Текст книги "Диссертация"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dissertaciya-242779.jpg)
Автор книги: Марина Столбунская
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Прошла уже неделя, а Марк не нашёл себе в студенческой среде пары. У него возникло подозрение, что он и не сможет этого сделать. Никто из ребят ему в друзья не годился, а соседа Мишки не было, он должен был ехать со следующей партией бесплатной рабочей силы уже в сентябре. Хотя с ним он больше чем соседствовать и не собирался. Можно было бы особо и не кочевряжиться да подружиться с каким-нибудь не очень глупым и самоуверенным парнем, но у Марка не было достаточного опыта первого контакта, и он боялся выглядеть глупо в этой плотно населённой среде.
Смешно и досадно, одна девушка проявила к нему нешуточный интерес, ребята гоготали, что запала, и толкали Марка в плечо, будто этого ему только и не хватало, чтобы с ней сблизиться.
– Да ладно вам, она страшная, – пытался отмахиваться он.
– Ты чё, дурак, это Анька-то страшная?! – возмущались они в ответ, исходя завистью. – Тебе чего надо-то? Всё при ней! Может, ты педик?
«Чёрт! – думал Марк. – Это совсем плохо!»
Пришлось мутить с Анькой, хорошо неделя всего оставалась, и ничего особенного не требовалось, просто сидеть рядом и болтать с девушкой. Он больше расспрашивал, всё из того же природного любопытства, пользовался моментом, чтобы поизучать противоположный пол, протестировать некоторые реакции, о своей же жизни плёл придуманную заранее повесть, где не было ничего из его реальной действительности.
– Мой папа был машинистом тепловоза, а мама врачом. Когда это случилось, я во втором классе учился. Жили мы в частном доме, однажды ночью коротнула проводка и начался пожар. Как сейчас помню этот едкий чёрный дым и нестерпимый жар. – Марк ёжился, а девушка широко раскрывала глаза. – Папа вынес меня на улицу, успел, кинулся за мамой, и тут крыша рухнула, они оба погибли, а я рядом стоял и меня слегка задело. Видишь, шрам на лбу? – Он отодвигал чёлку и показывал Анне когда-то рассечённый лоб, а она ахала.
Этот шрам ему поставила мама, как раз в тот год, когда он был во втором классе. После очередного дня рождения маленький Марк не успел вовремя спрятаться, и она разбила о его лоб бутылку. Он потерял сознание, но его черепная коробка выдержала.
– Ладно хоть не сдох, Зародыш, а то ещё в тюрьме из-за тебя сидеть, – говорила ему мама, а он лежал несколько дней дома в кровати, голова болела и кружилась. Молчал, никому не рассказал об этом.
– И ты попал в детдом? – Аня вывела его из задумчивости.
– А, нет. Тётка, папина сестра, оформила опекунство, и я жил в её семье. У неё тоже были дети, двое, мальчик и девочка, мы жили дружно, они приняли меня как родного. Но всё равно это рана на всю жизнь, не забыть. Понимаешь?
– Да. – Девушка сочувственно жалась к нему, а он стискивал зубы от нарастающего ощущения отвращения.
– Смотрю, замёрзла. Пойдём в корпус, завтра рано вставать. – Она, наверное, думала, какой же он порядочный.
Марк знал, что такие истории играют на имидж и за ними можно спрятаться, если что, мол, детская травма, шок, до сих пор не оправлюсь.
«Интересно, как она посмотрела бы на меня, расскажи я ей правду о шраме? – хитро щурясь, подумал юноша, лёжа на раскладушке, и почувствовал озноб, вспомнив прикосновение к его плечу девичьей груди. – Спасибо, мама». – Он со скрипом повернулся на бок и закрыл глаза.
Ближе к концу срока картофельной ссылки выпала и Марку очередь дежурить.
– Ильин и Раевский остаются, остальные по автобусам! – скомандовал курировавший студентов молодой препод.
