Читать книгу "Вселенская мозаика, или Ген любви. Часть 1"

Когда дверца машины открывалась, Алина ожила. Откинулась назад, а потом повернулась и поставила по очереди ноги на тротуар. Она вышла из машины, вытянувшись как струна, посмотрела на Андрея и пошла в сторону, сложив руки на груди и продолжая кутаться. Андрей обратил внимание, что на ноге ее был синяк. Он пошел следом и подойдя ближе взял ее за руку. Она не одернула свою. Так они прошли до угла и завернув за него остановились.

– Аля, хочешь мы сейчас пойдем в милицию и напишем заявление. Только надо немедленно пойти в смотровой кабинет и сдать мазки, чтобы были улики на него… Я с тобой.. – он не договорил.

– Не надо, трудно будет доказать. Я добровольно поднялась в квартиру.., я не знала.., что будет так…

Он прижал ее к себе, но не почувствовал того прежнего тепла и тех потоков, что вызывали в нем такое трепетное волнение. Аля была опустошена. Она заплакала у него на плече, но очень тихо, повсхлипывала немного и успокоилась.

– Я конечно схожу к врачу, обязательно. Только я пока не смогу с тобой спать. Я тебе все расскажу, если захочешь, и если ты после этого захочешь меня…

– Аль, перестань. Я не знаю как мне быть. Не понимаю почему ты? Как он тебя вычислил. Да, у меня с ним была проблема давняя.

– Он мне все рассказал, я была насилуемым психотерапевтом… Странно все это – она отстранилась. – Я хочу домой, я хочу спать, тебе на работу.

– Аль, вот деньги, возьми такси, я к тебе приеду после работы и мы вместе пойдем к врачу.

– Деньги у меня есть. Позвони мне перед выходом – и она пошла ловить такси. Больше всего на свете ей сейчас так же хотелось умереть, как Андрею сегодня утром. Хотя она уже откуда-то знала, что смерти нет, а есть только изменение состояния. Вот у тебя было такое тело, а потом оно стало другим. Вот было такое пространство вокруг и вот оно стало другим, но все что было внутри так и останется внутри.

Знала оказывается с самого раннего детства, сколько себя помнила. Думала, что все это знают. Родителям сказала, а те научили никому об этом не говорить. С тех пор ей никого не хотелось никогда убеждать, что это не так. И ей было глубоко наплевать, что об этом думают все вокруг. И именно поэтому мысль о смерти сейчас не вызвала в ней никакого резонанса, прилетела и улетела туда, откуда пришла.

Подъехало такси, она машинально села в него, назвала адрес. И вот Аля уже стояла под душем у себя в коммуналке. Она машинально проводила жесткую дезинфекцию своих женских органов. Скребла тело уже в который раз то мылом, то содой, то солью. Сдирала с себя информацию о происходящем, но все равно ей еще казалось, что амебоподобная тень Пятикантропа заполнило ее всю. Эмоции девушки отключились. Алина опять стала исследователем. Она часто впадала неожиданно в состояния очень ясного видения всего невидимого, что окружает каждого человека. Ее это никогда не пугало, даже наоборот было очень интересно. И ей искренне хотелось, чтобы ее мужчина был таким же. Но тот, кого она так сильно полюбила испугался категорически открывающихся у него подобных способностей.

Але не хватало, очень не хватало кого-то, кто мог подтвердить ей, что она не сходит с ума, а реально понимает и видит в мире нечто большее, чем видимое вокруг. И еще бы объяснили бы ей как этим пользоваться. Обычная женщина наверняка бы билась в истерике, злилась, гневалась на весь мужской род, а главное проклинала бы мужчину, из-за которого ей пришлось пережить такое омерзение.

А Алина занялась изучением. Она рассматривала эту амебоподобную тень, и сравнивала ее с аурой Андрея, отца, их она уже в свое время поизучала, и поняла, что это и не человек был вовсе. Ну и что, что тело вроде человеческое, внутри не было того, что она видела у большинства обычных людей. Структура его Души была похожа на маленький зародыш, она только-только вылуплялась и оглядывалась по сторонам и была так хрупка и беззащитна, а от этого смотрела на мир очень примитивно. Ей все хотелось схватить и потрогать как годовалому ребенку.

