Текст книги "Когнитивно-поведенческая терапия пограничного расстройства личности"

Существует три основных принципа определения, какие виды поведения пациента могут или должны интерпретироваться. Первый принцип заключается в том, что бо́льшая часть комментариев должна быть направлена непосредственно на поведение, относящееся к иерархии целей ДПТ, либо на такие разновидности поведения, которые с ними функционально связаны. Например, суицидальное поведение или поведение, которое обычно приводит к суицидальному, будет более приоритетным; поведение, которое препятствует проведению терапии в данное время либо чревато проблемами подобного рода в будущем, стоит на втором месте; и т. д. Второй принцип заключается в том, что при равенстве прочих условий инсайты должны быть направлены на наблюдаемые, публичные виды поведения и события, а не на частные, внутренние. Поведение является открытым (для терапевта) при двух условиях: либо терапевт может его наблюдать, либо пациент сообщает о своем внутреннем поведении, которое он наблюдал (например, о своих мыслях, эмоциях и ощущениях). Третий принцип состоит в том, что инсайты должны быть направлены на события и поведение в настоящем, а не прошлом.

Все это говорит о том, что наиболее действенными инсайтами будут такие, которые относятся к поведению пациента, имеющему место в контексте взаимодействия с терапевтом (лично или в форме телефонной беседы). Данные, представленные Э. Марциали (Marziali, 1984), позволяют предположить, что положительный исход терапии напрямую зависит от ориентации интерпретаций на поведение пациента в контексте психотерапевтического сеанса. Этот подход срабатывает лучше всего в том случае, когда проблемное поведение пациента носит спонтанный характер или может возникать в контексте терапевтического взаимодействия. Как указывают Р. Коленберг и М. Тсай (Kohlenberg & Tsai, 1991), идеальные терапевтические взаимоотношения – те, которые провоцируют проблемное или клинически значимое поведение пациента и в то же время предоставляют возможности для развития более эффективного альтернативного поведения. Проблемные межличностные стили и поведенческие паттерны, препятствующие терапии, относятся к тем видам поведения, которые с наибольшей степенью вероятности возникнут у пациента с ПРЛ при взаимодействии с терапевтом, поэтому они будут лучшими кандидатами для инсайта. Однако многие другие важные виды проблемного поведения возникнут в контексте терапевтических взаимоотношений, включая суицидальные мысли и угрозы, эмоциональную дисрегуляцию, непереносимость стресса и возбуждения, неспособность к самоуправлению, импульсивное поведение, трудности психической вовлеченности (особенно это касается некритического наблюдения и описания) и весь спектр посттравматических реакций. Точно так же улучшение в любой из этих сфер тоже, по всей вероятности, проявится в контексте терапевтических взаимоотношений. Таким образом, терапевту следует внимательно следить за возможностями наблюдения и комментирования таких случаев поведения пациента, которые свидетельствуют о прогрессе.

Эта характерная, но непостоянная направленность на поведение, возникающее во время психотерапевтических сеансов, отличает ДПТ от многих других типов поведенческой терапии, для которых характерен акцент на поведении пациента в промежутках между сеансами. Единственное исключение относится к парасуицидальному поведению, планированию и подготовке самоубийства, что редко происходит в присутствии терапевта. Поскольку это поведение имеет высокую приоритетность, терапевт должен попытаться построить инсайт, соответствующий вызывающим и поддерживающим это поведение факторам. Как только определены факторы, порождающие поведение, терапевт должен отслеживать их появление в терапевтическом взаимодействии. Например, одна из моих пациенток, Мэри, резала себе запястья каждый раз, когда переживала сильные эмоции и считала, что другие люди не воспринимают всерьез ее состояние. Во время сеансов я заметила, что Мэри часто сообщала о своих чувствах в невыразительном, неэмоциональном стиле, отчего было трудно серьезно относиться к ее словам. Я часто комментировала, что вербальное и невербальное представление своих эмоций несет совершенно разную информацию, поэтому мне трудно определить, насколько интенсивны в действительности ее эмоции. Иногда эти замечания возвращали нас к поведенческому анализу факторов, контролирующих вербальную и невербальную экспрессию пациентки.

Способ интерпретации может быть настолько же важным, насколько и его объект. Комментирование поведения пациента, которое наблюдается в контексте терапевтического взаимодействия, и построение гипотез относительно факторов, имеющих отношение к этому поведению, может значительно повысить интенсивность терапевтического взаимодействия. Если пациент не соглашается с комментариями или интерпретациями, попытки инсайта могут не только провалиться, но и обусловить дальнейшие проблемы. Инсайт, особенно ориентированный на текущее поведение, следует использовать очень осторожно.

