Текст книги "Когнитивно-поведенческая терапия пограничного расстройства личности"

Как я уже упоминала, в моей клинике ДПТ проводится в таких формах, как индивидуальная психотерапия, групповой тренинг навыков, поддерживающие группы, телефонное консультирование и консультации для терапевтов. Однако в некоторых контекстах могут быть важны иные формы терапии. Например, в условиях стационара и дневного стационара терапия может проводиться персоналом среднего звена. Еще одна форма терапии – встречи лечащего персонала и пациентов. Консультирование по вопросам профессии и карьеры, группы здоровья, занятия в вечерней школе и т. п. тоже могут быть важными формами терапии в определенных условиях. Для общественного здравоохранения имеют значение такие формы, как управление отдельными случаями, программы кризисной помощи нуждающимся, кабинеты круглосуточного приема. Самое главное, что независимо от формы терапии важно составить четкий и упорядоченный список терапевтических целей по степени важности, который должен соответствовать данной форме. Это не означает, что между разными формами не может быть точек соприкосновения. Например, как программы кризисной помощи нуждающимся, так и круглосуточные кабинеты могут прежде всего заниматься текущим суицидальным поведением, а во вторую очередь – генерализацией навыков.

В стационарном отделении при Корнелльском медицинском центре, которым управляет Чарльз Свенсон, группы тренинга навыков ДПТ стали составной частью терапии. Кроме того, назначен штатный консультант по навыкам, что стало нововведением. Этот консультант имеет определенные часы приема, и пациенты могут обращаться к нему с вопросами и проблемами относительно применения усвоенных навыков. Таким образом, генерализация поведенческих навыков – основная цель для консультанта, а не индивидуального терапевта. Такой подход особенно эффективен, если индивидуальный терапевт не занимается ДПТ.

ДПТ все больше применяется при терапии, осуществляемой персоналом среднего звена. Успех такого применения тесно связан с четкой постановкой целей для персонала среднего звена и организацией стратегий ДПТ, которая соответствует этим целям. Иерархия целей может выглядеть следующим образом: 1) предотвращение парасуицида и суицида; 2) ослабление поведения, препятствующего функционированию лечебного отделения и его слаженности; 3) способствование генерализации поведенческих навыков ДПТ и их применению в стационарном отделении; 4) ослабление поведения, ухудшающего качество жизни, и усиление поведения, улучшающего качество жизни.

Границы в стационарном отделении, касающиеся суицидального поведения пациентов и препятствующего терапии поведения, могут отличаться от границ, устанавливаемых индивидуальным терапевтом. Непосредственный контроль поведения пациентов может иметь большее значение отчасти и потому, что этого ожидает сообщество. Таким образом, персонал среднего звена может разработать правила и виды поведения в стрессовых ситуациях, которые будут отличаться от правил, установленных индивидуальным терапевтом. Эти правила могут отражать заботу специалистов среднего звена о благополучии не только индивидуальных пациентов, но и всего отделения в целом. Вероятно, потребуется определить более специфические и привязанные к данному контексту категории препятствующего терапии поведения, чтобы это поведение (со стороны как терапевтического персонала, так и пациентов) было своевременно замечено. В условиях долгосрочного стационарного лечения специалисты среднего звена могут нести основную ответственность за генерализацию навыков. В таких условиях пациент скорее обратится к медсестре, а не к индивидуальному терапевту. Как и при терапии в поддерживающей группе, ценность подобного подхода будет определяться эффективностью вне группы поведения, которое действенно внутри группы. Обучение пациента тому, как быть хорошим пациентом, не имеет первичной ценности для индивидов с ПРЛ. Мой опыт показывает, что с этой ролью многие пациенты справляются без труда.

При терапии, проводимой персоналом среднего звена, и в других контекстах имеется по крайней мере один руководитель (а иногда много руководителей). В таких случаях необходимо уточнить цели этих лиц. Как правило, они следят за соблюдением правил лечебного учреждения специалистами и пациентами. Обычно они также несут ответственность за поведение терапевтов; таким образом, их цель – обеспечение ДПТ со стороны терапевтов.

