Читать книгу "Искупление"

Мари Милас
Искупление

Дорогой читатель, «Искупление» – вторая книга цикла. «Грехи Чикаго». История Лав и Ахиллеса может являться самостоятельной, но я бы рекомендовала начать знакомство с книги «Возмездие», чтобы лучше понимать взаимоотношения всех персонажей.

«Грехи Чикаго»:

1. «Возмездие»

2. «Искупление»

Так же в истории присутствуют пытки над детьми (за кадром), жестокие сцены и убийства, игра в футбол частью человеческого тела и черный юмор. Всем хорошего чтения и морально серого настроения!

Больше информации о серии, других книгах и дальнейших творческих планах автора можно найти в телеграм канале: Mari Milas

Посвящается

Моей нервной системе. И всем, кто мечтает обрести человека, который всегда будет выбирать вас и любое ваше настроение.

Плейлист

I WANNA BE YOUR SLAVE – Måneskin

How far down – Camylio

Gravity – Camylio

LOCA LA VIDA – Xolidayboy

Story of a Warrior – John Michael Howell

LOVE OF MINE – April Jai

Inside Voice – VOILÀ

FATE – Alan Walker, Ava Max

Ocean (feat. Khalid) – Martin Garrix, Khalid

You broke me first – Tate McRae

Beggin’ – Måneskin

Take Me To Church – Hozier

HEAVEN’S ON FIRE – Johnny Huynh

L’italiano – Toto Cutugno

Electrified – David Kushner

Armed & Dangerous – Alfie Castley

Every Breath You Take – The Police

NEVERDIE – Xolidayboy

Пролог

Если на моем надгробии напишут: «Любимая сестра, которую регулярно хотелось придушить», знайте – текст придумывал мой брат.

Мы с ним были так же дружны, как две сколопендры, вынужденные существовать в одном вольере. Но, несмотря на все это, я любила его больше жизни. Потому что, честно говоря, жизнь не особо любила меня.

– Лавиния! – прогрохотал Энцо в динамике телефона. – Если ты еще раз сбежишь, то я лично прилечу в Грецию и утоплю тебя в Эгейском море.

– Во-первых, ты не сделаешь этого, потому что я единственный человек, который может терпеть твой отвратительный характер.

– Взаимно.

– Во-вторых, – продолжила я, не сбиваясь с ритма. – Я плаваю лучше, чем ты. Хорошей перестрелки, fratello!

Мой звонкий голос эхом отразился от скал, когда вызов оборвался.

Я засунула телефон в задний карман шорт, задев ножны на пояснице. Интересно, как много девушек в восемнадцать лет выходят из дома только с оружием? Необходима статистика.

Нога ступила на выемку в скале, мелкие камни осыпались и с характерным звуком плюхнулись в бушующее море. Я бы могла использовать пешеходную тропу, но было что-то особенное в том, как острые края впивались в ладони при подъеме. Мне оставалось преодолеть последнюю ступень, сотворенную природой. Большой каменистый порог нависал над головой, а за ним простиралась вершина, откуда открывался вид на ярко-голубое буйство моря.

По легенде именно с этой вершины спрыгнула небезызвестная богиня. Однако многие историки говорят, что это полная чушь, ведь если Афина и ступала на край этой скалы, то только для того, чтобы посмотреть вниз и усмехнуться смертным в лицо.

Я улыбнулась этой мысли. Сегодня я чувствовала себя именно так – немного богиней, немного самоубийцей.

Последний рывок. Пальцы вцепились в горячий камень, мышцы ног напряглись, и я вынырнула на вершину. Соленый и яростный ветер ударил в лицо, растрепав короткие темные волосы. Темно-вишневая прядь, которую я выкрасила только вчера, попала в рот и оставила сладковатый привкус оттеночного шампуня на языке.

Я выпрямилась, отряхнула ладони и сделала шаг к краю, откуда высота кружила голову. Подо мной бесновалось Эгейское море, разбиваясь о скалы белыми гребнями.