Содержание и способ интерпретации в ДПТ определяется тремя правилами, которые в каком-то смысле близки упомянутым выше принципам, определяющим объект интерпретации. Первое правило состоит в том, что интерпретация должна основываться на биосоциальной теории, описанной в главе 2, а также на посылках ДПТ относительно пациентов, представленных в главе 4. Одна из основных функций любой клинической теории или комплекса посылок состоит в том, чтобы направлять конструирование гипотетических интерпретаций поведения пациента. Терапевт должен сосредоточить свои комментарии на правилах, которые определяют поведение пациента, а также на закономерностях функциональной связи поведения и непосредственных поведенческих антецедентов и консеквентов, на общих для всех людей психологических процессах, биологических влияниях, а также на ситуативных событиях или контекстах. Для построения инсайтов применяются описанные выше принципы формулирования гипотез относительно поведения, использующиеся при анализе.

Второе правило состоит в том, что при построении инсайтов терапевт должен стараться использовать лексику, не несущую отрицательного смысла. При прочих равных условиях следует отдавать предпочтение инсайтам с положительным значением. Подобным образом более предпочтительны инсайты, которые соответствуют опыту пациента. Исключением будет целенаправленное использование стратегий негативной коммуникации для достижения изменений (подробнее об этом – в главе 12). Подобный подход может требовать исключительно шокирующих и отрицательных интерпретаций. (Например, терапевт может говорить: «Вы снова пытаетесь делать все так, чтобы помешать терапии и довести меня до белого каления?», обращаясь к пациентке, которая – наверное, в миллионный раз – демонстрирует чрезвычайно интенсивное поведение, препятствующее терапии.)

Третье правило гласит, что интерпретации должны устанавливать связи между нынешним поведением пациента и текущими событиями. Пациенты с ПРЛ нередко отчаянно стремятся понять, как они дошли до такого тяжелого состояния; они часто хотят обсуждать события раннего детства и выяснить роль раннего научения в развитии своих проблем. Терапевт не должен совсем отказываться об обсуждения таких тем, поскольку их цель вполне оправданна. Однако следует подчеркнуть, что факторы, способствующие возникновению определенных форм поведения, не всегда дают информацию о факторах, ответственных за поддержание этого поведения. Кроме того, такой анализ не обязательно указывает пути изменения поведения. (Даже наоборот, пациент может сказать: «Как же я могу измениться, прожив такую жизнь?») Душевное спокойствие, которое некоторые пациенты обретают после подобного анализа, сто́ит затраченного на него времени (при условии умелого проведения); однако такой анализ не может заменить понимания поведения индивида в нынешнем контексте.

Существуют принципы того, когда и какие именно интерпретации следует предлагать пациенту. Эти принципы универсальны и применимы ко всем пациентам. Особенно важны три следующих момента. Во-первых, определять то, когда и сколько интерпретировать, нужно эмпирически и индивидуально для каждого пациента. Терапевт должен наблюдать влияние инсайта на пациента и соответственно изменять свое поведение. Во-вторых, диалектико-поведенческий терапевт обычно не воспринимает пациентов как слишком хрупких и слабых для того, чтобы принять правдивую интерпретацию своего поведения. В-третьих, принципы формирования, или шейпинга, определяют выбор того, какие виды поведения следует отложить на потом в пользу других видов поведения, требующих немедленного внимания (подробнее об этом – в главе 10).

Ниже описываются четыре стратегии инсайта.

При актуализации терапевт предлагает пациенту обратную связь относительно некоторых аспектов его поведения для отражения, подчеркивания или выведения на первый план определенных поведенческих паттернов. Часто актуализация довольно скоротечна и может ограничиваться кратким комментарием (например, «Очень интересно»), обсуждение темы может откладываться. Актуализация часто облекается в форму вопроса («Вы заметили, что сегодня вы уже в третий раз меняете тему?»).

Актуализация негативного поведения обычно истолковывается пациентом как критика, поэтому терапевту следует быть очень осторожным, чтобы не использовать эту стратегию как прикрытие своей враждебности или критичности по отношению к пациенту. Пациенты с ПРЛ чрезвычайно чувствительны к этому. Обычно очень полезно уравновешивать актуализацию сильных сторон пациента обращением к проблемным реакциям.

