Текст книги "На двух тронах"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-dvuh-tronah-25163.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Ух, Смелов, ненавижу его, – раздался злой шепот около моего уха. Я обернулась и встретилась взглядом с Ликой, которая, оказывается, уже отвлеклась от своего телефона.
– О, этот мужчина у «Мерседеса» и есть владелец «Магнолии»? – на всякий случай уточнила я, сожалея, что не успела уловить ни слова из ссоры.
– Он, чтоб ему пусто было! – Платова не сводила недоброго взгляда с конкурента. Признаюсь, ее сопереживание проблемам мужа меня приятно удивило.
– А девушка, с которой он разговаривал, она кто? – не из праздного любопытства, а из уверенности, что никогда не знаешь, что в конечном итоге окажется важным, а что нет, спросила я.
– Какая девушка, он что, не один был? – насторожилась она, и глаза ее буквально засветились от любопытства. Я, однако, не спешила тешить ее слух, видимо, вожделенной сплетней, да и описать незнакомку все равно бы не получилось, ведь по темному кожаному пальто и сиреневому шарфу личность не определить.
– Не один, – мрачно подтвердила я, не оборачиваясь к Платовой, тем самым давая понять, что разговор окончен. Она раздраженно зашуршала чем-то в сумке, пробормотав себе под нос, что ей, по большому счету, все равно, с кем там болтал этот противный Смелов.
Забегая вперед, должна сказать, что мое убеждение по поводу недостаточности примет, по которым можно узнать незнакомку, оказалось неверным. Как только мы вошли в клинику и поднялись на второй этаж в крыло, отведенное под офисы работников, первой, кого я увидела, направляясь с вверенной мне Ликой на время процедур Сонечкой в кабинет Платова, была его секретарша. Она торопливо прятала в шкаф темное кожаное пальто, а на плечи ее был накинут широкий сиреневый шарф, который, судя по беспорядку на голове девушки, только что упал с ее волос. Эта неожиданная встреча побудила меня мысленно возблагодарить Лику с ее необъяснимым порывом срочно привести себя в порядок и немедленным требованием посетить клинику мужа.
«Вот уж, на самом деле, никогда не знаешь, что к чему приведет», – удовлетворенно подумала я, однако ничем не выдала тот вихрь мыслей, который пронесся в моей голове при виде секретарши.
– Вы к Максиму Леонидовичу? – не оборачиваясь, спросила она, высморкалась в платок, несколько раз шумно выдохнула и только после этого посмотрела на меня, заметно стесняясь покрасневших от недавних слез глаз. – Ой, – спохватилась она, увидев Сонечку у меня на руках. – Вы, наверное, новая няня, – предположила она, направляясь к кабинету шефа, чтобы открыть передо мной дверь.
Я лишь вежливо улыбнулась ей в ответ, не считая нужным пускаться в объяснения, что присматриваю за девочкой, находясь при этом совсем на иной должности, тем более что секретарша вполне могла оказаться на стороне рейдеров, и весть о телохранителе, нанятом специально для девочки, вряд ли ее обрадует. И это предположение совсем не лишено оснований, если вспомнить, с кем всего несколько минут назад она спорила возле «Магнолии».
Секретарша Платова была обладательницей довольно приятной, даже красивой внешности, но вид имела строгий и даже какой-то трагический. По моему заключению, такому впечатлению способствовали не только правильные черты ее лица, но и серый костюм в тонкую полоску вкупе с собранными на затылке в пучок волосами и скорбно поджатыми губами. Девушка выглядела очень печальной, в глазах остался влажный блеск недавних слез, щеки были бледны, а руки, когда она потянулась, чтобы открыть дверь в кабинет шефа, слегка дрожали. У меня не осталось сомнений, что именно эту девушку я видела рядом с владельцем «Магнолии», но спрашивать напрямую я не стала, дело было слишком серьезным, и каждое действие следовало хорошенько обдумать, прежде чем подвергать опасности жизнь человека, и ни кого-нибудь, а брата клиентки.
