Текст книги "Психологическое консультирование: учебное пособие"
![](/books_files/covers/thumbs_240/psihologicheskoe-konsultirovanie-uchebnoe-posobie-49998.jpg)
Автор книги: Марина Гусакова
Жанр: Психотерапия и консультирование, Книги по психологии
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
М. М. Бахтин, занимаясь исследованием методологии гуманитарных наук, выделяет в качестве «объекта» исследования гуманитарной науки текст. Человека нельзя изучать как вещь, он являет себя опосредованно, как текст, в высказывании. Физическое действие человека должно быть понято как поступок, но нельзя понять поступка вне его возможного (воссоздаваемого нами) знакового выражения (мотивы, цели, стимулы, степень осознанности и т. д.). Мы как бы заставляем человека говорить (конструируем его важные показания, объяснения, исповеди, признания, доразвиваем возможную или действительную внутреннюю речь и т. п.). «Повсюду действительный или возможный текст и его понимание», – пишет М. М. Бахтин в «Эстетике словесного творчества». Поэтому текст позволяет рассматривать человека в контексте смысла, целей, целостной жизненной ситуации и включает в себя как высказанное, так и утаенное, как вербальное, так и невербальное. Единицей анализа текста является высказывание как смысловое целое.
«Подлинная жизнь личности совершается как бы в точке этого несовпадения человека с самим собой, в точке выхода его за пределы всего, что он есть как вещное бытие, которое можно подсмотреть, определить и предсказать помимо его воли, „заочно“. Подлинная жизнь личности доступна только диалогическому проникновению в нее, которому она сама ответно и свободно раскрывает себя. Правда о человеке в чужих устах, не обращенная к нему диалогически, то есть заочная правда, становится унижающей и умертвляющей его ложью, если касается его святая святых, то есть человека в человеке» (Бахтин М. Проблемы поэтики. 1979, с. 69).
Следует не избегать, не маскировать это противоречие, а напротив, выделить его как объективную данность, как важнейший внутренний механизм личности, который подразумевает преодоление, отрицание овеществленных форм бытия через изменение смыслового восприятия, равно как изменение смыслового восприятия обуславливается изменившимися формами бытия вещного[22]22
Братусь Б. С. Аномалии личности. М.: Мысль, 1988, с. 137.
[Закрыть].
Если диалог не понимать буквально, как диалог между двумя людьми – что вовсе не обязательно, так как в диалоге могут участвовать целые поколения, – то он может пониматься и как внутренний диалог. В этом диалоге будут участвовать голоса-высказывания, голоса разных смыслов, разных позиций. Диалог возможен как между людьми, между культурами, так и внутри одного человека.
Вопрос природы диалогических отношений Бахтин рассматривает через проблему внутреннего диалогизма. В своей работе о Ф. М. Достоевском он вводит понятие полифонии как литературного жанра, созданного этим автором. Полифония как многоголосие, то есть присутствие разных голосов. Голос означает здесь не просто озвучивание. Голос – это всегда личность, за голосом всегда стоит смысл. Голос как точка зрения, как позиция. Достоевский активно использует полифонию в диалогах героя с самим собой (Раскольников носит в себе множество голосов, которые спорят, убеждают, соглашаются, не слушают друг друга). Такая же полифония звучит в его романах между разными героями. Внутренние диалоги могут выноситься вовне, когда один из героев угадывает внутренний скрытый и скрываемый голос, угадывает эту позицию и озвучивает ее. «Да, не ты убил отца», – говорит Алеша Ивану в «Братьях Карамазовых». Иван бурно и яростно реагирует на озвучивание своего тайного голоса братом.