Не успела я вдохнуть полной грудью и насладиться тишиной, как в затылок уперся холодный металл. Не нужно быть гадалкой, чтобы распознать дуло пистолета. Я с самого детства знала, как оно ощущается.

– Красивый вид, – раздался за спиной низкий и ленивый голос.

Все еще не подавая вида, что его ствол целует мою голову, я все же позволила себе вдох. Ни дрожь. Ни крик. Ни желание потянуться к ножу на пояснице. Просто вдох, опустившийся в легкие морским туманом.

Я все ждала, когда он выстрелит, как и предвкушала страх, который вот-вот должен разлиться по венам. Ведь должен? В конце концов, меня собирались убить. Разве я не должна верещать во все горло или хотя бы ради приличия нервно подергивать пальцами?

– Обещают шторм, – я рискнула поддержать светский разговор, находясь на грани смерти, и очень медленно повернулась.

Мужчина стоял так близко ко мне, что я могла почувствовать аромат цитруса и пороха, скорее всего въевшегося в его кожу. Бесспорно, я не была его первой жертвой.

Интересно, кто его послал?

Не так много людей было в курсе, что Лавиния Делла Морте на самом деле жива. Большинство шептались о ее могильном месте – одном из самых маленьких на кладбище Чикаго. В семь лет тебе еще не полагается большого гроба и ямы.

Мужчина поправил хватку на пистолете с глушителем, приставленном мне ко лбу, и его кожаная перчатка скрипнула от натяжения. Он был высоким, в черной облегающей футболке и темных потертых джинсах, будто только что сошел со страниц дорогого триллера. Я могла различить острые линии лица и скулы даже под черной балаклавой, сохраняющей его анонимность. Как и могла утонуть в темно-карих, почти черных глазах, полных леденящего душу безразличия.

Как он мог? Как он мог не восхититься? Он стоял на шикарной скале с видом, от которого не хочется отрывать взгляд. Не говоря уже о том, что собирался убить красотку с классной задницей.

Сердце пропустило удар, но все еще не от страха. Скорее от осознания, что этого мужчину, как и меня, слишком сложно впечатлить или… испугать. Сладкая усмешка растянула губы, словно я обнаружила новый вкус мороженного в той лавке на окраине старого города. Энцо обычно терял всякий контроль и бросался ругательствами, когда видел ее на моем лице.

Мужчина напротив меня даже не приподнял бровь.

– Поздравляю, – сказала я, чуть повышая голос, чтобы ветер не унес слова прочь. – Ты первый, кто за последние четыре месяца сумел догнать меня. Все охранники просто плакались моему брату.

Мужчина чуть наклонил голову, изучая меня. Его лицо не выражало ни удивления, ни спешки, лишь демонстрировало профессиональную оценку. Он был таким же хладнокровным, как змея.

– Лавиния Делла Морте, – произнес он тихо, но я расслышала каждое слово. – На этот раз придется тебя убить.

И только эти слова наконец всколыхнули что-то во мне. Я нахмурилась и сделала крошечный шаг назад. Край скалы уже предательски крошился под пяткой. Еще немного и гравитация решит все за нас.

– На этот раз? Хочешь сказать, что уже пытался? – парировала я, строя из себя дуру. Смерть шла по пятам за семьей Делла Морте, однако не всем выпадала честь на вторую попытку. – И ты всегда так долго разговариваешь с теми, кого собираешься убить? Не сочти за грубость, но ты не создаешь впечатление человека, который любит поболтать по душам.

Он сделал шаг ближе, нависнув надо мной, как гильотина. Господи, мужчина оказался огромным. Его тень полностью поглощала меня, не давая лучам солнца, пытавшимся пробиться сквозь тучи, обжигать лицо.

– Обычно я спрашиваю о последнем слове.

Ветер хлестнул сильнее, море внизу взревело, а я почувствовала, как край скалы под ногами снова раскрошился. Его взгляд скользнул по моему лицу и совершил путешествие на юг, опалив жаром ключицы, под которыми вырисовывался шрам от старого пулевого ранения.

