Текст книги "Калинка-малинка для Кощея"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kalinka-malinka-dlya-koscheya-205628.jpg)
Автор книги: Марина Комарова
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2. Ночь с чужаком
Ночь выдалась тихая и жаркая. Я уснула почти сразу, едва голова коснулась подушки. Только шикнула на болтунов-домовых, которым только дай языками почесать. А то, что хозяйка за день по хозяйству накрутилась и набегалась, так это их не волнует. Правда, не буду скрывать: Тишка и Мишка – ребята понятливые. Если я говорю, что хочу спать, то ворчат совсем недолго и отправляются сторожить дом от всякой напасти, которая любит у нас гулять по ночам. Ведь жилище чудесницы – лакомый кусочек. Сила тут чародейская, земля волшебная, яблоня – и та принесена из садов тайного благодетеля, только не знает об этом никто из полозовчан.
А я знаю. И Тишка с Мишкой знают. Как и Васька. Но о нем, паразите, лучше без надобности не вспоминать, а то явится, даже если не звали. Такой уж характер, неугомонный да непоседливый.
Все звуки внезапно смолкли: ни шелеста листвы, ни шепота ветерка, ни щелчков и шуршанья ночных зверьков. И сама не могу пошевелиться, будто все тело сковало. Только не железом, а истомой сладкой. И дышать тяжелее стало, а во рту пересохло, будто от волнения. Я сбросила с себя покрывало, вдохнула полной грудью. И впрямь, что это такое? Воздух будто с огнем воедино сплелся и опаляет с каждым вдохом.
– Ты не бойся меня, Калинка-малинка моя, – прошептал у самого уха голос, от которого сердце забилось пойманной пташкой в клетке злодея-разбойника. – Не обижу тебя. Только не могу прийти, как честный человек, а силы не ходить – нет. Пропадаю без тебя.
А потом вдруг уста обожгло так горячо, что я невольно охнула. Крепкие руки обвили стан и приподняли над кроватью. Я ойкнула и уперлась ладонями в грудь незнакомца. Только дурман желания закружил голову так, что захотелось самой потянуться к его губам и…
Я резко вскинула руку, и алый всполох озарил комнату.
– Ай! – совершенно искренне возмутились надо мной, не ожидая такой подставы.
Я упала на кровать, а ставни со стуком распахнулись. Только успела краем глаза заметить, что вылетела из комнаты какая-то птица. И тишина.
Села на постели, пригладила каштановые встрепанные волосы и покачала головой. Так-так, это тебе, Калинка, уже не приставания на улице. Быстро надо что-то с защитой дома делать.
С улицы вдруг донеслась мелодичная песня дудочки. Такая нежная и мягкая, совсем неземная. И в то же время холодная, словно каждый звук из льдинки сотворили. Я встала с кровати и подошла к окну. На ходу очертила вокруг себя круг силы, чтобы быть готовой. А то мало ли.
Прислушалась. Музыка стала громче и красивее, словно набирала силу, впитывая ночную тьму.
Эх, будь что будет. Не стоять же идолищем деревянным посреди своей хаты, в конце концов!
Я приблизилась к окну и осторожно выглянула. И обомлела. Внизу, прямо на траве, сидел, наигрывая на дудочке, Дивислав. Завораживающая мелодия заставляла сердце биться быстрее, а взгляд невозможно было отвести от красавца-музыканта. Пусть и чужого, непонятного, обладающего такой силой, что даже в дом чудесницы спокойно войти может.
Я оперлась руками о подоконник. Вот что с этим гостем незваным сделать? Огненный вихрь вызвать али пчелок с пасеки Микулы Радяниновича привлечь, чтобы пояснили, что врываться к девице ночью – нехорошо?
Мелодия стихла. Дивислав поднял глаза к звездам. На мгновение мое сердце замерло – до того красив и невероятен он сейчас был. Вот уж и правда интересно: откуда такой взялся? Ведь чужак, точно чужак. А ведет себя так, словно ничего и никого не боится.
