Читать книгу "Квадрат неба. Сборник антиутопий"

– А я никогда не думала о смерти, – вспомнив скользкий уступ моста, уверенно произнесла Наташа. Глядя вниз, она не ощутила ничего, кроме страха сорваться. Ей никогда всерьёз и не верилось в притяжение бездны.

– Тебе ещё рано. Это удел тех, кто неожиданно повзрослел. Был-был ребёнком, а потом в одно прекрасное утро понял, что больше ничего не изменится, и остаётся только ждать, когда всё закончится. И всё, что у тебя есть впереди, – лишь часы, которые нужно пережить. Ожидание – невыносимо, но хуже всего, когда перестаёшь ждать новостей.

– Наверно, я всё ещё жду. Наверно, никогда не перестану, – задумалась Наташа.

– Всё когда-нибудь заканчивается. Иначе жизнь не была бы жизнью, – вздохнула Полина.

Обе замолчали. Наташа снова оглянулась на дверь.

– Меня ещё дня три здесь продержат, придёшь навестить? – спросила её Полина перед тем, как попрощаться, и внезапно погрустнев, добавила: – Возвращайся! Я скажу врачам, что ты – моя сестра, потому что после всего, что случилось, ко мне никто не придёт больше.

– Да, – оглянулась в дверях Наташа, чувствуя, что лжёт.

Порой жизнь сама лжёт за нас, так как нам не хватает смелости сказать: «Нет».

Миновав ворота больницы, Наташа погрузилась в музыку улиц: звенели троллейбусы, гудели машины, пиликали мобильные телефоны, подпевали на разные голоса люди – и всё это сопровождалось легкими гитарными переборами струн из распахнутых окон откуда-то сверху. Музыка была внутри и вокруг неё, наполняя и переполняя усталые мысли. Джаз…

Наташа шла домой и думала о Полине и брате: «Оба они – ненормальные, живут ради шальной мечты, на всё готовы, на любые жертвы во имя неё. Только Полина срывается с моста. А мой брат…». Наташе вдруг вспомнились демонстрации под окнами офиса, которые она боязливо обходила каждое утро. Люди обезумели от рекламы во сне, превратились в зомби. Счастье, мечту, солнце в мыслях им заменили йогурт или плазменный телевизор, и они сметали всё с прилавков, не в силах себя контролировать, выкладывая последние деньги. А ведь кто-то из них когда-то тоже писал стихи, а кто-то хотел поехать в Венецию или в круиз по Волге.

На фоне мечты Полины мечта Сергея вдруг превратилась в безобразную старуху, ведьму, которую впору бы сжечь на костре. Но ещё сильнее заболело внутри при мысли о Руслане, о музыке, о рифме строки, о рассветах на набережной и концертах в старом парке – обо всём, что оставила в маленьком городке на Волге.

«А как быть с моей мечтой?» – вдруг спросила себя Наташа и поняла, что никогда не была так далека от её воплощения.

Вернувшись домой, она отыскала диск, записанный Русланом перед её отъездом в Москву. Нежный перебор струн – и её голос взвился высоко под потолок.

 
Как я жду тебя, слово, чтоб наполнить собой.
Ночи трепетной полог над моей головой.
Капли боли и света – в зеркалах моих снов.
Я вдыхаю рассветы, запираю засов.
 
 
Я ловлю тебя, слово, паутинкой души.
Берегу всё, что ново, и уйти поспешит:
робкий звук, странный привкус, зазевавшийся шаг,
и тоски моей приступ, и мечты моей страх —
всё храню в зеркалах.
Отрази меня, слово!
 
 
Воскреси меня, слово,
Я рождаюсь тобой!
 

****

Впервые Сергей понял, что значит власть, будучи школьником. В девяностые – времена челночных поездов на Москву – вся торговля переместилась на вещевые рынки. Закончив четверть без троек, Сергей рассчитывал на награду: кожаную куртку, о которой мечтали все его одноклассники. Ему было неловко идти выбирать кожанку на рынок вместе с мамой, он уже тогда считал себя независимым. Взяв у неё деньги, он отправился на площадь, заставленную ларьками, в одиночку.

