Читать книгу "Аслан. Цена невинности"

Глава 11.

Двор медленно пустел. Гул двигателей внедорожников Рашида затихал где-то за пределами ворот, оставляя после себя лишь оседающую пыль и звенящую, давящую тишину. Я еще пару минут стоял на месте, не выпуская рукоять пистолета. Внутри всё еще гудел адреналин, перемешанный с дикой, свинцовой усталостью.

– Идем в дом, – я бросил короткий взгляд на Руслана. – Надо заканчивать этот цирк.

Брат молча кивнул, выглядел не лучше меня. Взъерошенный, злой, измотанный. Мы перешли порог, надеясь просто доползти до своих комнат, но дом встретил нас так, что стало ясно сразу. Расслабиться нам не дадут.

Мать ждала нас прямо в холле. Она была бледной, с темными тенями под глазами. Сразу было видно, что она не присела ни на минуту, пока нас не было. Стоило нам войти, как она метнулась навстречу.

Её руки, холодные и дрожащие, начали лихорадочно ощупывать мои плечи, грудь, руки. Она торопливо осматривала куртку Руслана, проверяя, нет ли где крови, не разорвана ли ткань. Её дыхание было прерывистым, судорожным.

– Живы. Слава Аллаху, живы, – выдохнула она, и на долю секунды её лицо смягчилось. Но это облегчение тут же сменилось гневом. Она отступила, глядя на нас с тяжелым укором. – Вы хоть понимаете, что вы творите? Вы понимаете, что я могла вас больше не увидеть из-за этой этой девчонки?

– Мам, всё нормально. Никто не пострадал, – я попытался пройти мимо, но она преградила мне путь.

– Нормально?! Аслан, меньше суток как она твоя жена, а она уже принесла в наш дом беду! Вы подставили свои головы под пули ради той, кто не стоит и волоса на вашей голове!

Она замолчала на мгновение, переводя дыхание, но гнев в её глазах так и не утих.

– И этот Бештоев не успокоится, пока не заберёт её. Он всё время будет представлять опасность вашим жизням! Я не могу принять это! Каждый день думать о том, что кто-то из моих детей может не вернуться домой вечером... Я не смогу так жить! Аслан, пойми же, вы будете ходить под прицелом, пока она дышит в нашем доме! Она проклятие! Рано или поздно из-за её нечистоты я лишусь сыновей!

– Фатима, тише, – из коридора вышел отец, мягко кладя руку ей на плечо. Его голос был спокойным, но твёрдым. – Дело решено. Зарина отныне наша. И мы все будем защищать её так же, как и всех остальных членов семьи.

– Решено?! – она повернулась к отцу, её начало трясти. – Ты называешь решением то, что наши дети теперь вынуждены каждый день рисковать жизнью? То, что они станут мишенями из-за этой девчонки?

Она снова впилась в меня взглядом.

– Послушай меня, Аслан, сын мой. Ты её защитил, честь её и её семьи спасена. Ты поступил как достойный мужчина, никто не скажет тебе плохого слова. Но не вздумай оставлять её в этом доме навсегда. Подержи месяц, пусть люди видят, что ты исполнил долг. А потом дай ей развод.

Она придвинулась ближе, понизив голос.

– Разведённую женщину общество примет, её никто не тронет, не посмеет даже взгляд бросить дурной. Она будет чистой перед законом и людьми. А ты возьмёшь Мадину, как договаривались наши семьи. Она из хорошего рода, чистая девушка, воспитанная как надо. От неё пойдут крепкие дети, продолжатели нашего имени. Никто никогда не бросит тень на мать твоих сыновей.

Её пальцы сжали моё запястье.

– А с этой... ты же сам понимаешь, Аслан. Зачем плодить детей от такой? Разведись, пока ещё не поздно, пока Аллах даёт тебе выход. Подумай о Мадине. Она принесёт в твой дом мир и благословение. А эта... эта принесёт только кровь и беду.

Я слушал её, и внутри у меня всё переворачивалось от холодного бешенства. Мысль о том, чтобы использовать Зарину как временную игрушку, а потом выбросить, вызывала у меня тошноту. Да, она задела мою гордость, да, между нами было много дерьма, но я знал, кто я такой. И опуститься до того, что предлагала мать, значило перестать быть мужчиной в собственных глазах.

Я сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Мать невольно замолчала, наткнувшись на мой взгляд.

– Мама, скажу один раз и больше не заставляй меня повторять. Зарина моя жена. И она останется в этом доме столько, сколько я посчитаю нужным.

