Читать книгу "Академия высших. Любить дракона"

Машина тронулась, я приник к сиденью, тщательно удерживая защитный контур, но когда мы свернули за второй поворот, а затем на проспект у Цветочного бульвара, я выдохнул. Пронесло!

Авто подъехало к большому торговому центру, замедляя ход у стоянки под старыми раскидистыми липами. И вдруг девушка резко затормозила и оглянулась. Меня по инерции вмазало в заднюю часть пассажирского сиденья, а девушка выглянула из-за него, слегка наклонившись. Хорошенькое круглое лицо, обрамленное светлыми волосами, с ясными голубыми глазами и вздернутым носиком светилось любопытством.

– Привет, – сказал я, – ты меня не видела. Меня нет.

– Есть, – возразила она, – и очень симпатичный. Мне повезло!

Вот черт! А мне, кажется, нет…

Глава 9

Тара

Кто-то провел рукой по моей щеке. Нежно. Приятно. Улыбаясь сквозь сон, я открыла глаза с мыслью о Линдене. Почти каждое утро в госпитале начиналось с него. Сейчас на меня смотрел один почти его глаз, торчащий как перископ в обрамлении красноватых с прожилками щупалец.

Это оно… меня… вот этой присоской?!

Я подскочила с кровати и шарахнулась к стене, едва не сбив тумбочку. Хорошо, что успела зажать себе рот: радовать соседок по общежитию воплями на обед и завтрак было слишком расточительно.

Дари спала на своей кровати, разметавшись, и даже не пошевелилась от моего истеричного шороха. Я ткнула пальцем в голову в светлых косичках и шикнула чудовищной пародии на древнего моллюска:

– Меня не тронь! Ее гладь, ей нравится!

Щупальцы закишели как-то не добро. Я заметила, что две пары новоиспеченный питомец приладил вместо лап – стоял на них, опираясь, а вот остальной дюжиной опасно шевелил и шипел. Кхм, эволюционировал. Так что на всякий случай я добавила чуть дружелюбнее:

– Пупсик, ты перепутал. Она твоя хозяйка, а не я.

Воняющий водорослями и рыбой аммонит, кажется, все-таки обиделся, потому что спрятал перископ, повращал двумя обычными рыбьими глазками по бокам и подобрал щупальцы поближе к ребристой раковине. Она торчала над его… кхм, лбом и напоминала грубое старое колесо, которое катают на улицах мальчишки.

Дари спала в одежде, всхрапывая, как пьяный грузчик. Аммонит подкатил ближе и выудил из-под моей тумбочки грязную железную миску. Затем ещё одну, поменьше. Хлопнул одной об другую. Звон прокатился в тишине, как пожарная тревога. Дари подскочила, сонно озираясь.

– Что? Чего?

Так и не проснувшись, она упала лицом обратно в подушку. Аммонит Пупсик размахнулся щупальцами еще раз. Я кинулась к нему и, пересилив себя, остановила, вспомнив слова подруги, что если его обнаружат, то отберут, а ее отчислят за содержание такого непотребства.

– Ты голодный, что ли? Погоди, не тарабань.

Я оглянулась. Наклонилась, чтобы увидеть, есть ли что-то, подходящее для кормления аммонитов на полке соседской тумбочки. Господи, а чем их кормят? Не хомяк же! Покопавшись, я выудила пакет с чем-то сушеным. Понюхала. Несло дохлыми дафниями. Так и есть! Сушеные.

Я протянула пакет оживившемуся моллюску.

– Будешь? Сейчас развяжу.

Щупальце монстра вырвало у меня из рук пакетик и сунуло куда-то в дырку с зубами, внезапно образовавшуюся между глазом и щупальцами. Хрусть. Ни пакета, ни дафний. Ну и отлично: думать не надо, как кормить, чтобы пальцы не оттяпал. Интересно, у моллюсков реально в старину были такие клыки или это тоже наследие Линдена Калласа, как и глаз-перископ?