Однако диалогичное отношение к самому себе вырастает не на почве внутреннего диалогизма, считает Бахтин, а только на основе самообъективации. Каким образом человек может диалогически относиться к самому себе? Через объективацию или самообъективацию. Человек выносит себя вовне и смотрит на себя, как на некоторый объект, например, в лирике или в исповеди. Однако наиболее точной метафорой будет чтение себя как текста. Самообъективация предполагает некоторую степень самоотчуждения. Так, Бахтин говорит, что жизнь как целостность можно воспринять только со стороны, как жизнь Другого. Только тогда она будет включать рождение и смерть. Потому что человек не может эмоционально пережить свою собственную смерть, он не может с ней встретиться. Только рационально и рассудочно он способен представить мир, в котором его не будет, но эмоционально пережить мир, в котором меня нет, невозможно. Для того чтобы встретиться со своей смертью, необходимо самообъективироваться, выйти из себя и вжиться в другого человека, в людей, для которых его смерть может стать событием их жизни. Лишь отчужденно от самого себя можно встретиться со своей смертью. Итак, самообъективация – это способ диалогического отношения к самому себе.
В отечественной психологии и теории и, особенно, в практике оказались очень плодотворными идеи М. М. Бахтина о диалогичности сознания и диалоге в отношениях «Я-Другой».
«Овладеть внутренним человеком, увидеть и понять его нельзя, делая его объектом безучастного нейтрального анализа, нельзя овладеть им и путем слияния с ним, вчуствования в него. Нет, к нему можно подойти и его можно раскрыть – точнее, заставить его самого раскрыться – лишь путем общения с ним, диалогически» (Бахтин М. Проблемы поэтики..., 1979, с. 293).
Возможность диалогичного раскрытия человека будет напрямую зависеть от способности человека самообъективироваться и отстраняться, то есть диалогично относиться к самому себе, прежде всех остальных. Такой опыт диалогичности может быть одним из примеров реализации психотехнической парадигмы в практике консультирования. Организация диалога выступает здесь не только основным способом его исследования, но и основным методом психологического консультирования.
Принцип диалогичности сознания как основа разработки психотехнического метода исследования личности и консультированияИзучать становление личности возможно в диалогическом отношении к ней психолога, которое является одновременно условием и результатом самообъективации личности. Важнейшее свойство диалога заключается в том, что высказывание не может быть понято со стороны, извне диалога. Правда, подсмотренная о другом человеке, будет ложью, ее нет. Так же и нет заочного понимания в диалоге.
Поскольку «понимание входит как диалогический момент в диалогическую систему и как-то меняет ее тотальный смысл», – пишет Бахтин. Оно подразумевает необходимость личного присутствия, участия человека в диалоге. Понимающий – тот, кто понимает, неизбежно становится третьим в диалоге. Фигура третьего в диалоге чрезвычайно важна у Бахтина. Неважно, сколько людей участвует в диалоге. Третий – это не указание на количество, но позиция понимания. Не к нему обращено высказывание, но он понимает, участвуя. Как? Этот над-адресат, этот третий, присутствующий в диалоге незримо, в разные времена и эпохи принимает разные конкретные выражения: это может быть Бог, абсолютная истина, суд совести, народ, суд истории, наука и т. д.
Когда диалог в процессе консультирования доходит до уровня события, звучит голос (голос как позиция, голос как точка зрения). Бахтин этот процесс описывает как возможность дать сказаться Другому. В консультировании психолог при работе с проблемой клиента производит преобразование проблемы в психологическую, очищая ее от концептуализаций клиента (монолога) и интерпретаций (выполняющих роль психологических защит), высвобождая место для диалогичных отношений, понимая.
Понимание Бахтин связывает с оценкой: безоценочного понимания не бывает, их нельзя разделить, они представляют целостный акт, поскольку понимающий подходит к тексту или произведению со своим сложившимся мировоззрением и не может не давать оценку. Оценку не в смысле суждения и осуждения, но как сопоставление с ценностью, как ты-отношение. Так понимать человек способен только то, что ценит, а не оценивает, сам.
«Для слова (а следовательно, для человека) нет ничего страшнее безответности... Услышанность как таковая уже является диалогическим отношением»[23]23
Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979, с. 306.
[Закрыть].