– Дай погадаю, красавец! – цыганка, поравнявшись с ним, пристально взглянула в глаза.

Сергей остановился. Пронизывающий осенний ветер стих, внутри неожиданно потеплело (до встречи с ней он долго блуждал по рынку и совсем замёрз). Чёрные глаза цыганки, как в омут, засасывали его всё глубже и глубже. Жарко, ещё жарче… и каждый вздох давался с трудом.

– Если долго смотреть на огонь, то внутри пламени увидишь Белый город, – только спустя много лет он вспомнил, что впервые узнал слова легенды именно от неё.

Домой Сергей вернулся без куртки и, конечно, без денег. Но с тех пор мысли о возможности гипнотического воздействия на людей, подавления их воли, о силе, дающей превосходство и заставляющей совершать других любые угодные ему поступки, не покидали его.

В старших классах он увлёкся психологией, зачитывался различными теориями влияния, изучал методики гипноза. А когда пришло время выбирать будущую профессию, решил поступать на факультет маркетинга и рекламы. Ему казалось, что именно реклама обладает той силой, которая способна менять поведение как отдельного человека, так и общества в целом. Мощная сила ветра, вращающая маленький флюгер на крыше дома.

Ради чего живёт человек? Правильно, чтобы обладать. Чем больше вещей умудрился присвоить, тем выше общественный статус. Богатых не судят, а нищих победителей не бывает. А кто нам это внушил? Рекламисты: цыганки, мессии, политики и пророки в одном лице. Хочу! Хочу много всего и сразу! – вот девиз (или, если угодно, слоган) современного человека.

Однако первые месяцы работы в столичной рекламной компании грубо намекнули, что без козырей в рукаве он сам превратится в хлипкий вертящийся флюгер. И тогда он начал анализировать, систематизировать, искать и изобретать, попутно перенимая опыт, стратегию и тактику вышестоящих персон, не гнушаясь даже теми, кого искренне успел возненавидеть. В обществе высоких технологий побеждает умнейший.

К слову сказать, ничего сверхъестественного он не изобрёл, а сложил стройную мозаику из уже существующих, но разрозненных научных достижений. Наиболее применяемый в науке способ техногенного зомбирования предполагал использование гипноза с помощью инфразвука на частоте до 20 Гц, не воспринимаемой человеческим ухом. Известно, что человеческое тело представляет собой хороший приёмник инфразвука. Попадая в резонанс с каким-либо искусственным источником инфрашума, человеческое тело начинает работать наподобие ушной перепонки на приём информации. С одной стороны, этот эффект можно использовать для лечения радиоволнами, с другой – как средство прямого неосознаваемого внушения, эффективно подавлять человеческую волю, навязывая другую. Частота звука настолько ниже «эфирного шума», что не позволяет его обнаружить. Таким образом, звучание слов необходимой для внушения фразы понижается до требуемой частоты при помощи компьютерной программы и записывается на микшере поверх звуковой дорожки, например, музыки, и ничего не подозревающий слушатель подвергается гипнозу. Аналогично работает и система видеостимуляции (эффект «25-го кадра» или «феномен Бэрда»). При перезаписи в фильм вклиниваются очень короткие (0,04 секунды) врезки картинок внушаемого текста или образа, интенсивно повторяемых через каждые пять-десять секунд. Данные методы воздействия на человеческую психику использовать в средствах массовой информации запрещено законодательством. Но остается ещё одна свободная территория – Интернет, на неё никакие ограничения СМИ пока не распространяются. Интернет – единственная территория, популярность которой с каждым годом растёт. Осталось только придумать, как заманить потребителей на web-сайт проекта. Но и здесь на помощь Сергею пришла уже существующая в мире мобильной связи система: «Скачивай рекламу, и мы оплатим твои разговоры. Чем больше рекламы увидишь, тем дольше будешь говорить по телефону бесплатно». Но закачанную рекламу из телефона можно сразу удалить, а гипнотические сны из головы – вряд ли.