– А, Евгения, – Максим поднялся мне навстречу со своего помпезного кожаного кресла, больше напоминавшего царский трон, нежели офисный стул. – Катя, сообрази нам чайку, – бросил он секретарше через плечо и другим, нежно-заботливым голосом произнес: – Ой, моя лапочка, девочка моя, иди скорее к папочке, – лицо владельца «Астерры» расплылось от умиления, он с неподдельным восторгом взял девочку у меня из рук и с радостным вздохом прижал ее к груди. – Что ты застыла! – вдруг сухо осведомился он, подняв глаза и заметив, что Катя, не мигая, смотрит на него с дочерью, и взгляд ее стал до неприятного мрачным.
– Ах, нет, ничего, простите, я сейчас, – суетливо оправдываясь, секретарша заспешила к двери, но я успела заметить, что от обидных слов шефа на глаза у нее опять навернулись слезы.
Меня очень удивила такая сентиментальность девушки, в комнате после ее ухода повисло какое-то напряжение, у меня стало зарождаться подозрение, что я стала невольной свидетельницей отголосков какого-то давнего конфликта или былого непонимания, когда-то возникшего между шефом и секретаршей, но выяснять подробности я не стала, заняв выжидательную позицию.
– Ну, что там Лика? – с некоторым раздражением в голосе спросил у меня Максим, дав Сонечке, чтобы развлечь ее, свои часы, которые даже на первый неискушенный взгляд были слишком дорогими, чтобы играть роль погремушки, но свои комментарии я благоразумно оставила при себе. В голове немедленно всплыла народная мудрость: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не… и так далее.
– Прихорашивается, – я равнодушно пожала плечами.
– Вот ведь упрямая баба, сказал же: из дома ни ногой! – Платов повысил голос и даже погрозил пальцем кому-то невидимому, судя по всему, супруге. Почувствовав его настроение, Соня стала кукситься. – А что мы расстраиваемся, все же хорошо, – спохватился Максим и вернул в свой голос ласковые нотки. – Хотя на то она и женщина, на то она и мама, чтобы всегда быть красивой, – принялся он успокаивать, как мне показалось, не только дочь, но и самого себя.
Я еле сдержалась, чтоб не фыркнуть, вспомнив кошмарное кислотно-зеленое платье вкупе с леопардовыми ботфортами на шпильке, в которые вырядилась этим утром супруга владельца «Астерры», и количество косметики, нанесенное ею на ее еще довольно молодое лицо. И, замечу, весь этот раскрас прослужил ей не более часа, а точнее, пока мы добирались до клиники, ведь перед процедурами косметолог тщательно очистила от декора лицо жены хозяина.
– Чай, – сбившимся на визг голосом неожиданно оповестила нас секретарша, которая как раз появилась в дверях с подносом и тоже стала свидетельницей последней фразы Платова. – Руки девушки тряслись, когда она быстро сервировала столик, а щеки пылали, словно она еле сдерживала гнев, а, возможно, новую порцию слез. Я со всевозрастающим интересом следила за ее реакцией и полным равнодушием Максима.
«Понятно, почему он ее держит. – Глядя на ровную, очень напряженную, затянутую в серую ткань костюма спину спешащей к двери секретарши, подумала я. – Вся ее нервозность с лихвой компенсируется сдержанностью при выборе нарядов, а это для явно уставшего от яркого безвкусия смахивающей на попугая супруги Платова является своего рода отдушиной, или как там следует называть успокаивающие раздраженный взор картинки».
– «Магнолия» и «Астерра» на одной улице? – без вступления сразу приступила я к делу, едва секретарша вышла, понимая, что и так отвлеклась на лишнее, засорив голову никчемными выводами по поводу ее одежды.
– Да, – насторожился Максим.
– И кто первым занял территорию?
