Текст книги "Туман"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tuman-217131.jpg)
Автор книги: Марта Палаццези
Жанр: Детские приключения, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Марта Палаццези
Туман
© 2019 Editrice Il Castoro. All rights reserved. Original edition published in agreement with Grandi & Associati, Milano
© Перевод, оформление, издание на русском языке. ООО «Издательский дом «Тинбук», 2021.
* * *
Посвящается С. и Т., неразлучным четвероногим друзьям
1
Лондон, 1880
Выжить в Лондоне конца девятнадцатого века не так-то просто, если ты тринадцатилетний мальчишка с реки.
Разумеется, первый способ выжить – воровать. Но воровать у богатых очень опасно. В таких районах, как Белгравия или Кенсингтон, с прекрасными аллеями и вычищенными до блеска тротуарами, по которым разгуливают няни с дорогими колясками, за нами всегда следят полицейские. Они только и ждут, чтобы нас сцапать. Воровать у бедных ещё опаснее. Мало приятного, когда тебя преследует кожевник, перепачканный кровью, или кузнец с молотом.
Поверьте, я знаю, о чём говорю.
Второй способ выжить в Лондоне конца девятнадцатого века – попасть в работный дом к почтенным сёстрам святейшей милости. Но пусть название не обманывает вас. «Святейшего» и «милостивого» в этих женщинах немного.
Представьте на мгновенье, что вы сидите на берегу Темзы. Солнце обжигает плечи, вода приятно баюкает слух, из плывущих мимо барок долетают потрясающие ароматы. Индийские пряности, деревенские фрукты и овощи, шишки хмеля, который везут в пивоварню, и белый хлеб для господ… Вы наслаждаетесь свободой в сердце самого большого и влиятельного города мира, как вдруг вас окружают женщины, одетые в чёрное. Они хватают вас и тащат в огромное кирпичное здание. Там у вас и других бедолаг отбирают одежду, моют как лошадей, а потом выстраивают в шеренги и заставляют гнуть спину по десять часов в день. И всё это – за жалкий обед.
Вас бы пожалел даже кожевник, перепачканный кровью.
Третий способ выжить в Лондоне конца девятнадцатого века – заниматься знатнейшим делом: следовать своей философии.
Это и есть мой способ.
– Эй, Наки, расскажешь о Великом зловонии 1858 года?
Был конец июня. Стояло жаркое утро. Мы с товарищами работали на илистых берегах Темзы в первые рассветные часы. Улов оказался неплохим: два медных гвоздя, курительная трубка и кожаный ботинок. Всё это можно было продать за несколько пенни, на которые мы могли есть пару дней.
Я с зевком выпрямился и потянулся, оглядываясь по сторонам. Мутные воды Темзы блестели от солнца, а на другом берегу, словно сахарная гора, тянулся в голубое небо купол собора Святого Павла.
– Ну что? – спросил я.
Наки хитро улыбнулся, не переставая шарить руками в грязи. История о Великом зловонии 1858 года была его любимой, и, хотя мы знали её наизусть, Наки умудрялся каждый раз добавлять новые, всё более ужасные подробности. Но его любовь к этой истории разделяли не все.
– Только не это, Клэй. Неужели опять, – пробормотал Тод. Он стоял на коленях передо мной, погрузив руки по локоть в ил.
– В смысле? – обиженно спросил Наки.
– Я больше не могу слушать твою болтовню о мертвецах, навозе и потрохах животных, – ответил Тод. – Мы уже поняли. В 1858 году Темза воняла мертвечиной. Прекрасная история.
– Летом 1858 года Темза не просто воняла мертвечиной, – оскорблённо возразил Наки.
Он как будто считал хранение воспоминаний о Великом зловонии своей обязанностью. Я никогда не понимал, почему Наки одержим именно этим событием. Когда мы с ним познакомились, он уже был таким.
Наки прокашлялся и поднял руку, готовясь начать один из своих подробнейших докладов.
– Стояла засуха, и река обмелела. Даже королева Виктория и принц Альберт, отправившись на прогулку по реке, были вынуждены вернуться во дворец – так их испугал смрад. Темза и вправду превратилась в лужу, кишащую мусором и отходами, мертвецами и личинками…
– Личинками? – перебил его я. – В прошлый раз ты говорил, что мертвецы были усыпаны мухами.
