Читать книгу "Аслан. Цена невинности"

Глава 5.

Зарина

Холодный металл пистолета прижат к моему лбу, и я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Время словно остановилось.

А потом всё взрывается.

– Рашид! – кричит мама.

Она выбегает из дома и бросается к отцу. Бежит отчаянно быстро, спотыкаясь о ступени и почти падая от спешки. Её крик разрывает ночную тишину, пронзает меня до самого сердца.

– Рашид, не делай этого! Умоляю тебя!

Она падает перед ним на колени прямо в пыль, хватается за его ногу обеими руками и прижимается к ней, будто это последнее, за что она может удержаться в этом мире.

– Пожалуйста! Не совершай эту ошибку! Не бери на душу грех! Она наша дочь, Рашид! Наша дочь! Пожалуйста, дай мне поговорить с ней ещё раз! Мы найдём выход! Мы всё решим! Только не это! Только не убивай её!

Она рыдает так, что её тело сотрясается от рыданий. Я вижу, как трясутся её плечи, как слёзы текут по её лицу, оставляя мокрые дорожки в пыли.

Следом из дома выбегают мои братья. Старший Тимур и средний Мурат. Они останавливаются в нескольких шагах от нас.

– Отец, – говорит Тимур осторожно. – Подожди. Не горячись. Давай все остынем и подумаем спокойно.

– Мы можем ещё раз всё обсудить, – добавляет Мурат. – Давай только без крайних мер.

Дядя Магомед тоже выходит на крыльцо.

– Рашид, – говорит он твёрдо. – Мы послали человека к семье Заура. Ты не можешь просто так убить Зарину, не дождавшись ответа. Что мы скажем им, если они согласятся, а Зарины уже не будет?

Отец стоит неподвижно. Пистолет всё ещё прижат к моему лбу. Я вижу, как напряжены его руки, как сжаты его пальцы на рукоятке.

Потом он выдыхает. Медленно, очень медленно опускает пистолет.

– Асият, – обращается он к маме грубым тоном. – Поговори с ней. Если не одумается, клянусь, я завершу начатое.

Он разворачивается и заходит в дом, не глядя на меня.

Мама вскакивает на ноги и бросается ко мне. Обнимает меня, прижимает к себе так сильно, что мне больно.

– Зариночка, – шепчет она. – Дочка моя. Йа Аллах, что же происходит...

Братья помогают мне подняться. Я с трудом встаю на ноги, потому что колени болят так сильно, что едва удерживаю вес тела. Ладони тоже горят огнём, и каждое движение отзывается острой болью.

Мы медленно движемся к дому. Мама поддерживает меня с одной стороны, Мурат с другой, и я опираюсь на них всем весом, стараясь не упасть.

Мы почти дошли до крыльца, когда внезапно слышу хлопок двери с другой стороны дома.

Через мгновение в зал вбегает Азамат, явно в спешке. Он дышит тяжело, лицо его красное от быстрого бега.

– Отец! – выкрикивает он. – Отец, к нам пришёл Валиев! Аслан Валиев!

Я замираю.

Всё внутри меня сжимается в один болезненный узел. Сердце пропускает удар, потом начинает биться так быстро, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Аслан.

Он пришёл?

Мне кажется, что я ослышалась. Что это моё воспалённое сознание рисует мне то, чего нет. Но Азамат стоит перед отцом, и я вижу его губы, вижу, как они шевелятся, произнося это имя снова.

Аслан Валиев.

Отец хмурится.

– Что он забыл здесь? – спрашивает он резко.

Азамат бросает быстрый взгляд на меня. Потом снова смотрит на отца.

– Он пришёл не один. С братом. Говорит, что хочет забрать Зарину.

Мир вокруг меня качается. Ноги подкашиваются, и я падаю. Мурат успевает подхватить меня, не даёт упасть на пол.

– Зарина! – кричит мама. – Зариночка, что с тобой?

Но я не слышу её. Не могу слышать ничего, кроме этих слов, которые звучат в моей голове снова и снова.

Он хочет забрать Зарину.

– Уведите её наверх, – командует отец. – Пусть приведёт себя в порядок.

Мама уже поворачивается, чтобы увести меня, но в этот момент распахивается дверь гостиной.

Я поднимаю глаза и вижу его.

