальные отвернулись. Это был очень порядочный поступок с его стороны. Сам мистер Хоб безобиден, как муха, хотя иногда выглядит пугающе для тех, кто к нему не привык.
Щеки Элизабет вспыхнули от стыда. Она решила, что не стоит больше таращиться на дворецкого и уж тем более бояться его, и послушно последовала за Ханной в комнату.
Поначалу девушка не поняла, что перед ней спальня. Элизабет чувствовала себя так, словно попала внутрь ледяной скульптуры. Все было выкрашено, обито или расшито в изысканных серебристых и белых оттенках. Люстра, свисавшая с потолка, отражалась в зеркале над туалетным столиком. Мебель с хрустальными ручками была украшена замысловатыми завитками и причудливым орнаментом, напомнившими узоры, появлявшиеся на оконных стеклах в морозные дни. Самым удивительным было то, что на кровати ее ждало платье сапфирового цвета. Среди всех этих зимних цветов его глубокая, ослепительная синева выделялась, как драгоценный камень на снежном фоне.
– Должно быть, это какая-то ошибка, – пробормотала Элизабет. Она осторожно коснулась туалетного столика, почти уверенная, что он исчезнет, как мираж в заколдованном замке. Затем искоса взглянула на платье, боясь, что оно тоже может пропасть, если посмотреть на него. – Это платье мне не подойдет. Я никогда не носила таких роскошных вещей.
– Глупости. Мастер Эшкрофт сегодня принимает гостей, и вы должны выглядеть достойно. Можете просто порадоваться, что мы нашли что-то, подходящее вам по размеру, мисс. Сегодня утром была такая суматоха, просто ужасная! К счастью, племянница леди Виктории путешествует за границей, и она тоже очень высокая молодая леди. Мы смогли позаимствовать кое-что из ее гардероба и подогнать в самый последний момент.
Внимание Элизабет привлекло одно-единственное слово.
– Гости? – спросила она.
– Вы же не думали, что такой известный человек может позволить себе праздно проводить каждый вечер, занимаясь своими делами? Несколько членов парламента и их жены присоединятся к нему за ужином.
Ее пульс участился.
– Все они – маги?
Ханна окинула ее странным взглядом.
– Нет, моя дорогая. Гости господина Эшкрофта из Парламента, а не из Магистериума, и это даже к лучшему. У меня не хватит нервов на всех этих демонов. Я знаю, что от них никуда не деться, но все это так противоестественно. – Она вздрогнула и не заметила, как Элизабет расслабилась. – А теперь давайте-ка снимем с вас это старое платье… Вы только посмотрите на эту царапину у себя на плече, бедняжка…
Прошла целая вечность, прежде чем внешний вид Элизабет привели в безукоризненный порядок. Кожа стала невероятно нежной после мытья, а из-за долгой процедуры в горячей воде кончики пальцев сморщились словно курага. Ее голова попеременно то болела, то пульсировала от тех пыток, которым Ханна подвергла ее, пытаясь расчесать. От нее исходил слабый и неприятный запах гардений.
Кипы сапфирового шелка зашуршали вокруг ее тела, когда служанка застегнула платье. Оно оказалось роскошным, однако в нем было слишком много ткани. Элизабет чувствовала себя так, будто плавала в собственном миниатюрном море. Затем Ханна начала зашнуровывать корсет на спине, и у девушки перехватило дыхание.
– Я не могу дышать, – выдавила она, хватаясь за грудь.
Ханна решительно взяла ее руки и отвела в сторону.
– Сейчас так модно, мисс.
Элизабет глубоко встревожила мысль о том, что дышать сейчас было не в моде.
– А если мне придется бежать, – усомнилась она, – или сражаться с кем-нибудь в этом доме?
Ханна была поражена.
– Я знаю, что в последнее время вы перенесли ужасные переживания, моя дорогая, но вам лучше держать такие мысли при себе. Подобные разговоры совершенно не к лицу молодой леди. Вот, только взгляните на себя.