– Понятно, – заговорила она вслух. Ей нравилось иногда именно озвучивать свои мысли. Так они словно становились утвердительнее. Низ живота ныл, со дня на день должны начаться кровавые дни и слава Богу! Тело тоже в некоторых местах давало о себе знать, из-за мышечного напряжения, которое ее не покидало во время не долгого ночного действа. Но она так увлеклась копанием в неявном, что не замечала этого. Намывшись, продезинфизировавшись и переодевшись она выкинула все вещи, в которых была вчера, в мусорное ведро, выпила успокаивающего чая и легла спать. То, что она поняла про Пятикантропа избавило ее от злости и ненависти, которые самым логическим образом должны были в ней зародиться. Разве можно сненавидеть ребенка, который капризничает и дерется игрушкой от бессилия. Все-таки зря говорят, что горе от ума – подумала она прежде чем сон ее одолел – это для тех кто его неправильно использует, пожалуй…

***

Аристот, Казуур, Кариния и Андролиус стояли возле приборов, на которых фиксировались импульсы Аринии и Максимуса.

Дело было сделано. Программы скорректированы, но не настолько как хотелось бы. Их электромагнитные потоки уже вошли в глубокое взаимодействие с Плотным Миром. Поэтому оставалось надеяться только на силу их собственной Сути и просто наблюдать.

– Итак, подведем итог – сказал торжественно Аристот. Я восхищен мужеством этих двоих и такой самоотверженностью, но думаю, что после этого путешествия в Плотный Мир они больше никогда не перепутают эти качества с глупостью.

– Что теперь будет с Максимусом? – Кариния почему-то больше волновалась за него.

– Ну сложно точно сказать. Он же там лишний, Плотный Мир будет пытаться его выкинуть, а попробуй избавься от такого мощного уже элемента как Сверхчеловек. Начнется просто его планомерное уничтожение, но так как он запрограммировал себя на конкретную встречу – все закончится только после осуществления задачи для них обоих. Пока они встретяться могут появлятся новые обстоятельства. А если они не вспомнят себя и не будут стремиться уйти вполне законно из того Мира, то останутся еще на одно воплощение. Если что, мы в Сфере сможем уже им помочь в следующий раз и они воплотяться как положено, официально, а не то, что сейчас, как «зайцы».

– Сколько осталось времени? – спокойно спросил Андролиус, гляда на монитор.

– Там им быть еще лет 20, я успел, когда обнаружил их побег, внедрить, вообщем «дать» некоторое более важное задание, чем искать друг друга. А то как дети честное слово! Вот так растишь, воспитываешь Души, а они потом так увлекаются переодеванием в человеческие тела! Хе-хе – рассмеялся Аристот.

– Не понимаю вас – встревожился Казуур – вы же говорили, что такое впервые произошло.

– Сейчас уже могу вам сказать, что на самом деле это конечно происходит частенько и Высший Совет к этому готов. Поэтому для таких «удальцов-беглецов» в Сфере Воплощений уже заложены вполне эволюционные задачи. Что им просто так-то прогулки устраивать. Вот и занимаются потом они все просветительством, наукой, искусством. А так как не по своей воле, то часто страдают от ограниченных возможностей Плотного Мира. Сознания таких уже Душ уже в других пределах залегает. А как вы думаете? Развивать остальных тоже надо!

– А мне туда действительно надо? Или вы сейчас еще какую-нибудь тайну откроете? – встрепенулся Казуур.

– Надо, не сомневайся, в Сфере все и сам поймешь окончательно… Все-таки засиделся ты тут.

– Ну что, я так понимаю мы больше не нужны, теперь только ждем наших детей обратно? – оживился Андролиус.

– Да, если будет необходимость, я проинформирую. А голографические отчеты будут идти на ваши данные. Если вам интересно, сможете просматривать что делает ваша дочь в любой момент. Да уверен, что вам быстро это надоест. Там все слишком медленно происходит и неинтересно.