Аслан входит первым. За ним его брат. Оба в тёмных костюмах, оба выглядят так, будто пришли на деловую встречу.

Взгляд Аслана скользит по комнате. Останавливается на мне на долю секунды. Я вижу, как его глаза отмечают ссадины на моих руках, грязное, испорченное платье и слёзы на моём лице. А потом он отводит глаза. Просто отводит, будто ему всё равно на то, что увидел.

Его взгляд переходит на отца, и лицо его остаётся абсолютно спокойным, невозмутимым. Холодным.

– Рашид, – произносит он, кивая в знак приветствия. – Надеюсь, мы не помешали.

Голос его звучит ровно, без эмоций. Будто он не видел меня только что. Будто ему всё равно на то, что со мной творят. И это ранит меня сильнее, чем пистолет у виска. Сильнее, чем все слова отца.

– Мама, – шепчет Мурат, подталкивая её. – Уводи Зарину.

Она берёт меня за руку и ведёт к лестнице. Я иду, но оборачиваюсь через плечо.

Аслан стоит в центре гостиной рядом со своим братом. Спина прямая, руки свободно опущены вдоль тела. Я вижу, как он смотрит на отца. Спокойно, деловито, но с едва уловимым презрением в глазах. Пять лет назад отец выставил его за порог как нищего. А сейчас именно Аслан стоит здесь с явным превосходством, и отец это чувствует. Я вижу это по тому, как напряжены плечи отца, как он сжимает кулаки.

Всё изменилось. И они оба это понимают.

Мама заводит меня в ванную, осторожно закрывая за нами дверь. Её руки дрожат, когда она помогает мне раздеться, бережно снимая с меня испачканную одежду. Потом она включает душ, и звук льющейся воды наполняет маленькую комнату.

Горячая вода обжигает ссадины на коленях и ладонях, и я вздрагиваю от боли. Но это ничто по сравнению с тем, что творится у меня внутри.

Я дрожу. Всё тело трясётся так сильно, что я едва держусь на ногах. Слёзы текут по моему лицу, смешиваясь с водой.

Аслан пришёл за мной.

Он пришёл, хотя ещё утром отказал мне.

– Всё будет хорошо, – шепчет мама. – Всё будет хорошо, доченька.

Но я не знаю, будет ли.

Проходит некоторое время после того, как я с помощью мамы привожу себя в более-менее приличный вид. Мы сидим в моей комнате в тишине, и я слышу только приглушённые голоса мужчин внизу. Потом раздаётся тихий стук в дверь. Заходит Азамат. Он останавливается на пороге, и по его лицу я вижу, что новости не из приятных.

– Вас ждут внизу, – говорит он тихо, обращаясь к маме, но глядя на меня.

Горло сжимается от страха, будто чья-то невидимая рука душит меня. Он стал чем-то большим, чем просто эмоция. Теперь это часть меня. Он живёт в каждом моём вдохе, пульсирует в каждом ударе сердца, не отпускает ни на секунду. Кажется, что я уже не помню, каково это жить без этого постоянного, давящего ужаса.

Мы спускаемся по лестнице, и каждая ступенька даётся мне с огромным трудом. Ноги словно налиты свинцом, руки дрожат, когда я держусь за перила. Пульс стучит в ушах так громко, что полностью заглушает голоса мужчин, доносящиеся из гостиной внизу.

Первым за кого я цепляюсь взглядом это Аслан. Он сидит на диване, а рядом с ним его брат Руслан. Оба в тёмных костюмах, оба сидят прямо, с достоинством. Напротив них сидит мой отец и дядя Магомед. Остальные мужчины нашей семьи стоят позади, молча наблюдая.

Когда мы с мамой входим, все головы поворачиваются к нам.

Взгляд Аслана находит меня сразу. Я вижу, как его глаза скользят по пластырям на моём лице, на руках, по моему бледному лицу. Но его выражение не меняется. Он смотрит на меня так же холодно и отстранённо, как смотрел тогда, когда только вошёл в дом.

– Зарина, – говорит отец. – Подойди сюда.

Я делаю несколько шагов вперёд. Останавливаюсь посередине комнаты.

Отец смотрит на меня долго. Потом переводит взгляд на Аслана. Потом снова на меня.

