Читать книгу "Селедка и архимаг тёмных искусств"

Маргарита Ардо
Селедка и архимаг тёмных искусств

В щели под красными воротами показались зеленые глаза, розовый нос и усы. Затем вся остальная кошка просочилась из подворотни, словно сбежавшее на прогулку тесто.

– Привет, Селедка! – обрадовалась я.

Кошка была тощей, серой, по-мартовски драной. Она отерла боком мои джинсы, оставив на них прошлогоднюю шерсть, и посмотрела с вызовом, словно знала, что сегодня солнечное затмение, ретроградное всё и парад планет, а тут я еще… Мяукнув громко, с возмущенными нотками, кошка требовательно ткнулась носом в запертую пластиковую дверь. Ага, замерзла.

– Уже открываю, моя госпожа, – пробормотала я, звеня ключами.

Кошка первой юркнула внутрь. Вскочила на диванчик для посетителей и устроилась по центру. Я достала из сумки пакет, положила в миску взятый из дома кусочек курицы, потому что корм кошачий наша гостья не жаловала, а вот мяско-рыбку очень даже. Хотя не толстела, сколько ни корми, как говорили мне владельцы «Чайного домика». Как ее только ни называли, но приклеилось к ней случайно вырвавшееся у меня и совсем не барское имя «Селедка».

– Почему Селедка? – удивился вчера крепкий голубоглазый йог Олег. – Не подходит.

– А вы не пробовали, – ответила я, хмыкнув.

– На вкус? – округлились глаза у всегда добродушного Олега.

Пробовать он не стал, наверное, был вегетарианцем. Впрочем, вид у кошки и без того был обсмоктанный, словно тайный дворовый тролль сунул ее в рот, как Чупа-Чупс, и подавился. Выплюнул.

Я все думаю, как бы ее искупать. Говорят, есть сухой шампунь для кошачьих. Но в руки она особо не дается, только сидит и смотрит глазищами своими. И если честь по чести, то расцветкой кошка была больше скумбрия, а по наглости – однозначно барыня, хорошо хоть не «кровавая»…

Наш «Чайный домик» – уютнейшее место, светлая, милая студия с южным колоритом и большими окнами. На первом этаже чайная с витриной восточных сладостей, на втором – зал для занятий. И люди тут приятные: йога, телесная терапия, концерты этнические – всё для расслабления. Так что даже если кто зайдет злой, выйдет отсюда, рассосав «внутреннюю бабку». Ну или «деда» – туда же.

Раньше я приходила в «Чайный домик» на занятия и чаю попить, но вот уже несколько дней тут работаю. Так случилось, что мне тридцать пять, живу одна, и мне до коликов надоел босс в нашем офисе. Как полагается, красавец, нарцисс и самодур в одном флаконе. А я вдруг поняла, что выросла из того возраста, когда мной помыкать можно. «Больше нельзя», – решила я. И к счастью, в тот же день вывесили объявление на доске в «Чайном домике»: «Ищем помощницу».

Это, конечно, был не карьерный взлет, но когда наступает точка кипения, после которой хоть в петлю, лишь бы не на работу, готов сплавляться куда угодно, лишь бы рядом люди хорошие.

В «Чайном домике» самой вредной оказалась кошка. Сегодня особенно: Селедка мяукала, фыркала, даже от курицы отвернулась и задними лапами ее загребла, поглядывая в окно с тревогой. Либо день не с той лапы, либо мартовский кот обидел. А вообще, может, ее к ветеринару свозить?

Когда утренние йоги уже разошлись, массажисты еще не пришли, а чаю откушать из мимо проходящих никто не соизволил, я уселась рядом с кошкой на диван. Отчего-то и мне стало немного тревожно.

Среди бела дня небо темнело, как и обещали в новостях. Над рекой и улицей сгущались сумерки. Мне было не по себе, кошка заволновалась снова. Заорала не своим голосом, глядя на прячущееся солнце.

– Ну что ты, Селедочка, Кися, все хорошо, – пробормотала я и протянула руку – погладить.