Фамилии он ещё не все знал, но юноша, с которым Марку сегодня предстояло провести день, был ему хорошо знаком, он являлся чуть ли не центральной фигурой наблюдения, неформальный лидер, очень заносчивая «душа компании». Марк прокрутил в голове тактику общения, с таким типом стоило вести себя уверенно и нагло, говорить рублеными и твёрдыми фразами, ставить на место зазнайку безразличным к нему отношением, они этого очень не любят, привлекать внимание – их конёк.
– Тебе – второй этаж, мне – первый, – сухо сказал Марк устроившемуся на подоконнике Артёму Ильину.
– Это с чего это ты командовать вздумал? – лениво зевнув, ответил напарник.
– Ладно, убирайся на первом, он грязнее, – на то и был расчёт.
– Я, может, ваще ничё мыть не буду, и так чисто, – огрызнулся он.
– Да мне пофиг, делай что хочешь, – безразлично ответил Марк и, взяв стоявшее в углу ведро, направился на улицу за водой.
И половины не набралось, как в опустевшем дворе нарисовалась странная компания, состоявшая из троих деревенских амбалов и хрупкой девушки.
– Этот? – грубо ткнул Марка в грудь один из них, обращаясь к ней.
– Нет! – капризно огрызнулась она.
– Брешешь? Он? Говори!
– Да нет же!
– Эй, парень, ты тут один? – Амбал обратил на студента наглый взгляд и сплюнул.
– Да, все уехали в поле. Я дежурю. Не видишь? – Марк закрыл кран, и поставил полное ведро на землю. – А чего надо-то?
– Тьфу! Чё брехала тогда? – Он повернулся к девушке.
– Не брехала я, так и сказал, что один будет дежурить, полы мыть. Приходи, мол, покувыркаемся.
– Покувыркаюсь я тебе, дура! Точно не он?
– Да не. – В разговор вступил другой плечистый юноша с огромными кулаками. – Видал я его, он кудрявый, в замшевой куртке, не такой, тот симпатичный.
– Ты чё, разбираешься, кто из парней симпатичный? – с наездом спросил первый.
– Ну, девкам нравится. Ты, парень, – обратился он к Марку, – знаешь такого, кудрявого, покрупнее тебя, и куртка у него модная? Знаешь?
– Я с первого курса, ещё вместе не учились, видел, но как зовут, не помню.
– Так, ты передай энтому хахалю, что ежели возле Маньки ещё раз увижу, без зубов отсюда уедет. Она сеструха моя. Усёк?! – угрожающе прогремел защитник девушки.
– Ага, – спокойно ответил Марк. – Передам, обязательно.
– Считай, свезло ему. – Амбал ещё раз сплюнул, и они пошли восвояси подобру-поздорову, а студент направился в корпус.
Только он переступил порог, как Артём, а это именно его они искали, кудрявого соблазнителя деревенских девок, кинулся к Марку обниматься, весь белый от колотившего его страха.
– Спасибо тебе, братан, выручил так, что по гроб жизни благодарен буду! – задыхаясь, бормотал он, а юноша спокойно отстранился. – Если бы не отмазал, они такую отбивную из меня сделали бы!
– Просили тебе передать, чтобы к Маньке не совался больше.
– Да больно надо, – с облегчением выдохнул он. – Слушай, так тебе благодарен.
– Ой, ладно, ты лучше давай полы вымой, а то засекут и будет штрафной.
– Да я и не собирался отлынивать, так просто сказал. Только это, давай я уж на втором, и воды мне принеси. А? Вдруг вернутся? Побаиваюсь. Понимаешь? – Не умел дамский угодник за свои поступки достойно отвечать.
– Хорошо, принесу. Если девку не сильно попортил, то не вернутся.
– Да не портил я её, болтали да чмокнул пару раз. Вообще-то, она сама согласилась сегодня прийти сюда. Кто ж знал, зачем?
Студенты дружно помыли вместе полы, не деля этажи, возбуждённый Артём рассказывал о своих злоключениях с девушками, часто он попадал в курьёзные ситуации, Марк смеялся, в общем, время они провели весело. На том и сдружились.