Я сделал паузу, чеканя каждое слово:

– Я не мальчик, чтобы выслушивать советы о том, кого мне держать в своей постели, а кого выставлять за дверь. Больше я не хочу слышать в этом доме ни слова о её «нечистоте». Тема закрыта.

Мать открыла было рот, её губы дрогнули, она явно хотела что-то возразить, но я надавил взглядом так, что она осеклась.

Я почувствовал на себе чей-то взгляд и медленно поднял голову. На втором этаже, вцепившись в перила, стояла Зарина. Она была уже одета. Видимо, наспех накинула первое, что попалось под руку. Волосы растрепаны, лицо бледное. Стояла неуверенно, словно не знала, уйти ей или остаться, и было видно, что она слышала каждое слово этого разговора. В доме повисла тяжёлая тишина.

Мать проследила за моим взглядом. Увидев Зарину, она еще больше вскипела и обернулась к отцу:

– Ибрагим! Скажи хоть ты что-нибудь! Я что, разве не права?!

– Фатима, успокойся наконец! – жестко отрезал отец, его голос придавил её к месту. – Сын сказал свое слово. Хватит.

Мать дернулась, её лицо перекосило от обиды и злости. Она не могла принять, что мужчины семьи встали на сторону «чужачки».

– Хорошо! – выплюнула она. – Пусть будет по-вашему! Но раз она теперь полноправный член семьи и всё у нас по правилам Тогда я хочу увидеть простыню! Имею я право убедиться в её чести или нет?!

В этот момент в холл вошли мои сёстры. Мать, не теряя секунды, указала им на лестницу.

– Идите и принесите мне простыню из их комнаты!

Девочки охотно принялись исполнять приказ моей матери, но я быстро привёл их в чувство.

– Только попробуйте сделать хоть шаг в сторону моей спальни, – мой голос пророкотал так громко, что девчонки замерли на месте, боясь дышать.

Я повернулся к матери.

– Не волнуйся за честь моей жены. Она вошла в мой дом, в мою спальню чистой. Тебе нечего там искать.

– Я буду только рада, если это правда! – не унималась мать. – Но я имею право лично удостовериться в том, что моя невестка была девственницей!

– Значит, моё слово в этом доме больше ничего не значит? – мой голос, ставший пугающе спокойным, заставил всех присутствующих замереть. – Я сказал, что она досталась мне чистой несмотря на произошедшее. Я подтвердил её честь своим словом. Разве этого недостаточно, мама? Или ты думаешь, что твой сын стал бы покрывать ложь своим именем?

Я замолчал на секунду, глядя на неё в упор, и мой голос стал еще ниже, почти вибрируя от сдерживаемой ярости:

– Сомневаться в её чистоте сейчас – значит сомневаться во мне. Ты хочешь выставить меня лжецом перед всем родом?

– Мам, ну правда, успокойся уже, – подал голос Руслан, видя, что я на пределе. В этот момент зашла тетя, и Руслан тут же обернулся к ней.

– Тетя, пожалуйста, уведите её. Дайте ей успокоительное или что-то еще, иначе мы тут все с ума сойдем.

Пока тетя уводила протестующую мать, я начал подниматься по лестнице. Зарина всё еще стояла там, не в силах шевельнуться. Я подошел вплотную, перехватил её ледяную, дрожащую руку и, не говоря ни слова, завел в комнату, плотно закрыв за нами дверь.

Глава 12.

Дверь спальни захлопнулась, отсекая нас от враждебного мира внизу. Ощущение было такое, будто я попала из огня в ледяную воду. Аслан выпустил мою руку так резко, что я едва не качнулась назад. Я стояла у двери, прижав ладони к груди, и боялась даже дышать громко.

Он выглядел измотанным. Аслан с силой протер лицо, зарываясь пальцами в свои густые волосы, и я увидела, как напряжены его плечи. Тишина в комнате давила на уши.

– Слышала, что я сказал внизу? – он обернулся ко мне. Взгляд был колючим, холодным. – Я защитил твое имя перед своей семьей. Перед отцом и матерью. Теперь, что бы ни случилось, ты будешь говорить то же самое. Мое слово – закон. Только попробуй дать хоть один повод усомниться в моих словах Позорить себя я не позволю.

Я сглотнула ком в горле. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно выпрыгнет из груди. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

– Я поняла, Аслан. Я тебя не подведу, – мой голос дрожал, но я заставила себя смотреть ему в глаза. – Но я хочу, чтобы ты знал то, что ты говорил им про мою честь это правда. Чистая правда.

Я почувствовала, как к щекам прилил жар. Мне было невыносимо неловко говорить об этом, но я не могла допустить, чтобы он считал меня той, кем называла его мать. Аслан усмехнулся – горько, недоверчиво.