– Какая разница? – возразил Наки, вытерев нос краем рубашки. – До мух были личинки.
– Боже, Наки, да ты просто свихнулся на этой истории! – презрительно воскликнул Тод. – А ты, – он обернулся ко мне, – перестань ему потакать, иначе придётся…
БАЦ!
В голову Тода прилетел комок грязи. За спиной послышался смех.
Покрасневший Тод вскочил и налетел на Наки.
– Сейчас я тебе задам!
– Тод…
– Что? Клэй, нельзя всё время защищать его просто потому, что он младше!
Я покачал головой и кивнул в сторону тёмных фигур, спускавшихся по обрыву. Издали они напоминали жуков.
Тод тут же забыл о Наки.
– Проклятье. Они так и не поняли, что эта территория наша?
– Похоже, нет, – устало откликнулся я.
Меньше всего тем утром мне хотелось драться. Нам, мадларкам – «грязевым жаворонкам», – и без того приходилось несладко[1]1
В XVIII–XIX веках мадларками называли лондонских бродяг, преимущественно детей, которые зарабатывали на жизнь поиском и продажей ценных предметов на берегах Темзы во время отлива (от английских слов «mud» – грязь и «lark» – жаворонок). Сегодня это занятие стало хобби для многих людей.
[Закрыть].
Меня, Тода и Наки называли Ужасными с моста Блэкфрайерс. Этот участок Темзы мы отвоевали с трудом. Теперь, когда он стал нашим, нам вовсе не хотелось делить его с другими. Все знали, что лучшие районы находились вблизи мостов. Пассажиры повозок, проезжавших по мосту, частенько бросали в воду пенни или остатки еды. Вот почему мы отвоевали это место пару лет назад, подравшись с другой бандой мадларков за полкроны, которую выбросил богатый джентльмен. Он с довольным видом наблюдал за происходящим из своей повозки.
– Давайте, мальцы! – кричал он, неспешно выпуская дым из трубки. – Устройте для меня хороший спектакль!
И свой спектакль он получил. Я, Тод и Наки дрались, словно дикие псы. Мы обратили врагов в бегство, хотя они были старше нас.
– Я слишком стар для этого, – сказал я, покачав головой. Тем временем Наки и Тод выбрались на берег, готовясь к драке.
Тод собирался говорить от лица нашей банды. Он был крупнее меня и Наки. Своими чёрными растрёпанными волосами, тёмными глазами, густыми бровями и шрамами на лице Тоду удавалось напугать противников. Злить его было плохой идеей. Таких фраз, как «подумай, а потом говори» или «сохраняй спокойствие», для него попросту не существовало.
Наки, хрупкий болезненный мальчик со светлыми волосами и бледным лицом, возмещал свою слабость изворотливостью. Именно он общался с покупателями предметов, которые мы находили в иле Темзы. Ему всегда удавалось выбить лучшую цену.
Я же не был ни крупным, ни хрупким. Мои каштановые волосы и карие глаза внушали спокойствие, что нередко позволяло пройти незамеченным. Враги недооценивали меня, и это часто давало нам преимущество.
Чужаков было шестеро. Однако вблизи они не походили на людей, пришедших подраться. Мальчики были младше нас и выглядели растерянными, как дети, которые ещё не нашли своё место в мире. На мгновенье я вспомнил себя в пять лет, когда стал сиротой. У меня не было ни дома, ни наставника. Целыми днями я бродил по берегу реки, питаясь остатками еды из пивных и таверн. Я понимал, что вряд ли выживу. Но потом словно из ниоткуда появился Старый Сэл, мужчина с длинной бородой, опиравшийся на трость. Он взял меня под своё крыло и обучил ремеслу мадларков.
У нас, Ужасных с моста Блэкфрайерс, были свои правила. Мы не могли допустить чужаков на свой берег. Хотя эти незнакомые дети и внушали жалость. По крайней мере мне. Тоду и Наки было неведомо сострадание. Они думали лишь о деньгах и Великом зловонии 1858 года.
– Эта территория наша, – без лишних церемоний заявил Тед. – Убирайтесь.