Впервые в жизни она не отскочила. Едва мои пальцы коснулись шерстяной головки, кошка заискрилась. Я отдернула руку. По серой шерстке с еще бол́ьшим накалом пробежали малиновые огоньки, глаза животного тоже замерцали и… Толкнув стол, передо мной из кошки выросла дама. Высокая, статная. Седые волосы, убранные наверх. Мантия весьма потрепанного вида на плечах, серая, с чёрными вставками. На немолодом лице выделялся длинный аристократический нос, покрасневший на пипке. Возмущенные зеленые глаза вперились в меня.

– Ну, наконец-то! – строго заявила дама. – Я уже думала, что это никогда не случится!

И протянула конверт. Я как сидела на диванчике с обалдевшим видом, так и не шелохнулась.

– Берите уже, Аглая! – Дама поправила прядь волос, выбившуюся из старинной прически, и сунула мне в руки видавший виды конверт.

На нем была изображена тиснением сова и какие-то странные знаки.

– Э…э… – выдала я. – Что это?

– Приглашение! Заберите его, в конце концов! Сколько я могу его таскать?!

Я нервно хмыкнула.

– Если это в Хогвартс, то вы опоздали лет на двадцать… А если судебная повестка, то… Нет, таких повесток не бывает.

– На двадцать четыре, – поправила меня дама. – И Хогвартса не существует.

– Значит, все-таки в суд? – Мои глаза округлились. – Шеф мой никак не успокоится? Нанял ведьму, чтобы на работу вернула ценную лошадку? Ну уж нет, никакой магией меня туда не…

– Вы прочтете или читать мне? – перебила меня дама.

Я все-таки вскрыла конверт. Каллиграфическим почерком на пожелтевшем листке было написано:

«Дорогой юный маг!

Мы рады пригласить тебя в академию магии…»

Меня накрыло хохотом. Я ткнула пальцем в письмо, помахала им и зашлась, согнувшись пополам. Потом ткнула в окно, в углы чайной и сквозь смех спросила:

– Новая хохма, да? Розыгрыш? Где камеры? Запрятаны в противопожарную систему, да? Ахахах… Мне понравилось!

Дама рассердилась и весьма натурально сверкнула глазами. Не в смысле обозначила гнев, а прямо молниями из глаз, с зелеными искрами. Я запнулась на мгновение, а потом снова рассмеялась.

– Слушайте, это потрясающе! Очень натурально! Вы, наверное, из театра на углу? Говорили мне, там актеры и спецэффекты супер… Ахахах…

За окном стало совсем темно. Седая дама топнула ножкой, скребнув по полу. И я заметила, что ботинок у нее сделан в виде серой кошачьей лапы с когтями. Я ахнула и рассмеялась еще пуще. Отчего дама фыркнула и с синими искрами превратилась… обратно в Селедку. Шерсть у той прилично вздыбилась – еще бы, так искрить и без эбонитовой палочки!

Смеяться я перестала. Икнула и посмотрела в чашку с недопитым пуэром – что, интересно, китайцы в него подмешали?

Селедка прыгнула на меня, на глазах увеличиваясь в размерах. На мои колени приземлилась целая пума. Взвизгнув, я отпрянула, уткнулась спиной в диван. Селедка приблизила ко мне сильно выросшую кошачью морду и фыркнула, с трудом промурлыкивая сквозь клыки:

– Нет рррозыгрррыша, мрммяу! Ппмравда все! Пмрекрати истеррику!

Жмурясь от ужаса, я тайком царапнула себе ладонь. Черт, не сплю! Больно.

– Мрр… прредлагаю говорить по-человечески, – сказала Селедка. – Врремя затмения не безррразмерррно!

И я нервно кивнула.

– Л-ладно.

Кошка мягко спрыгнула на пол и снова превратилась в женщину.

– С-садитесь, пожалуйста… – пробормотала я.

И она села. С достоинством, словно великосветская дама, несмотря на свои обноски.

– Кто вы? – Выдохнула я, прекращая заикаться.

– Леди Сельд, – заявила она, постучав пальцами по столешнице. – Магистр Сельд.

– Э-э… простите, что я вас Селедкой…

Она махнула рукой.

– Вы почти угадали, Аглая. – И ткнула пальцем в письмо, оставленное на столе. – Это адресовалось вам. Давно. Вас потеряли. Кхм, точнее, письмо было доставлено, но не вам. Ошибочно.

Я прокашлялась и отхлебнула пуэра. В голове прояснилось, он лучше кофе бодрит.

– Извините, не хотите ли чаю?