Я хмыкнула и пошла мыть руки. Вонь морской дохлятины – не то, что украшает утро. Моллюск мое приближение к раковине воспринял как-то иначе. Едва я открыла кран, и полилась вода, он ловко оттолкнулся щупальцами и запрыгнул в мойку, окропив меня брызгами.

– Фу, Пупсик! Дай умыться! – Я замахала на него руками.

Аммонит попытался уменьшиться, но вышло не очень, словно за ночь он еще подрос. Едва умещаясь в фаянсовом углублении, Пупсик принялся игриво кувыркаться, протягивая ко мне жутковатые щупальцы и подставляя пузико, как уродливый котенок-мутант. Итак, судя по поведению, передо мной был детеныш.

Ох, Дари-Дари, кого же ты создала? И что будет, если этот экземпляр окажется отпрыском гигантского древнего родителя? В каком-то музее на берегу я, кажется, видела окаменелость размером в три с половиной метра. Нас это ждет?

– Подвинься, мне надо умыться, – проворчала я, делая вид, что не замечаю заигрывания щупалец.

Пупсик слегка посторонился. Я ополоснула лицо, наклонившись, а моллюск встал колесом вверх и ткнул присоской мне в нос. Ужас!

Пытаясь отцепить его, я уже без деликатности крикнула подруге:

– Дари! Просыпайся и сними с меня это!

Она приподняла голову, моргнула и тут же рухнула обратно, словно ничего не происходило.

– Я еще чуть-чуть… спать… – пробормотала Дари и смачно захрапела.

Делать было нечего. Я схватилась за щупальце и оторвала присоску. Мой нос в забрызганном зеркале покраснел. Ну вот, первый день занятий сегодня, а я мало того, что ничего не помню, еще и с клоунским носом. Просто замечательно!

И только сейчас я заметила, что держу щупальце моллюска без отвращения. Наоборот, кожица его была нежной и очень приятной.

– Эх ты, Пупсик, – вздохнула я, отпуская его.

Аммонит попятился и вылез из раковины. С трудом примостившись на бортике, он виновато уставился на меня Линденовским глазом. Неужели в самом деле что-то понимает?

* * *

Воспользовавшись моментом, я нормально почистила зубы и расчесалась перед большим зеркалом. В нашем маленьком оконце серое небо без облаков начало наполняться оттенками голубого и розового. Светало.

А я вспомнила вчерашний вечер. Смутное чувство, будто я упустила что-то важное, хлынуло неприятным душем. Вроде бы ничего такого не случилось, но всего через час после начала вечеринки с ребятами я просто сбежала, сказав, будто пошла переодеться. Зашла в свою комнату, присев на кровать, прикрыла глаза, а открыла только что.

Наверное, меня с непривычки утомили дифирамбы и предвкушение во взглядах. Правда, оно сразу менялась на сочувствие, словно они ожидали увидеть красавицу, а явилась перекошенная хромоножка. Даже неловко. Чего от меня ждали? И что видели вместо этого? Никто в лицо не сказал, но я чувствовала, что во мне разочаровались.

Как я ни напрягала память, никаких геройств я не помнила и рассказать было нечего; лиц окружающих ребят я тоже не помнила, хоть Гельвасий и помогал с призрачными табличками. Я была чужой и лишней, как кошка, упавшая в аквариум с рыбками. Хоть не пираньи, и на том спасибо.

А как будет сегодня? Придется учиться… неизвестно чему…

Я отвернулась от аммонита и подошла к шкафу. В его чреве, как и во всей нашей комнате, царило живописное разнообразие: слева – идеально выглаженные сюртуки, блузки, брюки, мантии на плечиках, аккуратно сложенное белье, чистая обувь на нижней полке; и взрыв чего попало – справа.

Я отодвинула болотного цвета вручную вязанный шарф с затяжками, перелезший, словно в попытке побега, на мою сторону. Провела ладонью по новым до хруста одеждам на вешалках на упорядоченной половине – это было явно мое. Глянула в листик с расписанием, что дала мне Дари, и надела красивую студенческую форму.