– Прекрасное вложение средств, – подбодрил его Игорь, и эксперименты начались.

Игорь предоставил Сергею под опыты свою студию звукозаписи, напичканную самой современной техникой, а также регулярно советовал ребятам, провалившимся на кастингах в теле-шоу, попробовать свои силы в новом проекте Сергея. Неудачливые провинциалы, приехавшие покорять столичное телевидение, в любом, даже самом сомнительном предложении, видели шанс остаться в Москве. От желающих не было отбоя. Всё складывалось блестяще, если бы не одно «но». Человеческий фактор. Не бывает одинаковых людей на свете, и это означает, что гипноз на всех действует по-разному. Цыганка или опытный гипнотизёр могут подстроиться под внушаемого и изменить метод, силу или направление воздействия, но компьютерной программе это не под силу.

В общем и целом видео-гипноз не должен был нарушать обычного хода человеческой жизни: потребитель видел рекламные сны, в попытке стать счастливым скупал необходимое клиенту количество продукта, затем воздействие постепенно ослабевало, пока не забывалось совсем. Если потребитель хотел получить ещё денег на свои расходы, то снова подключался к рекламе во сне, и ситуация повторялась. Смысл технологии заключался в том, что рекламодатель платил не телеканалам и газетам за размещение рекламы, которую потребитель не заметит, переключит, выбросит, а непосредственно самому потребителю за его гарантированную любовь к продукту. Бюджет строился по принципу пирамиды страховых компаний. В итоге потребители скупали товаров на большую сумму, нежели сумма расходов, которую требовали возместить.

Человек заполнял анкету, исходя из его ответов и потребностей, компьютерная программа определяла его пол, возраст, семейное и финансовое положение, социальный статус и подбирала рекламные ролики специально для него. Приятного просмотра! Что скрывается внутри самого обычного видеофайла с рекламным роликом – догадаться невозможно, и только ночью подсознание снова и снова возвращало красочные картинки, заставляя испытывать во сне невообразимое доселе чувство радости и счастья. Солнце сияло в мыслях, с лица не сходила блаженная улыбка, ноги искали короткую дорожку в магазин.

Сергей протестировал сто участников. Один из них не поддавался гипнозу вообще, пришлось купить ему билет на обратный поезд в Уфу и помахать рукой вслед. «Минус один процент – прекрасный результат», – радовался Сергей. Но оставались ещё двое подопытных. После первого же просмотра видеофайла у них началось расстройство психики: с утра до вечера без остановки ребята жевали рекламируемое печенье и пухли на глазах. Никакие доводы в пользу разумного потребления не действовали. Совершенно непонятным образом их сознание воспроизводило гипно-код самостоятельно. Код пожирал мозг, как вирус компьютерную программу. Казалось, они медленно сходят с ума. Карточный домик Сергея дал трещину. Не выдержав напряжения, Игорь воспользовался связями своего влиятельного отца, и обоих участников эксперимента доставили в лечебницу на тихой окраине Москвы. Тогда Сергей впервые в жизни увидел, как у друга дрожат руки. А потом в больницу попала ещё одна женщина, тоже из их подопытных.

– Серёг, твои эксперименты пора завязывать! Она упала в обморок посреди улицы. Сейчас в больнице с истощением, откачивают. Я только что оттуда!

Игорь кричал так, что, не смотря на толстый слой звукоизоляции, стенки студии сотрясались, как картонные.

– Ну и что? Сейчас многие от анорексии лечатся. Причём тут мы?

– Мы – мы! Насмотрелась твоих сонных роликов. Ты же знаешь, для глянца вместо моделей пятнадцатилетних девочек снимают. Как может тридцатилетняя тетка тягаться с подростком?

– Да плевать мне, что с ними станет. Главное, чтоб эксперимент удался, и технологию запатентовать можно было. Девяносто шесть процентов – это результат!

– Ты уже и патентовать собираешься?

– Конечно! А зачем, по-твоему, мне это нужно? Мне власть нужна в компании!

– Это рискованно! Не все эксперименты удались. А если всё всплывёт? Никто не выдаст патент на сырую технологию.