– Не сейчас. И так потеряно столько времени.

Мне, конечно, с трудом верилось в происходящее, но из вежливости я спросила:

– А как так случилось? С письмом?

– Вас перепутали в роддоме, – как ни в чем не бывало заявила мадам Сельд. – И вас воспитали не ваши родители. Долгое время об этом никто не догадывался, пока маленькая Диана, ваша «сменщица», не поступила в нашу академию.

– Я правильно понимаю: Диана – та, с кем меня перепутали? То есть она не маг, а я маг? – В голове у меня это не укладывалось, я вообще вполне себе реалист, местами. – Но почему я никогда этого подозревала? Почему мои способности не проявлялись? Почему…

– Как это не проявлялись, я все проверила! – парировала мадам кошка. – Разве не тебя называли в детстве «девочка-талисманчик», а родная тетя разве не брала тебя на работу в дни, когда просила повысить зарплату? Не тебя ли отказываются увольнять все начальники, потому что ты на любой должности управляешься за троих, и показатели фирм растут, а конкуренты тухнут? Разве ты не летаешь во сне, хоть тебе уже за тридцать? В конце концов, разве тебе не подсказывает постоянно странное чувство, кто с тобой обойдется плохо, а кто хорошо? Не важно, что ты не слушаешь и, как балда, веришь в лучшее в людях. Ты ВСЕГДА не хочешь идти туда, где тебе будет плохо!

– По-моему, все люди так. И ведь везло другим, а не мне! – воскликнула я.

Тонкая выщипанная бровь дамы удивленно изогнулась.

– А кто сказал, что волшебник работает на себя? Чудеса мы творим прежде всего, чтобы помогать другим. Хотя в твоем случае это, признаюсь, несколько странно.

– Почему?

– Твой батюшка… как бы так выразиться… не любит благотворительность. В силу специализации.

– А кто он? И кто моя мама? Хотя стойте! Ведь у меня есть уже мама и папа!

– Не веришь? Можешь сделать как его… – Она пощелкала пальцами в воздухе, припоминая слово. – Ах да! Тест ДНК! Благо, тут даже магия не потребуется.

Она порылась в глубоких карманах своей мантии и выудила оттуда пластиковый пакет.

– Вот папироса твоего отца. – Дама покривилась. – Не знаю, как он дожил до своих лет, выкуривая ежедневно подобную гадость. А вот губная помада твоей мамы. Та еще была задача достать ее из сумки. Проще к оркам за сокровищами слетать.

– А вдруг… извините… это не их?

– Ха, кто еще курит подобную дрянь и мажется «незрелой морковкой»? Но ты можешь достать образцы их ДНК и сама. Ты ведь моешь посуду по субботам, когда навещаешь родителей, умыкни стаканы, из которых они пили.

– Допустим, я не их дочь. Допустим, меня в самом деле с кем-то перепутали. Допустим, у меня повышенный градус везучести. Но академия тут при чем? Мне тридцать пять лет!

Дама помялась.

– Видишь ли, все маги должны хотя бы условно пройти обучение. Как минимум отметиться. Даже если ты не пойдешь по стезе, инструкцию по безопасности подписать придется, иначе после меня явятся стражи. Теперь, когда ты найдена. Поверь, с ними ты не захочешь иметь дело. А так… чистая формальность…

Во мне закралось подозрение.

– Но вам оно зачем? Вы, кажется, лично заинтересованы?

Она поджала тонкие губы, выпятила глаза, размышляя, затем кивнула.

– Видишь ли, твой настоящий отец, декан одного из факультетов академии, меня проклял и заколдовал. Вот уже две дюжины лет я ошиваюсь по вашему блохастому городу кошкой! Хочется искупаться, в конце концов, принять ванну, выпить чашечку чаю. И не этой вашей бурды, а нашего, магического.

– А вас-то за что так?

– Я, кхм, была невнимательна. Просмотрела подмену… В общем, все произошло за моей спиной, а я не заметила.

– А девочка… точнее, уже женщина, которая оказалась на моем месте. Она сейчас кто?

Дама вздохнула и подкатила глаза к потолку.

– У вас это называют экстрасенс. Привороты-отвороты, дорого с гарантией. Для твоего отца – сущий позор. Из академии она только благодаря нему не вылетела, а дара-то нет, вот и водит людей за нос. Даже в «Войнах экстрасенсов» участвовала.