Касание чистых тканей было приятным, одежда легла на тело достаточно плотно, но в то же время свободно – ровно так, как было надо, чтобы чувствовать себя комфортно и подтянуто.

Добротные кожаные ботинки на белый носок мне тоже понравились. Я потрогала пальцами новые шнурки, неторопливо затянула, чтобы не болтались на щиколотках. Не знаю, что было раньше в моей жизни, но сейчас все на мне было каким-то правильным.

Исподволь вспомнились слова стервозной блондинки и рыжей ее подружки про отчисление и подумалось, что я не хочу расставаться с тем, что у меня есть сейчас: ни с эксцентричной Дари, ни с этой комнатой, ни тем более с Линденом.

Мне точно хотелось остаться.

Зазвенел будильник. Я вздрогнула от неожиданности. Зазвенел другой. Бодро спрыгнув с полки над кроватью, он упал на подушку прямо возле лица Дари.

– А? Что? – Она раскрыла глаза, уставившись в нагло орущий циферблат перед носом, подскочила и спрыгнула на ноги. – Добрутр, добрутр! Жзньпрекрасн, чтоб ее кондратий взял! Щас сдохну!

Взлохмаченная, расхристанная, она скинула вчерашнюю куртку, вытрусила себя из мятых штанов. В нижней рубашке и одном полосатом носке Дари бросилась к моллюску и облобызала его до безобразия.

– Малыш, привет-привет! Вы уже подружились? А мне снилось странное: что ты, Тара, кормишь Пупсика.

– Это вовсе не сон. Просто кто-то не хотел вставать, – хмыкнула я. – Твой подопечный даже требовал поесть, стуча в миски, как в гонг, одна об другую!

– Ой, он научился? – И она снова зацеловала доисторического друга в умилении. – Ты ж мой умница! – А потом глянула на меня удивленно. – А почему я не проснулась?

– Почему? – спросила я, улыбаясь.

Дари махнула рукой.

– Оу, мы с ребятами вчера в гостиной засиделись, на третьем, у парней. А потом же надо было выгулять Пупсика. Он без моря не может прям. – Дари сделала огромные глаза. – Боже, а что мы с Пупсом вчера видели! Жалко, ты пропустила! Ночью было тако-ое, тако-ое!

– Что?

В сердце глухо ударил тревожный молоточек.

– Странная красная вроде птица, а вроде не птица, скорее какой-то сгусток с крыльями или вообще пятно! Налетело на защитный купол над кампусом с востока. Билось-билось и пробило его!

Я затаила дыхание.

– А потом что?

Дари фыркнула.

– Что, что? В дыру хлынуло всякое со стороны дикого леса: гигантские черви серебристые, кошмарные птицы, гады разные, типа кальмаров на ножках, и даже один шестиглазый кошара. Жесть как я испугалась. Конечно, орфы набежали, превратились в сеть. Видишь, Гельвасия нету? Небось, еще в генераторе восстанавливается после ночной охоты…

– Поймали то пятно? – Я почему-то испугалась, даже ладони увлажнились.

– Нет. – Дари взмахнула руками. – Оно исчезло.

– Как исчезло?

– А так, просто. Фьють, и не стало. Посреди всего шухера. – Дари глянула на себя в зеркало, ужаснулась и принялась яростно приглаживать торчащие во все стороны косички и выбившиеся из них волосы. – Черт, придется все расплетать… Думала, на неделю хватит не париться с расческой.

– Интересно, что это было? – пробормотала я.

– Когда подрассосалось все, я подкралась, конечно, поближе к стражам. Засела в кустах подслушивать. Вроде то демон был, по версии стражников.

– Демон… – тихо повторила я.

– Ага, офицеры говорили, что демоны мстительные, вряд ли успокоятся так сразу после того, как их ценной кормушки лишили. Будут гадить людям наверняка.

Я похолодела, вспомнив, кто виновник: Линден и я. Только он уехал, а у меня нет магических сил и в голове пусто. Плохо дело.

Дари обернулась и, наконец, обратила на меня внимание.