– Ходить вокруг да около не буду, – говорит он. – У тебя есть три варианта. Первые два ты и так знаешь. Либо ты возвращаешься к Зауру Бештоеву и становишься его женой.

Я вздрагиваю при упоминании этого имени.

– Либо, – продолжает отец, и голос его становится жёстче, – ты осознанно заставишь меня стать детоубийцей.

Тишина. Тяжёлая, давящая.

– Или же, – отец делает паузу, – ты станешь второй женой Аслана Валиева.

Второй женой.

Эти слова эхом отдаются в моей голове.

Второй женой...

Я медленно поворачиваю голову и смотрю на Аслана.

Он смотрит на меня ледяным взглядом, и всем своим видом показывает, что это тот максимум, на который он готов пойти ради меня. Не больше.

А мне в этот момент просто хочется провалиться сквозь землю и больше никогда ни одного из них не видеть и не слышать.

Глава 6.

Зарина

Предложение Аслана разбивает меня. Не просто ранит, а разбивает вдребезги мою гордость, мою душу, всё то, за что я держалась эти сутки. Я перестаю слышать, что происходит вокруг. Голоса мужчин, их споры, дыхание мамы рядом, всё смешивается в один сплошной шум, будто я провалилась под толщу воды и не могу выплыть на поверхность. Только глухой гул в ушах и эти два слова, которые звучат снова и снова. Вторая жена.

Эти слова словно клеймят меня навсегда, ставят печать на моём лбу, кричат всему миру, что я грязная, использованная, недостойная.

Но я не грязная.

Я знаю правду. Я знаю, что я чистая, что я невинна, что я ни в чём не виновата. Заур не прикоснулся ко мне. Ни разу. Он держал меня взаперти, пугал, угрожал, но не тронул. И я это знаю. Моё сердце это знает. Моё тело это знает.

Но им всё равно.

Всем вокруг всё равно на правду. Для них я уже запятнана самим фактом того, что провела ночь под чужой крышей. Для них я товар второго сорта, которым можно распоряжаться как угодно. Отдать в качестве второй жены. Унизить. Растоптать.

Сердце обливается кровью от этой несправедливости. От того, что меня судят за то, чего я не совершала, за то, что со мной даже не успели сделать.

Я смотрю на Аслана и делаю шаг назад.

Качаю головой.

Нет.

Я не могу себя предать. Не могу пойти против самой себя. То, что он предлагает, идёт против всего, во что я верю. Мои ценности и его предложение никогда не сойдутся. Ни за что не позволю. Не быть этому.

– Нет, – говорю я, и голос мой звучит тише, чем я хотела, но твёрже, чем я ожидала. – Я не выйду замуж. Ни за Заура, ни за Аслана.

Тишина.

Все смотрят на меня, будто я сошла с ума.

– Либо убейте меня прямо сейчас, – продолжаю я, и слова вырываются наружу сами, без контроля. – Либо отпустите. Я уеду. Далеко. Время пройдёт и все забудут обо мне. Вашего позора не станет.

Я смотрю на Аслана. Смотрю с разочарованием, с болью, с непониманием. Как он мог? Как он мог прийти сюда с таким предложением? Неужели месть для него так важна? Неужели его сердце настолько очерствело, что он готов опуститься так низко?

Отец делает резкий выпад в мою сторону. Лицо его багровеет, глаза наливаются кровью.

– Ах ты неблагодарная! – кричит он, и голос его дрожит от ярости. – Я из кожи вон лезу, чтобы сохранить тебе жизнь! Пытаюсь спасти тебя от позора! А ты мне ещё условия ставишь?!

Он идёт ко мне быстрыми, тяжёлыми шагами. Я вижу, как сжимаются его кулаки, как искажается его лицо. Он поднимает руку, замахивается, чтобы ударить меня.

И тут раздаётся голос.

– Рашид.

Один только голос. Спокойный, но с такой силой, с таким предупреждением, что отец замирает на месте.

Аслан.

Мы все оборачиваемся на этот голос. Он всё ещё сидит на диване, но поза его изменилась. Он слегка подался вперёд, и в его глазах читается что-то жёсткое, непреклонное.

Отец останавливается. Медленно опускает руку. Поворачивается к Аслану, и я вижу, как меняется его лицо. Недоумение смешивается с яростью, челюсть напрягается, глаза сужаются.