На секунду – всего на одну, полную томящегося ожидания секунду – в этих мертвых глазах мелькнуло что-то странное. Это не было сомнение, скорее наоборот… Мне показалось, это была уверенность либо в том, что он окрасит эту скалу кровью Лавинии Делла Морте, либо даже не спросит моего последнего слова.

Дыхание участилось от интриги, которую сохранял мужчина. Он мог выстрелить в любую секунду, и было что-то заманчивое в ведении с ним этого непринужденного разговора. Было что-то опьяняющее в осознании, что каждое следующее слово может закончиться пулей в лоб.

Адреналин прокатился по венам, как гром по небосводу прямо над морем.

– Итак, ты нарушишь свою традицию или узнаешь мои последние слова перед смертью? – слова хрипло сорвались с губ, пока кожа пылала под вниманием глаз этого убийцы.

Он скользнул языком по зубам. Сквозь прорезь в маске я могла различить его пухлые темно-алые губы. А между воротом куртки и краем балаклавы – замысловатые татуировки на латыни.

– Какими будут твои последние слова, Амазонка? – спросил он.

Я рассмеялась так звонко, как обычно смеются дети, когда сильно раскачиваются на качелях и ощущают тот волшебный кувырок в животе. Именно его я и почувствовала.

– А что насчет пари?

Кажется, я начинала его раздражать, потому что он закатил глаза. И кто бы мог подумать, что огромный амбал может закатывать их так сексуально. Будет обидно, если я умру прежде, чем пофлиртую с человеком, который не испугается, как только узнает, что мой брат – дон Коза Ностры.

– Мы тут не в игры играем, – прогрохотал он, сильнее вдавив дуло в мой лоб, но все еще не выстрелив.

– Ну давай же, красавчик, не будь скучным, – протянула я.

– Чем ты занимаешься на досуге, раз приставленный к голове ствол кажется тебе скучным?

– О, ну знаешь, разными вещами. Иногда метаю ножи в жизненно важные органы, иногда крашу ногти и смотрю «Титаник». Зависит от настроения.

Возможно, у меня случилось помутнение рассудка или галлюцинации, но уголок губ моего будущего убийцы дрогнул в легком подобии улыбки. Это произошло так быстро, что я даже не успела точно рассмотреть.

– Так вот, – продолжила я, уперев руки в бедра. Мы наверняка выглядели очень странно. Он весь такой черный и крутой с пистолетом, и я в позе модели на подиуме Victoria’s Secret. – Предлагаю заключить пари.

– Какое? – его рука впервые дрогнула. Видимо, от шока, что он действительно задал этот вопрос.

– Если через десять лет мы не найдем смысл в этой глупой жизни, полной придурков с пистолетами, то убьем друг друга.

Он выдавил из себя грубый саркастический смешок.

– Я могу убить тебя прямо сейчас.

Не было сомнений, что он сделает это. Он пах горечью цедры, а у меня была ужасная аллергия на цитрусовые. Я в последний раз посмотрела в его глаза, которые, кажется, посветлели. А может, просто над нами начали развеиваться тучи.

– Тогда сделай это, – прошептала я.

А потом просто оттолкнулась.

Оттолкнулась и прыгнула спиной вперед, раскинув руки, желая обнять весь этот безумный мир. Ветер взвыл в ушах. Земля исчезла. Последнее, что я увидела перед тем, как синева моря поглотила меня, – его лицо на краю обрыва.

Он все еще не стрелял.

Он просто смотрел на меня так, как не смотрел никто в моей жизни.

Легенда гласит, что с этой скалы прыгала Афина. Только вот она не могла умереть, потому что уже была бессмертной.

Глава 1
Лавиния

Пальцы подрагивали от желания прирезать моего профессора листом бумаги. Уверена, у меня получилось бы использовать острый край не хуже ножа. Ножа, который был в моей сумочке, однако Энцо запретил швыряться им в стенах университета.

Чертов зануда.