– Они, – медленно протянул Максим, соображая. – Ах, вот вы о чем?! – вдруг догадался он. – Я еще раз хотел бы вам напомнить, что с этой проблемой я справлюсь сам, и мне все эти рассуждения и самому уже приходили в голову, я все решу вместе со своей охраной и юристами, ваше дело защищать мою дочь! – Он слегка повысил голос, в котором читалось явное раздражение. Девочка стала хныкать. – Ну вот, – Платов посмотрел на меня с укором.
– Гм, – я ответила ему спокойным взглядом, взяла сухой крекер из вазочки, принесенной Катей, и сунула девочке в ручку. Соня с радостью зажала губами лакомство, пытаясь разгрызть его всеми своими четырьмя новенькими зубками. – Я спросила это лишь потому, что для сохранности вашей дочери я должна обладать полной информацией. Раз «Магнолия» и «Астерра» на одной улице, а владельца конкурирующего салона вы, Максим, считаете главарем рейдеров, то вполне логично, что нахождение в непосредственной близости от возможных похитителей для девочки небезопасно. Это раз! – не повышая голоса, принялась объяснять я. Платов внимательно слушал и не перебивал. – Второе, вы говорили про проверки и тайную информацию о счете, узнать которую извне сложно, а, значит, справедливо предположить, что в офисе работает предатель. Кто-то сливает информацию конкурентам, и этот кто-то опасен, раз пошел на такой риск, и мы пока не знаем, что за следующую задачу после кражи документов ему поручат, ведь, как я понимаю, вопрос с похитителями не решен, и угроза ребенку сохраняется? А проделывает все это злоумышленник, похоже, здесь же, в этом офисе, в непосредственной близости от той же «Магнолии», ведь во второй клинике, как вы говорили, из офисного персонала только администратор и никакой документации, кроме кассы да журнала клиентов, там нет…
– И что? – Максим, судя по его лицу, уже и сам догадался, но все же спросил, чтобы услышать мое мнение.
– То, что визиты на папину работу следует запретить совсем, по крайней мере, пока вы не узнаете имя предателя и не будете точно знать, кто стоит за рейдерством.
– Простите, Евгения, мою реакцию, возможно, я был груб, но понять меня можно: вся эта ситуация просто сводит меня с ума. Я уже и сам думал, что кто-то из моего окружения помогает Смелову, но кто, я ведь не беру на работу случайных людей, все проверены, все пришли по рекомендации и работают уже давно. Почему сейчас? Почему вдруг кто-то решился на предательство именно сейчас? – Задавая свой риторический вопрос, Максим смотрел на меня полными боли глазами, но я не могла, как ни старалась, разделить его меланхолии. Вся эта сопливая мишура меня волновала мало, я должна была прежде всего делать свою работу, а расслабляться и лить слезы, хотя последнее я не проделывала уже очень давно, можно только в минуты досуга, да и то, если в этом есть острая душевная потребность.
– Вы так уверенно обвиняете Смелова! У вас уже есть доказательства его причастности? – сухо осведомилась я, не изменяя своему принципу не доверять неподтвержденной информации.
– Нет, но это точно он, гад, больше некому! – На сей раз Платов сдержал бурные эмоции, чтобы не напугать начинающую дремать у него на руках Сонечку.
– А Катя? Она давно у вас работает? – слегка понизив голос, спросила я.
– А что Катя? – вздрогнул Максим и скривился, словно услышал что-то неприятное. – Она нет, то есть года три, а почему вы спросили?
– Как правило, секретарши посвящены во многие тайны шефа… – выдала я пространный намек, понимая, что не имею права ничего конкретизировать, пока не буду уверена, что секретарша причастна к делу. Платов находился на грани нервного срыва, мог под горячую руку принять необдуманное решение, а рисковать девушкой я не могла.
– Да нет, она тут ни при чем, все это не имеет отношения к делу, – растерянно пробормотал Максим. – Но, думаю, что про предателя вы правы, буду искать внутри коллектива, – он благодарно кивнул мне.