Учёба в институте началась для юноши на положительной ноте. Немного скучноватыми казались лекции, не так уж сильно его тянуло к конструкторской работе, но тогда он ещё не разобрался в том, что такое призвание, а профессия была востребованной на рынке труда, уважаемой и хорошо оплачиваемой. Напрягала вечная любовная тема, не дававшая покоя окружавшим его парням, но Марк был достаточно умён, чтобы находить способы от неё увильнуть, правда, приходилось сочинять сложные схемы и врать, но это его даже забавляло.
Какое-то время юноше казалось, что он нашёл то, что искал, пока однажды Артём, с которым они стали почти неразлучны, не опустил его с небес на землю.
– Слышь, Марк, у тебя же через неделю днюха. Как мутить будем? Чё, оглох, что ли? Але, приятель!
Можно уехать на другой континент, по другую сторону экватора, даже на Южный полюс, но нельзя убежать от самого себя. Если больше никогда не видеть лицо матери, это не означает, что какая-нибудь незначительная мелочь не будет тебе о ней напоминать. Любая девушка – уже повод зажмуриться. Днюха! В общаге не любили тех, кто увиливал от празднования, каждый повод для пьянки приветствовался, а уж этот походил за святую обязанность.
Ночью Марка колотила нервная дрожь, он не мог спать, слыша в голове голос матери: «Мерзкое Отродье, Зародыш, Гнида!»
– Эй, брат, проснись, ты чего кричишь? Приснилось чего? – оказалось, что уснул и напугал соседа.
– Да, Мих, прости. – Марк повернулся на бок и накрылся с головой одеялом.
– Ты смотри, жар у тебя, что ли, лицо мокрое, – обеспокоился Мишка.
– Нет, просто кошмар, ты спи.
«Мама, мама», – стучало, как набат, сердце молодого человека, и слёзы катились из глаз.
Забыть это было невозможно. Как изменить в сознании код, что ты сын насильника, сумасшедшего, одержимого убийцы?! Как простить матери, даже если ты сочувствуешь ей и понимаешь её горе, то, что она с тобой сделала?! Его отец изнасиловал её лишь раз, пусть это было страшно, унизительно, больно, но ведь и она не лучше его, она травила своего ребёнка семнадцать лет.
Вдруг ущипнёт больно или скрутит ухо ни с того ни с сего, просто так, если Марк заставал её за шитьём, то могла уколоть иголкой, за любую оплошность полагался тумак, да посильнее, еду кидала ему как собаке, и попробовал бы он не вымыть за собой посуду. Чаще всего она вообще не звала его кушать, он сам находил что поесть в холодильнике, голодом она его не морила, но и подавать обеды и ужины, как это полагалось в нормальных семьях, не хотела, только когда приходила бабушка или гости. С первого класса он сам стирал своё белье и убирался в квартире. И всё это сопровождалось обидными, незаслуженными оскорблениями и злыми взглядами. Марку удалось сохранить человеческий облик в таких условиях только благодаря врождённому высокому интеллекту и книгам.
«Мама, как мне простить тебя?! Я хочу! А лучше забыть. Как забыть?! Я должен! Умереть! Только умереть! По-другому память стереть не получится, – думал юноша, беззвучно обливаясь слезами под одеялом. – Днюха! Пьянка! Отлично! Надо купить побольше бухла, и тогда я смогу упиться до смерти. Бабушка однажды говорила, что какой-то её сосед столько выпил, что копыта отбросил. Что ж, это же совсем не страшная смерть, и она-то и может быть мне по силам. Просто пей и пей до потери сознания».
Бабушка тоже его не любила, так считал Марк, просто жалела и исполняла долг, а ему была нужна настоящая любовь, но теперь и та уже ни к чему.
Для чего ему жить? Стать инженером, ходить на работу, и всё? В продолжении рода Марк не был заинтересован, все эти лубочные картинки взаимоотношений с противоположным полом не имели для него никакого значения, с его-то стойким иммунитетом к женскому полу, а точнее – отвращением и страхом. В чём смысл его дальнейшего бесполезного существования, если он, в принципе, не более чем ошибка природы, человек, которого не должно было быть? Вновь, как и в прошлые годы, у Марка возникло непреодолимое желание покончить с собой, и способ, который ему подсказала сама судьба, был им одобрен и принят к реализации.