– Эй, ты чего такая бледная? Подруга, не бери в голову! Да мало ли что болтают? Они сами толком не поняли, что там было! А вообще в академию сейчас согнали фигову тучу рати и охраны, бояться нечего! Не пропустили же! Все нормально!

Хотелось бы верить…

* * *

Нет, все было не нормально. В буфете и по дороге к нему все на меня пялились. Лица студентов сначала светлели, как бывает при узнавании, а затем вытягивались. Мне ужасно не хватало Гельвасия, Линден не зря говорил, что потребуется защита. Хотя бы от взглядов…

– Что такого они во мне увидели? – тихонько спросила я Дари.

Она махнула рукой.

– Не обращай ни на кого внимания. Ты красотка, это раз. Восстанавливаешься после госпиталя, это два. Все нормально!

Что-то ее «нормально» начало вызывать у меня недоверие. И вдруг на входе в академический корпус я наткнулась на светловолосого молодого человека, высокого и привлекательного, не слишком спортивного, зато со спокойными и какими-то чересчур глубокими, как у прорицателя, голубыми глазами. Он задумчиво посмотрел на меня и покачал головой.

– Привет, Тара! Прости, я не знал, что все так плохо. Мои соболезнования!

– Ой, Адер, отстань, она в процессе восстановления, – отрезала Дари.

– Если ноль помножить на ноль, будет ноль, – сказал он. – Поэтому на ноль не умножают.

– Почему ты так говоришь? – Я растерялась я, чувствуя, как слабею от этого – почти так же, как от взгляда той странной трехсотлетней девочки в госпитале.

– Потому что это правда, – сказал он. – Я подумаю, как тебе помочь.

Он оглянулся по сторонам.

– Ты без своего орфа?

– Он скоро вернется, – на всякий случай сказала я.

– Держись меня, со мной будешь в безопасности, – сказал парень с дружелюбной улыбкой и так проникновенно, что мне сразу захотелось идти с ним рядом, желательно за руку.

Он снова улыбнулся, заглядывая мне в глаза. Удивительно, как я сразу не заметила, какой он замечательный!

Дари дернула меня в другую сторону.

– Тара держится меня и за меня, Адер. Ты с ней свои штучки не проделывай.

– Какие штучки? – удивился он.

– Тара, он духовидец и гипнотизер, в общем, он взломает тебе мозги, и ты не заметишь, как.

– И не подумаю, – ответил восхитительно добрый блондин. – Я просто вижу, что Таре нужна будет помощь на занятиях. И подсказки. Ты же ничего не помнишь, да? – спросил у меня.

Я нехотя кивнула.

– Я такой же однокурсник, как и ты. И группа у нас одна. При всем уважении к твоему дару, Дари, многое ли ты сможешь подсказать Таре после пропусков по теории магии?

– У нее есть уши, она сама послушает, – буркнула Дари.

– И что без магии увидит? – сказал он. – Ее буквально надо спасать, профессор Джанка в последнее время злобствует. Тара раньше магии не училась, а потом снова пропуски, у нее даже резервных знаний не хватит, чтобы Джанка не прицепился. А тебя господин Растен поставил на счетчик, забыла? Один минус за подсказку, и ты первая на отчисление.

Дари насупилась.

– Ты откуда знаешь?

– Если ты об этом шепчешься, Дари, с девушками, я не обязан затыкать уши. Это было громко. Все знают.

Дари поникла. Я тронула ее за предплечье.

– Я правда нормально посижу с Адером. – Глянула на него: солнечный свет, казалось, лился прямо на его макушку, делая ее золотой. Так красиво! – Встретимся после занятия, Дари!

Она нехотя выпустила мою руку, зыркнула на Адера.

– Учти, если что… из-под земли достану.

Блондин смешливо раскланялся.

– Всенепременно, это же твой профиль. Но мы будем сидеть рядом, не на Крайнем севере. Иди, спокойно сдавай свои долги. – И подмигнул мне. – Пойдем?

– Ладно.