Быть услышанным – значит, прежде всего, быть понятым. Вокруг понимания (человека ли, текста) Бахтин строит свою концепцию. Существуют различные степени понимания. Можно добавить, что существуют и различные парадигмы понимания, не только текста или произведения искусства, но и человека в ситуации, например, психологического консультирования: майевтика и манипулирование. Бахтин полагал, что степень понимания определяется не точностью познания, но глубиной проникновения.
Что же считать степенью глубины: проникновение к индивидным предпосылкам личности или к высшим проявлениям духа в индивидуальности? Ответ на этот вопрос предполагает прежде ответ на вопрос о том, что считать всеобщим и базовым, а что – индивидуально обусловленным и случайным. Попробуйте задуматься над следующими утверждениями:
• прежде всего, всеобщее должно объединять людей. Что нас объединяет: общие ценности – любовь, свобода, ответственность или индивидуально-типическое – телесное и психическое, делающие нас отдельными индивидами?
• здоровье, как и счастье, однообразно, а болезнь и несчастье имеет множество сортов и видов, внося огромное индивидуальное разнообразие;
• двигаясь к глубине понимания, мы приближаемся к ситуативно и индивидуально случайному (человек тревожный) или к родовой сущности человека, выделяющей его именно как человека (а не как человека лысого, высокого, скромного, агрессивного и т. д.)?
Ответив на эти вопросы, мы придем к пониманию «глубины» как высших измерений духа, в проявлении которых люди сходны. Чем ярче индивидуальность, тем больше одна похожа на другую не в ситуативно-конкретном, а в принципиальном (например, концепция самоактуализации А. Маслоу), чем глубже проникновение, тем ближе мы к познанию человеческой сущности, то есть всеобщего видового и типичного, что отличает человека от всех других природных явлений и выделяет в качестве особого вида.
Психолог может стать «автором» в отношении к «герою» (консультируемому). Не в смысле демиурга, создателя, производящего его на свет, но в смысле «повивальной бабки» Сократа, помогающей раскрыться сокровенному в человеке, Человеку в человеке. Это творческий процесс с неизвестным исходом: будет ли успешным результат – становится более или менее ясным всегда в процессе самой работы, но не заранее.
Обращаясь к теории психологического консультирования, мы встречаем описание поэтапного взаимодействия партнеров, в ходе которого проблема проявляется, очищается от всего наносного, преобразуется. Однако и здесь это описание условно, так как даже в этом экстенсивном, по словам Бахтина, процессе наступает момент, когда человек присутствует. Присутствие понимается как живое и целостное существование в «здесь-и-теперь». Этот момент не может быть выведен из всего предшествующего действия. Конечно, психолог совершает некоторые шаги навстречу такому пониманию, но само по себе его усилие не способно дать сказаться Другому. Тут необходима встречная интенция со стороны клиента. В этом смысле, действительно, личность может «сказаться в одном звуке», для этого не нужно время и подготовка. Никто не может с точностью утверждать, от чего это зависит, что предшествует личностному присутствию, чем оно вызывается? В разных направлениях психотерапии усилия психолога направлены на разное, но всегда за ними скрывается определенное понимание того, на что направлена эта личностная интенция Другого?
Роджерс эмпатически выслушивает, Фрейд интерпретирует, Перлз строит целостную ситуацию. Это все для того, чтобы клиент мог не бояться принятия, набраться мужества осознать, соединить противоречивое.
Непременным условием того, чтобы Другой сказался, присутствовал, является обнаружение смыслового центра его существования и прояснение его позиции. Для В. Франкла, основателя логотерапии, было характерным краткосрочное консультирование. Часто это бывала даже не полноценная встреча, а 15 минут общения с человеком, после чего его собеседник уходил преображенным. В своей книге «Доктор и душа»[24]24
Франкл В. Доктор и душа.СПб.: Ювента, 1997, с. 258.