– Выдаст, если хорошие дивиденды пообещать.

С патентом проблем не возникло, чиновники от денег никогда не отказываются. Председатель правления тоже долго колебаться с принятием решения не стал: компании нужно на корпус опережать конкурентов. Команда Сергея заработала слаженно с первых же дней: менеджеры продавали новую технологию воздействия клиентам, пиарщики раскручивали интернет-ресурс, продакшен-отдел занимался производством новых видеороликов, согласно его инструкциям. Сам же Сергей полностью сконцентрировался на профайлах потребителей, надеясь вовремя укрепить свой карточный домик, предугадать появление возможных зомби, закрыть им доступ к проекту. Но с каждым днём их становилось всё больше и больше. Он уже безошибочно угадывал имена жертв рекламы во сне в заголовках криминальных новостей. Кто-то сошёл с ума, кто-то лёг в больницу с тяжелым пищевым отравлением, кто-то угодил в тюрьму за ограбление. А их родственники каждое утро брали палки, камни и плакаты: «Долой рекламу! Верните наши сны!» в руки и приходили митинговать под окна его офиса.

Журналисты то и дело поднимали шум в новостях о массовом зомбировании. Колесо времени крутилось всё быстрее и быстрее. Победа запахла керосином. Персональное небо за окнами углового кабинета больше не радовало, а часы на белой стене напоминали бомбу замедленного действия. Немного успокаивала мысль о том, что корпорация с миллиардным оборотом, треть, а то и половину прибыли заработавшая на его технологии, прикроет тылы даже при самом безнадёжном раскладе.

Ещё месяц назад Сергей думал о том, что сможет отшлифовать технологию, и всё пойдёт как надо. Но число жертв росло, не поддаваясь какому-либо анализу. И в этом последнем забеге он сам на себя не поставил бы ни цента. Он лишь ждал развязки, упрямо вверившись тем безоблачным девяносто шести процентам успеха вопреки роковым четырём, которые пытался вымести, вытравить, выплеснуть, выжечь из своей жизни. Но числа были упрямее: если выполнил задуманное даже не на девяносто шесть, а на девяносто девять и девять десятых процента, то считай, что ничего не сделал, ибо мир целостен и не делится на части.

Бомба взорвалась вместе с очередным выпуском вечерних новостей.

– Час назад в супермаркете скончался мужчина от передозировки алкоголя. Он разбил витрину и пил залпом сразу из нескольких бутылок джина. Обстоятельства происшествия выясняются. Если он был подвержен видео-гипнозу, и видел рекламу алкоголя во сне, Правительство официально запретит использование технологии, а виновные предстанут перед судом, – сообщил корреспондент, сдвинув густые брови на переносице.

Чёрный вестник начала конца.

Сергей торопился домой и не ответил на последний телефонный звонок, выходя из офиса. Зря! Возможно, звонили из полиции, возможно, уже сервер проекта арестован, и всё кончено…

Он нервно прошелся по кухне. Нужно сосредоточиться, подумать, найти решение…

В это время из комнаты Наташи зазвучало пронзительно грустное гитарное соло. Сергей в несколько прыжков преодолел расстояние между телевизором на кухне и дверью в её комнату.

– Как ты можешь слушать музыку СЕЙ-ЧАС?! Ты хоть знаешь, что происходит? Наш проект заморозят! Неужели тебе всё равно? – заорал он на непривычно высоких нотах в распахнувшуюся с грохотом дверь.

– Не смей на меня кричать! Я ни в чём не виновата, – удивительно спокойно и твёрдо ответила Наташа. – Твой проект заморозят, потому что ты переступил черту! Я тоже хочу видеть во сне Руслана, с кем ты не даёшь мне видеться, а не голых баб, глотающих литрами апельсиновый сок на пляже!

Она медленно поднялась с дивана, потянулась к проигрывателю, выключила музыку. Сергей растерянно смотрел на ровные и неторопливые движения сестры. Впервые Наташа показалась ему совсем взрослой женщиной, и он вдруг подумал, что у неё своя особая, отдельная от него жизнь, и ей безразличны его проекты. Наташа прошла мимо него в прихожую так, словно его и не было в комнате.