– Вот говорят, что Луна-серебряница, – сказал он низким, пробирающим до костей голосом, – однажды поругалась со своим любимым Жар-Солнцем и ушла в вечную ночь. И как ни пытался Свет-богатырь Солнце ее вернуть, как ни слал драгоценные дары, только ничего не получалось. Уйдя от его горячих лучей, стала Луна-серебряница холодной и далекой, позабыла, что такое любовь, греющая сердце. А дары бывшего супруга и возлюбленного превратила в звезды. Так много их было, что усеяла она ими весь ночной небосвод. И каждый раз бегут они друг от друга – Луна и Солнце. Пытается догнать один другую, только никак не может. Вот как думаешь, Калинка, что будет, если Жар-Солнце все же сумеет поймать ледяную возлюбленную?
«По рогам… точнее, по лучам получит, – подумала я. – Учудил же что-то, что Луна решила покинуть его?»
Но мысли не озвучила. Не все молодцы оценят подобную прямоту. А у этого надо еще выпытать, чего он умеет и какими чарами пользуется, чтобы к невинным прекрасным девицам в дома проникать.
И не стала говорить, что это всего лишь сказка. И на самом деле Луна-серебряница не возлюбленная, а сестра Богатыря-Солнца. А Жар-Солнце – выдуманный в девичьих грезах златокудрый красавец. Только и всего.
– А что будет – потом узнаем, – хмыкнула я.
Дивислав лукаво на меня посмотрел:
– Сойдутся день и ночь в битве страшной? Или, может, в танце брачном?
Ишь, как сладко заливается. Прям Соловушка-разбойник, прям тот охальник, который в соседней деревне людей добрых с пути сводил в чащу лесную, а потом забирал ценности всякие. Только вот долго он так не протянул: поймали его и князю на суд увезли. Больше никто о Соловушке и не слышал, и поделом ему. Нечего у людей честных нажитое трудом отбирать.
Люди могут обидеться и дать в лоб. Больно.
Глаза Дивислава сияли серебром, лунным и чистым. Прямо как у Луны из его рассказа. Только вот зрачок внезапно вытянулся черным узким веретенцем, а черты лица заострились. И жутко стало, словно я увидела дикого зверя в человеческом обличье. Серебро взгляда вмиг померкло, уступив черной бездне, в которой никогда не отразится ни свет звезд, ни свет солнца.
– Что думаешь, Калинушка? – прозвучал хриплый низкий голос настолько близко, что я невольно вздрогнула.
Однако Дивислав не сдвинулся с места. Только молча сидел и смотрел на меня. Миг – внешность вернулась к прежней, просто красивый молодец. Хотя я прекрасно помнила, как этот молодец обернулся вороном. Следовательно, человеческий облик – просто обман. А каков он на самом деле – неведомо.
Но тут же я собрала волю в кулак. Расслабилась совсем что-то, нельзя так. Будто нелюдей никогда не видела. Ишь какая невидаль, подумаешь! Но все же не такой он, как те, что приходили ко мне раньше, ох… не такой.
– Да вот… – медленно начала я. – Думаю: ты всегда по ночам к девицам в гости захаживаешь? Особенно коли приглашения на то не было?
Уж лучше так, чем смущаться и о красоте его думать. Красота-то, конечно, дело хорошее, только в хозяйстве ее не применишь. Да и толку, когда ее носитель слишком нагл и явно не собирается раскаиваться в содеянном?
– Вообще-то нет, – неожиданно спокойно ответил Дивислав, и я с изумлением поняла – не шутит. – Но вот в такую ночь, как эта, сдержаться не смог. Каюсь, грешен. Но… когда бы ты еще вышла погулять, Калинка-малинка?
А вот панибратства не люблю. Где там моя сковородка? Ишь чего удумал! Сдержаться не мог он!