Как я уже упоминала в главе 4, еженедельные консультативные встречи – форма ДПТ, предназначенная для терапевтов. Мой опыт показывает, что если этому уделяется достаточно внимания и если весь терапевтический коллектив проникается духом ДПТ и ее диалектической направленностью, конфликты вокруг ответственности за цели возникают редко и не имеют серьезного характера. Секрет такого сотрудничества – в ясном представлении о соответствии терапевтических целей определенным формам терапии, а также об иерархии целей для каждой формы терапии. Например, в стандартной ДПТ, которая применяется в моей клинике, ведущие тренинга навыков должны четко уяснить, что ослабление парасуицидального и суицидального поведения не является их приоритетной целью, за нее отвечает основной терапевт. При угрозе такого поведения ведущий тренинга навыков направляет пациента к его индивидуальному терапевту, а не занимается составлением антисуицидального контракта или госпитализацией пациента. Второй компонент сотрудничества (подробнее об этом рассказывается в главе 13) – философия ДПТ, согласно которой члены терапевтического коллектива не обязаны стремиться к единообразию по отношению к пациентам. Таким образом, если два члена терапевтического коллектива занимаются тренингом межличностных навыков и их позиции противоречат друг другу, именно пациент должен решить (с помощью своего основного терапевта), чему он будет учиться, а что придется оставить. Третья составляющая единства членов терапевтического коллектива – взаимное уважение. При возникновении конфликтов применяются диалектические стратегии и модель решения проблем. Однако враждебность и осуждение могут свести все усилия на нет.

И наоборот, использование пациентами вспомогательного лечения чревато многочисленными возможностями для конфликта. Психолог, к которому обращаются по поводу поведенческой работы над определенной целью – например, снижение страха перед авиаполетами, – может расширить терапию и охватить такие цели, как общий страх, пассивность и избегание. Специалист по фармакотерапии может принять решение о необходимости другой формы терапии (например, госпитализации), не посоветовавшись с индивидуальным терапевтом. Психотерапевт, работающий в стационаре, может разработать другой план лечения и направить пациента на амбулаторное лечение к новому специалисту. Хотя ДПТ стремится к контролю терапевтических приоритетов у членов терапевтического коллектива, специальной программы для непосредственного воздействия на приоритеты вспомогательных терапевтов нет. В этом случае используется подход консультирования пациента, который возлагает ответственность за такое воздействие на пациента. Подробнее я рассказываю об этом в главе 13.

Организация работы в рамках ДПТ требует двух условий: четкого понимания того, на каком этапе терапии находится пациент, и четкого понимания конкретных целей для данного пациента, а также отношения этих целей к общей терапевтической картине. Даже в том случае, если вы выступаете единственным терапевтом данного пациента, вы должны понимать ваши задачи и четко определять их на каждом психотерапевтическом сеансе. Как только вы добьетесь такой ясности, вы должны будете следовать терапевтическим принципам. Именно этот аспект оказывается самым трудным для большинства клиницистов. Наверное, невозможно следовать терапевтическим принципам, описанным в этой главе, не имея в них твердой веры. Если вы в них поверили, вы должны будете стать защитником для пациента и не допускать продолжения боли и страданий. Как сказала одна из моих студенток о ДПТ, вам нужно быть «беспощадно добрым» в своей решимости помочь пациенту измениться. Также очень полезно (если у вас эмпирический склад ума) помнить фактические данные об эффективности ДПТ.

Часть III. Основные терапевтические стратегии

Глава 7. Диалектические терапевтические стратегии

Терапевтические стратегии ДПТ – координированные виды деятельности, тактики и процедуры, применяемые терапевтом для достижения терапевтических целей, описанных в главах 5 и 6. Стратегии также определяют роль клинициста и терапевтическую направленность и могут относиться к координированным реакциям терапевта на определенную проблему, представленную пациентом. Термин «стратегии» в ДПТ имеет такое же значение, как термины «процедуры», «протокол» и «техники» в других терапевтических школах. Лично я предпочитаю термин «стратегии», потому что он подразумевает как план действий, так и искусность в реализации этого плана. Хотя каждый комплекс стратегий включает некоторое количество составляющих, далеко не все они бывают востребованы в определенной ситуации. Важно осуществить назначение определенной группы стратегий, а не жестко следовать описанным здесь принципам их применения. Итак, данная глава посвящена определению и описанию основных стратегий ДПТ.

Основные терапевтические стратегии ДПТ схематически представлены на рис. 7.1. Они объединяются в четыре крупные категории: 1) диалектические стратегии; 2) базовые стратегии; 3) стилистические стратегии; 4) стратегии индивидуального управления. (Специфические интегративные стратегии, основанные на различных комбинациях стратегий, относящихся к данным четырем категориям, обсуждаются в последних двух главах этой книги.) Диалектические стратегии «наполняют» всю терапию и придают ей диалектическую сущность. Базовые стратегии включают стратегии валидации и стратегии решения проблем; как подразумевает само название, эти стратегии вместе с диалектическими стратегиями образуют сердце ДПТ. Стилистические стратегии определяют межличностный и коммуникативный стили, совместимые с ДПТ. Стратегии индивидуального управления относятся к взаимодействию терапевта с социальной сетью, в которую включен пациент, а также к его реакциям на эти взаимодействия. В каждом конкретном случае определенные стратегии будут выходить на первый план и использоваться чаще, чем остальные; вполне возможно, что в некоторых из указанных стратегий потребность будет возникать лишь изредка. Не все стратегии могут быть необходимыми или подходящими для определенного психотерапевтического сеанса; для каждой новой ситуации может потребоваться новая комбинация стратегий.