Я знаю этот взгляд. Отец не привык, чтобы ему указывали, что делать. Тем более в его собственном доме. Тем более когда речь идёт о его дочери. Он смотрит на Аслана так, будто не верит в то, что только что услышал. Будто взвешивает, что ответить, как поставить его на место.

Но не успевает он открыть рот, как дверь распахивается и к комнату входит один из помощников отца. Он торопливо прикладывает руку к сердцу в знак уважения и говорит:

– Рашид, мы получили ответ от семьи Бештоевых. Они согласны. Завтра утром приедут за Зариной, чтобы заключить никях и забрать её в дом Заура.

Нет. Нет-нет-нет.

Мир вокруг меня качается. Завтра утром. Они приедут завтра утром.

Отец тяжело выдыхает и пытается объяснить опасно прищурившемуся Аслану, что происходит.

– Я послал человека к ним ещё до твоего прихода.

Аслан встаёт. Медленно, не торопясь. Его движения спокойные, уверенные. Он смотрит на отца сверху вниз, и в этом взгляде столько превосходства, что даже я это чувствую.

– Но это же не меняет нашей договорённости, Рашид?

Отец смотрит на него долго. Потом медленно кивает.

– Да, – говорит он. – Но теперь всё сложнее. Если ты не заберёшь её сегодня ночью, завтра утром мне придётся отдать её Бештоевым. Иначе это станет оскорблением для их семьи. Ты понимаешь?

О, Аллах, что же это происходит?!

Отец же не может не понимать, что предлагает Аслану. Аслан на это никогда не согласится. Он дал ясно понять, что место первой законной жены неприкосновенно.

Брат Аслана чуть наклоняется к нему и что-то тихо говорит, так, чтобы слышал только он. Но, видимо, слова брата ему совсем не нравятся. Аслан хмурится и жестом руки останавливает брата, не дав договорить.

– Рашид, Бештоев твоя проблема. Моя свадьба состоится через две недели, и только после этого я заберу Зарину. Не пытайся переиграть меня, я могу и передумать.

Не могу поверить. Неужели он действительно думает, что то, что сейчас было озвучено про Бештоевых, постановка? Думает, что отец хочет его обмануть и заставить быстрее жениться на мне?

Не выдерживаю. Все мои тормоза отказывают, я теряю контроль и позволяю себе самую что ни на есть настоящую истерику.

– Прекратите! – кричу я. – Прекратите говорить обо мне, как о вещи! Я не товар! Я живой человек! Я не выйду! Я не хочу всего этого!

Я задыхаюсь, не могу нормально вдохнуть. Слёзы текут по лицу, но я их не чувствую.

– Отпустите меня! – кричу я. – Просто отпустите! Я больше ни о чём не прошу! Я уйду! Исчезну! Вам не придётся меня видеть и решать проблемы связанные со мной!

Отец взрывается.

Он рывком достаёт пистолет из-за пояса и наводит его на меня.

Но братья быстрее реагируют. Тимур и Мурат налетают на него, хватают за руки, пытаются удержать. Отец вырывается, кричит что-то, но я не слышу слов. Слышу только звон в ушах и собственное бешеное сердцебиение.

А потом раздаётся выстрел.

Я вскрикиваю и инстинктивно закрываю лицо руками. Пуля уходит в стену, штукатурка осыпается на пол. Братья удерживают отца, не дают ему сделать второй выстрел.

Я пятюсь назад, пока не упираюсь спиной в угол. Сползаю по стене вниз, прижимаюсь к полу, закрываю голову руками и просто сижу так, дрожа всем телом.

Не могу дышать. Не могу думать. Только чувствую этот всепоглощающий, парализующий страх. И в этот момент передо мной появляется Аслан. Он закрывает меня собой и, чуть подняв руки в успокаивающем жесте, обращается к отцу.

– Рашид, дай мне пять минут. Я хочу поговорить с Зариной наедине. Уверен, я смогу её переубедить.

Отец ничего не отвечает. Тяжело дышит, всё ещё в руках братьев.

– Хорошо, – говорит дядя Магомед. – Пять минут. Все выходим.

Я слышу шаги. Слышу, как закрывается дверь. А потом тишина.

Медленно опускаю руки и поднимаю глаза.

Аслан смотрит на меня сверху вниз. Потом медленно опускается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной.