– Мисс Делла Морте, вы не хотите рассказать нам, как бы вы рассчитали вероятность успеха инвестиционного портфеля при наличии нескольких рискованных активов?

Ну почему? Почему я должна была отвечать на эти идиотские вопросы, а не вести такую же красочную жизнь, как мои кузены? Они наверняка сейчас гонялись за каким-нибудь должником, чтобы притащить его в один из наших подвалов.

Нет, я обязана сидеть в этой скучной аудитории, потому что Делла Морте – это не только головорезы, но и люди высшего общества с острым умом. Так говорил Энцо.

Nonna[1]1
  Nonna – бабушка (итал.).


[Закрыть], переводя на скучный английский – моя прекрасная бабуля, тоже старалась придерживаться этой мысли, но простреленный потолок в нашей столовой доказывал обратное.

Большинство дней в году я тоже старалась быть адекватной. Даже посещала благотворительные мероприятия, где в кругу жен миллиардеров блистала знанием французского языка. Ведь хоть где-то он должен быть полезен, верно?

– Мисс Делла Морте, у вас все в порядке со слухом? – сморщенный, как ядовитый гриб, старик снова посмотрел на меня сквозь толстые линзы очков.

– Stronzo[2]2
  Stronzo – мудак, придурок, ублюдок (итал.; грубое ругательство).


[Закрыть], – тихо выругалась я и поднялась с места, ненавидя тот факт, что обязана присутсвовать на этом дополнительном занятии в конце лета из-за несданной курсовой.

– Что, простите? – нахмурился он.

– Профессор, у вас точно все в порядке со слухом? – я приподняла бровь, надеясь, что меня отчислят из этой богадельни.

Профессор покраснел и вытер лысину носовым платком. За окном уже бушевал холодный ветер, сигнализирующий о приближении осении, но этот человек потел вне зависимости от погоды и сезона.

– Я жду ответ, или провожу вас к декану.

«Пожалуйста, сделай это».

Вместо этого я откашлялась и вспомнила вопрос. Как бы я ни ехидничала и ни злилась, мне требовалось закончить обучение. Энцо слишком много вложил в меня, чтобы я наплевательски относилась к его требованиям. А ему важно, чтобы у меня было образование. Нормальное образование, а не только знания о том, в какие места можно стрелять, чтобы пытать, но не убивать.

Таких, кстати, существовало не так много. Я знала их наизусть, как таблицу умножения: мягкие ткани плеча – боль адская, а артерию задеть почти невозможно; мышцы бедра – вопль стоит такой, что позавидовали бы все сопрано мира; икроножная мышца – идеально, чтобы обездвижить; предплечье, подальше от кости – легкий драматичный эффект; ягодица – унизительно и очень больно; боковая часть голени, чтобы пощекотать нервы. И мой личный фаворит – ямочки над и под ключицей – красиво и кроваво.

Именно в этом месте у меня самой был след от пулевого ранения.

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания о семейных «уроках», и вышла к доске. Профессор смотрел на меня так, будто не знал, чего от меня ожидать. К слову, временами я сама не знала, на что способна.

– Итак, вероятность успеха инвестиционного портфеля при нескольких рискованных активах, – начала я спокойно. – Все просто. Это как играть в покер против трех-четырех противников одновременно.

В аудитории стихли перешептывания и шелест бумаг. Даже те, кто обычно дремал, приподняли головы.

– У вас есть рука, полная карт – ваш портфель. Каждый рискованный актив – это отдельная карта на столе. Вы не знаете, что выпадет дальше, но можете просчитать.

Я взяла маркер и быстро набросала на доске:

– Допустим, у вас четыре актива. Два относительно надежных (как тузы), а два – полные спекуляции разных мастей. Чтобы посчитать общую вероятность успеха, вы оцениваете не только шансы каждого по отдельности, но и то, как они коррелируют. Если все они рухнут одновременно – это как когда на ривере приходит дро[3]3
  Ривер – последняя, пятая общая карта в холдеме, которую открывают на столе после флопа и терна. Дро – незавершенная комбинация, которой не хватает одной карты для усиления (например, одной карты до стрита или флеша). Фраза «на ривере приходит дро» означает, что последняя общая карта закрывает чье-то дро, позволяя сопернику собрать более сильную комбинацию.