Днюха планировалась с размахом, тем более что имениннику исполнялось восемнадцать лет. Бабушка по такому поводу выслала внуку денег больше, чем обычно, и Марк потратил их на спиртное. В этом ему помогал Артём. Он объяснял несведущему в этих делах другу, что по статусу им не полагается водка с пивом и надо брать портвейн.
День рождения выпал на субботу, и погода манила выбраться на природу, тем более что ехать никуда не надо было, прямо в черте города располагался отличный лесопарк, куда ребята и отправились большой компанией. Обычным состоянием в этот день для Марка было нервное возбуждение с устойчивым суицидальным настроем, которое он привык держать в себе, не демонстрируя окружающим. Будучи внешне спокойным, внутри юноша переживал бурю эмоций, болезненно реагируя на слова и поступки окружающих, не понимая их положительного посыла, слишком рано молодой человек познал значение слова «лицемерие» и ни одно доброе высказывание в свой адрес не мог воспринимать всерьёз, выискивая обратную сторону медали.
Он знал, что ребятам, по большому счёту, лично на него было наплевать, важен лишь повод собраться компанией, выпить, потусить с музыкой, картами и девушками. Ну что ж, это не мешало его планам.
Молодая сочная зелень травы ласкала нежной прохладой босые ноги студентов, скинувших обувь, а с ней и всё лишнее в пределах приличия. Они расположились на поляне, отдаваясь яркому, ещё не палящему, а нежно ласкающему солнышку. Кто-то захватил бадминтон и немедля принялся играть, не дожидаясь, когда пожарятся шашлыки. Девушки накрывали «поляну», парни болтали между собой, пока трезвые, а самый востребованный исполнял под гитару песни модных певцов.
Марку стоило призадуматься, а надо ли ворошить прошлое и вариться в котле своих страданий, ведь жизнь так безмятежна и прекрасна в милых мелочах? Но он не мог, его психика была глубоко подорвана, а это исправить дружеским похлопыванием по плечу и добрым советом уже было нельзя. Юноша воспринимал окружающий его уютный студенческий мир в искажённом больным воображением виде. И взрослому человеку, прошедшему через тяжкие испытания, трудно вернуться к нормальной жизни, а уж ребёнку, восприятие мира которого не единожды кардинально менялось, каждый раз принося только боль, невозможно. Марк просто не знал вкуса мелких житейских радостей, ни разу не вкусив их за свою жизнь, и имел устоявшееся, уже не поддающееся искоренению представление о праздничном застолье как об обманной игре.
Не искушён он был и в вопросах потребления алкоголя, а точнее, пьяным бывать ему не доводилось. А тут сразу такая серьёзная цель – упиться до смерти.
Немного размявшись на свежем воздухе активными играми, проголодавшиеся студенты принялись за шашлыки и выпивку. Согласно традиции всех таких мероприятий, кроме тех, что были без повода, говорили тосты, но менее пафосно, чем раньше на семейных застольях приходилось слышать Марку. Солнце значительно перевалило за зенит, когда бутылки начали довольно быстро сменять друг друга.
Немного приторным показался Марку портвейн, но пить можно, и ничего сложного, уже три стакана выпил, а реакции почти никакой, лёгкая штука. Вот уже и четвёртый опрокинут, и пятый. Это противное ощущение нахлынуло внезапно, только что пилось легко и всё было хорошо, как вдруг с трудом стали связываться слова в предложения, а красивый майский пейзаж поплыл перед глазами. Голова закружилась, и начало подташнивать, Марку захотелось лечь, но он держался, было неудобно перед ребятами. От следующего стакана разумно было бы отказаться, но молодой человек принял эти ощущения за подтверждение того, что движется он в правильном направлении, к смерти, хотя другие выпили не меньше, а они-то умирать не собирались.
После шестого стакана Марк протянул лишь пару минут, а потом убежал в кусты от возникшего в желудке непреодолимого желания вернуть всё то, что в него попало явно по ошибке, так, во всяком случае, решил его организм, хотя в планы он был посвящён. До чего же это мерзкая штука – рвота, а главное, позорная.
– Ну, всё, именинник сдулся, – гоготали ребята.