[Закрыть] он приводит такой случай: к нему обратился знакомый его друга, пожилой человек, врач, переживающий депрессию после смерти жены. В. Франкл одной фразой переворачивает мироощущение этого человека: представьте, что вы умерли бы первым, как бы ей было без вас? В одной фразе был найден и озвучен центр человеческого существования – любовь, ради нее он будет жить, чтобы нести крест одиночества ради любимой. Теперь его страдание стало осмысленным – во имя любви!
Говоря о глубине и точности проникновения во внутренний мир человека, мы возражаем тенденции гуманистической психологии углубляться в нюансы переживаний, дробя чувства и ощущения до бесконечности. Это возможно, только если не находится одна центральная проблема – сердцевина человеческого существа. Так, молодая женщина, придя на консультацию, может рассказывать о сложности взаимоотношений с родителями и мужем. В этом ей помогает гуманистический терапевт[25]25
Копьев А. Ф. Между свободой и необходимостью: к методологии краткосрочного психологического консультирования // Вопросы психологии, 1996. № 4, с. 44-54.
[Закрыть].
Их отношения могут длиться очень долго, интересно, увлеченно, равно как и бесполезно и удобно для того, чтобы скрыть действительную проблему. Это безопасный способ ничего с собой не делать, никогда не приводящий к основной проблеме, которая может состоять в том, что она не любит своего мужа. Той проблеме, которая позволила бы ей встретиться с собой. Для этого не надо много времени.
Именно консультирование дает возможность изучения диалога, но именно благодаря диалогу консультирование и может быть успешным. Поэтому диалог выступает одновременно как метод оказания психологической помощи и как предмет исследования в консультировании.
Исследованием диалога в консультативной практике психолога занимается, в частности, А. Ф. Копьев. В его работах момент диалогического прорыва представляется как кульминационная точка консультативного процесса. Вступление в диалог может быть только актом свободной воли, то есть нельзя срежиссировать ситуацию диалога или вынудить клиента вступить в диалог. Так же как нельзя, однажды вступив в него, там пассивно оставаться. Диалог характеризует возобновленное усилие. Пассивно же клиент может выйти из диалога, уйти от необходимости самораскрытия и искренности.
Диалог – это акт воли, волевого решения и выбора. По словам В. Франкла всякое нравственное решение не подвластно никаким закономерностям, нет такой потребности, к примеру, которая могла бы руководить нами в выборе и облегчать его. Значит, поступив однажды нравственно, мы вовсе не гарантированы, что в следующий раз сможем автоматически сделать подобный выбор. Нравственное решение всегда результат выбора. Вступление в диалог представляет собой явление такого же порядка, как и нравственный выбор.
Консультативная ситуация высвечивает в человеке стороны его личности, удерживающие от диалога, и, вместе с тем, здоровые и творческие силы, которые проявляются как диалогическая обращенность и способность к изменению. В силу этого сами взаимоотношения с консультантом рассматриваются не как случайные, но глубоко связанные с личностью.
Поэтому описание вариантов взаимоотношений в консультировании у А. Ф. Копьева становится основой для создания типологии, адекватной практике психологического консультирования. Она позволит нам расширить образ клиента, который обычно задается психологическим или психиатрическим диагнозом.
Человек как носитель определенных психологических качеств, в котором проявляются психологические законы, обуславливающие форму дезадаптации, воспринимается на индивидном уровне, как объект, а не как участник диалога. Степень выраженности воли к диалогу есть главный показатель для психолога – диалогическая интенция. Копьев выделяет два аспекта, характеризующие клиента: то, насколько он ограничен в свободном отношении к самому себе, к консультанту, к жизненной ситуации. Выраженность диалогической интенции у клиента будет критерием для разделения клиентов на два класса: открытые и закрытые.
Открытые – не значит, способные легко и беспрепятственно выговаривать свои проблемы. Легкость самораскрытия получила название психологического эксгибиционизма и обратно пропорциональна субъективной значимости раскрываемых аспектов личности. Диалог сопряжен с усилием по преодолению личного сопротивления в форме внедиалогических, защитных импульсов. В случае закрытого клиента такой борьбы нет, диалогическая интенция блокирована внешними и внутренними обстоятельствами.