Но даже так, даже сидя на корточках, он выглядит так, будто возвышается надо мной. В его позе есть что-то властное, непреклонное.

– А теперь слушай меня внимательно, Зарина, – говорит он твёрдо, не терпящим возражений тоном. – Времени на твои капризы нет. Ни у тебя, ни у меня. Поэтому давай сразу договоримся и расставим все точки над "и".

Он делает паузу, смотрит мне прямо в глаза.

– Я не отказываюсь от своего предложения. Да, оно немного меняет мои планы. Но я всё равно заберу тебя отсюда. И да, ты не будешь единственной женой. Это всё, что тебе сейчас нужно знать. Поэтому не выделывайся. Это твой единственный шанс выйти из этого дома живой. И в конце концов, я не самый худший вариант, с которым ты можешь согласиться. Ты меня знаешь. Когда-то ты меня любила. А я точно лучше, чем смерть. И уж точно лучше, чем этот мерзавец Бештоев.

Слёзы снова наполняют мои глаза. Я смотрю на него, и внутри всё сжимается от боли.

– Зачем? – шепчу я, и голос мой дрожит. – Зачем ты всё это делаешь? У тебя же есть любимая. Зачем я тебе? Я не понимаю. Зачем?

Я задыхаюсь от слёз, от вопросов, которые разрывают меня изнутри.

– Как ты можешь так поступить с ней? С девушкой, которую любишь? Я не хочу! Я не могу этого принять! Я не хочу быть между вами! Я не смогу! Не надо! Я не знаю, какие цели ты преследуешь. Может, ты пожалел меня. Может, что-то ещё. Но не надо этого делать! Не надо так поступать с ней! Я свою судьбу принимаю. И если суждено, значит, я отсюда сегодня не выйду. Но я не смогу так поступить с другой девушкой. Не смогу разбить её счастье!

Аслан смотрит на меня долго. В его глазах промелькивает что-то, чего я не могу распознать.

– Какие громкие, красивые слова, – говорит он наконец, и в голосе его слышится горечь. – Когда-то тебе не помешало убить мою любовь. А сейчас ты вдруг такая правильная. Такая благородная.

Я качаю головой.

– Я тебя не узнаю, – шепчу я. – Правда не узнаю. Но я устала. Очень сильно устала. Я больше ничего не хочу. Пожалуйста, уходи. Я не соглашусь выйти за тебя. Мне не нужна твоя жалость. Я лучше достойно приму свою судьбу, чем испорчу жизнь и тебе, и твоей девушке.

Аслан вздыхает. Проводит рукой по лицу.

– Послушай, милая Зарина, – говорит он, и в его голосе появляются стальные нотки. – Ты либо добровольно уйдёшь со мной, либо я заберу тебя силой этой ночью. Не создавай новых проблем. Будь умницей.

Я начинаю возражать, открываю рот, чтобы сказать «нет» ещё раз.

Но он поднимает руку. Медленно, очень медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе.

Прикосновение лёгкое, почти невесомое. Но в нём столько чего-то интимного, запретного, что я замираю. Теряю дар речи. Забываю, что хотела сказать.

– Хоть раз в жизни сделай так, как я скажу, – шепчет он, глядя мне в глаза. – Ладно?

Я молчу. Не могу вымолвить ни слова. Не могу пошевелиться.

И в этом молчании, в этой тишине словно загипнотизированная, я даю своё согласие.

Аслан видит это. Понимает. Медленно убирает руку и встаёт.

– Готовься, – говорит он. – Мы уезжаем через час.

И выходит из комнаты, оставляя меня одну.

Одну с моим решением, которое я только что приняла.

Решением, которое изменит всю мою жизнь.

Глава 7.

Зарина

Мы с мамой сидим в моей комнате и молча собираем вещи. Она открывает шкаф, достаёт платья, складывает их в сумку. Движения её быстрые, но осторожные, будто каждую вещь она берёт в последний раз. Я сижу на краю кровати и просто смотрю, не в силах помочь ей.

Всё моё внимание поглощено тем, что происходит у меня внутри. Там всё ещё бушует буря. Разум кричит, что это всё неправильно. Что я не могу так поступить с другой девушкой, разрушить её жизнь, отнять у неё счастье. Что я не могу стать второй женой, той, которую взяли из жалости, из милости.