В этот момент в комнату вплыла обновленная Лика, и, хотя свежий цвет ее волос ничем не отличался от прежнего, разве что волосы красиво блестели, она стребовала с мужа немедленных уверений в собственной неотразимости, которые он с готовностью выдал. Мне вся эта сцена показалась наигранной и лицемерной и лишь вызвала саркастическую усмешку, которую я умело замаскировала коротким зевком. Яркий зеленый наряд Лики вызвал у Платова снисходительную улыбку. Он осторожно передал жене на руки дочь, они вполголоса о чем-то пошептались, я тактично подождала у двери, пока супруги наговорятся, потом мы вернулись в машину, и вскоре Антон привез нас обратно в дом.
– Евгения, что это? – Поздним вечером возник на пороге моей комнаты Максим Леонидович, держа в руках телефонную трубку с миниатюрной коробочкой, приспособленной мною накануне.
– Прослушивающие устройство со встроенным определителем номера, – невозмутимо ответила я.
– Но что вы себе позволяете? – Платов начинал закипать, я, не считая нужным оправдываться, пережидала, пока он выпустит пар. – Это мой дом! – повысил, было, он голос, но мой выразительный взгляд на детскую кроватку, видимую через открытую межкомнатную дверь, заставил хозяина дома усмирить свой пыл. – Вы не имеете права ничего делать без моего ведома! – угрожающе зашипел он.
– Вот как? – насмешливо вскинула я бровь, полагая, что настал момент расставить все точки над «i». – Что ж, ваша позиция, Максим Леонидович, мне понятна, вот только осталось уточнить нюансы…
– Ну-ну, смелее, – поторопил он меня.
– Когда в ваш дом заберется похититель, мне, прежде чем вступиться за вашу дочь, стоит произвести все необходимые звонки, чтобы санкционировать свои действия с вами? – Я поднялась, сложила руки на груди и подошла почти вплотную к разъяренному хозяину дома.
– Нет, мы говорим о разных вещах! – опять вспылил он.
– Мы говорим об одном и том же! Я не обязана вас оповещать о методах моей работы, ведь вас в первую очередь интересует результат, а все остальное лишь дело техники. Мы с вами четко разграничили вотчины: вы занимаетесь проблемами в офисе, я охраняю ваш тыл, раз в милицию вы обращаться не хотите. – Я выжидательно замерла и лишь после того, как он утвердительно кивнул, продолжила: – Значит, придется считаться с моими правилами работы, хотя они довольно типичны. В органах правопорядка на ваш телефон сразу бы поставили кучу аппаратуры, да еще бы сотрудника посадили, так что любой разговор тщательно протоколировался бы и разбирался после следователем. – И хотя тон мой был спокоен, глаза неотрывно впились в его лицо; Максим первым не выдержал и отвел взгляд. – Подумайте сами, если я стану оповещать вас обо всех мерах предосторожности, предпринятых мною, чтобы предупредить угрозу, все мои действия станут бесполезными, они просто утратят смысл, так как информация об этом может дойти до преступников. – Я взяла его за рукав. – Поверьте, это не тот случай, когда предупрежден, значит, вооружен. – В комнате повисла гнетущая тишина, и лишь из детской доносилось мерное посапывание Сонечки в кроватке. Я хладнокровно наблюдала за Платовым, ожидая его решения.
– То есть я больше не знаю, что творится в моем собственном доме? – на всякий случай уточнил Платов, а я лишь кивнула в ответ. – И вы мне даже после этого разговора не раскроете все секреты, ну, там, где камеры и «жучки»? – Голос его оставался недоверчивым.
– Правильно.
– И у меня нет другого выхода?
– Почему, есть! – обрадовала я его. – Только в этом случае вам придется обратиться к услугам другого телохранителя… – Я равнодушно пожала плечами.