Она замолчала. Я тоже, переваривая. За окном день превратился в пыльную полуночь.

– Но почему вы только сейчас мне это сообщили? Вы же… в виде Селедки меня не один день видели!

– Во-первых, я проверяла. Во-вторых, вы, взрослые, такие все окостеневшие, что намеки не понимаете, пришлось ждать солнечного затмения, чтобы обратиться. Других вариантов и не было.

– М-да, кажется, неизвестный мне папа был очень зол.

– Разумеется, он архимаг темных искусств, его демоны боятся!

– Кто?! – поперхнулась я.

– Декан и властелин факультета темных искусств.

– Ой. А давайте я не буду, а? Вы скажете, что меня не нашли?

Дама в ужасе подскочила.

– Как это не нашла, милочка? Вы хотите, чтобы я навечно осталась кошкой?! И все будут мне тыкать, обзывать как попало, гладить грязными руками, а дворовые коты, уж простите… вы не знаете, на что способны дворовые коты! Хуже только собаки и гопники! Но те хотя бы не пытаются распространить свое потомство, словно я последняя для них пара в Ноевом ковчеге! А я стара, точно стара – уже почти весь запас магии, отбиваясь от них, израсходовала. Когда он закончится, что вы мне предлагаете – котят нарожать? Нет, решительно, нет! Я вас нашла, и точка!

Искренняя тирада, произнесенная в таком отчаянии, меня проняла. Тем более, – я окинула взглядом потрепанную даму, – куда ей действительно… котят.

– Ладно, я посещу вашу академию. Подпишу инструкцию, как вы сказали, и обратно.

– О, дорогая! – заискрились радостью, то есть желтыми огоньками глаза дамы, и она взяла меня за руку. – Идемте, прошу! Это быстро, портал откроется сразу, ведь сейчас солнечное затмение!

«Что ж, – подумала я, – пусть помоется, отдохнет, на улице и правда жить не сахар – никакой стабильности. Интересно, у всех магов такая светомузыка в глазах? Если так, то весело у них, должно быть». А вслух произнесла:

– Только туда и обратно. Ради вас.

Дама просияла. Во рту у нее не хватало зуба. И пылью от нее в самом деле пахло изрядно. Эх, потрепала ее жизнь, настрадалась, бедная.

И я повесила на дверь табличку: «Технический перерыв».

* * *

Мне, конечно, мечталось, когда я кино смотрела, чтобы за мной пришел страшный добрый великан в день рождения, повел меня по Косой аллее за покупками и волшебной палочкой, а потом на перрон девять и три четверти, но Селедка просто направилась со мной в подвал. Скребнула рукой с диким маникюром по наклонной стене за туалетом, словно у нее было назначено.

Над моющими средствами, пылесосами и шваброй все должным образом заискрило, запахло паленой проводкой. И образовалась дверь. Дама пнула ее с выдохом облегчения и сжала мою руку крепче. Впереди показался темный коридор готического замка. По моей спине пробежали мурашки. И снова подумалось: «А, может, не надо?» Но шаг был уже сделан. В нос ударило запахом ароматических палочек, восковых свечей и… куриного шашлыка.

И тут же с криками мимо нас пробежал павлин без хвоста с охваченным огнем задом. Я в ужасе обернулась, вспомнив об огнетушителе. Но прохода обратно в «Чайный домик» уже не было: за нашими спинами убегал вдаль все тот же коридор с колоннами и горящий петух.

– Старый-добрый Феникс, – с ностальгической улыбкой пробормотала дама. – Не переживай, он восстановится. Любимец твоего батюшки.

– О-о…

– Согласись, очень удобно: когда зол, метнул шаровой молнией в питомца. А он через час как новенький. Одна беда…

– Ему больно? – всполошилась я.

– Нет. Так пахнет жареным, и не попробовать, – плотоядно облизнулась леди Сельд. – Мозгов у Феникса нет, как и сигналов боли. Зато пугается весело.

Я покривилась. А дама приободрялась на глазах, даже будто стала чуть-чуть моложе.

– Ты чувствуешь? Чувствуешь?! – Она восторженно взмахнула руками, оглядывая с любовью каменную кладку.

– Сырость?