Но с другой стороны, я уже не знаю, хочу ли я продолжать бороться. Я очень устала сопротивляться всему этому.

А ещё меня не отпускает то, что произошло внизу. То прикосновение Аслана. Оно было таким неожиданным, таким интимным, таким запретным.

Это было так не похоже на того Аслана, которого я помнила. Раньше, когда мы встречались тайно и оставались наедине, он никогда не позволял себе ничего подобного. Всегда держал дистанцию, уважал меня, берёг мою честь.

А сейчас он сделал это. Когда все вокруг считают меня грязной, когда я стою на краю пропасти, когда моя честь под вопросом. По всем правилам я должна была оскорбиться таким жестом, должна была возмутиться его дерзостью. Но вместо гнева я почувствовала что-то совсем другое. Что-то, чего не имела права чувствовать. Романтику в этом прикосновении. Нежность, которая стояла за ним. И желание, которое вспыхнуло внутри меня от одного только касания его пальца.

Всё это неправильно. Я не должна этого чувствовать. Не сейчас, не в такой ситуации.

– Зариночка, – говорит мама тихо, и я вздрагиваю, возвращаясь в реальность.

Она садится рядом со мной на кровать, берёт мои руки в свои.

– Дочка моя, быть второй женой – это нелегко. Это большое испытание от Всевышнего, и я прекрасно это понимаю. Знай, что это не та судьба, которую я мечтала для тебя, не то счастье, о котором молилась. Но при всём при этом, учитывая то, что произошло, быть второй женой Аслана – это действительно самое лучшее для тебя из всех возможных вариантов, которые у нас остались.

Она сжимает мои руки сильнее.

– Мне будет спокойно за тебя, если ты будешь с ним. Я знаю Аслана с детства, знаю его семью, знаю, каким человеком он вырос. Он достойный, честный, справедливый. Он никогда не поднимет на тебя руку, не унизит тебя. И главное, дочка, он будет справедлив. Справедлив и к тебе, и к той девушке, на которой женится первой. Это важно, понимаешь? В таком браке самое страшное – когда муж делает различия между жёнами, когда одну любит, а другую терпит. Но Аслан не такой. Я это знаю.

Она отводит глаза и выдыхает, словно сбрасывая тяжёлый груз с души.

– Мне больно это говорить, Зариночка. Больно признавать, что моя дочь станет второй женой. Но, йа Аллах, лучше он. Правда, лучше он, чем тот подлец Бештоев, который держал тебя силой. И уж точно лучше, чем... не дай Аллах... смерть.

Я молчу. Горло сжимается, и я не могу вымолвить ни слова в ответ. Что я могу ей сказать? Что всё будет хорошо? Что я не боюсь? Это будет ложью. Поэтому я просто сижу на краю кровати и смотрю, как мама быстро, почти суетливо заканчивает собирать мои вещи, складывая последние платья в сумку.

– Как только всё устаканится, – продолжает она, застёгивая сумку, – мы соберём остальные твои вещи и привезём их тебе, как положено, после заключения никаха.

Спустя некоторое время в дверь стучат. Заходят мои братья – Тимур и Мурат. Лица их серьёзные, хмурые.

– Пора, – говорит Тимур коротко.

Мы спускаемся вниз. Внизу стоит Аслан со своим братом Русланом. Оба молча ждут у выхода.

– Тимур и Мурат едут с вами, – говорит тяжёлым голосом отец. – Будут сопровождать Зарину, чтобы убедиться, что ты со своей стороны тоже выполняешь договорённости.

Я хочу спросить, куда мы едем, но слова застревают в горле. Все вокруг такие мрачные, с каменными лицами, молчаливые и напряжённые. По одному их виду я понимаю, что сейчас не время задавать лишние вопросы.

Мы садимся в машины. Я в одной с Асланом, его братом и Муратом. Тимур едет за нами в другой машине. Всю дорогу молчим. Аслан смотрит в окно, брат его тоже. Мурат сидит напряжённый, сжав кулаки на коленях.

Проходит время, и я замечаю, что мы въезжаем в район с частными домами. Большими, красивыми, дорогими. Машина останавливается возле одного из них – огромного, шикарного, с высоким забором.