– Мы тогда возвращаемся домой, благодарим вас. Будем ждать отчетов – Андролиус накинул плащ и направился к выходу.

– Да, а что еще остается – согласилась Кариния.

– Конечно, мало ли интересных дел у вас. Мне помнится вы победили на конкурсе, так что вам есть над чем работать. А за Аринию не переживайте. Поверьте моему опыту – беглецы все возвращаются невидимыми.

И когда все уже стали двигаться к выходу, Аристот крикнул:

– Я же самое главное забыл вам объяснить. Столько информации в голове, что порой перегружаюсь!

Три пары глаз внимательно смотрели на него.

– Мы же больше всего переживали за них из-за нарушения баланса. Сейчас все нормально. Помните в писании Иисуса для землян фигурирует фраза – «…достаточно одного Сына…» Ариния и Максимус – две половины одного целого и вместе это огромная Сила, и Там тоже. И не важно, что они не вместе и не знают в Том Мире друг друга, но они уравновесили в Плотном Мире энергию Созидания. Мужское и Женское из другого, более высокого измерения – они постоянно транслируют Свет. Там, где они воплотились могла начаться долгая изнурительная война и пока они живы она не начнется и за это время люди многое осознают. А место их рождения – это с некоторых пор центр Земного равновесия между Хаосом и Созиданием в Плотном Мире. Теперь Земной Дух доволен и снова дан толчок к развитию всего плотного уровня. Потому что пространство равновесно заполнилось вибрациями двух 100% Созидателей.

– Но вы же сказали, что Максимуса будут пытаться изживать.

– Пытаться будут, но кто сказал, что это удасться. Мы очень надеемся, что пока они там хотя бы просто живут, в Плотном Мире надолго установиться коээфициент баланса Созидание/Хаос как 51/49. Этого достаточно для продолжения рода человеческого. Не нарушается Вселенский эволюционный ход событий.

Кариния почувствовала такую гордость за дочь, что даже не сумела это скрыть.

– Не расслабляйтесь совсем, уважаемая Кариния, – улыбнулся Аристот – лучше почаще настраивайтесь на ее земную, ну сколько можно этой женщине жить во сне и пропустить такое драгоценное соприкосновение со своей дочерью. Вот не перестаю удивляться, сколько земных родителей не понимают, что их дети истинные Ангелы!

– Да, обязательно – Кариния смутилась.

– И вы знаете, как им там обоим будет тесно. Их встреча – это удвоенная энергия в темнице. По одиночке им будет проще дойти свой земной путь. Так что надеюсь, все теперь прояснилось. Все, более не задерживаю вас.

Казуур, Кариния и Андролиус шли по коридорам задумчивые и молчаливые.

– Как все неоднозначно в этом Мире – прервала молчание Кариния.

– И вещи не всегда такие какими кажутся – завершил Казуур и до самого дома они больше не проронили ни слова.

Андролиус вспоминал свое начало в этом измерении, Кариния подумала о прошедшем конкурсе пытаясь отвлечься от некоторого сожаления, а Казуур смотрел на них и пытался понять как долго еще ему ждать ту, без которой дальше двигаться уже невозможно.

***

– Отец, на работу пора, вставай! – Ира толкала мужа в плечо. Не смотря на всю их непонятную жизнь, проходящую все последние годы в пьяном полусне, она продолжала испытывать к нему сильные чувства. Ей по прежнему был очень приятен его голос, она хотела для него готовить и покупать продукты. Ее волновали его проблемы и очень хотелось облегчить ему жизнь. О себе она вообще не думала. И так привыкла жить им, что без него не представляла вообще своего существования.

Конечно, на втором месте для нее была дочь, Аленька. Цветочек ты мой аленький, часто называла ее в детстве. И сегодня она проснулась с мыслью о своем маленьком цветочке. Ей самой сегодня надо было идти на работу по графику только после обеда.