– Значит, у меня нет другого выхода, – со вздохом согласился со мной Платов, понуро опустив плечи. Мне было неприятно видеть его расстройство, но я понимала, что только на таких жестких условиях мы сможем сработаться с владельцем «Астерры». Квалификация его охраны, как я успела убедиться при первом знакомстве, оптимизма не внушала, а размещенные мною повсюду в доме «жучки» и камеры могли принести положительный результат только в том случае, если они останутся секретом для домочадцев. О том, что Платов так легко обнаружил прослушку на телефоне, я не беспокоилась, так как эту меру ввести стоило обязательно, и делать тайны из нее не было смысла, ведь проследить звонки с угрозами по иному не получилось бы.
– Но как же вот эта штука на телефоне? Разве есть в ней смысл, если она так открыто установлена? – спросил Платов, словно прочитал мои мысли.
– Если злоумышленник еще раз позвонит, нам удастся записать его голос, а, если повезет, узнать, где он находится. Если же угрозы прекратятся или их станут доводить до вашего сведения другим способом, мы сможем предположить, что у похитителей есть осведомитель не только в вашем офисе, но и в доме…
– Да как это! – перебил меня Платов, чуть не захлебнувшись слюной. – Я и так всех уволил, остались водитель да охранники. И мы с Ликой. Неужели вы думаете, что мы специально разыграли весь этот спектакль?! Тогда, будьте любезны, подскажите, зачем нам это нужно? – бросил он мне с упреком.
– Почему вы сделали такой вывод? Я, например, пока не могу ответить на ваш вопрос, но моя обязанность – проверить все возможные варианты. – Я по-прежнему сохраняла спокойствие. – Мы не будем сейчас гадать, а подождем развития событий.
– Но как же можно продолжать спокойно жить, если вы подозреваете, что в доме живет предатель? Я же не могу уволить охрану! – Платов был на грани истерики. – Что ж это такое, если завтра или ночью никто не позвонит со страшными угрозами, значит, мои ребята или вообще мы с Ликой в сговоре с теми, кто хочет похитить нашего ребенка?! – уже откровенным криком закончил он.
– Что ты говоришь такое, милый?! – В дверях застыла с перекошенным от страха лицом Лика, тело которой на этот раз было упрятано в тонкий полупрозрачный халатик убийственного цвета фуксии с яркими темно-фиолетовыми рюшами по нижнему подолу. Платов вздрогнул, а я, ничуть не удивленная, так как, несмотря на визг хозяина дома, слышала ее тихие шаги по коридору, спокойно сказала:
– Все в порядке, просто мы утрясали некоторые рабочие вопросы…
– Да, да, – спохватился Максим, поймав мой выразительный взгляд. – Иди спать, мы, должно быть, разбудили тебя. Прости, – он обернулся и неловко чмокнул супругу в висок.
Однако сон этим вечером явно не входил в наши планы. Едва мы все успокоились и разошлись по комнатам, как тишину ночи разорвал пронзительный телефонный звонок. Я подскочила на кровати. Так как повторной трели не раздалось, судя по всему, Платов снял трубку в другой части дома. Я не стала возвращаться в постель, так как приготовилась либо к новому вторжению в мою комнату хозяев дома в том случае, если похитители опять дали о себе знать, либо самой пойти выяснить суть разговора. Теперь, когда проблема установленных «жучков» была утрясена, я без стеснения взяла забытую в моей комнате трубку, нажала кнопку на портативном устройстве, которое должно было, не обозначая моего присутствия на линии, подключить меня к разговору, и затаилась, решив, что дальнейшие действия я предприму в зависимости от сути подслушанного разговора. Но вместо угрожающего шепота в трубке раздался сдавленный женский всхлип, который мало напоминал наезд злоумышленников. От природы я не любопытна, но в силу профессии мне часто приходится вторгаться в чужую личную жизнь, вот и сейчас я замерла и напрягла слух.
– Я так этого не оставлю, ты гад, я все расскажу твоей жене, ты чудовище! – выкрики девушки перемежались рыданиями.
– Катя, успокойся, будь благоразумна, – торопливо увещевал ее Платов. Почти не удивленная, я продолжала прислушиваться.
– Я! Благоразумна! Да как ты смеешь! – Обида и гнев переполняли девушку. Я без труда узнала Екатерину – секретаршу Максима. – Скажи, когда ты нянчишь своего ребенка, ты хоть иногда представляешь нашего?!