– Магию! Тут сами стены питают! О, мой родной дом! Наконец-то мы встретились!

Бедная, как она радуется! Стало приятно, что я совершила доброе дело – день прожит не зря. Мне представились ролики из сети, где добрые люди спасают откуда-нибудь кошечек. И я покосилась на леди Сельд. Считай, я спасла Селедку. Жаль, про это ролик не снимешь…

Мы прошли совсем немного и остановились перед жуткими черными дверьми, громадными, с резьбой по всему полотну. По обе стороны от них громоздились статуи львов, пожирающих демонов. У тех были так натурально вытаращены глаза и искажены увенчанные ветвистыми рогами физиономии, что я содрогнулась. На двери висела кованая вывеска, на которой золотом были написаны непонятные письмена, и даже явно не на английском. Дама остановилась перед ней. Я тоже.

– Он тут. Твой отец. Он же и занимается зачислением, потому как пару дюжин лет он является И.О. самого ректора, – с придыханием шепнула леди Сельд.

– А куда прежнего ректора дели?

– Сам сбежал, со студенткой и академической казной. До сих пор ищут. Но пока его официально не нашли и не уволили, другого ректора нельзя назначить.

– Странно, он же не король… – хмыкнула я.

Леди Сельд глянула на меня с беспокойством.

– Не король, но здесь немного другие законы. И ты будь, пожалуйста, повежливее. Хотя судя по Фениксу, нам повезло, пар он уже спустил.

Мне стало не по себе. Как бы не отправиться обратно с пылающим седалищем. Хотя с другой стороны, что я такого могу сказать, чтобы архимаг за дверью впал в ярость? Я обычно вполне милая, людей не бешу. Только они меня…

– Давай! – в волнении сверкнув зеленью в глазах, сказала дама и указала мне ими на дверь.

Эх, была не была! Я же не испугалась отнести заявление боссу лично! А он в гневе папками кидается. И степлером.

Я вежливо постучала три раза. Дернула ручку на себя. И едва не влипла лбом в чью-то твердую грудь. Отпрянув, я обнаружила настолько великолепный образец мужской внешности, что сразу оторопела и прикусила язык. Мужчина с иссиня-черными волосами был широкоплеч, красив и синеглаз. Натуральный демон-искуситель из романов! Кожаные штаны, высокие сапоги-казаки с железными носами, на которых были выгравированы драконы, черная шелковая рубашка и огромный амулет на мощной груди, сияющий красным камнем. Стало даже неловко, что я без укладки, в джинсах и обычном полосатом свитере. Для таких встреч требовалось как минимум вечернее платье, желательно красное.

А выглядел он моим ровесником. Надо будет попросить у него магические средства для ухода за лицом. И за волосами. Интересно, а он их красит? И если у меня его гены, то куда, извините, они делись? Ладно, об этом спрошу потом. И я с робкой улыбкой произнесла:

– Папа?..

Красивое лицо его вытянулось от изумления, но лишь на секунду. Потому что в следующую за его спиной рявкнули так, что леди Сельд, я и статуи львов, разрывающих демонов, подпрыгнули.

– Ты еще здесь, Барт?! Испепелю! Побежишь Феникса догонять, если сейчас же не…

Только тогда я заметила, что помимо красавца здесь имелся кабинет с высоченными готическими потолками, горгульями, торчащими из углов, и черными стеллажами, забитыми фолиантами и свитками. Из-за спины прекрасного Барта появился невысокий злобный дед, с большим носом, пронзительными серыми глазами из-под кустистых бровей, пышной бородой по грудь и тремя седыми волосинами, затянутыми в хвост. Ага, вот и гены…

Сжатые кулачищи пожилого мужчины были настолько огромны, а плечи широки, что на фоне высокого красавца он казался гномом из «Хоббита», пусть и ростом был немного выше меня. Увидев нас на входе, злобный тип воззрился так, что захотелось сравняться с землей.

– Гризельда Сельд! – прогромыхал он, сотрясая мои несчастные ушные перепонки. – Кто позволил тебе явиться сюда, драная ты кошь?!

Моя спутница подтолкнула меня вперед. Шагнула сама трепеща и церемонно поклонилась.

– Это она, патрон.

– Кто «она»? – прорычал тот.