Она развернула ее к зеркалу. Элизабет смотрела на отражение девушки, едва узнавая себя. Волосы ниспадали на плечи гладкими блестящими каштановыми волнами, и она была чище, чем когда-либо в жизни. Голубые глаза ярко контрастировали с розовыми, румяными щеками. Хотя она никогда не отличалась пышными формами, сапфировое платье придавало ее фигуре гордый и статный вид. Прямо как Наставница, подумала Элизабет, и у нее перехватило дыхание. Даже цвет платья напоминал ей одеяния хранителей.
– Как чудесно, – выдохнула Ханна. – Синий цвет оттеняет ваши глаза, не так ли?
Элизабет удивленно провела руками по шелковой ткани платья.
– Осмелюсь предположить, что пришло время сопроводить вас на ужин. Не беспокойтесь, я покажу дорогу. В этом доме так легко заблудиться… О боже, не споткнитесь! Просто приподнимите платье немного, если нужно…
Сумерки окрасили землю в оттенки индиго и фиолетового, однако внутри поместья было светло, как днем. По коридорам разносились ароматы еды, смешиваясь с запахом лилий, расставленных в вазах на каждом столе. Когда Ханна ввела Элизабет в столовую, ослепительное сияние затмило ей взор. Свет исходил от всего: серебряной посуды, драгоценных камней, дрожащих, словно гигантские капли дождя в ушах дам, и ободков бокалов шампанского, когда гости оборачивались, чтобы посмотреть, кто вошел.
Эшкрофт был поглощен разговором в другом конце комнаты, но красивая хрупкая женщина немедленно бросилась к Элизабет и представилась как жена канцлера, Виктория. Ее золотисто-каштановые кудри были собраны на макушке в замысловатый пучок, и она имела привычку смущенно трогать нитку жемчуга на шее, как бы убеждая себя, что она все еще там. Своими легкими нервными движениями и блестящим серебристым платьем женщина напомнила Элизабет голубя, который однажды весной гнездился в каменной кладке рядом с комнатой, в которой они жили с Катрин, тревожно курлыкая всякий раз, когда кто-нибудь из них высовывал голову наружу.
– Боюсь, Оберон не может отделаться от лорда и леди Ингрэм, – сказала она, тепло улыбаясь. – Почему бы мне не познакомить вас с парой гостей, прежде чем мы сядем? Все вам так рады! Они читали о вас в газетах.
Следующие несколько минут Элизабет провела, расхаживая по комнате, заучивая имена разных важных персон и тщетно пытаясь присесть в реверансе или хотя бы книксене. В конце концов она сдалась, объяснив это тем, что церемониальные приветствия не были включены в курс ее обучения в Великой библиотеке. Заявление это было встречено взрывами смеха. Она улыбнулась, понимая, что все подумали, будто это шутка.
Вскоре Эшкрофт постучал вилкой по бокалу. Когда он подошел к столу, воцарилась тишина, и слуга подал Элизабет фужер с шампанским. Она с восхищением слушала, как Канцлер произносит речь о прогрессе, приравнивая новые достижения в области добычи угля и природного газа, паровой энергетике к волшебству.
– Подобно магии, – говорил он, – технология пугает тех, для кого ее внутреннее устройство остается тайной, но ради прогресса человечество должно принять перемены с распростертыми объятиями. Я всегда считал, что чародеи только создают препятствия, живя отдельно от людей и ведя свои дела в тайне. Как Канцлер, я считаю своей целью вывести магию из тьмы на свет.
Раздались вздохи, когда комнату наполнило золотое сияние, гораздо более яркое, чем свечи. Ветки лилий, расставленные на столах, начали светиться, каждая тонкая тычинка пылала, заливая лица гостей мерцающим, неземным сиянием.
Эшкрофт заговорил, перекрывая аплодисменты.
– За прогресс, – сказал он, поднимая бокал.