[Закрыть], которое бьет сразу весь стол.

Я повернулась к профессору и даже улыбнулась, когда вошла в азарт. Ладно, было что-то манящее в этих знаниях.

– Успешное значение в экономике считается точно так же, как в покере. Вы смотрите: сколько я могу выиграть, если дойду до конца, и сколько потеряю, если проиграю. Если значение положительное – вы продолжаете инвестировать. Если отрицательное – фолдитесь и сохраняете стек[4]4
  Фолдиться – сбрасывать карты и отказываться от дальнейшего участия в раздаче; стек – количество фишек, имеющихся у игрока.


[Закрыть]. Мой брат всегда говорит: «Лучше жить с меньшим банком, чем умереть с большим».

Профессор Харгривс моргнул, усердно переваривая мой бандитски-покерный жаргон, и медленно кивнул.

– Неожиданно глубокий ответ, мисс Делла Морте. Хотя аналогия с казино… – протянул он, продолжая полировать лысину, – несколько своеобразная.

Вся моя жизнь несколько своеобразная.

Легкой походкой я направилась на свое место под аккомпанемент стука своих любимых туфель Yves Saint Laurent. Это не каблук, а произведение искусства.

Когда я опустилась на стул, на телефоне высветилось сообщение от Энцо.

Fratello: Аргиресы назначили встречу. Ты должна там быть через два часа.

Я замерла.

Во-первых, меня раздражала лишь одна эта фамилия.

Во-вторых, Энцо брал меня на встречи только в крайнем случае. И внутреннее чутье подсказывало, что надвигается буря.

Я быстро собрала вещи в сумку и выбежала из аудитории под крик:

– Делла Морте, завтра утром к декану.

Ура! Я еле сдержалась, чтобы не выбросить вверх кулак в порыве радости.

Мои шаги гулко разносились по пустым старинным коридорам. Университет Чикаго в Хайд-парке представлял собой классический элитный кампус в английском готическом стиле: высокие каменные здания с башенками, арками и горгульями, красивые квадрангли с могущественными деревьями и настоящим ботаническим садом. Все выглядело как Оксфорд или Кембридж, только в американском исполнении – величественно, помпезно и немного пугающе.

Я толкнула тяжелую деревянную дверь и вышла на главный квадрангль. Холодный ветер с озера Мичиган растрепал темные волосы с вишневым отливом. Каменные горгульи сверху словно ухмыльнулись моей новой прическе, и я показала им средний палец. Эти статуи раздражали меня до смерти.

Набросив кожаный жакет на плечи, я быстро набрала Энцо.

– Я не просил мне звонить, – проворчал он, а на заднем фоне затявкал его щенок Ромео.

Я подавила смешок. Меня все еще веселило, что мы с его женой Бьянкой настояли на том, чтобы взять из приюта щенка.

– Как наш малыш? – не удержалась от вопроса. Слишком мало вещей в жизни я считала очаровательными, но этот маленький доберман был лучиком солнца.

– Все прекрасно, дорогая кузина, спасибо, что спросила! – прокричал Дарио в трубку.

Дарио Руссо был младшим боссом и полным идиотом двадцать четыре часа в сутки, но почему-то никто из нашей семьи все еще не прикончил его. Я услышала, как Энцо дал ему подзатыльник.

– Дарио, если ты относишь себя к малышам, которые еще не приучены к туалету, то да, я обращалась к тебе.

Энцо никак не прокомментировал нашу перепалку и продолжил:

– Что ты хотела?

– Что я хотела? Ты пишешь мне о том, что Аргиресы назначили встречу, и больше не даешь никаких подробностей. Почему я должна быть? Где мы встречаемся? Нужно ли брать оружие? Кто еще с нами будет? Бьянка идет? – выпалила я и удержалась от единственного вопроса, который хотела задать больше всего: «Будет ли он?»