– Правда? – он сделал шаг ко мне, и я невольно вжалась в дверь. – Знать наверняка я не могу, Зарина. И, честно говоря, сейчас мне даже не до этого. Главное, чтобы никто не посмел усомниться в моих словах о твоей невинности, поняла меня?!.

Он замолчал на секунду, и его лицо стало еще более суровым.

– И запомни еще кое-что. То, что я принял твою сторону внизу, не значит, что тебе всё позволено. Моя мать – это моя мать. Я не потерплю от тебя ни капли неуважения в её адрес. Ты будешь подчиняться ей и делать всё, что положено невестке в этом доме. Ты будешь молчать и слушаться. Я ясно выразился?

– Да, – прошептала я, опуская голову.

– Приведи себя в порядок. Я в душ, а потом спустимся на завтрак.

Он скрылся в ванной, и вскоре послышался шум воды. Я осталась стоять одна в этой огромной, чужой комнате. В тишине мой мозг начал быстро прокручивать то, что произошло минутами ранее. Каждое слово его матери о том, чтобы он развёлся со мной через время, о том, что я грязная, абсолютно ясно давало понять, что она никогда не сможет меня принять. Это причиняло боль, ведь когда-то она смотрела на меня с любовью, относилась бережно, как любая женщина может относиться к маленькой девочке, а сейчас она меня ненавидит. Считает недостойной того, чтобы я родила ей внуков. Брезгует мной. Это правда очень больно, но всё же я, наверное, смогла бы со временем привыкнуть к её отношению.

Но её слова о Мадине, впились в самое сердце, оставляя кровоточащую рану, от которой не было спасения. Я ловила себя на том, что внутри всё закипает и рушится, едва речь заходила об этой женщине. Это была ревность – жгучая, первобытная, от которой перехватывало дыхание. Я могла смириться со многим, но мысль о том, что Аслан впустит в свою жизнь другую, что он коснется её, посмотрит на неё так, как когда-то смотрел на меня, и всё это будет происходить на моих глазах... Это было выше моих сил.

Моё «я» бунтовало, захлебываясь от несправедливости. Несмотря на то что когда-то я его отвергла, он всегда занимал моё сердце – до самого последнего, потаенного уголка. И теперь осознание того, что он приведет её в этот же дом, назовет женой и, в отличие от меня, будет искренне любить и делить с ней ложе, ощущалось как медленная и мучительная смерть.

Слова Аслана о том, что мне нужно привести себя в порядок перед завтраком, вывели меня из оцепенения. Я понимала, что не могу выйти к его семье в этой измятой одежде, поэтому, пока он был в душе, я поспешила за своими вещами. Сумки с моими вещами оказались безумно тяжелыми. Когда их привезли, мне помогали братья и люди Аслана, но сейчас я тащила их сама, надрываясь от каждого шага. Я знала, что в доме есть прислуга, но после всего, что произошло в холле, я боялась встретить даже случайный взгляд. Мне не хотелось никого просить, не хотелось лишний раз напоминать о своем присутствии тем, кто меня презирает.

Кое-как, едва удерживая тяжелые ручки, которые больно врезались в ладони, я затащила вещи в комнату Аслана. Я пыталась дотянуть самую тяжелую сумку в сторону шкафа, из последних сил преодолевая сопротивление ворсистого ковра, как вдруг в этот самый момент дверь ванной с шумом распахнулась.

Аслан вышел, обмотав полотенце вокруг бедер. Капли воды блестели на его широких плечах, и я замерла, не зная, куда деть взгляд.

– Ты что творишь? – грубо и раздражённо спросил.

Я вздрогнула и выронила ручки сумки, которые с глухим стуком упали на ворсистый ковер. Краска стыда мгновенно залила лицо, и я, едва придя в себя, поспешно опустила взгляд в пол, не в силах смотреть на его обнаженное тело.

– Я я просто хотела достать платье, – заикаясь и едва подбирая слова, пролепетала я, пятясь назад, пока не уперлась спиной в холодную дверцу шкафа. – Мне нужно было переодеться, а сумки Нужно было перенести вещи

– Совсем головы нет? – он в два шага оказался рядом, нависая надо мной так, что я невольно вжала голову в плечи. – В этом доме есть слуги. В конце концов, я в десяти шагах от тебя! Ты женщина, а не ломовая лошадь. Может, у вас в семье и было принято, чтобы женщины таскали тяжести, но у нас такие порядки не пройдут. Запомни, в моем доме женщина остаётся женщиной, а мужчина мужчиной. И пока я жив, жена Аслана Валиева надрываться с мешками не будет. Поняла меня?