Мы заняли место в аудитории в заднем ряду, и я поняла, что зря волновалась: рядом с ним было так спокойно и хорошо! И вообще больше никто на меня не пялился, словно, наконец, все стало нормально. Даже закралась мысль: «А, может, все таращились на Дари? Прическа у нее в самом деле, как свалявшийся коврик с косичками…» На мгновение мне стало неприятно от собственной мысли, но Адер подвинул ко мне учебник и снова улыбнулся. Едва заметно, уголками губ, но это было завораживающе.

– Мы на этой теме, – сказал он, раскрывая передо мной книгу.

Я не успела прочитать заголовок, как рядом появилась рыжая хищница в сопровождении своей модной подружки. Они нависли над нами.

– Адер, это еще что такое?! – возмущенно заявила рыжая.

Блондин ей просто кивнул, глядя в глаза.

– Я взял шефство, Ринта. Ты же видишь, что Таре нужна помощь, у нее совсем нет магии, как ты и говорила!

Хищный оскал на лице рыжей разгладился, и я с удивлением отметила, что она невероятно красива, когда спокойна. Блондинка все же фыркнула, словно взревновала за двоих. Адер улыбнулся и ей. Девушки развернулись и пересели рядом ниже, заговорив о чем-то своем, словно нас и в помине не было.

«Какой он удивительный! – подумала я, купаясь в состоянии благостного умиротворения. – Все вокруг него становятся нормальными людьми!»

* * *

Господин Джанка, преподаватель по теории магии, поздоровался и сразу же вызвал к доске Дари. В аудитории стало темно, как в театре, место вокруг преподавательской кафедры осветили лампы.

– Расскажите-ка нам, Дари Цолерн, на чем основывается магия!

Непривычно волнуясь, Дари переступила с ноги на ногу и проговорила:

– Три основные кита магии – это намерение, внимание и действие. Говоря о намерении, мы должны четко понимать цель и произнести ее. Лучше вслух, при отсутствии возможности – мысленно. Намерение – это сила, которая выстраивает путь к достижению цели.

– И чем оно отличается от желания? – с видом, словно все ему давно надоело, спросил Джанка.

– Желания могут меняться, они аморфны, в них нет силы, – чеканила Дари. – Желание – это то, что мы ожидаем, будто оно придет извне.

Джанка пожал плечами.

– Отчего ж? Я, к примеру, желаю конфету… – Он развернул фантик и сунул себе сладость в рот. – И я ее съел. По-вашему, надо было, чтобы я сидел и желал, чтобы вы, сударыня, подошли и принесли мне ее, развернули бумажку и положили шоколадку в рот?

Дари тоже пожала плечами.

– Может, вы этого и желали… Но так как проще было сделать это самому, вы предпочли не ждать. К тому же, воздействовать на мое сознание было бы противозаконно, а вам зачем неприятности? В академию толпы юристов понаехали. – (По учебному залу пронеслись смешки). – Таким образом, ваше поедание конфеты – это желание, а не намерение. Намерение однонаправленно, а желание противоречиво. Намерение, как вы говорили на лекции, – это несгибаемое направление силы в сторону поставленной цели. Чтобы возникло намерение, человек должен принять решение, которое он не будет менять. Так запускается энергия, которая нужна для действия, чтобы намерение реализовалось.

– Хорошо. – Джанка постучал пальцами по столу, откинувшись на спинку стула. – А если, допустим, я буду говорить о возведении дворца напротив королевской резиденции, это что: желание или намерение?

Дари поморщилась слегка.

– Если вы только будете говорить, то это ничем и не закончится.

Аудитория разразилась овациями и хохотом. Даже сам Джанка, хоть и не в настроении, но усмехнулся.

– А что еще добавите к задаче о дворце, Дари Цолерн?

– Ну, конечно, и эту задачу можно превратить в намерение, если вам так уж занеможится. – Она криво усмехнулась. – Человеческой жадности нет предела, но всегда есть лимит на место на кладбище.

Студенты снова расхохотались.

Джанка постучал кулаком по столу, поджав губы.