Худенький мальчик с рыжими волосами, видимо, главный, поднял руки в знак мира.
– Нам не нужны проблемы. Мы просто хотим пройти дальше.
– Куда? – спросил я.
– К Воксхолльскому мосту, – ответил мальчик.
– Плохая идея. Там тоже занято. – Я вопросительно посмотрел на Тода. – Паршивцами Блондинки, верно?
Тод кивнул и потёр шрам под левым глазом – память о крошечном недоразумении с Паршивцами пару лет назад. По правде говоря, тогда мы чудом остались живы. Но это уже другая история.
– С ними лучше не шутить, – добавил я. – На вашем месте я бы туда не совался.
Дети встревоженно переглянулись.
– У вас случайно не найдётся чего-нибудь поесть? – спросил рыжий с надеждой.
– Конечно. Может, останетесь на чай? – усмехнулся Наки.
– У нас нет времени, – рявкнул Тод. – Проваливай, малыш.
– Я могу заплатить, – поспешно сказал мальчик. – Ну, не совсем, – добавил он, заметив скептический взгляд Наки. Мальчик порылся в кармане куртки и вытащил деревянную шкатулку. – Вот. Я нашёл её сегодня утром на Собачьем острове.
Он протянул шкатулку мне. Я бросил взгляд на Наки и Тода и взял её.
Шкатулка была размером с ладонь. Под засохшим слоем грязи виднелась дорогая резьба. Я вытер её о брюки и открыл. Внутри лежали карты Таро, разрисованные вручную.
Наки подошёл, чтобы рассмотреть содержимое шкатулки.
– Надо же, – заявил он. – Хороший товар. Ты только взгляни на краски.
Я бросил шкатулку рыжему, тот поймал её на лету.
– Продай её, – сказал я. – Денег хватит на хлеб с сыром.
Мальчик покачал головой.
– Я не знаю, к кому идти.
– Малыш, эта работа не для лентяев, – раздражённо ответил Тод. По его мнению, разговор затянулся. – Нельзя сидеть на месте, если хочешь выжить. А теперь убирайтесь, или я вам устрою.
Погрустневший мальчик и его банда побрели прочь, понурив головы.
– С ума сойти! – воскликнул Тод. Он засучил рукава и продолжил рыться в грязи.
– Ну да, – сказал Наки.
– Просить милостыню у таких, как мы… За кого они нас приняли?
– Ну да, – повторил Наки.
– Будто у нас нет проблем… Да, Клэй? Клэй?
– М-м-м, – задумчиво пробормотал я, глядя вслед удалявшимся детям.
– Опять, да? – расстроенно спросил Тод. – Снова сделаешь это?
Я улыбнулся в ответ, а затем крикнул рыжему:
– Эй ты! Стой!
– Святые небеса, Клэй, – вздохнул Тод. – У тебя слишком доброе сердце.
– Да нет же! Просто мы больше выручим за эти карты. Мальчишка слишком глуп, чтобы понять их ценность, – ответил я.
Тод выругался, а Наки усмехнулся.
– Ты прав, Клэй, – сказал он. – Эти карты не должны оставаться в плохих руках.
– Ну конечно! Теперь ты на его стороне, – пробормотал Тод. – В кои-то веки.
Оставив Наки и Тода в очередной раз препираться, я догнал оборванцев.
– Держи. – Я достал из кармана мешочек и протянул рыжему. – Хлеб. Свежий.
Хлеб действительно был свежий. Старый Сэл дал мне его сегодня утром, когда я заглянул поздороваться. Сам он получил хлеб от служанки из Кенсингтона, его последней возлюбленной.
– Имей в виду, эти карты стоят немало, – добавил я.
Но рыжий не обладал талантом к торговле. Без лишних слов он кинул мне шкатулку, выхватил хлеб и побежал прочь со своими товарищами по несчастью.
– Я заскочу в Таверну королевы. Возможно, мадам Лорна найдёт покупателей, – сказал я Тоду и Наки, показав им карты.
– Ложка! – крикнул Наки, вытаскивая что-то из ила. Он протёр её рукавом рубашки и укусил. – Олово, – заявил он с видом знатока. – Хуже серебра, лучше дерева. – Наки сунул ложку в карман и посмотрел на меня. – Хорошая идея, Клэй. Мадам Лорна точно знает, кому их продать.