Подобное разделение не является характерологической чертой клиента, личностным образованием или качеством, но начальным состоянием клиента, которое в процессе консультирования может меняться с открытого на закрытое и, наоборот, с закрытого на открытое.
При консультировании закрытых клиентов принцип молчания является основной стратегической установкой психолога. Психологическая фрустрация заключается в дефиците значимых реакций по отношению к высказываниям клиента. Это должно изнутри побудить клиента к самораскрытию и самоопределению. В случае открытых клиентов молчание тоже используется, но как тактический прием, техника.
Показав принципиальную возможность и продуктивность использования диалога в качестве методологического основания психологического консультирования, мы должны отметить реальную ситуацию противоречивости и неоднозначности понимания диалога в психологии. А значит, и необходимость в дальнейшем, более полном теоретическом и методологическом анализе и разработке этого понятия.
Контрольные вопросы к теме 1.31. Какие методологические основания использовались в разных направлениях психотерапии? Как основная методологическая единица анализа связана с методом практической работы?
2. Обоснуйте выбор «диалога» в качестве теоретического основания психологического консультирования?
3. Опишите основные характеристики диалога в понимании М. М. Бахтина.
4. Раскройте понятие «диалогичность сознания».
5. Что является основой для формирования диалогичного отношения к самому себе?
Задания для самостоятельной работы к теме 1.3:1) подобрать литературный пример диалога (К. Роджерс, Дж. Бьюдженталь, Р. Мэй, периодика) для обсуждения в группе;
2) прочесть диалог М. Бубера с К. Роджерсом. Ответить на вопросы:
□ состоялся ли диалог?
□ удовлетворены ли стороны беседой?
□ почему вы так считаете, и в чем это выражалось?
□ каковы позиции каждой из сторон?
□ каковы теоретические представления о диалоге каждого?
□ как реализовывались эти теоретические представления в реальном диалоге?
Аргументируйте свою точку зрения;
3) самостоятельно познакомиться с вариантами реализации идеи диалога в психологическом консультировании и психотерапии и провести сравнительный анализ подходов А. Ф. Копьева, Т. А. Флоренской, Е. Т. Соколовой.
Задания для практической работы к теме 1.3:1) провести диалог в группе с его последующим обсуждением и выделением критериев, позиций, смысла, цели, сопутствующих переживаний, методов ведения;
2) проанализировать проведенный диалог и литературные примеры с опорой на критерии диалогичности М. М. Бахтина.
Рекомендуемая литература1. Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М.: Советская Россия, 1979.
2. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979.
3. Копьев А. Ф. Диалогический подход в консультировании и вопросы психологической клиники. // Московский психотерапевтический журнал. 1992. № 1, с. 33-48.
4. Копьев А. Ф. Психологическое консультирование: опыт диалогической интерпретации // Вопросы психологии. 1990. № 3, с. 17-25.
5. Мартин Бубер – Карл Роджерс: диалог // Московский психотерапевтический журнал. 1994. № 4, с. 67-96.
6. Флоренская Т. А. Диалог в практической психологии. М.: Институт психологии РАН, 1991, с. 41-65.
Дополнительная литература1. Братусь Б. С. Аномалии личности. М.: Мысль, 1988, с. 134-174.
2. Калинаускас И. Н. Жить надо! СПб.: Медуза, 1994, с. 45-55.
3. Соколова Е. Т., Бурлакова Н. С. К обоснованию метода диалогического анализа случая // Вопросы психологии. 1997. № 2, с. 61-76.
Раздел 2
Психологическое консультирование в культурном контексте психологической помощи
Тема 2.1. Консультирование в социокультурном контексте психологической помощи: определение, традиции, психологическая помощь как социальный институт, проблематика
■ Истоки помогающей деятельности
■ Отличие психологической помощи от других форм помогающей деятельности
■ Определение терапевтического опыта как сущности психологической помощи
■ Исторические корни психотерапевтической культуры
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?