Ира особенно пристально стала сегодня себя разглядывать в зеркало, стоя в ванне перед раковиной. И ужаснулась. Почему только сегодня утром она это увидела? Почему раньше, уже столько лет ее не волновало, что она дурнеет и отекает от такой жизни. Зубы стали желто-серыми и местами уже рушились. Кожа обвисла и все лицо покрылось мелкими морщинами. В злазах не было ни капли былого блеска. Стало так грустно. А еще заныло сердце: Аля, надо ей позвонить. Она вспомнила, что ей сегодня снился очень плохой сон про дочку.

– Мать, слышь, Ирка, звони Алине, срочно – муж тоже проявил беспокойство. Он зашел к ней в ванну и полез принимать душ. Задвинул штору. Раздался шум воды.

– Сейчас, умоюсь и позвоню – Ира продолжала смотреть на свое подурневшее лицо. Нет, так больше жить нельзя, надо что-то делать – решила она в эту минуту…

Она умылась и позвонила дочери. Никто не подходил к телефону. Хоть бы соседка что сказала.

Из-за этого молчания на том конце провода беспокойство заполнило их дом полностью. Какое то тягостное оцепенение захватило обоих.

– Ладно, мать, давай до вечера подождем, не накручивай себя. Я чувствую, что Алина жива-здорова! Вот и ты так и думай! Мысль материальна!

Оба и так были с утра не в самом лучшем расположении духа. Затянувшиеся вечерние запои уже проходили не так гладко как несколько лет назад. Здоровье у обоих было самое что ни на есть хорошее. Когда-то оба в прошлом спортсмены, как многие при социализме, активно занимались разными видами, благо секций и бесплатных кружков было предостаточно. В студенчестве турпоходы, лыжи – одним словом фундамент был отличный, да все же этот резерв уже кончался.

Ира взглянула серьезно на мужа, когда они сели завтракать.

– Игорь, а ты не скажешь, долго мы еще пропивать себя будем?

– Не скажу, сам об этом же думаю. Надоело. Другого не вижу. Не могу остановиться, словно несет. Нет ни душевных, ни физических сил.

– Надо что-то делать. Может закодируемся?

– Давай попробуем. Я думаю, нам вместе не справиться, мы одинаковые, мы так и будем друг друга тянуть.

– И что ты предлагаешь?

– Разойтись нам надо, Ирка!

У нее аж похолодело внутри.

– Как, вот так просто взять и разойтись?

– Вот так просто, обоим же будет лучше.

Ира чуть не заплакала от нахлынувшей обиды. Она из-за него вообщем-то и пить-то начала. Чтобы он по друзьям не шлялся и не гулял где попало, она и согласилась когда-то выслушивать все его проблемы на работе сначала под бутылочку вина или пиво, потом под водку, а через какое-то время под все подряд, что «выкидывали» недорогое алкогольное в магазин. Хотя, если честно, то у обоих по отношению друг к другу за пазухой жила обида за ошибки юности – каждый что-то не смог окончательно простить другому и алкоголь помогал эти обиды слегка сгладить и легче принимать друг друга. Незаметно дозы увеличивались, а обиды никуда не исчезали. Так и спивались на пару. Проблемы на работе у Игоря к тому же не решались. Одни забывались, появлялись новые. Так что были поводы пить и пить. И теперь он вот так просто готов с ней разойтись!

– Ир, я реалист, ты знаешь. У меня нет никого. Но выплывать проще по-одному. И понимаешь, ты только не обижайся, но вот смотрю я на тебя и словно ты – это я сам. У меня такое чувство, что ты переполнена мной с ног до головы. И вся ты одна моя большая проблема. Я перестал тебя хотеть!

Тут Ирка зарыдала. Он, самое любимое существо для нее на свете, говорит такое!!!

– Я уже месяц хотел об этом с тобой поговорить, все не решался. Поверь, мне самому не легко. А утром проснулся и решил – сегодня надо все сказать!!! Да вишь, Аля куда-то делась, я сначала думал перенести этот разговор, да ты сама начала…

– Сволочь! Эгоист! Козлина ты пропитая! – ее понесло.

– Я тебя любил, Ирка, очень любил. Глупо как-то мы жили с тобой. Я не такой жизни хотел. Ты права – надо что-то менять!