– Вряд ли эти карты окажутся в руках мадам Лорны, – проворчал Тод. – Судя по тому, как начался день, Клэй подарит их первой встречной гадалке. Уж поверь мне.
– Спасибо за доверие, – рассмеялся я. – До вечера.
Прежде чем подняться на набережную, я прошёл десяток метров вдоль берега в поисках менее мутной воды, чтобы смыть грязь. Вряд ли королева Виктория собиралась посетить пивную, названную в её честь, но мадам Лорна не терпела в своём заведении грязных мадларков и «клоачных охотников», от которых несло канализацией.
Что касается последних, я как раз встретил нескольких. Они тоже собирались искупаться.
– Привет! – дружелюбно сказал я, раздеваясь.
– Привет! – хором ответили парни.
Они были старше меня, лет восемнадцати. «Клоачных охотников» отличал нездоровый цвет лица, ведь они целыми днями торчали под землёй. Хотя в лондонской канализации таилось множество вещиц поинтереснее тех, что можно было найти в реке, я предпочитал работать на свежем воздухе. Темнота, смрад, душные кирпичные стены… Нет, по-моему, жизнь в клетке не могла называться жизнью.
Я нашёл плотный комок водорослей и поводил им по телу, прежде чем заняться лицом и волосами. Натерев себя до блеска – насколько это возможно для мадларка, – я приступил к стирке одежды. Мокрый с ног до головы, я оделся, вышел на берег и направился в сторону Чипсайда, района за собором Святого Павла. Это был лабиринт узких и извилистых улочек с ремесленными и торговыми лавками.
Я миновал Брэд-стрит[2]2
Дословный перевод – «Хлебная улица» (от английских слов «bread» – хлеб, «street» – улица).
[Закрыть], стараясь не глядеть на хлеб с тёмной корочкой на витринах, и вышел на перекрёсток с Чипсайд-роуд. Здесь, на углу между широкой оживлённой улицей, переполненной повозками и конками, и узкой Милк-лейн, находилась Таверна королевы, которой владела мадам Лорна. Это была обычная пивная. Стены, обшитые чёрными досками. Большие окна, напоминающие шахматные клетки. Золотая вывеска, освещённая фонарями.
Несмотря на ранний час, в пивной было не протолкнуться. Помимо привычных бездельников сюда в свой небольшой перерыв приходили рабочие. Формы и цвета смешивались, создавая странную картину. Рядом с пекарями, чьи волосы побелели от муки, толпились трубочисты с чёрными лицами, толстые торговки с грязными ногтями и цветочницы с разноцветными корзинками.
Я пробрался сквозь толпу и оказался у прилавка. За ним стояла мадам Лорна, крупная женщина с румяным лицом, смоляными волосами и белоснежным фартуком, скрывавшим огромный живот. В это время она занималась своим любимым делом – отчитывала мужа, человека, едва ли весившего сорок килограммов, включая туфли, шляпу и трость.
– Альфи, я тысячу раз тебе говорила, что нужно заняться крысами. – Мадам Лорна ударила ладонью по прилавку. – Ты же не думаешь, что я должна спускаться в погреб?
Бедняга вжал голову в плечи.
– Нет-нет. Вовсе нет, дорогая.
– Что «нет»?
– Ты не должна спускаться в погреб.
– И как тогда ты хочешь решить проблему?
– С помощью… с-сыра?
– Сыра? – рявкнула мадам Лорна. – По-твоему, я должна тратить отличный сыр на этих мерзких тварей?
– Нет-нет! Конечно, нет!
– Может, нам стоит завести кота, Альфи?
– Х-хочешь скормить к-кота крысам? Пожалуй, с-стоит это обдумать…
– Конечно, с жареным картофелем на гарнир, – отрезала мадам Лорна. – Ради всего святого, Альфи, немедленно разыщи чёртова кота и запри его в погребе! Живо.
Бедняга Альфи только и ждал повода удрать от супруги. Он промямлил что-то неразборчивое и выскочил из таверны с понурой головой.