– Прекрати, ты сама приняла решение, теперь ничего не исправишь, – как можно мягче произнес он в ответ.
– Я так любила тебя, я люблю тебя, – с ранящей душу безысходностью простонала девушка.
– Прости меня и не звони сюда больше! – только и сказал Платов, и нажал отбой.
«Вот это да, – в моей голове, как по команде, выстраивалась новая картинка. – Выходит, права я была насчет отдушины и серого костюма, только наш дорогой Платов не остался лишь праздным наблюдателем…»
Понимая, что настало время поговорить, я набрала по телефону Максима и пригласила его в свою комнату, так как оставлять Сонечку одну в эту полную открытий ночь было нельзя.
– Максим, полагаю, не стоит ходить вокруг да около. Какие отношения связывают вас с секретаршей? – начала я без вступлений и экивоков, как только он устало опустился в розовое кресло.
– Это не имеет отношения к делу. – Он отвел взор в сторону и, не скрывая раздражения, хмуро уставился на стену.
– Имеет, так как сегодня днем я наблюдала бурную сцену между Смеловым и Екатериной возле дверей «Магнолии», – первой решилась я на откровенность, отлично зная, что эта информация неминуемо принесет плоды, и Платов поневоле ответит мне откровенностью, а уж тогда придется рассказать всю историю от начала до конца.
– Вот как? Интересно, – он сосредоточенно выпрямился в кресле. – А вы уверены? – Он задержал на моем лице взгляд и, дождавшись утвердительного кивка, начал, так же как и я, без предисловия и пространных вступлений: – Мы с Катей были любовниками около полугода назад, а когда я понял, что она влюблена в меня, я прервал эту связь, – бесстрастно, словно говорил о ком-то постороннем, произнес Максим.
– А теперь она вдруг решила открыть глаза вашей жене… Странно, почему так поздно? – удивилась я.
– Да нет, она и раньше порывалась, все грозилась мне каким-то обличительным письмом, но потом вроде бы отказалась от этой идеи, хотя однажды спросила у меня, получала ли моя жена почту. Я как-то странно отреагировал, в общем, она решила не развивать эту тему. Ну, я решил, что она успокоилась и что все в порядке, а про письмо обронила так, что называется, из женской мстительности, напоследок. Но вот сегодня она вдруг опять взялась за старое, признаться, я и сам очень удивлен. Вроде история уже такая древняя, да и с беременностью… она сама тогда решила и сделала аборт… – Он и вправду был растерян и посмотрел на меня так, словно искал поддержки. Мне совершенно не хотелось копаться в его грязном белье, поэтому я сделала вид, что пропустила мимо ушей упоминание о так и не родившемся ребенке.
– Женщины очень злопамятны, – не стала я обнадеживать его, вспомнив бесчисленное количество примеров, как из обычной жизни, так и из своей профессиональной деятельности. – Хотя, тут вы правы, для нового витка ревности должны быть причины, – задумчиво протянула я.
– И, похоже, вы их только что озвучили, – невеселым голосом произнес Платов. – Она затаилась на полгода, вышла на Смелова, зная о нашей давней конкуренции, – он сложил ладони домиком, поднес их ко рту и замолчал на мгновение, погрузившись в раздумья. – Ну, да, все верно, – вынес он вердикт собственным мыслям. – Это точно она, она предательница, больше и некому, вы были правы, Женя, когда говорили, что секретарша, как правило, лучше всех знает обо всем, что происходит в кабинете шефа! – Он окинул меня одобрительным взглядом. – Что ж, завтра я выведу ее на чистую воду, – он довольно потер руки, – и тогда этот кошмар, наконец, закончится!
– Не знаю, Максим, – я не разделяла его оптимизма, – как-то все очень просто и гладенько, словно на блюдечке эту версию вам преподносят… Вот только кто?