– Эй, Марк, ты как там, живой? – Он долго не выходил из кустов, оказаться в таком казусном положении ему было болезненно, ранимая психика не терпела насмешек, он же не знал, что на таких мероприятиях это обычное дело, думал, что он один такой ненормальный.
– Марк, ты тут? – Артём вышел на его поиски. – Осоловел, что ли? Не боись, дотащим, только лучше больше не пей. Пошли, чего расселся. – Его голос был добрым и участливым, но Марку казалось, что приятель издевается над ним, смеётся. Ко всем своим прочим психологическим проблемам, он был просто пьян. – Пошли, пошли. – Артём потянул его уже силой, но тот рыпался отбиваться.
– Надо ему отлежаться.
– Давай его сюда, – одна из девушек уложила его головой к себе на бедро. Лучше и нельзя было придумать! Но Марку на тот момент было уже всё равно, он чувствовал, что засыпает.
Кажется эта девушка, он и имени её не знал, гладила его по голове, пока в подступающей темноте у костра ребята пели песни, он слышал их в полузабытьи. А ему снилось, что это мама, но не злая, а добрая, и слеза стекала на подол её платья.
Возвращались уже за полночь, и Марк, выспавшись, мог без посторонней помощи добраться до комнаты в общаге, пригревшую его девушку он жестоко проигнорировал и был ужасно зол. Внутри всё кипело от нелепости произошедшего, от несросшихся планов и оттого, что все эти компании и отношения ему были противны.
Наутро он смотрел в потолок, лёжа в кровати, не имея желания вставать. Он жив. Немного ещё мутит от вчерашнего, но Мишка обещался напоить его рассолом, от которого всё пройдёт.
«Это насмешка! – думал он. – Я настолько жалок, что смерть потешается надо мной, не воспринимает всерьёз. Она знает, что я ничтожество. Самоубийство – поступок смелый, достойный только великих личностей, таких, как Маяковский, например. А что я? Всего лишь Зародыш».
С тех пор как он первый раз захотел покончить с собой, каждый такой день рождения с его жалкими попытками самоубийства всё больше понижал самооценку Марка и вгонял его в самоуничижение. На его сердце было выгравировано крупными буквами презрение, которое испытывала к нему мать, и он верил ей, осуждал за нелюбовь к себе как к сыну, но верил, что он отродье и есть.
«Если взять моего отца, – продолжал размышлять он. – Ему не хватало уверенности, смелости знакомиться с девушками, он наверняка считал себя ничтожеством, недостойным того, чтобы они добровольно согласились на близость с ним, или у него были для этого веские причины, уродство, например. В любом случае это трусость. И я трус. Он чувствовал власть над девушками, угрожая им ножом, пользовался их беспомощностью и проявлял насилие для того, чтобы почувствовать свою значимость, удовлетворить своё эго. А я? Что нужно мне? Или так жалким и оставаться на всю жизнь?»
В мысли ворвался Артём, шумно открывший дверь.
– Привет! Вот это я понимаю! Так и надо отмечать совершеннолетие! Упиться до блевотины. – Он смеялся и не знал, что приятель не понимает его бесхитростной иронии.
Следующий год для Марка не был таким беспечным и воодушевляющим, как первый, до его сознания дошла и пустила там крепкие корни мысль о том, что убежать от правды рождения, от своей семьи нельзя, даже если сменить фамилию и имя. Это навсегда. И никакой новой жизни с нуля не бывает без стёртой памяти и искоренения устоявшихся рефлексов, а современная наука или даже шаманство не знают способа, как это сделать. И выходит, что нужно как-то с этим жить.
И он жил как мог, приспосабливаясь к чуждой атмосфере студенческой беспечности. Уединиться, замкнуться в себе не получалось, в общаге это в принципе было невозможно, так ещё и в друзья ему попался местный заводила.
Артём, как и Марк, жил в общежитии, но в городе у него был очень интересный родственник, мамин брат. Он служил моряком дальнего плавания и периодически пропадал на долгое время, оставляя племяннику ключи – ухаживать за огромным, во всю стену аквариумом. Зная нравы молодых, дядя Артёма не разрешал ему приглашать друзей в свою квартиру, а вот иногда брать машину из гаража и катать девушек дозволял. Даже больше, сам учил племянника водить свою «Волгу».