Элизабет последовала примеру остальных гостей и сделала осторожный глоток шампанского. На вкус оно оказалось кислее, чем она ожидала, а пузырьки, шипя, стекали по горлу и словно раздували угли в животе. Девушка улыбнулась и захлопала в ладоши, охваченная ярким приливом счастья, который длился на протяжении всего ужина. Слуги принесли подносы с ароматным зеленым супом и белой рыбой, плавающей в травяном соусе, а затем блюда с глазированным фазаном и олениной на подушке из спаржи. Она никогда не ела ничего более изысканного.
Элизабет только что расправилась со вторым блюдом и приступила к третьему, когда услышала:
– Полагаю, вы очень высокого роста, дорогая. – Эти слова мягко произнесла леди Ингрэм, как вдруг кто-то упомянул имя Натаниэля во главе стола. Элизабет перестала жевать и прислушалась.
– Он немедленно должен задуматься о женитьбе, ради всего Аустермера, – настойчиво прогудел один из политиков, язык которого уже заплетался от выпитого. – Да-да, ему лишь восемнадцать, но Ее Величество уже начинает беспокоиться. Что, если мы стоим на пороге войны, а у нас не будет представителя славного семейства Торнов, который вселит страх в сердца наших врагов? – Мужчина стукнул кулаком по столу, отчего зазвенели столовые приборы.
– Лорд Киклайтер, нам вряд ли грозит война, – вставил кто-то.
Усы лорда Киклайтера возмущенно задрожали.
– Любому народу всегда будет угрожать война, и если не сейчас, то через пятьдесят лет! А если у Магистра Торна не появится наследник, что тогда? Наше население не защитит себя от завоевателей!
Элизабет нахмурилась и повернулась к леди Ингрэм.
– Этот человек говорит о Натаниэле, словно тот – животное.
Леди Ингрэм фыркнула.
– Такие люди, как Магистр Торн, обязаны жениться, особенно теперь, когда у него не осталось никого из семьи, – ответила она. – Гримуар некроманта, принадлежавший Бальтазару Торну, открыт только для тех, кто принадлежит к его роду, а это значит, что Натаниэль – единственный чародей, способный его прочесть. Его полная незаинтересованность в отношениях заставляет всех в правительстве нервничать.
– Это отвратительно, на мой взгляд, – пробормотал другой мужчина. – Полагаться на орды нежити вместо благородных аустермерских мужчин…
– Однако, это крайняя мера, понимаете? Он сохранил мир со времени Войны Костей…
– А как насчет того, что случилось с бедным Алистером? Безусловно, его судьба – знак того, что некромантия – пережиток средневековья, а не оружие современной эпохи.
За этим заявлением последовал шквал возмущенного ропота.
– Такая трагедия, потеря младшего брата, – вздохнула женщина на другом конце стола. – Мы даже не знаем, интересуется ли Магистр Торн молодыми леди. Он никогда не танцевал с девушкой ни на одном из Королевских балов. Если бы Максимилиан был еще жив, стало бы меньше всей этой суеты из-за сохранения рода.
Элизабет стиснула зубы.
– Однако… – Другая женщина, леди Чилдресс, уже некоторое время пристально наблюдала за Элизабет. – Вы называете его по имени, дорогая моя, – встряла она. – Это свидетельствует о некой близости.
Внезапно все повернули головы в сторону молодой гостьи. Раньше она никогда не стеснялась своего роста, но теперь ей хотелось быть гораздо ниже, чтобы не попадаться на глаза каждому сидящему за столом. Она не знала, что сказать. Ей никогда не говорили о неписаном правиле, запрещавшем называть людей своего возраста по имени. По правде говоря, Элизабет думала, что Натаниэль называл ее по фамилии, потому что недолюбливал. Девушка с ужасом осознала, что стоило произнести вслух хоть одну из этих мыслей, и все посчитали бы ее невероятно глупой.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?