– Ну, коль несдержанный такой, то потом не жалуйся.
Мою руку охватила алая лоза силы, оплетая от кисти до плеча. Дивислав смотрел на это как завороженный. Только ни капельки страха в этих глазах не было – лишь восхищение. Хм, огня первородного то ли не знает, то ли не боится. Первое маловероятно, следовательно, второе.
– Хороша ты, чудесница Калинка, хороша, – улыбаясь уголками губ, сказал он.
А потом поднялся с земли, медленно и плавно, будто ни капельки мышцы не онемели да кости не заломило, пока сидел. Хотя сидел немало, хочешь или нет, а удобство то еще.
Подошел к окну, остановился в паре шагов. Посмотрел на меня спокойно и чуть лукаво. Словно чувствовал, что не противен и поэтому можно испытывать мое терпение. О том, что где-то в глубине души мне и самой хотелось, чтобы он побыл подольше, думать не стоит. Надо бы только разузнать, кто такой и чего желает? А еще слова Тишки и Мишки из головы не шли. Поэтому проверить все надо обязательно.
– Ну, в прошлый раз помнишь, чем все закончилось? – невинно уточнила я, намекая на пощечину и давая понять, что в этот раз может даже не пытаться меня поцеловать.
Дивислав только хмыкнул. Так-так, по глазам вижу, что все прекрасно помнит. Вон, даже ручки в карманы сложил с независимым видом.
– А красна девица должна уметь за себя постоять, – неожиданно выдал он. – Особенно если нет у нее того, кто защитит от охальников всяких.
– Вроде тебя?
– Вроде меня.
– Вот дочке своей и расскажешь, – не растерялась я.
Дивислав посмотрел на меня так, словно только что сделал какое-то крайне смелое предложение, а я возьми и согласись.
Алая лоза на моей руке больше не слепила пламенной силой и немножечко поблекла, горя мягким светом и рассеивая ночную тьму.
– А что… – начал было он.
– Кто ты такой? – ледяным тоном спросила я. – И почему ходишь рядом?
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, заметив мой взгляд, чуть нахмурился. Почуял, все почуял. Вот и славно. Пусть говорит правду, а не ходит кругами.
– Живу я не близко и не далеко, Калинка моя, – заговорил Дивислав тем же низким голосом, от которого мне не по себе делалось. – Среди людей бываю, среди зверей тоже. Умереть не могу, а жить как хочется – не получается.
Складно как говорит. Только глаза – холодные-холодные, будто не любит вспоминать о своем роде, но ради меня почему-то согласился. Не ловушка ли тут?
И тут же поняла – не ловушка. Говорит искренне и правду, это уж чутье чудесницы подсказывает.
– Пока не могу открыться полностью, – продолжил он. – Но это будет недолго, вот увидишь.
Я задумчиво посмотрела на руку с лозой.
– А с чего взял, что захочу это видеть?
– Все хотят, – хмыкнул он. – А еще… хочешь знать, куда девался друг твой голубоглазый. Вот и узнаешь.
Я резко вскинула голову, пристально глядя на Дивислава. Сердце в груди застучало быстрее прежнего.
– А ты знаешь похитителя? И так просто мне назовешь его?
Он только молча смотрел на меня. А потом резко склонился, подцепил сильными пальцами за подбородок и шепнул, почти касаясь моих губ своими:
– Назову, Калина. Но не так просто. Дело у меня имеется к похитителю и разговор серьезный. Но об этом ты узнаешь позже.
Алая лоза метнулась к нему, окутала жаром огня, однако Дивислав не обратил никакого внимания, словно и не чувствовал вовсе. А тело окутала слабость, и не поймешь: от силы его нечеловеческой или чувства непонятного? Смешно и страшно одновременно.
– А как вернусь – женюсь на тебе, – шепнул он.
И я поняла, что не отступится от своего.