И ровно через год, когда приближался очередной день ненавистного рождения Марка, Артём выдал гениальное предложение.
– Дядька в отъезде, машина в моём распоряжении. Только представь, каких тёлок мы можем с её помощью снять. Это же «Волга». Да самые красивые на дискаче будут наши. Стопудовый вариант. Едем, – хлопал он по плечу подозрительно прищурившегося на него Марка, подпрыгивая на месте от предвкушения. – Плюс днюха как повод, точно замутим с тёлками. А если верняк выгорит, то не побоюсь дядькиного запрета, на хату пойдём, – подмигнул он.
Вот радость так радость, как раз для Марка! Он мечтал провалиться сейчас сквозь землю, но по своей трусости отказаться от предложения приятеля не мог. Уже месяц его мозг сверлили тревожные мысли, и странные желания не давали покоя, заставляя проявлять несвойственную ему суетливость. По нескольку раз он убирался в комнате, переставлял книги то в одном порядке, то в другом, бегал в магазин за тетрадками, которых у него и так было вдоволь. Все предметы в комнате будто стояли не на своих местах, и Мишка разводил беспорядок, Марк не ругался с ним, а молча ставил и раскладывал всё по местам и своей системе. Сосед подозрительно на него косился, но пока выжидал и молчал.
И вот наступил тот самый день, 19 мая, день рождения, воскресенье. Открыв утром глаза, Марк понял причину своего беспокойства, у него не было на этот раз плана самоубийства, он не подготовился к следующей жалкой попытке оборвать свою никчёмную жизнь, не имеющую смысла ни для него, ни для кого-то из окружающих.
Днём они с Артёмом ездили запастись выпивкой и закуской, которую оставили в гараже.
– Думаю, сначала привезём их сюда, поболтаем, выпьем, а там посмотрим, на что они будут готовы. Если что, дом в двух шагах, сразу предлагать им туда пойти будет рискованно, могут отказаться, а так посидеть в гараже, выпить за твой день рождения любая девчонка согласится. А когда выпьют, они покладистые. Понял? – приятель выдавал Марку последние инструкции.
– Ага, – качал тот головой, отдавшись течению.
Марк чувствовал, будто смотрит на себя со стороны. Все эти хлопоты и планы были противны его существу, но вполне укладывались в общепринятые рамки поведения двоих молодых парней. Не он ли хотел начать жить как нормальные люди? Вот так они и живут. Марк очень старался вписаться, не отличаться от массы, не уходить в себя, а открыться миру и стать полноправным членом общества, не забитым молчуном, не чудиком, а таким, как все, как Мишка, как Артём, как другие студенты. Но напряжение внутри него росло с невероятной силой, угрожая выдать какой-нибудь сумасшедший трюк, и Марк решил, что это будет спонтанное самоубийство, по наитию, внезапное, именно к нему ведёт его нарастающее зло, и он ждал с предвкушением этого момента. Возможно, планирование мешало ему в прошлые годы, теперь это должно случиться само собой, а в том, что это произойдёт, у него не было сомнений.
«Да, именно сегодня, именно так! Я это чувствую самой кожей», – думал он, и мурашки бежали по телу от странной смеси страха и наслаждения.
В четверть седьмого приятели подкатили на белой «Волге» к Дому культуры, где проходила дискотека. Артём был весел и возбуждён и Марк тоже, ему хотелось бешено хохотать от такой иронии судьбы, но он сдерживался, ограничиваясь странной улыбкой. Ведь он был зачат при схожих обстоятельствах, пора ставить точку в этой игре. И к нему только что, когда они были в гараже, пришла нужная подсказка.
– Эй, нельзя заводить при закрытых дверях, – пока Артём копошился с приготовлениями, Марк решил посидеть на водительском сиденье и случайно повернул ключ зажигания. – Задохнёмся в два счёта. Ты чё?! Глуши!
– Это как?
– Очень просто! Пара минут – и мы трупы.