– Понятно, кто! Смелов! – обрадованно оповестил меня Платов. – Ему, думаю, наплевать, как скоро мы выявим предателя, он уже все, что нужно, получил, ему даже на руку, если Катя сойдет с арены…
– Не думаю, что стоит тянуть до утра с разговором, – продолжала я сомневаться. – Катя расстроена, она сейчас морально подавлена, на нее достаточно слегка нажать, и она во всем сознается, если, конечно, наша версия верна…
– Да она это, и потом, вдруг она не расколется, мы ее спугнем, а завтра, наоборот, имея все карты в руках, лучше проследим за ней и накроем, когда она опять пойдет на встречу со Смеловым. Сразу две проблемы решим. – Его глаза горели энтузиазмом, он был не в состоянии услышать мои доводы, так как уже принял решение и не собирался отступать. И все же я сделала попытку вразумить его:
– Я, конечно, не могла изучить вашу секретаршу за те несколько минут, что виделась с ней, но, если учесть ее влюбленность в вас, возможно, стоило бы сыграть на чувствах девушки и сделать из нее не врага, а союзника. Тогда мы могли бы обойтись без этих шпионских игр и выйти на Смелова с ее непосредственной помощью. – Я и сама была не уверена в правильности совета, но что-то внутри меня подсказывало, что такой вариант не лишен смысла.
– Нет, сделаем, как я решил, – твердо произнес Платов. – Конечно, я благодарен вам, Евгения, за помощь, но, повторюсь, что круг ваших обязанностей предельно ясно очерчен. С рейдерством я разберусь сам. – Он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, я лишь пожала плечами, соглашаясь с его решением. В конце концов, мне действительно так было проще, по крайней мере, на данном этапе я была сконцентрирована на Сонечке и ее безопасности и отвлекалась на решение проблемы с рейдерами лишь потому, что поневоле все время натыкалась на подсказки.
– Как скажете, только, если удастся доказать причастность Кати, думаю, придется обратиться в милицию, ведь мы не знаем, как поступит Смелов, если мы поймаем его с поличным. Мы не можем допустить, чтобы он успел отдать приказ расправиться с Николаем до того, как мы припрем его к стенке.
– Обещаю, Женя, что поступлю именно так, но только тогда, когда окончательно уверюсь, что брату моей супруги ничего не угрожает. Похитители не шутили, когда запрещали обращаться в милицию, – лицо Платова помрачнело. – В общем, дождемся утра, я извещу вас о результатах моих наблюдений за Екатериной, – неожиданно Максим пусть и косвенно, но отдал дань моему участию в деле. Потом он кивнул мне и стремительно покинул комнату. Мне показалось, что Платов уже совершенно уверился, что завтра, в крайнем случае, послезавтра разрешит все проблемы, и вся эта грязная история позабудется, как страшный он.
«Что ж, хозяин – барин, как говорится», – снисходительно подумала я, располагаясь на небольшом прикроватном коврике.
Несколько дыхательных упражнений, взятых из гимнастики цигун, быстро расслабят меня и снимут напряжение в теле. На сон оставалось совсем немного времени, тем более сейчас, когда я на службе, а значит, просыпаться стоило еще раньше, чем обычно. Ведь преступникам для нападения очень удобен предрассветный час – время, когда сон вступает в свою самую глубокую фазу, по крайней мере, у обычных людей. Себя я в расчет не принимала, ведь в результате долгих тренировок достигла необыкновенных успехов в области как мгновенной концентрации, так и короткого расслабления, когда пятнадцатиминутный отдых приносил телу абсолютное ощущение полноценного ночного сна.
Я встала ровно напротив окна, закрыла глаза. Тело мое мигом расслабилось, однако мне понадобилось сделать над собой усилие, чтобы освободить голову от мыслей, и лишь после того, как я почувствовала полную свободу от всего, что окружало меня и наполняло мое существование, я перешла на коврик и медленно приступила к упражнениям. Засыпала я, пронизанная острой благодарностью к мудрейшим буддистам Китая, поделившимся с миром своими феноменальными познаниями в области человеческой природы, а также невероятных способностей тела и духа, которые открываются нам через изучение боевых искусств и сопутствующих им гимнастических упражнений.