* * *
Утро выдалось ненастным. А после вчерашней ночи и выспаться толком не смогла. Все в голове перепуталось, и мысли шальные бродили. Сначала о Ельке с Лелем, потом о Дивиславе. От последнего сила шла темная и густая, такую тронь – захмелеешь тут же, мир в иных красках увидишь. А сбегать – это не по-моему, волков бояться – в лес не ходить. Ну ладно. Тут, допустим, не волк, но явно не человек.
На рассвете попробовала поворожить, только яблочко зачарованное по блюдцу кататься отказывалось, а вода, набранная из окутанного чарами колодца, была прозрачной и спокойной. Не желала показывать ни прошлого, ни будущего.
Поняв, что толку не будет, я прибрала в доме и разобрала травы. Собранные вчера разложила в пучки и перевязала нитью, после чего подвесила сушиться. А те, что уже можно было снимать, еще раз просмотрела и сложила в мешочки, а потом – в котомку с лекарскими приспособлениями. Это добро всегда нужно, мало ли к кому хворь прилипнет.
За окном собирался дождь. Пока еще ни капельки с небес на землю не сорвалось, но тучи затянули небо так знатно, что оно стало серым-серым.
Я выглянула в окно и вздохнула. Наивно было надеяться, что останутся хоть какие-то признаки нахождения тут Дивислава. Ушел красиво, все следы убрал. Ух, нелюдь! Впрочем, мне печалиться особо нечего. Есть тот, кто может дать дельный совет.
Выйдя во двор, я еще раз осмотрелась. Нет, все как обычно.
Внутри кольнуло от легкого разочарования и жалости. М-да, Калина, чудесница из Полозовичей, а чего ты еще ожидала? Что у порога тебе даров оставили?
И, тряхнув головой, я быстро сбежала со ступенек. Обошла дом кругом – нет нигде того, кого ищу. Но ведь чую – тут он. И нет, не Дивислав, конечно. Но вот по манере нехорошо себя вести – словно его брат-близнец.
Я направилась к стоявшей за домом раскидистой яблоне. Остановилась и прислушалась. Вроде бы ничего, только шелест листвы на ветру. Но вот… щелк… клац… Ага, явно не ветви и не плоды. А просто кто-то нахально грызет сворованные с крыши фрукты, которые я нарезала и выложила на солнышко сушиться. В специально отведенное место, разумеется.
Подняв голову, я прищурилась. Звуки тут же стихли.
– Вася-а-а, – вкрадчиво произнесла я. – Васяточка-а-а-а.
В ответ – тишина. Только смешок ветра, мол, нашла кого звать. А потом настороженное чавканье, словно и хотелось бы съесть побыстрее, да не дадут. Отсюда вся глубина печали и страдания. Недоеденное лакомство – это такая же боль, как суровая хозяйка, пристально следящая за фигурой и не дающая поесть вволю.
– Вася-а-а, – позвала я. – Я все равно знаю, что ты там. Выходи, лапушка моя.
Несколько секунд длилась тишина. А потом сверху раздалось глубокомысленное:
– А что мне за это будет?
Я сложила руки на груди и честно пообещала:
– Могу сказать, чего тебе за это не будет.
– Мне надо подумать, – важно сообщили оттуда. – А то я еще прошлый раз не позабыл.
– Да-а-а? – протянула я с нотками удивления, высматривая упрямого помощника. – И как? Все отросло уже?
– Нет, – многозначительно донеслось сверху. – Но я заявляю, что… А-а-а-а!
Последнее было вызвано красным шаром, вспыхнувшим прямо возле ветки, на которой расположился нахальный Василий.
Прямо к моим ногам тут же бухнулась увесистая тушка в перьях. Темно-серых таких, с серебристым отливом. Крупные лапы с когтями торчали в разные стороны, крылья распластались по земле.
– Аи-и-и-и-й, горемычный я! – простонал он прямо в землю, отчего голос прозвучал глухо и неразборчиво.