Марк повернул ключ и широко улыбнулся, суть была понятна, детали придут сами собой. Сама судьба направляет его.
Заведённые, каждый своим предчувствием, приятели окунулись в шумную атмосферу диско, играющую яркими огнями цветомузыки. Артём проинструктировал Марка, что хоть он и именинник, девушек будет выбирать сам, у него больше опыта, на что тот съязвил, что наслышан. Приятель одарил его кривой ухмылкой и пустился инспектировать зал. Тем временем Марк слегка подёргивался в такт музыке, слившись с толпой, где танцевали все скопом, редко делясь на пары.
Они как-то вдруг оказались возле него, веселились, увлекая Марка в свой круг. Девчонки, немного шальные. Он лихорадочно искал глазами Артёма во вспышках света, нашёл, махнул рукой.
– Хай! Я Артём, а это Марк. А тебя как зовут? – подошедший на помощь приятель принял удар на себя, сразу выделив опытным взглядом из толпы лидершу.
Что она ему ответила, Марк не слышал из-за громкой музыки, но было видно, что они поладили. Около него настойчиво крутилась её подруга, и он решился подыграть Артёму и тоже с ней познакомился. Обе девушки были достаточно красивыми и напрашивались на приключения.
Лена и Оксана, так их звали. Странные начёсанные причёски, много косметики, от которой страдала их природная красота, но выигрывала стадная привлекательность, они соответствовали моде. Узкие короткие юбки, открывающие стройные ноги, и широченные блузы, кокетливо спадающие с одного плеча. А у Артёма была жвачка и машина. Танцевали они недолго.
Приятель обещал девочкам покатать их по городу с ветерком, что было самой возбуждающей прелюдией. Девушки считали, что им крупно повезло отхватить таких симпатичных парней, да ещё с тачкой. Вечер обещал быть перспективным. Про день рождения Марка Артём пока не сообщал, ещё рановато, у него всё шло по плану. Для начала их надо было хорошенько разогреть и расположить к себе поездкой по городу.
В машине сидели парами, Оксана устроилась на переднем сиденье, рядом с Артёмом, а Лена и Марк расположились на просторном заднем. Машина была не новенькая, но аккуратно отделанная изнутри, дядька любил окружать себя красивыми вещами, потому и на хату заваливаться не разрешал из-за кучи иностранных безделушек, которые он привозил из поездок. Девушки были как на подбор, одинаковыми на вид, только Оксана чуть наглее, она весело высовывалась в открытое окно, рискуя и без того лохматой своей причёской. Артём гонял на повышенной скорости по проспектам, благо дороги были почти пустые в этот воскресный поздний час.
– Это твоя машина? – любопытствовала Оксана.
– А чья же? – нагло заявлял он.
– У… – уважительно тянула она. – Откуда?
– В наследство досталась.
– Ясно.
Малознакомые, трезвые, все они не очень были искусны в беседе, болтали в основном о том, кто где учится и что такого малоинтересного у каждого в жизни произошло за студенческие годы. Девушки оказались студентками первого курса пединститута, получалось, что парни были аж на целый год опытнее их. Уличив момент, когда девочкам уже чуть наскучила езда, Артём перешёл к следующей стадии.
– А знаете, сегодня у Марка днюха, – торжественно объявил он, а приятель пожал плечами и смущённо заулыбался.
– Да ладно, врёшь? – не поверила Оксана.
– Нет, правда, скажи, Марк.
– Да, так и есть, – подтвердил он, посмотрев Лене в глаза искренним взглядом.
– Мы собирались посидеть в гараже, выпить немного по такому поводу. Вы с нами? – Он широко улыбнулся Оксане.
– Ну, если не врёшь… Марк видно, что скромняга, – засмеялась она. – Надо его повеселить. Да, Лен?
– Ага. – Подруга шаловливо улыбнулась и толкнула именинника в бок.
Артём уже заранее свернул на нужный маршрут.
– Минут десять – и мы на месте, – пояснил он.
– И сколько тебе стукнуло, Марк? – кокетливо спросила Лена.