– Куда ты?

– Навёрстывать упущенное! Я Москвы не видела толком, с вокзала – сразу в офис! Не жди меня, ложись спать, – был ответ.

Хлопнула входная дверь.

Сергею до тошноты захотелось что-нибудь разбить. Выхватив диск с Наташиной музыкой из проигрывателя, он в сердцах швырнул его об пол. Диск, сделав круг по комнате, вернулся и остановился прямо у его ног. По гладкой серебристой поверхности пошла трещина. Сергей любил сестрёнку, но с тех пор, как взял её с собой в столицу, трещина между ними увеличилась до размеров огромной пропасти отчуждения и непонимания. Сергей набрал её номер: гудкам в трубке отозвалась знакомая мелодия мобильного телефона где-то в комнате. Она опять оставила его дома.

– Игорь, выручи! – вспомнил Сергей о друге. – Найди Наташку, мы поссорились, она ушла из дома и даже телефон не взяла с собой.

– Ты на часы смотришь? – сонно зевнул Игорь. – Нашёл, когда сестру на улицу выгонять! Ладно, попробую объездить ваш район. Куда она могла пойти?

– Не знаю! Сам бы поехал, но не могу. Только что мужик умер в супермаркете от передозировки алкоголя. Срочно нужно лететь в офис стирать профайлы, пока всё не выплыло наружу. Полиция, наверно, уже едет. Выручи, вечно должен буду!

– Думаешь, что успеешь стереть до их приезда? – неуверенно спросил Игорь.

– Не знаю, но эта ночь мне нужна позарез. Не успею – мне крышка. Так, выручишь или нет?

– Я же сказал, выезжаю. Не волнуйся, вернём твою сестру в целости и сохранности.

Судя по звукам в телефонной трубке, Игорь застегнул молнию на куртке.

****

– Девушка, а когда вы в последний раз видели небо?

Порой в нашей жизни бывают встречи, похожие на пророческие сны, но мы забываем и то, и другое… Осколок неясных воспоминаний царапнул где-то под сердцем.

Наташа оглянулась: следом за ней по пустынной ночной улице медленно двигалась иномарка. Притормозив возле, Игорь опустил окно и помахал ей рукой.

– Хочешь, покажу ночную Москву? – спросил он. – Я считаю, что экскурсии по столице нужно проводить ночью.

– Почему? – удивлённо улыбнулась Наташа.

– Потому что никого вокруг, и город принадлежит одной тебе. Садись! – и он услужливо распахнул перед ней дверцу автомобиля.

И за окнами поплыла золотая Москва. Когда человек влюблён, всё вокруг него окрашивается золотым светом. Официантки в кафе здороваются, автомобили уступают дорогу и не теснят в пробках, редкие прохожие приветливо улыбаются ни с того, ни с сего, а может, потому что и на твоём лице угадывается та же улыбка заговорщика – тайная примета прикосновения к счастью. Чудится, что над головой любимого человека солнце никогда не гаснет, даже ночью.

Москва пылала золотым пламенем витрин, мягко стелилась под колёса машины зоотистой дымкой, искрилась позолотой фонарей бульварного кольца. К тому времени Игорь знал о Наташе уже всё или почти всё. Когда человек влюблён, самые незначительные мелочи, которые окружают и сопровождают предмет воздыхания по жизни, оказываются вдруг невероятно важны, необходимы, неизбежны. Словом, ты как бы на время становишься тем другим и стремительно падаешь на самое дно его души, а встречный ветер нежно щекочет и без того разгорячённые нервы. Игорь резко затормозил у ночного парка, дальше вести машину попросту опасался.

– Ты, правда, так сильно любишь своего Руслана? – резко спросил он Наташу. – У меня нет шансов?

– Я даже не могу вспомнить, как мы познакомились. Он словно был у меня всегда. Понимаешь? ВСЕГ-ДА, – медленно проговорила последнее слово Наташа, как заклинание.