Рис. 7.1. Терапевтические стратегии ДПТ

Стратегии, описанные в этой и следующих главах, во многих аспектах несомненно близки к другим современным подходам к психотерапии. Чем эффективнее различные модели терапии – т. е. чем глубже понимание клиницистами того, что в них действенно, а что нет, – тем больше точек соприкосновения с различными подходами к терапии подобных категорий пациентов и однотипных проблем можно обнаружить. Хотя формулировка того, как и почему определенный подход становится эффективным для терапии пациентов с ПРЛ, может отличаться в зависимости от теоретической ориентации, понимание действенного терапевтического поведения более универсально. Работая над этой книгой, я прочитала все пособия по терапии ПРЛ, которые только можно было найти, как поведенческие, так и других школ. Я также находила рекомендации начинающим клиницистам по поводу того, как им следует себя вести на терапии. Я стремилась узнать, какова специфика терапевтического поведения в других школах. Если я находила составляющие терапии или стратегии, подобные таковым в ДПТ, я старалась использовать похожие термины для их описания. Таким образом, бо́льшая часть настоящего пособия «списана» из других пособий. Когда я провожу практические занятия по ДПТ, терапевты (независимо от их теоретической ориентации) часто обращают мое внимание на то, что они уже применяют описанные мной стратегии в своей работе с пограничными индивидами. Я думаю, что и при чтении этой книги многие специалисты узнают собственное терапевтическое поведение.

Диалектические стратегии проникают во все аспекты лечения ДПТ. Эти стратегии вытекают из философской диалектической позиции (более подробно описанной в главе 2), согласно которой реальность рассматривается как постоянно развивающийся и меняющийся целостный процесс. Диалектические стратегии делают акцент на творческом напряжении, возникающем между несовместимыми эмоциями, а также противоположными паттернами мышления, ценностями и поведенческими стратегиями как внутри индивида, так и в системе «индивид – окружение». Как я уже неоднократно указывала, основная диалектика терапии состоит в том, что изменение происходит в контексте принятия реальности в том виде, в котором она существует. Стратегические реакции терапевта, направленные на оптимизацию диалектической напряженности, возникающей в контексте терапевтического взаимодействия, а также актуализация каждого полюса диалектической противоположности, возникающей как при терапевтическом взаимодействии, так и в повседневной жизни, стимулируют изменения. Цель этой деятельности терапевта – способствовать последующему диалектическому примирению и разрешению на все более высоких уровнях функциональности и эффективности. Жесткая привязка терапевта либо пациента к любому из диалектических полюсов ведет к стагнации, повышает напряженность и препятствует диалектическому примирению и синтезу [1].

Диалектический фокус терапии включает два уровня терапевтического поведения. Хотя они могут иметь место в одно и то же время, они, тем не менее, отличаются перспективой и применением. Во-первых, специалист чутко реагирует на диалектическую напряженность и баланс в терапевтических отношениях. В этом случае в центре внимания находится терапевтическое взаимодействие и прогресс в отношениях. Терапевт уделяет внимание диалектике взаимоотношений, комбинируя стратегии принятия и изменения и переходя от одного диалектического полюса к другому таким образом, чтобы сохранять рабочие отношения сотрудничества с пациентом в рамках каждого взаимодействия.

Во-вторых, терапевт обучает пациента диалектическим поведенческим паттернам и моделирует их. С этой точки зрения, внимание удерживается на пациенте независимо от его взаимодействия с терапевтом. Применяемые в такой ситуации стратегии включают: непосредственное обучение пациента; опрос пациента с целью открытия новых возможностей поведения; предложение альтернативных способов мышления и поведения; и, самое главное, моделирование диалектического поведения. Пациенту дают понять, что истина ни абсолютна, ни относительна – скорее, она развивается и конструируется с течением времени. Таким образом, невозможно в определенный момент времени осознать истину во всей ее полноте. По определению, нельзя привязываться ни к одному из диалектических полюсов. Изменение и развитие неизбежны, поэтому невозможно все время сохранять жесткую позицию. При обучении диалектическим паттернам мышления применяются в основном процедуры когнитивной реконструкции (подробнее об этом – в главе 11) с особой направленностью на замену недиалектического мышления диалектическим, а также стоящие за этим допущения. Как внимание к диалектике терапевтических отношений, так и обучение диалектическим поведенческим паттернам существенно необходимы при каждом взаимодействии с пациентом; они также лежат в основе супервизии и консультирования терапевта.