– Иди на работу, опоздаешь! Вечером договорим кто куда будет уходить. Алиночку нужно найти!

– А я думаю она наоборот обрадуется – Игорь встал, помыл свою тарелку и чашку зачем-то, хотя обычно просто ставил в раковину. Словно сейчас дал понять, что больше в заботе жены не нуждается. Пошуршал еще в коридоре несколько минут и ушел. На лестничной клетке он встретился с соседкой. Та выносила мусорное ведро и посмотрела на него испуганными глазами. Она ждала, что он сейчас разоблачит ее ночной визит, но похоже ее прихода эти два алкоголика не слышали. Сосед поздоровался и спустился по лестнице вниз. Сегодня он ей показался каким-то другим, очень уж сосредоточенным. Что-то в нем изменилось. Чего со страху-то не привидится – решила Верка.

А для Иры жизнь закончилась. Она решила не идти на работу, позвонила и соврала, что плохо себя чувствует. А затем пошла рыться в лекарствах, решив уснуть раз и навсегда. Она всегда могла в порыве сильных эмоций наломать дров, совершая глупейшие поступки, которые потом не мог простить Игорь. Так наверное и случилось, если бы не раздалось шебуршание в замочной скважине. Стало понятно, что кто-то пытается зайти к ним домой. Конечно Алина! Ира побежала в ванну умыть лицо, не хотелось, чтобы дочь увидела ее слезы. Свет в ванной не включила, так быстрее. И в тишине шаги в коридоре показались ей чужими, явно не Алина входила. Игорь? Тоже не похоже. Ира обмерла и стояла в темной ванне не дыша, выглядывая из дверной щели в коридор. Неужели воры?

По нему тихонечко кралась соседка, Вера.

И тут Ира вспомнила, что несколько дней назад муж ей жаловался что мол ночью видел дома Веру, а та говорила, что ее Алина попросила приглядывать за ними и сама ключ дала. Да Ира не поверила, решила, что это у мужа был пьяный бредовый сон. А оказывается соседка и правда их проверяла. Ира смело вышла в коридор и поздоровалась. А соседка как вскрикнет и к стеночке прислонилась, да сползла милая, обмякнув, на пол. Ира взяла у нее ключи, сама не знала, но почему то машинально их схватила и положила в карман халата.

– Вер, все хорошо, не пугайся, это я, Ира – она пошлепала соседку слегка по щекам.

Вера смотрела на нее не моргая, значит была все-таки в сознании. А еще через минуту заморгала и заулыбалась. От испуга она не знала что и сказать. Ирин мозг заработал в проницательном режиме.

– Вер, да я знаю что Алина попросила тебя за нами присматривать. Сами мы виноваты, что докатились до такого, за нами как за детьми малыми надо ходить. Спасибо тебе, дорогая. Ну, ты как очухалась? Пойдем я тебе накапаю чего-нибудь успокоительного.

Тут до Веры наконец дошло. Испуг прошел, она поняла что ее никто ни в чем и не подозревает.

– Ирина, – заговорила медленно соседка – как вас по отчеству не знаю, я за-ашла гля-януть не оставили ли вы сига-ареты непотушеной или утюг включенным. А-аля говорила, что у вас такое теперь бывает. Рассеяные вы мол становитесь… вот, а тут вы…

Ире стало так смешно и одновременно грустно. А вслух она произнесла.

– Все, Вер, не надо больше за нами присматривать. Мы начинаем новую жизнь.

Потом уже она проводит Веру и даст себе вволю прорыдаться за всю свою непутевую жизнь. Что уже много лет она смотрит на мир через какую-то темную пелену, что почти и не радуется, а на автомате работает, потом магазины, потом кухня, стакан, секс с мужем в пьяном состоянии, которого кстати почти не происходит за последний год. Да и ощущения вовсе не те что раньше. И получается, что живет она воспоминанием того, как было хорошо раньше и не расстались они друг с другом потому что надеются, что это РАНЬШЕ снова повторится между ними. А самое ужасное, что остановиться нету сил. И дочь свою единственную они почти не видят. Чем живет их девочка? О чем мечтает?