Братья помогают мне выйти из машины, и мы направляемся к дому. Аслан с Русланом идут впереди, как и положено хозяевам, а мы следуем за ними на почтительном расстоянии. Когда мы подходим ближе к воротам, я замечаю, что у входа стоят охранники. Не один и не два, а несколько человек, все в форме, все вооружённые, все внимательно следят за происходящим.

Это меня настораживает. В нашем доме никогда не было такого. Я не привыкла к подобным масштабам, к такой серьёзной охране. Это говорит о том, насколько изменился Аслан, насколько вырос его статус за эти пять лет.

Мы заходим в дом, соблюдая ту же последовательность. Аслан первым переступает порог, за ним Руслан, а следом уже мы с братьями. Едва мы оказываемся в прихожей, как до меня доносится радостный женский голос из гостиной.

– Сынок! Наконец-то! Мы уже заждались!

Я сразу узнаю голос мамы Аслана. Помню, как тётя Фатима ласково называла меня красавицей, когда мы жили по соседству и я приходила к ним в гости. Тогда она всегда встречала меня с улыбкой, с теплотой.

Но когда я вслед за братьями захожу в гостиную, всё меняется в одно мгновение. Улыбка на её лице застывает, словно её заморозили. Радость в глазах гаснет, сменяясь сначала недоумением, а потом откровенным презрением.

– Что они здесь делают?! – шипит она, и в её голосе столько яда, что я даже инстинктивно делаю шаг назад.

Мне становится не по себе от этого тона, от этого взгляда. Я опускаю глаза в пол, но всё же успеваю заметить, кто ещё присутствует в гостиной.

Отец Аслана сидит в большом кресле у окна. Лицо его хмурое, серьёзное, непроницаемое. Рядом с ним на диване расположилась его родная сестра, тётя Амира. Я помню её ещё с детства, когда наши семьи жили рядом. Напротив них сидят две девушки. Самира, родная сестра Аслана, которая младше его на три года, и Зарема, дочь Амиры. Все они смотрят на меня с нескрываемым удивлением и любопытством.

Аслан делает шаг вперёд, выходя в центр гостиной. Движения его спокойные, уверенные, в них нет ни капли смущения. Он не обращает внимания на напряжённую атмосферу, на недовольство матери, на шокированные лица родных.

– Я привёл в наш дом Зарину, – говорит он просто, без лишних церемоний и объяснений. – Она станет моей второй женой. Сначала я женюсь на Мадине, а после этого заключу никах с Зариной.

Тишина.

Все замирают, будто не веря своим ушам.

А потом взрывается мать.

– Ты что такое говоришь?! – не веря своим ушам, повышает она голос, и лицо её наливается краской. – Скажи мне, что ты шутишь, Аслан!

– Брат, – вскакивает с места Самира, её голос звучит умоляюще и гневно одновременно, – ты не можешь этого сделать! Не можешь так с нами поступить! Не после того, как их семья унизила тебя, нас!

Но Аслан не смотрит ни на мать, ни на сестру. Его взгляд прикован к отцу, который молча наблюдает за происходящим.

– Сын, – говорит отец тяжело. – Пойдём. Поговорим в моём кабинете.

Аслан кивает и следует за отцом.

– Нет! – кричит его мать. – Нет, ты скажешь всё прямо сейчас! При всех! Если уж на такое пошёл!

Она бросается за ними, почти бежит, чтобы догнать.

Мы остаёмся стоять в гостиной. Все молчим. Никто не знает, что делать, что говорить.

Проходит несколько минут неловкого молчания. А потом из кабинета, куда зашли Аслан с родителями и его тётей Амирой раздаются крики.

– Ни за что! – голос матери Аслана пронзает тишину. – Ни за что я этого не приму! Не смей, Аслан! Не смей!

Мы слышим приглушённые голоса, спор продолжается, но теперь они говорят тише, и слов уже не разобрать. Понятно только одно, скандал не утихает.

Ещё пара минут, и дверь кабинета открывается. Выходит отец Аслана. Лицо его мрачнее, чем ночь за окном. За ним Аслан, невозмутимый, как всегда. А сзади мать, красная от гнева и слёз.

Отец останавливается посередине гостиной. Смотрит на всех нас, на моих братьев.

– Раз мой сын принял такое решение, значит, так тому и быть, – говорит он твёрдо. – Но до заключения никаха Аслан и Руслан будут жить в другом месте. У нас есть честь. Мы не такие, как Бештоевы. Мы не бросим тень на честь вашей сестры. До заключения никаха они не будут жить под одной крышей.