Первостепенная диалектическая стратегия – сбалансированное использование терапевтических стратегий и позиций терапевта при его взаимодействии с пациентом. Постоянное внимание к сочетанию принятия и изменения, гибкости и стабильности, опеки и требовательности, направленности на способности и направленности на границы и ограничения составляют сущность терапии. Задача терапевта – выявить противоречия как в терапии, так и в личной жизни пациента и обеспечить условия для синтеза этих противоречий. Основная идея, которой должно быть подчинено поведение терапевта, заключается в том, что любая позиция имеет противоположную или комплементарную (от лат. complementum – дополнение. – Примеч. ред.) позицию.

Таким образом, акцент на принятии может способствовать изменению, а акцент на изменении может способствовать принятию. Такой акцент на противоположном иногда требует некоторого времени – т. е. осуществляется на протяжении всего взаимодействия, а не в определенный момент времени или от одного этапа взаимодействия к другому. Мудрость такого подхода к терапии индивидов с ПРЛ была уже давно отмечена М. Шерманом, который заметил: «Какую бы сторону ни принимал терапевт, пациент обычно вынужден переходить на другую» (Sherman, 1961, p. 55). Жесткая привязка к любому из полюсов приводит к повышению напряженности между терапевтом и пациентом и, как правило, к усилению поляризации, а не синтезу и росту. Таким образом, для достижения синтеза и роста необходимо заботиться о балансе. Терапевт должен искать то, чего не хватает в нынешнем поведении – как пациента, так и своем собственном, – а также находить новые способы упорядочения реальности, а затем должен помочь пациенту (сохраняя при этом открытость) создать новый порядок, охватывающий и включающий то, что прежде было упущено.

Поддержание диалектической позиции при терапевтическом взаимодействии предъявляет к специалисту некоторые существенные требования. Во-первых, большое значение имеет скорость. Основная идея состоит в том, что пациента необходимо держать в состоянии неустойчивости, чтобы он не имел возможности сохранять предыдущую поведенческую, эмоциональную и когнитивную ригидность. Для этого нужна быстрая и точная реакция. Во-вторых, терапевт должен быть в состоянии постоянной готовности, наблюдая и чувствуя каждое движение пациента. Главное – «идти в ногу» с пациентом, адекватно отвечая на все его действия. Терапевт должен реагировать так же чутко, как если бы он действительно сидел напротив пациента на доске, положенной поперек натянутого над Большим каньоном каната. В-третьих, диалектический подход требует, чтобы терапевт действовал уверенно, целеустремленно и полностью отдавался своему делу. Если терапевт действует в определенном направлении, он должен вкладывать в это всю душу. Неуверенные действия, действия «вслепую» при работе с пограничными пациентами дадут такие же неопределенные результаты. Шелдон Копп высказывает подобную мысль, описывая одаренных, харизматических терапевтов.

…Основное качество… состоит в том, что такой человек доверяет себе. Дело не столько в том, что он реагирует таким образом, который недоступен другим людям (или менее талантливым терапевтам). Дело скорее в том, что ему уже не нужно волноваться о том, как он действует. Уже не ожидая от себя спокойствия, уверенности или совершенства, он полностью отдается тому, чтобы быть тем, кем он есть в данный момент (Kopp, 1971, p. 7).

Диалектику в контексте этих взаимоотношений можно сравнить с бальными танцами. Терапевт должен реагировать на пациента и вместе с пациентом – именно таким, каков он есть в данный момент. Идея здесь в том, чтобы слегка вывести пациента из состояния равновесия, при этом продолжая его поддерживать и направлять, дабы в конце концов пациент позволил себе расслабиться и разрешил музыке вести себя. Однако зачастую пациент напоминает танцовщицу, которая выскальзывает из рук своего партнера и кружит без поддержки, рискуя упасть. Терапевт должен быстро подхватить пациента и, приложив силу противодействия, защитить от падения. «Танец» с пациентом часто требует от терапевта быстрого перехода от одной стратегии к другой, чередования принятия и требовательности, контроля и свободы, конфронтации и поддержки, кнута и пряника, жесткости и мягкости, и т. д.