Вера же, придя домой, обнаружила, что теперь у нее нет ключа от квартиры соседей. Она сварила себе чашку какого-то ячменного напитка, похожего на кофе. Выпила ее и тоже поплакала вдоволь. Только плакала она от счастья, потому что поняла от какой же беды ее сегодня Бог отвел! Она плакала и благодарила судьбу. С души ее словно камень упал. И так захотелось просто жить и радоваться, пусть все и не так как хотелось бы. Но ведь могло быть еще ужаснее… И грех на Душу она не взяла!

Отец Алины придя на работу дозвонился в коммуналку дочери ближе к обеду. Ему ответила ее соседка и рассказала, что Аля вчера вечером задержалась на работе, но звонила. А утром наверное ушла в институт. Игорь пересказал это по телефону жене и они уже поуспокоившись ждали вечера. Все-таки обоим было очень не комфортно весь день, обоих как-то мучила совесть перед дочерью.

Наконец наступил вечер. Домой Игорь пришел раньше жены. Он на самом деле не мог понять, что с ними случилось. Еще вчера все казалось нормально, жили как все и все устраивало. На жизнь хватало. Жена любила, может уже не так страстно и горячо, но заботилась. Дочь выросла нормальным человеком. А к алкоголю он вообще никак не относился, просто хотелось и пил и ему это нравилось. А что же сегодня с утра его переклинило? Он столько лет вообще никак не оценивал свою жизнь. Сегодня такой день! С него сняли шоры. И на все смотрит другими глазами тоже Он, только под другим углом зрения. Кто снял? Кто этот невидимый, кто заставил ВИДЕТЬ!!!

Игорь ходил по своей квартире как на экскурсии. Вот косяк сбит, вот обои содраны, а в углу паутина. Холодильник допотопный, гремит. Выключатели замусолены, шторы выцвели давно, потолок серющий. Ка-ак! Как он всего этого не замечал? Почему он, такой весь из себя был незаурядный, трудолюбивый, подававший надежды теперь так тускло и убого живет. Он сел на скрипучий диван в большой комнате. А когда они с Иркой и Алей куда-то ездили отдыхать? На концерты или в театр вообще забыл ходили ли? Аля, доченька, выросла он и не заметил. Последние десять лет в тумане, как одна неделя пронеслась. Так захотелось все исправить, что надо срочно накатить – подумал он. Игорь по привычке кинулся к холодильнику, там всегда было что налить для опохмела. Стояла и сейчас недопитая водка. Он протянул руку, чтобы взять бутылку, да что-то его остановило. В горле появилось ощущение тошноты. Всегда, при мысли о том, что он сейчас выпьет 100 грамм и расслабится были только приятные ассоциации, а тут появилась неприязнь.

– Господи, неужто ты есть? – вскричал Игорь – что со мной?

Да, день был необычный, плакали все. И Игорь закрыв холодильник, присел на табуретку и захныкал как в далеком-далеком детстве. Ему стало жаль всего, что он упустил за эти десять лет, стало стыдно за себя и за то, что такая красивая когда-то девушка Ира опустилась рядом с ним и превратилась в одутловатую бабу с вечно красным лицом.

***

Павел пришел на обед в этот ресторан специально для того, чтобы узнать об Алине. Всю прошедшую ночь он плохо спал, испытывал какую-то тревогу за нее. А проснулся с совершенно больным телом, словно его всю ночь били.

Только ничего существенного о ней Павел не узнал, все то же, что и вчера вечером. Зато ему сообщили, что она должна прийти вечером на работу. А в этот вечер ему предстояло лететь поздно вечером в Германию, по служебным делам. Он продал свой небольшой ларечный фармацевтический бизнес, слишком стал он криминальный и опасный, и хотел теперь открыть стоматологическую клинику. Решил в Германии купить некоторое оборудование. Как раз началась недельная выставка медицинской аппаратуры в Бонне, на которой можно было заключить выгодный контракт.