Потом выразительно дрыгнул лапами, видимо, пытаясь показать все бедствия своего положения.
– Помоги, дева красная, не оставь на погибель, тьфу! У тебя тут листья валяются, между прочим.
– Васенька, не придуривайся, – почти ласково сказала я. – Сегодня тут убиралась. А коль нашел чего, так метелку в клюв – и вперед!
Огромный филин Василий, мой неизменный помощник, давший клятву роду матери помогать в делах чудесницких, только тяжко вздохнул и сел. Сейчас он маскировался под обычную птицу, поэтому и размеру был маленького, как обычная лесная совушка. Однако я прекрасно знала, что истинная форма у него далеко не такая безобидная, как сейчас.
Вася пару раз моргнул круглыми желтыми глазищами и попытался принять как можно более невинный вид.
– Чего надоть, хозяйка?
Я погрозила пальцем и хмыкнула:
– Ты говор свой окраинный оставь. Все равно не поможет. И даже не думай, будто я не заметила, что ты все фрукты перетаскал.
Вася тут же страшно задумался, словно я спросила: что день завтрашний принесет? Пророчить он, кстати, умеет весьма недурно, чем и пользуется, оглоед несчастный. А полозовчанки и счастливы бежать к «птичке вещей», дабы судьбинушку свою узнать. А птичка, зараза, только и рада.
– Мне это было необходимо, – как ни в чем не бывало ответил Вася. Причем даже ни капельки не смутился. – Организм надо поддерживать в форме.
Я только покачала головой:
– Уж и не знаю теперь, кто из вас ест больше: ты или Тишка с Мишкой?
Вася задумчиво посмотрел на небо, почесал затылок крылом и выдал:
– Это смотря с какой стороны посмотреть.
Я закатила глаза, понимая, что разговор бесполезен.
– Так, ладно. Ты мне вот что скажи: кто тут возле моего дома бродит, пока я в отлучке?
Вася уставился перед собой в одну точку, словно там было нечто важное. Однако я некоторое время терпеливо ждала, так как порой, чтобы перестроиться с шутливого настроения на серьезное, моему филину необходимо время. Впрочем, «серьезное» – понятие расплывчатое. Серьезность Вася недолюбливал из личных соображений, все время мотивируя это тем, что от серьезности портится цвет лица. То бишь морды. На что получал от меня ответ: вашу морду, сударь, ничем не испортишь.
– Ну-у-у… – задумчиво протянул он. – Никого такого, отчего стоило бы бить тревогу, Калина. Хотя если еще разок заглянет и хранителя как следует не приветит, то и погонять будет правым делом.
Я насторожилась:
– Так-так, а кто ходит-то?
Не приветить хранителя – это, конечно, оплошность. Особенно такого, как Василий. И пусть заботиться он должен о духовном, но от материального никогда не откажется. Учитывая, что всеяден аки чудище заморское, угодить ему не так уж сложно. Главное, с пустыми руками не приходить. А тут…
– Такой, – многозначительно выдал Вася и взмахнул крыльями, судя по всему, пытаясь показать то ли рост, то ли вес, то ли размер харизмы ходившего, – добрый молодец. Только явно не наш, и холодом, – филин выразительно щелкнул клювом, – могильным от него веет. Но чую, что зла делать никому не собирается, это ясно. А вот с воспитанием, конечно, проблемы. На меня посмотрел как на пустое место, а потом и вовсе на дудочке заиграл.
– Дудочке? – приподняла я бровь, вспоминая Дивислава, наигрывавшего чудную мелодию вчера.
– Ага, – кивнул Василий. – На тоненькой такой, из кости вырезанной. И стоило ему только заиграть, как я понял: лишний раз лучше не нарываться.
Это мне совсем не понравилось. Что это такое он наигрывает на своей костяной дудочке, что средь бела дня лучше сторониться? Или Василий попросту меня за нос водит?