Человек, чья семья много лет назад похоронила Делла Морте. Человек, который, по неизвестной мне причине, имел честь тратить кислород на нашей планете.

Тяжелый вздох Энцо стал единственным ответом. Потом донеслось какое-то шуршание и ворчание:

– Ромео, я сказал, что тебе запрещено сидеть на моем стуле. Дарио, к тебе это тоже относится.

– Возможно, у них все же много общего, – протянула я.

– Я скину тебе адрес.

На этом мой немногословный брат сбросил звонок и оставил меня с ворохом неотвеченных вопросов. Я опустила взгляд на влажный от утреннего дождя асфальт и свои туфли. Подойдут ли они для этой встречи?

Аргиресы относились к внешнему виду как к чему-то незначительному. В этом был свой шарм, но мне нужно понимать, насколько официально я должна выглядеть и сколько оружия могу спрятать под тем или иным платьем.

Мы шли в логово зверей, которые могли напасть по велению любого человека, который заплатит деньги. Они уже сделали это однажды, и будь я проклята, если позволю им еще раз причинить вред моей семье.

Рука потянулась к ножнам раньше, чем я полностью осознала, что за мной наблюдают. Я прижала ладонь к рукоятке ножа, готовая действовать.

Кожа на затылке неприятно покалывала. Еще с детства я уяснила, что это ощущение означало: «Ты на прицеле». Я медленно повернула голову, обводя взглядом главный квадрангль. Готические арки отбрасывали длинные тени, а старые деревья тихо шумели в объятиях ветра Мичигана. На улице не было ни одной живой души, только горгульи продолжали скалиться с высоты.

Но я знала – это не паранойя.

Телефон в кармане жакета завибрировал, и я медленно достала его одной рукой, продолжая удерживать вторую на ноже.

Неизвестный: Ты все еще прыгаешь со скал, Амазонка?

Сердце замерло в груди на долгие секунды, показавшиеся вечностью. Я резко оглянулась и проследила взглядом все аллеи, по которым гулял туман.

Пальцы крепче сжали рукоять ножа, пока мозг осознавал происходящее. Прошло больше трех лет с того дня на краю скалы в Греции. Больше трех лет, как незнакомец в маске наблюдал за моим погружением в море, а потом исчез, словно его никогда не существовало. Ни звонков. Ни следов. Ни новых покушений.

И вот теперь это.

Я быстро набрала ответ:

Лавиния: Кто это?

Не так много людей за всю мою жизнь называли меня Амазонкой, так что вопрос скорее был риторическим. И все же… Я так и не выяснила, кем был тот человек на скале. Возможно, если бы я рассказала о случившемся Энцо, он бы вычислил его быстрее, чем наступил следующий день. Однако мне хотелось сохранить это в тайне. Воспоминания об этом событии странным образом заставляли меня чувствовать себя всесильной. Бессмертной.

Три точки на экране появились так же быстро, как и исчезли. Потом пришло сообщение.

Неизвестный: Тот, кто до сих пор так и не смог убить тебя.

Мурашки пробежали по спине от осознания, что в моей голове прозвучал его призрачный голос. Возможно, за все время воспоминания исказились и в нем появились иные ноты, но тембр все еще грохотал где-то внутри меня.

Не успела я набрать следующий ответ, как в тишине кампуса раздался низкий звук – гортанный рев двигателя. Я сразу же поняла, что это мотоцикл. Звук приближался откуда-то со стороны боковой аллеи, а потом резко начал удаляться.

Я рванула в ту сторону, стуча каблуками по мокрому асфальту. Когда выскочила за угол, увидела только выхлопной дым, оседавший в тумане. Черный мотоцикл уже на приличной скорости исчезал в направлении выезда из Хайд-парка. Водитель в кожаной куртке и шлеме удалялся с каждой секундой.

Он не оглянулся.

Но я уверена – он знал, что я смотрю.