Всем этим он был занят все последнее время. На него наезжали, ему угрожали. Он пережил массу неприятных мгновений, и все это время думал: а для чего я все это делаю? Мне одному столько денег не надо. Уже есть две квартиры, есть дом за городом с бассейном и баней. Большее себе в России позволить сложно, сразу начинают вокруг крутиться криминальные элементы и продажные женщины. Вот вторых часто не просто вычислить. Нет, сама по себе идея секса за деньги рациональна. Все честно и никто никому ничего не должен.

Его Душа тосковала. Он сам не знал что хотел. С детства ему нравилось чего то добиваться и радость приносил сам процесс продвижения к цели. Создавать Образ-Цель и осуществлять задуманное. А в руки опускались – настолько не хотелось больше ничего делать. Он словно погружался в какое-то невидимое болото. Только усилием воли и здравыми размышлениями ему удавалось себя заставить работать и что-то планировать дальше. Это длилось уже месяц и извело его очень сильно. Он считал себя очень самодостаточным человеком. Павел не особенно нуждался в женщине как психологически, так и физиологически. И также спокойно мог обходиться без толпы друзей, хотя они у него всегда были, но он не ощущал рядом равных. Состояние постоянного внутреннего одиночества преследовало его сколько он себя помнил. Ему было вполне комфортно и казалось нормальным, одиночество совсем не тяготило.

Пока он не пересекся с этой девушкой. Ничем особо не выделявшаяся, среднесимпатичная на первый взгляд девушка. Правда такого обаяния и естественности он давно не встречал, даже детской наивности. Глаза у нее были особенные. Возможно из-за них рядом с ней ему становилось светло.

Ему принесли обед и медленно начав трапезу, Павел в сотый раз прокручивал воспоминание об их первой встрече. Его тогда как окутало теплым покрывалом. Во всех книгах о Любви пишут, что при знакомстве двух созвучных людей их словно ударяет молния, озаряет вспышкой и так далее и тому подобное. Когда он увидел ее – весь мир уплыл, исчез. Он почувствовал ее дыхание рядом, а биение ее сердца внутри себя. Его часто волновывали женщины, он влюблялся на какое-то время, переживал, но это чувство не было сравнимо ни с чем. Он просто понял, что она создана именно для него и чтобы ни происходило с ним в жизни они каким то образом дополняют друг от друга и их судьбы взаимозависимы. А еще он понял, что она пока этого же к нему не чувствует.

Однажды Алину ему представил руководитель ансамбля. И когда она села рядом и заговорила, то это теплое одеяло окончательно его обволокло. Ему не хотелось с ней расставаться. И совсем не хотелось со страстью кидаться в ее объятия. Какая-то волшебная Гармония наступила внутри него в тот момент. И самое главное рядом с ней исчезло ЭТО ПРИВЫЧНОЕ чувство ОДИНОЧЕСТВА. Рядом сидело совершенно идентичное ему существо только женского рода. Хотелось длить и длить это состояние полноты, целостности.

На следующее утро пришла тоска и поселилась внутри него основательно. Вот уже два месяца она не проходила. И если раньше ЕГО ВНУТРЕННЕЕ ОДИНОЧЕСТВО не тяготило его и даже не расценивалось как одиночество, то теперь стало просто душить. Алина часто ему снилась. За эти пару месяцев он выяснил, что у нее есть молодой человек, видел их и не один раз. Павел, до того, как узнал об этом, пытался за ней ухаживать, но безрезультатно. Девушка была такой же самодостаточной и независимой и похоже, что ей самой по себе было также не плохо как и ему самому. Она словно все время была где-то далеко. Не с ним. Может поэтому и не разглядела его как следует. А ведь влюбилась? Кто же тот счастливчик? Видать стоит того. Интересно, что он чувствует возле нее, то же что и я?

Странно, но у Павла не было никакой ревности. Он ощущал Алину всегда. По крайней мере ему казалось, что ОН ОЩУЩАЛ ИМЕННО ЕЕ. Потому что теперь очень часто он погружался в то волшебное состояние – теплое, нежное и невидимое одеяло словно окутывало его с ног до головы. После этого хотелось летать и настроение повышалось. Видимо где-то в невидимом Мире они соединялись, чтобы побыть единым целым какое-то время. Тоска тогда на вемя уходила вглубь, но насовсем никогда не исчезала.