Решив, что проверить лишним не будет, я быстро шагнула к филину и ухватила его за шиворот. Василий резко завопил про покушение на честь его (что неправда) и тело юное (что совсем неправда) и попытался отбиваться. Правда, толком ничего не вышло, потому что хватка у меня крепкая, а желание разобраться в происходящем – еще крепче.
– Ты меня за нос не води, – строго сказала ему. – Говори прямо.
Василий попытался изобразить жертву, но, в очередной раз поняв, что ничего не выйдет, только тяжко вздохнул:
– Пользуешься ты моей добротой, Калина. Вот как хочешь, так и пользуешься!
Я легонько встряхнула его. Все же держать на весу такую тушку – то еще испытание. Хотя я не жалуюсь, ведра с водой из колодца таскаю ежедневно, но все же ведра ни в какое сравнение не идут с настоящим весом хранителя.
– Ай-ай-ай! Прекрати! Сынок это Кощеев!
От неожиданности я выронила Васю на траву. Тот ойкнул, ударившись пятой точкой, и недобро посмотрел на меня.
– Порча имущества, между прочим. В Берестах Къевских записано указом великого князя, что за порчу имущества полагается…
– Тычок под ребра и парочка воспитательных работ за непотребные разговоры. И вообще, мое имущество – что хочу, то и делаю!
– То есть я имущество?
– Конечно!
Вася насупился, но возражать не стал. Все же знал, что я права. И уж коль одно сказал, то и далее надо договаривать. К тому же сынок Кощеев – это о-о-о… это о-го-го! Как его в наши места-то занесло? И если так все, то маскируется прекрасно. Я хоть и почуяла, что дело неладное, но вот определить не смогла. Эх, а могла бы подумать! В ворона же при мне обернулся! Да и ночью от него веяло таким… неживым. Вот делом надо было заниматься, а не заглядываться на очи прекрасные и лицо красивое.
– Короче, Кощеевич, он самый. На дом своим косым взглядом не смотрел. Обошел пару раз, наиграл мелодию чарующую, усмехнулся и растворился дымом черным. Я все перепроверил: никакой гадости не навел, только это…
Вася смущенно зашаркал лапой. Мне внезапно стало не по себе. Обычно мой нахальный хранитель не смущается. Что произошло?
– Только что? – осторожно уточнила я.
– Ну, это… – пробубнил Василий. – Заклятие любовное накинул.
Я потеряла дар речи. А потом… ночь, поцелуи, объятия. И на реке до этого. Сглотнула и сделала глубокий вдох. Так вот оно что! Ну Коще-е-е-е-ей! Ну явишься ты еще разок, гость ненаглядный, приголублю ухватом так, что мало не покажется!
Вася на всякий случай начал отползать в сторону. Кажется, выражение моего лица его совсем не радовало. И не зря.
– А ты-ы-ы-ы, – прошипела я, – ты почему молчал?
Вася развел крыльями.
– Калинушка, сама подумай головой-то! Сначала вся эта толпа народу честного, потом девица в слезах, потом Забава с бельем и… Слушай, а у тебя уже возраст, хорошая моя, тебе замуж пора. Так почему бы не…
Я швырнула в него яблоком, но крылатый поганец сумел увернуться.
– Вот точно надо замуж! Будешь пилить тогда не только меня, но и мужа. А то я совсем скоро плохой стану. И тебя…
– Меня?! За Кощея?
– Ну а что? Завидный жених, между прочим! И крепкий! Выдержит многое, и опять – одна польза в хозяйстве!
Еще одно яблоко полетело в мерзкого филина и на этот раз достигло цели. Послышались брань и гневное щелканье клювом. После этого Василий гордо взмыл ввысь.
Я лишь молча проводила его взглядом. Да уж, скучно тут точно не будет. Осталось только выяснить, что делать дальше: спасать Леля или спасаться самой?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?