Я ничего не ответила. Властность тона, с которым он разговаривал со мной, была чуждой для меня. Контраст того, как он говорит сейчас со мной и как он говорил в прошлом, был огромен. И я сопротивлялась его новому обращению со мной.

– Поняла меня? – повторил он, делая ещё полшага вперёд, не дождавшись от меня ответа.

– Да, – едва слышно прошептала я, еще сильнее вжимаясь в дверцу шкафа.

Я старалась дышать через раз, лишь бы не вдыхать исходящий от него аромат, смесь ледяной воды и терпкого, чисто мужского запаха. Для меня эта близость была почти невыносимой, пугающей. Я никогда не видела полуголого мужчины, да ещё так близко, никогда не чувствовала этот жар, исходящий от чужого тела. Мне казалось это чем-то греховным, запретным.

Аслан не уходил. Он продолжал нависать надо мной, преграждая путь, и тишина между нами стала слишком густой, тягучей.

– Аслан... – тихо, почти жалобно попросила я, не поднимая глаз. – Отойди, пожалуйста...

Я видела краем глаза, как он усмехнулся.

– Почему? – в его голосе промелькнула опасная, дразнящая нотка. – Тебе что-то не нравится, Зарина? Мое присутствие тебя оскорбляет?

– Нет, – я окончательно смутилась, чувствуя, как лицо горит огнем. – Просто... мы же опаздываем. Нужно переодеться. Т-твоя мама, в-все нас будут ждать

Вместо того чтобы отойти, он протянул руку и, подцепив пальцами мой подбородок, заставил меня поднять голову. Он заглянул мне в глаза своим темным, нечитаемым взглядом.

– Опаздываем? – Аслан усмехнулся, но взгляд его остался тяжелым и пронизывающим. Он не отошел, наоборот – наклонился к самому моему уху, так что я почувствовала жар его кожи. – Правильно. Иди, приводи себя в порядок. Моя семья не должна ждать.

Он на секунду замолчал, и его рука медленно скользнула от моего подборотка к шее, едва касаясь кожи кончиками пальцев.

– Но запомни, Зарина Прошлая ночь была исключением. Я дал тебе время прийти в себя и не тронул тебя только потому, что ты едва держалась на ногах. Но не надейся, что так будет всегда. Как только твои раны заживут и ты восстановишься – я возьму то, что принадлежит мне по праву. Ты моя жена, и ты будешь исполнять свой долг. Надеюсь, к тому времени ты научишься хотя бы не дрожать от моего присутствия.

Он отпустил меня так же внезапно, как и прижал к шкафу, и, не оборачиваясь, направился в гардеробную. А я так и осталась стоять, прижав ладони к пылающим щекам, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел от его прямолинейности.

Глава 13.

Аслан

Рабочий день не задался с самого утра. Цифры в отчетах расплывались перед глазами, строчки путались, и я ловил себя на том, что перечитываю одну и ту же страницу в третий раз, не понимая ни слова.

Параллельно телефон разрывался от звонков. Поставщики, подрядчики, партнёры. Каждый тянул своё одеяло, каждый требовал внимания, решений, денег. Голова раскалывалась, а терпение таяло с каждой минутой.

Когда позвонил очередной поставщик и начал оправдываться, почему задерживается отгрузка, я почувствовал, как внутри что-то лопнуло.

– Я сказал к пятнице, – оборвал я его на полуслове, сжимая телефон с силой. – Не будет товара к пятнице, не будет и оплаты. Всё.

Сбросил вызов и с силой зажмурился, сдавливая переносицу пальцами. В висках стучало, будто кто-то методично бил молотком изнутри. Я попытался сосредоточиться на документах, но перед глазами стояла только она.

Зарина.

Испуганная, бледная, забившаяся в угол у шкафа, как загнанный зверёк. Её дрожащий голос, когда она пыталась что-то объяснить. Этот взгляд, полный непонимания и боли, перекрывали мне кислород.

Я злился на неё. Злился за то, что она смотрела на меня как на чужака, как на того, кого нужно бояться. Злился, что в её глазах больше не было того тепла, которое когда-то согревало меня одним взглядом. Пять лет назад, её глаза светились, когда она видела меня. Зарина улыбалась мне так, будто я был центром её вселенной. А сейчас там был только страх, растерянность и какое-то болезненное непонимание того, чего она хочет.