Пожалуй, стоит уехать куда-нибудь и все пройдет. Вот и поеду в Германию. Я ведь по сути ее совсем не знаю, может это мои фантазии? У Павла зазвонил мобильный, деловой разговор вывел его из раздумий. Больше всего на свете он не любил от чего-то зависеть. Если причина была видимой, то с этим можно было что-то делать. А тут он впервые столкнулся с тем, что какие-то совершенно незримые вещи делают его не свободным внутри. И не знал что с этим делать. Надо уйти с головой в работу, это всегда ему помогало.

Итак, сегодня вечером он улетал и очень рассчитывал, что поездка выведет его из ступора и вернет в привычное энергичное состояние. А возможно пройдет и это чувство одиночества.

***

Элька должна была возвращаться в Питер еще через неделю, но ей попала какая-то возжа на хвост, как говориться. И она решила поехать раньше. Заскучала сильно по Лешке, по городу, по друзьям. Тем более дел хватало, она сделала себе липовую справку о болезни и съездила навестить родителей и родню. Надо было набраться сил перед сессией и побыть без Леши, вернее без самой возможности с ним увидеться. Она стала замечать, что он для нее как наркотик. И ей теперь немного было понятно, что многие мужчины, ее бывшие любовники испытывали к ней. Почему порой так мучительны были для нее проявления их страсти.

Эля была девушка все-таки разумная, в том смысле, что старалась из всех ситуации делать нужные выводы. Поэтому она решила, что ей надо уже сейчас что-то предпринимать, чтобы не стать для Леши такой же навязчивой и надоедливой мухой. Как же это было тяжело! Она без него словно не жила и не дышала. Он стал для нее главным смыслом. Больше всего ее потрясло, что возле него в ней проснулись совершенно альтруистические чувства. Теперь сама мысль о том, что можно кем-то пользоваться, вызывала в ней полное неприятие. Она удивлялась, как могла раньше без всякого зазрения совести обманывать попавшихся на ее обаяние мужчин и просто нещадно материально эксплуатировать.

Об этом можно было поговорить только с Алей. Виниться в своих грехах она могла лишь с ней. Элькино превращение прошло очень гладко и незаметно. Насколько комфортно ей когда-то было в роли развратной женщины-вамп, настолько же комфортно стало и в роли верной любящей подруги, которая живет ради любимого и готова жертвовать своими желаниями. Она удивлялась себе и на будущее смотрела очень оптимистично. Теперь то Эля вполне могла себя представить в роли мамы, домохозяйки и жены. С Лешей ей казалось это оправданным. Не зря есть мнение, что из бывших проституток получаются отличные жены.

Поменяв свой билет и поставив родных в известность, что ее прибывание у них гостях заканчивается, она собралась быстро. Родители пытались конечно же всучить ей домашних солений, варений, да Эльке предстояло через месяц приехать к ним обратно, на каникулы, вот и был повод отговориться. Никто не должен был ее встречать, а самой тащить тяжести не хотелось.

Да, в связи со сменой ее статуса и смены роли, ее материальное положение стало крайне неудовлетворительным для нее. Она привыкла к регулярному содержанию. Разному (то пусто, то густо), не всегда стабильному, но все же. Деньги она умела тратить с умом и ей хватало и на хорошую косметику, на вещи, на театр и на такси когда это крайне необходимо. А теперь пришло время перестраиваться. Поэтому такси от вокзала до дома ей взять не удастся.

Алексей конечно никаким спонсором быть не мог. Он хоть и работал, но был вынужден помогать своей матери, а сам жил очень экономно. Так как не имел дурных привычек, то большую часть денег тратил на книги, поездки, спортивное снаряжение, хорошую музыку. Да, что-что, а музыку он любил и в этом плане стал для Эльки просветителем. Она теперь отлично разбиралась как в наших, так и зарубежных исполнителях. Различала жанры, направления, течения. И это было ей очень интересно! Да, думала Эля, что-то найдешь, что-то потеряешь!