– Да… Против «всегда» не поспоришь, – вздохнул Игорь и, чуть помедлив, повернул ключ зажигания. – Ну что ж, тогда отвезу тебя домой, а то Сергей будет волноваться. Черт, везёт мне на гитаристов!

В зеркале он заметил, как последняя фраза заставила её чуть вздрогнуть.

– Извини…

– Не нужно…

– Чего не нужно?

– Домой меня везти не нужно. Я не хочу возвращаться к Сергею, мы поссорились.

Игорь оторвался от дороги и растерянно посмотрел на неё.

– Высади меня где-нибудь, я погуляю до утра, осталось недолго, – попросила Наташа.

– Но до утра ещё далеко, ты собираешься гулять одна ночью до начала рабочего дня?

Она молчала в ответ, закусив губу.

– Тогда поехали ко мне, – решительно настоял Игорь. – Нужно же тебе где-то поспать, а я погуляю.

– Нет, не могу, я тебе уже всё объяснила.

Игорь снова остановил машину и устало положил голову на руль. Наташа потянулась к дверной ручке.

– Нет! – резко остановил он её руку. – Одна ты никуда гулять не пойдёшь! Как-никак, а перед твоим братом я несу ответственность за тебя. Просто нам нужна культурная программа до утра… Звёзды хочешь посмотреть?

– Нет здесь звёзд, только огни рекламы, – Наташа опять нащупала в темноте ручку двери, порываясь уйти.

– Я знаю, где есть, – на этот раз Игорь более уверенно повернул ключ зажигания.

И снова за окнами поплыла золотая Москва.

– С крыши звёзды кажутся ближе. Я сюда каждую ночь прихожу в последнее время. Древние люди верили, что души умерших уходят в небо, и тогда зажигаются новые звёзды.

Игорь закурил, выпустив сизое облачко дыма. Вспомнились Олег и другие ребята с реалити-шоу. Они же ровесники с Наташей, чуть больше двадцати, только-только начали понимать ход времени, ценить жизнь. Хотя нет, Олег не успел… Хотел стать звездой и стал ею, но по-другому. Облачко быстро и без следа растаяло в синеве. Хрупкий, хрустальный мир! Один шаг – и всё выходит из-под контроля. Разбивается. Тает.

– Специально ездишь сюда, чтобы на звёзды посмотреть? – прервала его мысли Наташа.

– Нет, просто живу пятью этажами ниже.

Она молча повернулась и пошла к выходу на чердак.

– Надо же тебе где-то выспаться! – крикнул Игорь вдогонку. – Не волнуйся, я к тебе пальцем не прикоснусь. Лягу в другой комнате на диване…

В комнату тихонько прокрался утренний свет. Игорь стоял на пороге и смотрел на спящую Наташу. Она улыбалась во сне. Как мало на самом деле человеку нужно для счастья! Достаточно лишь мечтать о ком-то или о чем-то. Человек с мечтой! Именно это и привлекло Игоря, сына богатых и влиятельных родителей, который уже на десятый день рождения не знал, чего бы ему ещё попросить в подарок, в её брате, Сергее.

В десять лет Игорь чувствовал себя уставшим от пустоты и блёклой мишуры окружающего мира ребёнком. У него в жизни сбылось абсолютно всё, кроме мечты. У Сергея в жизни не было ничего, кроме неё. Игорь никогда не узнал бы мечту в лицо, случись встретить её на улице, Сергей бредил и дышал лишь ею. Страшнее всего становится, когда человеку больше нечего хотеть. На светских тусовках Игорь ощущал себя, как среди живых мертвецов. А Сергей питал его своей неугасаемой жаждой движения вперёд и вверх, к звёздам.

В Наташе билось то же сердце, что и у брата, в ней текла такая же горячая неразбавленная кровь. Воистину говорят: у провинциалов какой-то особенный блеск в глазах. «Только хочешь ты стать звездою, что срывается в океан», – Игорь знал и эти строчки тоже. Что будет с ними дальше? Когда все их мечты сбудутся? Как вообще живется человеку ПОСЛЕ мечты?