– Девятнадцать. А знаете, девчонки, что самое любопытное? – Он посмотрел на девушку таким злым взглядом, что улыбка сошла с её лица.
– Что? – настороженно спросила она.
– Моя мама была точно такой же, как вы, красивой и беспечной. Танцевать, тусоваться, веселиться – всё, чего ей хотелось. Не предосудительно. Да? А её избили, чуть не зарезали, только изнасиловали. Так я и родился! Это сломало ей жизнь. – Шальная улыбка озарила лицо Марка, а Артём с выпученными глазами бросил на него удивлённый взгляд через плечо.
Минуту ехали в тяжёлом молчании.
– Останови, вон там, у остановки, – сухо сказала Оксана.
Артём понимал, что сказанное его приятелем уже не сгладить ничем. Он бы выкинул и его из машины, но не хотелось перед девушками ещё больше позориться.
– Весёлой днюхи, – ехидно произнесла Лена, когда они выходили из автомобиля.
– Дебил, ты чё творишь?! – заорал на друга Артём, когда они отъехали от остановки, оставив там свой прекрасный улов. – Мудак, ты понимаешь, что ты сделал?! Я тут из кожи вон лезу, а ты дерьмо какое-то несёшь!
Конечно понимал, Марку нужно было избавиться от девушек, и это у него так легко получилось, что сам удивился. Но следующей задачей было помириться с другом.
– Прости, Артём, всё, что я сказал, правда. Не знаю, как вышло, накатило. Понимаешь, для меня это детская травма, мама всегда этим упрекала. Само вылетело, не заметил как. Прости.
Марк поведал жалостливую историю своего рождения, без подробностей своей детской биографии, сердце приятеля смягчилось, он не был чёрствым человеком, простил.
– Всё равно ты мудила, – уже спокойным голосом сказал он, к тому времени они въехали в гараж и заглушили мотор. – Ладно, не пропадать же закусю. Пойдём выпьем, что ли. Чего ещё остаётся без тёлок? Только напиться.
Дядька – хозяйственный мужик, и почему у него только жены не было, неизвестно. В гараже чистенько прибрано, огромный диван, стол, и всё было готово к тусовке, даже музыка, но её ребята решили не включать, раз танцевать не с кем.
Артём зажёг свет, прикрыл двери гаража от любопытных глаз и плюхнулся на диван.
– Наливай скорее, а то сейчас взорвусь и снова начну на тебя орать. Такой расчёт верный был!
Они опрокинули пару стаканов без перерыва, закусили припасами и снова принялись пить. Настроение не налаживалось. Оба были неразговорчивы и задумчивы.
– А знаешь, мне только что на ум пришло: ты же псих, Марк, ну натуральный псих, – заржал Артём. – Чёрт! Точно! Если папаша у тебя сексуальный маньяк, то и у тебя крыша протекает. Вот сейчас допёрло, что ты с девчонками не ладишь, хотя они к тебе так и липнут. На мордашку смотрят, ничё так, думают, просто скромняга, а ты же псих, тебе к психиатру надо, лечиться. Таких, как ты, на учёт надо ставить. Не сегодня завтра потянет насиловать.
Изрядно выпившего Артёма несло, откровения так и лились из его уст, вдобавок от возбуждения он не мог усидеть на месте и скакал по гаражу, жестикулируя. Марк глядел на него исподлобья и молчал.
– Точно к психиатру надо. Ты пойми, не то чтобы я на тебя наезжаю, но реально, если ты родился от психа, то должен стоять на учёте. Да, ты и ведёшь себя как псих, я только теперь заметил.
Он никогда не дрался и не был к этому способен, но тут не выдержал, да и алкоголь помог ударить Артёма по лицу, тот вмиг опомнился, и завязалась драка. Неумелая, но драка. По паре ссадин и шишек они друг другу набили.
– Да стой ты, псих! Ну, переборщил, извини. Хватит уже. – Приятель оттолкнул Марка. – Успокойся! Прости!
– Зря я тебе рассказал, – мрачно произнёс он. – Я думал, ты мне друг, а ты…
– Да брось, друг я тебе, друг. – Артём полез обниматься. – Давай выпьем ещё.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?