На следующий день единственным человеком в доме, естественно, помимо меня, выглядевшим весело и бодро, была Сонечка, радостно возвестившая о своем пробуждении необыкновенно зычным окликом. Лика что-то не торопилась заняться девочкой, а я просто не смогла проигнорировать острую потребность ребенка в общении, и, запрятав все свои принципы подальше, взяла девочку на руки и даже переодела ее. Правда, гардероб малышки не внушал оптимизма по части разнообразия. С трудом отыскала я лимонного цвета комбинезончик среди бело-розового содержимого шкафа.
– Фу, где ты взяла этот унисекс?! – немедленно вырвалось у Лики, едва она все-таки соизволила явиться к дочери. Халат на ней был все тот же, что и ночью, на ноги она обула какие-то немыслимые лаковые босоножки, ободок в волосах был вопиюще красного цвета, а на веках, несмотря на ранний час, уже красовались яркие голубые тени. Определенно, ее стиль, точнее его полное отсутствие, начинал мне нравиться своей непредсказуемостью, точнее, я уже знала, чего ожидать, но каждый раз хозяйке дома удавалось меня удивить.
– Во-первых, не ты, а вы, – привычно поправила я ее, – во-вторых, желтый цвет Сонечке очень идет. А в-третьих, раньше надо вставать, я не сиделка, а телохранитель, – спокойно парировала я, хотя произнесла это скорее по инерции, не чувствуя никакого раздражения из-за общения с милой крошкой.
– Ох, простите, что так вас обременила! – съязвила Лика и даже надула, было, губки, но вдруг передумала и назидательно заговорила, забирая малышку у меня из рук: – Запомни…те, девочкам надо надевать только розовенькое, чтобы жизнь у них была в розовом свете, пусть наслаждаются, пока с реальностью не столкнутся, – неожиданно горько закончила она, а я с удивлением внимательно вгляделась в лицо своей взбалмошной клиентки.
– Что? – осторожно уточнила я.
– Ничего, – буркнула Лика, но, видимо, желание поделиться своими мыслями пересилило все другие доводы, и она продолжила: – Просто потом она выйдет замуж и уже не сможет делать то, что ей захочется… и не сможет все поменять под свои желания… и… – Вдруг она осеклась, окинула меня странным взглядом, словно только сейчас поняла, с кем откровенничает, и сухо скомкала свой монолог: – И все. – В этот момент телефон у нее в кармане возвестил о получении сообщения. Лика опустила девочку в манеж, и, сообщив мне, что ей надо ответить мужу, отошла к окну, где, с улыбкой прочтя написанное, принялась быстро набирать ответ.
Я же, склонившись над малышкой, серьезно обдумывала ее слова. Конечно, они взволновали меня не своим глубоким философским смыслом, тем более что в такой особе, как Лика, не стоит искать глубины, она вся на поверхности, слишком проста, слишком примитивна, порой даже вульгарна, если вспомнить ее наряды, но чем-то ее монолог неуловимо изменил сложившийся у меня в мозгу образ молодой женщины. Какое-то время я, не таясь, пристально наблюдала, как хозяйка дома с кем-то увлеченно переписывается и продолжала бы это делать и дальше, если бы меня не отвлек звонок теперь уже моего мобильного телефона.
– Да, слушаю, – немедленно среагировала я, заметив на дисплее номер Платова. Обозначать, что звонит мне именно он, я не стала, так как Лика продолжала переписываться якобы с ним, и я не хотела подчеркивать, что ее маленькая ложь так легко вскрылась.
– Женя, вы были правы вчера, – голос его был очень взволнован. Я вся подобралась и на всякий случай подошла вплотную к манежу, автоматически встав со стороны окна, посчитав это место самым уязвимым для выстрела преступника. – Катя. Надо было поговорить с ней ночью…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?