– Ваша дочь, потерянная, но теперь вновь обретенная! Я наконец-то ее нашла, истинную, урожденную графиню Диану Теодору Даркгольд! – произнесла она с пафосом и добавила чуть тише: – По паспорту, ввиду известных вам обстоятельств, Аглая Петровна Пеночкина.

И дама присела в глубоком реверансе, опустив глаза долу и скребнув слегка паркет когтистой обувью.

Злобный тип обратил внимание на меня. Я почувствовала себя, как в рентген кабинете, когда приходится прислоняться к холодной железке и не дышать. Ощущения так себе. Граф, как я понимаю, Даркгольд, закончил меня сканировать, перевел взгляд на леди Сельд, сверкнув алым.

– Опять мошенничаешь, чертовка хвостатая? – не по-хорошему тихо произнес он. – Моя истинная дочь не может быть такой…

Я насупилась: то есть я не такая? Не достаточно хороша? Ну допустим, я не красавица, и в талии над джинсами нависает «кексик» и периодически змейка сама разъезжается, но даже несмотря на нос пуговкой и за зиму отъетые щеки, я, между прочим, милая! А какая ему вообще нужна?

– …светлая! – рявкнул декан, как печать поставил.

То есть и цвет волос ему не по нраву? Самодур!

Из его ладони начал раскручиваться небольшой темный вихрь. Леди Сельд скукожилась и быстро, даже без искр, превратилась обратно в кошку. Вихрем ее практически размазало по паркету. Она жалобно мяукнула.

А у меня всегда сердце кровью обливается, когда животных обижают. Стараясь не думать про дымчатую жуть, я бросилась к Селедке, подхватила ее на руки и воскликнула:

– Не трогайте! – И прижала к себе дрожащее существо.

– То есть? – не понял граф Даркгольд.

Ага, не часто ему перечат…

Я посмотрела в ответ обличающе, в душе моей бушевал эко-активист. Черноволосый красавец взглянул на меня и вдруг встал между нами, отгородив от страшного деда.

– Ваше Темнейшество, профессор Даркгольд, погодите! – И голос у него был приятным, бархатистым, с низким вибрато, от которого по коже струятся мурашки.

– Что тут годить? Ты не видишь, она даже животных жалеет! Моя дочь не стала бы…

– Мало ли как причудливо могла проложить себе путь энергия в условиях ТОГО мира?

– Ты так говоришь, словно леди Сельд доставила ее из райских кущ! Диану я в тот мир сослал, а она и там демонам хвосты накручивает! – прорычал декан.

– Не демонам, Ваше Темнейшество, а криминальным авторитетам. И не накручивает, а вешает лапшу на уши, то есть удачно пользуется техниками манипуляций с целью заработка. Воспитание, господин декан, все дело в воспитании, – завораживающе проговорил красавец. – Поверьте, и простушки бывают с изюминкой.

По идее надо было бы почувствовать к нему благодарность за защиту, но я обиделась. Простушкой меня еще никто не называл! Балдой? Да. Гленкой-Пенкой? Да. Мелкой? Сколько угодно! Булкой с маком, когда на сладкое высыпает? Тысячу раз. Но вот так походя и простушкой… Он бы еще сказал, что я толстая! Тогда бы мигом доказала родство со злобным графом!

Хотя нет, и не надо, и не буду!

Поджав губы, я высунулась из-за широкого плеча, обтянутого черной кожей. А затем решительно выступила, прижимая к себе Селедку как символ протеста. Мне уже совсем было не страшно, потому что в режиме «Я ОБИДЕЛАСЬ» включается обычно совсем другая Аглая Пеночкина.

– Так, господа, будем считать, знакомство не удалось! – заявила я с вызовом, немного пискляво, но вполне себе грозно. – Я и не рвалась. Пришла исключительно потому, что вы, господин декан, заколдовали леди Сельд. И раз обратно расколдовывать не собираетесь, разговор окончен. Я просто заберу ее себе и как-нибудь обеспечу спокойную старость, пусть и кошачью. Где выход обратно в мой мир?

Взгляд декана внезапно потеплел. Он отодвинул красавца, что мешался между нами.

– Вот это уже лучше. Не совсем овца. Колдовать умеешь?

– У нее еще не было инициации! – пискнула из-под моей руки кошка, испуганно мурча.

Декан распростер свою длань в мою сторону и рявкнул:

– Открываю!