Важная составляющая терапии – конструирование значения жизненных событий посредством наблюдения повторяющихся, устойчивых закономерностей и отношений. При обсуждении жизни пациента и наблюдении его поведения в контексте терапевтических отношений клиницист должен отслеживать повторяющиеся связи между различными видами поведения пациента либо связи между поведением пациента и средовыми событиями. Особенно внимательным терапевт должен быть к тем отношениям, которые проливают свет на причинно-следственные связи. Поэтому, как и при поведенческом анализе, акцент делается на обнаружении событий, вызывающих либо поддерживающих поведение. Иногда лучше всего сначала спросить пациента, замечает ли он какие-либо интересные поведенческие закономерности. Или же терапевт может использовать опосредованный подход, обобщая сказанное пациентом либо последовательность событий таким образом, чтобы подчеркнуть замеченную закономерность. В других случаях терапевту лучше прямо сообщить о своих наблюдениях и обсудить их обоснованность с пациентом.

Как уже упоминалось, ДПТ предполагает, что люди (в том числе пациенты с ПРЛ) обычно не осознают переменных, контролирующих их собственное поведение либо воздействующих на него. Хотя некоторые правила, определяющие поведение человека, могут быть явными, бо́льшую часть времени поведение контролируется скрытыми правилами и допущениями. События, регулярно вызывающие определенные поведенческие паттерны, так же как и события, которые функционируют как факторы поведенческого подкрепления, зачастую не осознаются. ДПТ не предполагает, что подобная неосознанность непременно будет результатом вытеснения (т. е., по сути, она не мотивирована). Наоборот, предполагается, что большинству людей бо́льшую часть времени трудно адекватно выявлять факторы, контролирующие их поведение. Как правило, это и не нужно.

Обычно выявление причинно-следственных связей в поведении основано на правилах или отношениях «если… то…», которые могут не осознаваться пациентом. Комментируя, терапевт говорит: «Если ваша реакция Х, тогда наступает Y». (И наоборот, при наблюдении и описании закономерностей терапевт замечает: «Как любопытно: Х и Y всегда взаимосвязаны».) Например, если пациент говорит, что ему хочется ударить терапевта, адекватный комментарий состоит в том, что пациент испытывает гнев по отношению к терапевту или чувствует себя в угрожающем положении. Если пациент избегает ситуации, он может быть испуган или, возможно, считает ситуацию безнадежной. Решение возобновить учебу, например, может подразумевать, что у пациента есть уверенность в своих силах. Терапевту следует быть крайне осторожным в выводах о сознательном стремлении пациента к определенным последствиям поведения, особенно если эти последствия болезненны или социально неприемлемы. При этом важно помнить о концепциях и посылках, описанных в главах 2 и 4.

Пациент может не распознать повторяющиеся закономерности или причинно-следственные связи своего поведения. В некоторых случаях пациент узнает закономерности или причинно-следственные связи, но ему трудно признать это перед терапевтом либо принять реальность этих закономерностей или причинно-следственных связей. Каждая из этих альтернатив должна анализироваться совместно с пациентом, если пациент и специалист расходятся во мнениях относительно их наличия. В то же время терапевт должен отслеживать собственные предубеждения и трудности отказа от «инсайтов». Вполне возможно, что предложенный инсайт неадекватен. При обсуждении этих моментов очень важно, чтобы терапевт уважал точку зрения пациента; более того, терапевт должен давать пациенту понять (как прямо, так и опосредованно), что пациент и клиницист вовлечены в совместную деятельность, предполагающую сотрудничество сторон. Таким образом, подход к расхождению во мнениях не должен быть оценочным, а возможные трудности пациента при распознавании закономерностей и причинно-следственных связей в своем поведении должны обсуждаться в объективной и доброжелательной манере. Пациент часто предлагает собственные инсайты и интерпретации как поведения терапевта, так и паттернов своего взаимодействия с ним (или же, если речь идет о групповой терапии, терапевта с другими пациентами). Терапевту следует быть открытым к признанию таких паттернов и подтверждению инсайтов пациента, если это уместно. Такое обоснование должно предшествовать попыткам выявления проекций пациента, враждебного отношения, недостаточных навыков в построении инсайтов или скрытых мотивов для смещения направленности обсуждения на поведение специалиста. Особенно в тех случаях, когда паттерн представляет собой далеко не образцовое поведение терапевта, специалист имеет прекрасную возможность подкрепить обоснованные наблюдения и смоделировать невраждебный, неоценочный самоанализ. Эта тема подробнее обсуждается в главах 12 и 15.

Суть дидактических стратегий состоит в передаче информации о факторах, воздействующих на поведение в целом, а также о психологических, биологических и социологических теориях, которые могут пролить свет на определенные поведенческие паттерны. Пациенту (а иногда также родственникам пациента и лицам, с которыми он общается) предоставляют информацию о пограничном поведении (включая парасуицидальное поведение) и ПРЛ, эмпирических данных о различных терапевтических стратегиях, а также теоретических взглядах. Содержание этой информации подробнее рассматривается в главе 14. Дидактические стратегии кратко представлены в табл. 9.3.