– Ох, Клэй, – беззаботно воскликнула мадам Лорна. – Тебя-то я не заметила.
Ну и обманщица. Она прекрасно меня видела. Потому так и накинулась на мужа – публичные выступления были её страстью.
Мадам Лорна налила в кружку крюшон[3]3
Напиток из нескольких сортов вин с добавлением фруктов.
[Закрыть] и залпом опустошила её. Она предложила и мне глоточек, но я покачал головой.
– Слыхал, сколько деньжищ заработал на этом пойле мерзавец Джеймс Пимм? – спросила она. – Моя мать знала его. Полное ничтожество. Начинал с продажи устриц прямо на этой улице. А потом придумал это, – мадам Лорна со звоном поставила на прилавок бутылку с жидкостью янтарного цвета. – Так и разбогател!
– Наверное, неплохой напиток, – сказал я, когда мадам Лорна налила себе вторую кружку.
Она выпила крюшон и скривилась.
– Гадость, конечно. А где твои друзья-разбой ники?
– Работают, – ответил я, присев на табурет. Я вынул шкатулку с картами Таро из кармана до сих пор влажной куртки и показал мадам Лорне. – Хочу продать их. Может, кому-то из ваших посетителей будет интересно?
Разумеется, я говорил не о посетителях таверны, а о группе глуповатых женщин, для которых мадам Лорна раз в неделю проводила спиритические сеансы. Лёгкое дуновение ветерка, слегка качающаяся штора, потухшая свеча – и они начинали визжать как сумасшедшие, уверенные, что это покойные родственники пытаются поговорить с ними.
«Трость и фрак, богатый дурак. Кудри с помадой, ума маловато», – любил повторять Старый Сэл. Судя по рассказам мадам Лорны, он был абсолютно прав. Чем больше у человека денег, тем меньше у него мозгов.
Мадам Лорна взяла деревянную шкатулку и внимательно изучила её содержимое.
– Неплохо, – наконец сказала она. – Но мои клиентки слишком порядочны, чтобы нести домой подобные вещи. Мужья могут заподозрить неладное.
– Ну и дурак же я, – пробормотал я. – Даже не подумал об этом. Они ведь приходят к вам тайком, да?
Мадам Лорна кивнула.
– Представляешь, какой будет скандал, если люди узнают, что какая-нибудь графиня или герцогиня встречается с женщиной вроде меня?
Я убрал шкатулку в карман и встал.
– Попытаю удачи в Уайтчепеле. Возможно, там…
ТА-РА-РА-РА! БО-БОМ! БО-БОМ! БО-БОМ!
– Что за шум? – воскликнула мадам Лорна. В ту же секунду дверь таверны распахнулась, и в зал вбежал мальчик. От спешки у него раскраснелось лицо, а на лбу выступили капельки пота.
– Цирк приехал! – задыхаясь, выкрикнул он. – Там верблюды! Слоны! Клоуны! И… и…
Мальчика переполняли эмоции. Он замер на несколько секунд, пытаясь подобрать слова и поведать о потрясающем событии, прежде чем побежать дальше.
Через пару мгновений я уже был в толпе, идущей по Чипсайд-роуд в сторону цирка. Первым, что я увидел, была огромная повозка золотого и красного цвета, запряжённая шестёркой белоснежных лошадей. Их головы украшали разноцветные перья.
Колёса повозки, с узорами и спиралями между спиц, были размером с меня. На бортах красовались нарисованные львы и слоны с изогнутыми хоботами.
– Вот это да, – воскликнул кто-то у меня за спиной. – Постарались на славу.
– Они с севера, – пояснил другой. – Ездят повсюду со своим выступлением, но в Лондоне впервые. Когда повозка приблизилась, я сумел разобрать название:
Необычайный цирк
Смита и Спэрроу.
С 1789 года.
Неожиданно раздался детский голос:
– Смотрите! Слоны!
– Чёрт побери… – пробормотал я. Я бывал на разных представлениях, но никогда не видел таких огромных слонов. В высоту они достигали пяти, а то и шести метров, их кожа была цвета дыма, на спинах алели попоны. Каждый слон – а я насчитал целую дюжину – вёз разодетого жонглёра, удерживающего на кончике носа яркий мячик.