Что он открывает? Выход обратно в «Чайную»? Вот и отлично!

И вдруг я почувствовала приятное щекотание под мышками, в пятках и на ладонях, мурашки пробежали по коже, волосы на макушке зашевелились. По телу пробежало неуместное возбуждение. Я выронила Селедку. И меня качнуло так, что я случайно оперлась о красавца. Вспомнив, что обижена, тут же отпрянула, с негодованием отмахнувшись от него, как от холодной лягушки. И встала ровно, с прямой спиной, словно вообще все могу!

А красавец рассыпался в прах. На его место плюхнулась толстая серая жаба. Ой!

– Правильно! Так его! – Злобный декан внезапно просиял и кинулся меня обнимать. – Родная кровь!

Объятия декана оказались неожиданно теплыми и приятными, словно он в самом деле был мне родственник. Но я из вредности пробурчала в широкое плечо:

– У меня есть мама и папа, мне своих детских травм хватает, а вас я не знаю, отпустите.

– Испепелю, – счастливо буркнул в бороду профессор Даркгольд.

– Меня?!

– Их. – Он отдалился, рассматривая меня и не выпуская из вытянутых рук. – Да, теперь вижу: она, совершенно она! Вылитая мать до услуг магов-косметологов! Ты знаешь, как она меня надула? Только после свадьбы, когда нас во время медового месяца на Чертовы острова забросило, без цивилизации и салонов красоты, я вдруг увидел, какая она была на самом деле – точь-в-точь такая, как ты, и была! Почти. Но ты не волнуйся, здесь с косметологами все хорошо, мы это исправим!

Я его оттолкнула.

– Я вам не позволю родителей испепелять! Они меня воспитали… как могли! Вы им должны быть благодарны! И исправлять меня не надо, я себя абсолютно устраиваю!

Кустистая бровь в удивлении изогнулась так, что стала похожа на хижину для гномиков.

– За что мне их благодарить? За то, что мою наследницу умыкнули?

– Они не могли! Это случайность!

Кошка на полу перестала нервно вылизываться и, осторожно вытянув шею, сообщила:

– Согласно исторической справке, полученной от магов-временщиков, младенец, коим была Диана, когда ее принесли родителям в роддоме, обкакался. Мамаша ее сказала папаше: «Замени», и он заменил. Но не подгузник, а ребенка. За моей спиной. Теперь даже медперсонал не засудишь.

– Меньше надо было шашни с акушером разводить! – рыкнул декан, теперь почему-то совсем не злой, а счастливый, он щелкнул пальцами в сторону кошки. – Ладно уж, прощаю. Так тому и быть, заклятие снимаю, всех прощаю! Куда деваться, раз уж день не задался, и я сегодня добрый?

Мелькнула молния. Из Селедки вновь выросла дама. Декан глянул на ее потрепанную мантию, на морщины и седые космы, выпавшие из прически, и покривился.

– Да уж, износилась ты, Гризельда…

– У кошки год идет за семь.

– Зато у кошек девять жизней.

– Я их все использовала, Ваше Темнейшество, – с достоинством потупила глаза леди Сельд и присела в реверансе. – Тяжело выживать кошке на улице. Особенно в Ростове: то сосиска просроченная, то собаки злые, а погода так вообще непредсказуемая – только на солнышке пригреешься, так тебя ветром унесет и на фонарный столб намотает…

– В Ростове всем тяжело, – согласился декан, все еще разглядывая меня. – Самые отъявленные маги обычно оттуда. Не удивительно: тектонический разлом по плитам, демоны веселятся, энергии закручивают, получается кто бандит, кто гений, кто волшебник, ну и проходимцев, конечно, хватает. Эх, и я там бывал… Ну, довольно, девушки, познакомились и хватит, мне еще проект новой канализации в общежитии со строителями обсуждать, а потом педсовет, и демонов, не по праву вызванных, отправлять в чистилище. Дела-дела… Идите, устраивайтесь. Потом в СПА, к волшебникам и наряжаться, бал вечером устроим!

Я взглянула на жабу на полу. Та смотрела на меня выпуклыми синими глазами, зоб ее колыхался, как будто амфибия что-то хотела сказать. Снедаемая чувством вины, я осторожно подняла холодное пупырчатое существо в бородавках и протянула на ладонях новоиспеченному отцу.