– Оригинальничаете? Зря. – Он обвел раздраженным взглядом присутствующих. – Все девушки одинаковы, отличаетесь вы только способом, которым пытаетесь скрыть свою одинаковость.

Дари вспыхнула. Джанка задал следующий вопрос, но я его не расслышала, потому что почувствовала тепло и какое-то сладкое, манящее влечение к тому, кто сидел рядом – к Адеру. Я повернула голову. Он смотрел на меня и улыбался. И показалось, что в мире больше никого нет, в аудитории словно выключили свет, только где-то далеким гулом продолжали шуметь голоса и смешки.

«Мир жесток, – струилось в моей голове, – все смеются над Дари, а в нашем маленьком уголке безопасно». Да, тихо, тепло и безопасно – Адер отделял меня от ураганов и несправедливости, защищал. Я была в коконе его заботы, как маленькая птичка.

Я почувствовала горячую ладонь на сгибе бедра, волна смущения тут же загасилась успокаивающим теплом, словно меня укутали в одеяло. «Так надо, для защиты. Доверие, его так не хватает…» Тепло проникло под кожу, как разогретый мед, приятное и лишающее мыслей.

И вдруг сознание резко включилось, словно зажгли яркий свет. Меня обдало холодом.

А затем я увидела учебник, зависший над партой. Перелистывая с большой скоростью страницы, он хлестал ими по лицу Адера. Тот пытался отогнать книгу от себя. Она подлетала снова. Бумаги, листы, тетради, как обезумевшее воронье, летели ему в лицо со всех сторон. Облепляли. Он отдирал. Чертыхался. Они бросались на него снова, закрывая глаза, нос, рот. Чей-то учебник с верхних рядов прилетел Адеру по голове. Он ойкнул.

Я отодвинулась в оторопи. Затем дальше. Дальше. Давясь неловкостью, потому что осознала, что именно произошло… Он же подчинял меня ментально!

Ужас накрыл меня ледяной волной. Я сорвалась со скамьи. Пробежала в панике по проходу и вылетела из аудитории. По пустому коридору. Вниз по лестнице. И вдруг появился из воздуха Гельвасий.

– Поздно! Где ты был?! – сквозь слезы выдавила я и вырвалась из здания на улицу. Мне было нечем дышать.

Прямо за крыльцом меня догнал глазастый маленький паренек в мешковатой форме. Худые запястья и крупные кисти торчали из его рукавов, как бывает у несформировавшихся подростков.

– Тара!

Карие глаза в пушистых ресницах смотрели на меня серьезно. Кажется, его звали Хаббат. Орф тут же удружил мне с подсказкой на призрачной табличке.

– Он больше не посмеет, Тара, успокойся! – воскликнул Хаббат.

Я остановилась, вытерла тыльной стороной ладони мокрые глаза.

– Это ты его так?..

– Ты всегда говорила: «Пользуйся тем, что под рукой». Если ты не помнишь, моя магия – бумага и все, что с ней связано. Я Хаббат Гот.

Что-то смутно забрезжило в голове. Я коснулась виска рукой. Боже, как мне было плохо!

– Ты мой друг? – с сомнением спросила я. – Или тоже, как этот…

– Друг, – ответил паренек. – Просто. Без шуры-муры.

– Хорошо.

Хотя, по мне, ничего вообще хорошего не было. Не успев вернуться, «героиня» опозорилась прямо на занятии. Меня затрясло. Казалось, я и сейчас стою голая.

– Кто-то еще видел?

– Не знаю. Но больше он не полезет к тебе!

Крупные кисти Хаббата сжались в кулаки. А внутри меня забилась истерика. Она как вихрь, захватывала меня. Я почувствовала гул, идущий откуда-то изнутри.

И вдруг из воздуха вокруг нас начали материализовываться орфы. Один за другим, целая дюжина! Они падали на площадку сгустками разрядов. Разворачивались, обретая форму псов. Вскакивали на четыре лапы. И неслись внутрь здания.

Раздался дикий крик.