Вернемся к сравнению с качелями. Задача терапевта и пациента – вместе двигаться к середине, достигая большей устойчивости. Хотя естественной реакцией человека, партнер которого отодвинется назад, тоже будет движение назад для восстановления равновесия, при систематическом повторении такие действия приведут к тому, что оба партнера в конце концов свалятся в бездну, терапия потерпит неудачу. Характерная диалектическая напряженность при терапии индивидов с ПРЛ – противоречие между позицией пациента («Я не смогу этого сделать», «Я этого не вынесу») и позицией терапевта («Нет, вы можете»). Таким образом, стоит пациенту чуть-чуть сдвинуться назад, задача терапевта – слегка подвинуться к середине, надеясь, что пациент последует его примеру и тоже сдвинется вперед: «Я понимаю, что это очень трудно. Возможно, вы не сможете сделать это в одиночку, но я вам помогу. Я верю в вас».

Такая стратегия при работе с суицидальными индивидами рискованна. Это напоминает карточный блеф, когда никому из партнеров не известно, какие карты на руках у соперника, и все зависит от выдержки. Например, одна из пациенток моей клиники терпеть не могла групповой тренинг навыков и хотела его бросить, однако в равной мере не хотела расставаться со своим индивидуальным терапевтом. Ее основной терапевт сказал, что не собирается нарушать условия достигнутого в начале терапии соглашения. Пациентка ушла, а позднее позвонила терапевту и сказала, что находится на автостанции. По ее словам, она собирается сесть на автобус и добраться до какого-нибудь безлюдного места, чтобы там покончить с собой. Если бы терапевт отправился на автобусную станцию, чтобы найти пациентку и остановить ее, или согласился изменить правила терапии, это было бы то же самое, что прыгнуть на другую сторону качелей, к пациентке. Если бы терапевт назвал действия пациентки «манипуляцией» и отказался бы с ней говорить, это было бы равнозначно сползанию назад, к краю качелей, для сохранения равновесия. Вместо этого терапевт слегка продвинулся вперед, к середине качелей, выразив свое доверие к пациентке, валидируя ее страдания и побуждая ее найти в себе силы и сойти с автобуса (если она действительно на него села), вернуться обратно и совместно с терапевтом решить проблему. Терапевт сказал, что будет ждать, он был уверен в том, что пациентка вернется.

В этом примере «прыжок» к пациентке, на другой конец доски, был бы примером парадоксальной стратегии. При умелом использовании такой шаг заставил бы пациентку в свою очередь тоже «прыгнуть» на другой конец качелей, чтобы сохранить равновесие. Терапевт может сказать следующее: «Я вижу, что ваша жизнь просто невыносима. Вы и вправду не можете о себе позаботиться. Наверное, в такой период проходить терапию для вас слишком трудно. Может, мне сто́ит на некоторое время взять на себя контроль над вашей жизнью? Может, мне сейчас вызвать полицию или службу спасения, чтобы они вас оттуда забрали? А может, вам не подходит наша терапевтическая программа? Возможно, стоит подумать об отдыхе, сделать перерыв?» Или более иронически: «Может, вам нужен постельный режим? Месяцев на шесть было бы оптимально».

Все стратегии ДПТ организованы так, чтобы подчеркнуть их диалектический характер. Как показано на рис. 7.1, стратегии можно классифицировать в зависимости от того, на что они прежде всего ориентированы – на изменение или принятие. Многие тупиковые ситуации в терапии возникают из-за того, что терапевту не удается удержать равновесие между терапевтическими стратегиями на одном из полюсов (принятие или изменение) и их противоположностями. Такое противопоставление довольно условно, поскольку каждая стратегия в значительной степени подразумевает как принятие, так и изменение. Лучшими стратегиями можно считать те, которые включают и первое, и второе. Я поняла это, имея дело с одной пациенткой, которую как-то ко мне направили. Ее поставили перед выбором: или проходить терапию по моему методу, или проходить принудительное лечение в одной из государственных психиатрических больниц (что уже случалось с ней в прошлом). Пациентка постоянно совершала парасуицидальные действия, от нее отказались почти все психиатры Сиэтла. Поведение пациентки казалось неконтролируемым. Врачи, которым она надоела, хотели отправить ее в психиатрическую больницу, медсестры убеждали ее принять участие в моей программе. Во время нашей первой встречи я сказала этой пациентке, что она идеально подходит для нашей программы и я приму ее на лечение (стратегия принятия), но только в том случае, если она согласится работать над изменением своего суицидального поведения (стратегия изменения). Я дала ей возможность выбрать терапевта (свобода), но и я в свою очередь могла решать, согласна с ней работать или нет (контроль). Позже мы подробнее обсудим аспекты принятия и изменения.