Таблица 9.3. Дидактические стратегии

Предоставление пациенту ИНФОРМАЦИИ о развитии, сохранении и изменении поведения в целом:

• терапевт сообщает эмпирические результаты исследований;

• терапевт объясняет теорию, согласно которой поведение является результатом научения, и другие современные концепции поведения;

• терапевт рассматривает психобиологию поведения;

• терапевт рассматривает взаимосвязи и функции поведенческих паттернов;

• терапевт опровергает объяснение, согласно которому текущее поведение пациента является результатом чувства вины, аморальности или «психического заболевания»;

• терапевт предлагает альтернативные объяснения поведения на основе эмпирических данных;

• терапевт предлагает пациенту концепцию «проблемного соответствия».

Интерпретация парасуицидального и импульсивного поведения (например, злоупотребление алкоголем или наркотиками, неправильное или жестокое обращение с детьми, поведение избегания) как способа решения проблем:

• терапевт рассматривает отношение поведения к дефициту навыков решения проблем;

• терапевт рассматривает отношение поведения к функциональным результатам.

Передача пациенту ПЕЧАТНЫХ МАТЕРИАЛОВ, касающихся поведения, терапевтических методов, концепций ДПТ.

Предоставление, в случае необходимости, информации членам СЕМЬИ пациента.

Тактика, противоречащая ДПТ:

• терапевт перегружает пациента информацией;

• терапевт настаивает на единственной версии действительности.

Основополагающая дидактическая стратегия – непосредственное изложение принципов научения и развития; биологических последствий различных поведенческих паттернов (в том числе приема наркотиков); а также основных эмоциональных, когнитивных и поведенческих процессов. Обычно дидактическая информация связана с эффективными методами поведенческого изменения и самоконтроля, имеющими отношение к проблемам пациента. Однако зачастую она также полезна для понимания поведения других людей по отношению к пациенту. Эта дидактическая стратегия применяется для того, чтобы помочь пациенту в ходе поведенческого анализа сосредоточиться на информации, имеющей к нему отношение, выработать способы разрешения определенных проблем, сделать выбор и принять соответствующие обязательства относительно конкретных терапевтических целей. Дидактическая информация предназначена для противодействия излишне моралистическим, суеверным или нереалистичным взглядам на поведение и изменение. ДПТ предполагает, что пациенты с ПРЛ часто испытывают огромный дефицит таких знаний; пациенты зачастую располагают неадекватной информацией о факторах, которые обычно оказывают влияние на поведение, а также о нормативных реакциях на ситуации, в которых они оказываются. Этот дефицит может объясняться разными причинами, включая ущербное или неправильное обучение и научение, характерные для инвалидирующей среды.

Как уже упоминалось, пограничные и суицидальные индивиды очень часто связывают свои проблемы с неподдающимися контролю отрицательными личными качествами; в связи с этим пациенты часто считают, что они «сходят с ума», «теряют контроль» или что они «ужасные люди». Зачастую пациент способен дать только два объяснения собственного поведения и качества жизни: он либо не в своем уме, либо слишком порочен («сумасшедший или испорченный»). Часто весьма полезно альтернативное объяснение: поведение пациента можно считать результатом истории проблемного научения или обычных психологических процессов. Таким образом, следует применять, когда это возможно, объяснение на основе фактора научения либо других современных эмпирически обоснованных психологических теорий; при этом терапевту следует пресекать попытки пациента объяснить свое поведение «душевной болезнью» или «греховностью».

Акцент на психологическом объяснении ни в коем случае не исключает биологические или генетические объяснения поведения, если они уместны. Например, вполне оправданно объяснять чрезмерную лабильность пациента с ПРЛ отчасти биологическими факторами и генетической предрасположенностью. Искаженное восприятие, когнитивная необъективность (особенно памяти), а также негибкое мышление могут объясняться как вполне обычные и характерные последствия сильного эмоционального возбуждения. Проблемы концентрации внимания могут приписываться депрессии, которая в свою очередь может быть вызвана физиологическими или генетическими факторами. Другие проблемы могут иметь биохимическую природу (например, апатия и недостаток мотивации могут быть результатом недостаточного питания или переедания, употребления алкоголя и наркотиков, и т. д.). Терапевт всегда должен придерживаться золотой середины между указанием пациенту на то, что проблемы могут объясняться историей неправильного научения, и предположением, что эти проблемы вызваны более устойчивыми характеристиками пациента. Здесь решающее значение имеет диалектическое равновесие изменения и принятия, и терапевт должен постараться синтезировать две упомянутые точки зрения, а не придерживаться какой-либо из них как абсолютной истины.