Когда Азамат озвучил зачем он пришёл ко мне, моя гордость, злость на них в моменте затмили всё остальное. Но когда я увидел её, униженную, избитую, но всё же не сломленную вопреки всему, внутри всё взбунтовалось против моего отказа.

Я всегда помнил о ней, ненавидел, злился, но каждую ночь перед глазами вставал её образ. Свои чувства прятал, душил, но так и не смог забыть её. И когда появился этот один единственный шанс из миллиарда заполучить её, я, конечно, не мог не воспользоваться им. Я эгоистично захотел её себе, несмотря на то, что отныне она будет с пятном в нашем обществе.

И теперь мне всё равно на то что она давно отказалась от меня, что больше не любит. Главное, она моя! И я, чёрт возьми, возьму всё, что она, как моя женщина и законная жена, должна мне дать. Всё без остатка.

Я понимал, насколько это низко. Эти мысли вызывали отвращение к самому себе. Но я был готов жить с этим отвращением, с этой горечью, если она будет рядом.

Я желал её не меньше, чем пять лет назад. Может, даже сильнее, потому что теперь к желанию примешивалась жажда обладания, собственничество, которое разъедало изнутри. И этого тёмного, больного желания, как бы страшно это ни звучало, будет достаточно для фундамента нашего брака. По крайней мере, для начала. По крайней мере, для меня.

А дальше... Дальше посмотрим. Может быть, со временем она оттает. Может быть, я смогу снова увидеть в её глазах тот свет, который когда-то грел меня. Или, может быть, мы так и проживём в этом холодном противостоянии, связанные браком, но чужие друг другу.

Дверь кабинета открылась без стука. Я даже не поднял головы, уже зная, кто это. Только Руслан мог позволить себе заходить без предупреждения.

– Твой помощник кажется стал заикаться, – Руслан прошел к креслу и сел, закинув ногу на ногу. – Что с тобой происходит?

– Просто тяжелое утро, – коротко бросил я.

– Только это? – Руслан прищурился, в его голосе проскользнула ирония. – С Зариной не ладится?

Я откинулся на спинку кресла и с раздражением бросил папку на стол. Руслан молча ждал, и это его спокойствие тоже бесило.

– Злит она меня, Руслан, – процедил я сквозь зубы, не глядя на брата. – Я ради неё наперекор матери пошел, имя её из грязи вытащил, в свой дом привел. А она?

Я замолчал, подбирая слова.

– Она дрожит каждый раз, когда я оказываюсь рядом. Шарахается от меня, словно я один из тех псов, что её похитили. А я её муж, я единственная её защита в этом мире, но она всё равно воспринимает меня как чужака.

Руслан усмехнулся, но в глазах его было сочувствие.

– А чего ты ждал? – Руслан подался вперед, сцепив пальцы в замок. – Девчонка за пару дней прошла через ад. У неё в голове сейчас не мысли, а ядерные взрывы один за другим. Она не знает, откуда ждать следующего удара, а тут еще и ты – со своей «защитой». Она не знает что думать, не знает о твоих истинных намерениях.

Он выдержал паузу, давая мне переварить его слова.

– Я не мастер в любовных делах, брат, сам знаешь. Но давай по фактам. Вы ведь не просто расстались пять лет назад – там была рана, которую ты до сих пор бередишь. Ты не сюсюкаешься с ней, чтобы она расслабилась, ты требуешь подчинения. Ей нелегко это всё принять, учитывая то как ты раньше трепетно к ней относился. А тут ещё мать масла в огонь подливает... Я не удивлен её реакции. На её месте любой бы шарахался.

– К чему ты клонишь? – я смерил его тяжелым взглядом.

– К тому, что и ей, и тебе нужно время. Не дави на неё, и сам остынь. Самое сложное позади, но впереди ещё много проблем. Этот мерзавец Заур будет копать под тобой, будет из кожи вон лезть, чтобы взять реванш.

Руслан замолчал на мгновение, и его лицо стало еще серьезнее.

– Но это не всё. Что ты будешь делать с Мадиной и её семьей? Очень скоро до них дойдут слухи о твоей внезапной женитьбе. Тебе придется нести ответ перед ними. Мадина – это не просто девушка, это интересы двух родов. Её отец не из тех, кто проглатывает оскорбления.

Только Руслан произнёс это, как тишину кабинета разрезала резкая мелодия моего телефона. Я бросил взгляд на экран, и челюсть сама сжалась. На дисплее высветилось имя, которое я меньше всего хотел видеть сейчас.

Я поднял взгляд на Руслана.

– Ну вот, накаркал, – выдохнул я, показывая ему экран.

На дисплее светилось: Амир Гаджиев.

Отец Мадины.