Но мать Аслана не успокаивается. Она вся дрожит от ярости, лицо её красное, будто она сейчас взорвётся.

– Вы приняли решение, – говорит она, и голос её звучит ядовито. – Моё мнение, видимо, никакой роли не играет. Ладно. Пусть так. Но я не позволю ей находиться здесь в статусе гостя. Если ты собрался на ней жениться, заключай никах сегодня же. Прямо сейчас. Иначе я не позволю хоть капле сомнения пасть на нашу семью.

Она смотрит на Аслана с вызовом, с какой-то злобной решимостью.

– Либо так, либо забудь о том, что я твоя мать. Это моё последнее слово.

Тимур делает шаг вперёд.

– Так дела не делаются, – говорит он резко. – У нас есть договорённость с Асланом. Мы не будем заключать никах под покровом ночи, словно совершаем преступление.

Отец Аслана смотрит на Тимура долго. Потом говорит спокойно, но твёрдо:

– Мы тоже со многим были не согласны, когда вы унизили моего сына и выгнали его из своего дома, как нищего. Тогда нам пришлось принять ваши правила и проглотить оскорбление ради сохранения чести. Сейчас же ситуация изменилась, и вы оказались не в том положении, чтобы диктовать нам условия. Если хотите сохранить жизнь вашей сестре, вам придётся смириться со многим, на что раньше вы бы никогда не согласились.

Мурат обращается к Аслану, ищет его взгляд, пытается понять, как поступить. Аслан смотрит на моих братьев, потом на отца. Устало проводит рукой по лицу.

– Я не пойду против матери больше, – говорит отец Аслана. – Она права. Так не делается. Никах нужно заключить сегодня.

Аслан молчит несколько секунд. Потом кивает.

– Хорошо, – говорит он. – Руслан, позови имама. Пусть приедет сейчас.

Мурат отходит в сторону, достаёт телефон, звонит отцу. Я вижу, как он объясняет ситуацию, как напрягается его лицо, как он сжимает губы. Потом он возвращается и говорит сквозь зубы:

– Отец не возражает.

Я понимаю, что у моей семьи больше нет выбора. Наше положение слишком шаткое, чтобы упрямиться и выдвигать свои условия.

Перевожу взгляд на Аслана, пытаюсь понять, что он думает, что чувствует в этот момент. Раньше я умела читать его мысли. Он позволял мне это, подсказывал своими глазами, едва заметной улыбкой, какими-то жестами и намёками. Я всегда знала, о чём он думает.

А сейчас он словно каменная стена. Непробиваемая, холодная, чужая. Лицо его абсолютно спокойное, в глазах ни единой эмоции. Он больше не позволяет мне того, что позволял раньше.

Но в отличие от него, у меня, наверное, сейчас всё написано на лице. Я не могу согласиться с тем, что происходит. Меня сжигает, буквально сжирает изнутри та несправедливость и подлость, которую мы сейчас совершаем по отношению к его Мадине. Я не могу так поступить с ней.

Я приоткрываю губы, чтобы возразить, но не успеваю произнести ни слова, как Аслан бросает на меня предупреждающий взгляд. Он словно говорит мне без слов, только попробуй, только посмей. И я замолкаю.

Отец Аслана обращается к своей дочери и племяннице:

– Отведите Зарину в комнату. Подготовьте её к никаху.

Обе девушки сопротивляются, шипят что-то недовольное, но не перечат старшему в доме. Самира хватает меня за руку и тянет за собой по коридору. Двоюродная сестра идёт следом.

Они заводят меня в небольшую комнату и закрывают дверь.

И тут начинается.

– Какая же ты бессовестная, – шипит Самира. – Ты разбила ему сердце пять лет назад. Он еле оправился от этого удара. А теперь снова появляешься и тянешь его на дно!

– Ты понимаешь, что портишь жизнь не только Аслану, но и Мадине? – добавляет двоюродная сестра. – Он должен был жениться на ней первым! А тебя вообще не должно было быть в его жизни! А теперь получается, что ты становишься королевой, первой женой, а та, которая действительно чистая и любит его, либо станет второй, либо откажется от свадьбы вообще!