– А как же господин Барт? Заколдовала я его случайно…

– Это нормально. В момент инициации весь потенциал срабатывает – так сказать, аванс, – подсказала леди Сельд.

– Но я не знаю, как его обратно расколдовать! – воскликнула я.

– Забирай, твоим личным фамильяром будет. Не захотел мои поручения выполнять, помощничек, уволился? Теперь пусть тебя тешит. А как расколдуешь, так и засчитаем тебе за экзамен. Выпускной. Считай экстерном, если ты его, конечно, не превратишь во что-нибудь еще более экстравагантное. В морского козла, например!

– Но…

– Никаких «но», дочурка! – весело заявил декан. – И Барту полезно, и тебе стимул! А пока идите, развлекайтесь! Леди Сельд будет твоим куратором, все вопросы к ней. За твои оплошности шкуру тоже с нее спускать буду, – хохотнул бородатый профессор. – Не с родной же дочери, тьма меня раздери!

* * *

Мы шли обратно по тому же коридору с леди Сельд. Я придерживала под мышкой выданный мне свиток бумаг для заполнения: инструкции по безопасности и прочие формуляры в двух экземплярах. А в голове навязчивой строкой крутилась фраза, ранее сказанная моей спутницей: «Ты всегда НЕ хочешь идти туда, где тебе будет плохо!»

И я отлично помнила, что сюда мне отправляться не хотелось. Очень. Да и сейчас на душе неприятно скребло, впрочем, было отчего. Я глянула на сидящую в моих ладонях жабу. Склизкие лапки так и холодили мою душу и совесть. А ведь он за меня заступился… И рабочее место я оставила, а там мне люди доверяют, и мне очень нравятся!

Леди Сельд тем временем по снятии заклятия посвежела, словно скинула с себя десяток лет. Она была в самом чудесном расположении духа, не говоря, а почти напевая:

– Аглая, ты не представляешь, какие здесь мастера-феи! А какие тут чудесные ткани и модистки! А кремы! О-о, я отведу тебя в омолаживающий бассейн драконьего молока, мы с тобой обе станем юными прелестницами и будем блистать на балу! Боже, как давно, безумно давно я не танцевала!

– А почему профессор Даркгольд таким бассейном не пользуется?

– Мужчинам красота не обязательна. Главное, власть. Ему нравится устрашать прочих всеми доступными способами, даже своим видом. И это ему удается! – Леди Сельд вдруг весьма фривольно хихикнула.

Я сощурилась с подозрением.

– Кстати, вы так и не сказали, леди Сельд, где моя биологическая мать?

– Не сказала? – будто бы удивилась дама. – Где она, неизвестно. Она сбежала. К счастью, это не моя забота и не мое задание. В первый раз графиня Даркгольд устроила побег, когда рожала тебя, а во второй позже – перед поступлением Дианы в академию магии. Наверное, догадалась, что дочка не ее.

Я нахмурилась.

– А почему она сбежала?

Леди Сельд отмахнулась.

– Боже правый, откуда я знаю? Мне даже одно вмешательство в семейную жизнь четы Даркгольдов стоило столько лет собственной…

Я остановилась, пораженная.

– Вы были любовницей моего отца?

Леди Сельд поперхнулась воздухом и уставилась на меня вытаращенными глазами.

– Разумеется, нет! С чего ты взяла? Мне просто поручили проконтролировать, чтобы роды сбежавшей графини в чужом городе прошли благополучно. Я присутствовала, переодевшись медсестрой, добавила каплю магии, чтобы убрать боль… Остальное ты знаешь!

«Соврала», – поняла я, вспомнив свой любимый детектив: лгун зачастую сообщает ненужные подробности, чтобы скрыть собственное вранье.

Она пошла дальше по готическому коридору, подхватив меня под руку. А я вспомнила и другие ее слова: «В конце концов, разве тебе не подсказывает постоянно странное чувство, кто с тобой обойдется плохо, а кто хорошо? Не важно, что ты не слушаешь и, как балда, веришь в лучшее в людях».

Погодите-ка… Я шагала и вспоминала-вспоминала-вспоминала. А ведь это правда! Я не доверяю себе, но получается, что всегда права! Как с бывшим мужем, так и с начальником! И не только с ними…