За слонами шли верблюды, горбатые существа с дурным характером. Своими козлиными бородками и морщинистыми глазами они напоминали напыщенных банкиров.
– А это ещё что? – спросила женщина, стоявшая рядом со мной.
Замыкала красочное шествие повозка, такая же огромная, как и первая, только синего с серебристым цвета. В ней была гигантская клетка с тёмными прутьями, внутри которой стоял человек в длинном сверкающем плаще. Он что-то выкрикивал и бросал в толпу разноцветные афиши.
Я поймал одну.
Вторник, 29 июня 1880 г.
Необычайный цирк
Смита и Спэрроу
представляет:
Величайшие братья-акробаты Рожковы,
Киото, грациозная Стальная стрекоза,
Мусто, шпагоглотатель.
Суббота, 17 июля 1880 г.
Впервые перед публикой
Северный дикарь,
Последний живой волк
Соединённого Королевства!
– Что тут написано? Что? – настойчиво спрашивал мальчик, перепачканный сажей. – Я не умею читать!
– Здесь написано, что в цирке есть волк, – ответил я. – Последний живой волк Соединённого Королевства.
– Враки это всё, – фыркнула торговка картофелем, стоявшая рядом. – Волки вымерли триста лет назад!
– Лишь бы собрать побольше деньжат, – добавил точильщик. – Выведут крупного пса, уж поверьте.
– Волк? – переспросил мальчик. От удивления у него отвисла челюсть. – Там правда так написано?
Я кивнул.
– Ты веришь? – спросил он.
Прежде чем я успел ответить, моё внимание привлекла женщина, едущая позади синей повозки верхом на муле. Это была худая старуха, одетая в красное с ног до головы. В ушах и на запястьях блестело золото. Рядом с ней шла темноволосая девочка лет тринадцати. Она пританцовывала под звуки бубна.
– Цыганка, – прошептала торговка картофелем, перекрестившись. – Не смотрите ей в глаза. Они могут навести порчу одним взглядом.
– Что за чушь, – возразил точильщик. – Всего лишь старуха, увешанная дешёвыми побрякушками.
Возможно, мужчина был прав. Я смотрел, как циркачи исчезают за собором Святого Павла. Может быть, старуха просто выглядела как цыганка? Но неважно. В любом случае я, похоже, нашёл покупателя для карт.
Должен признаться, кроме надежды на удачную сделку меня охватило огромное любопытство. Я видел волков лишь на гравюрах, украшавших витрины типографий. Одна мысль о том, что где-то поблизости находится этот зверь, привела меня в восторг.
– Последний живой волк в Соединённом Королевстве… – пробормотал я, бросив взгляд на афишу. – Кто знает, правда ли это.
Был лишь один способ проверить.
2
Алый шатёр Необычайного цирка Смита и Спэрроу возвышался возле Вестминстерского моста. Его окружали разноцветные повозки. Я остановился, поражённый количеством людей. Помимо артистов, легко узнаваемых благодаря костюмам и раскрашенным лицам, десятки рабочих и подмастерьев собирали металлические конструкции, передвигали повозки, разгружали мешки. Я сразу заметил и, признаюсь, добрых пять минут с открытым ртом разглядывал прекрасную девушку с миндалевидными глазами и чёрными волосами, собранными в пучок. Она шла по верёвке, натянутой между двух повозок.
«Должно быть, это и есть Стальная стрекоза, о которой говорилось в афише», – подумал я, не спуская с девушки глаз.
Наконец я пошёл дальше и вскоре снова замер (пусть и по другим причинам) перед мускулистым артистом с пышной бородой и шпагой в руках.
Не меньше двадцати сантиметров шпаги скрывались у него во рту. Это был Мусто, шпагоглотатель.
«Поторопись, Клэй, – мысленно сказал себе я, перелезая через забор. – Найти здесь цыганку будет непросто».
Я не ошибся. Меньше чем за полчаса я собрал пару тычков от недружелюбных рабочих, подозрительный коричневый комок грязи под каблуком сапога и немало недобрых взглядов мужчины, сидевшего верхом на лошади. Возможно, он охранял цирк.
Цыганки не было. Что уж говорить о волке.
Я прислонился к куче ящиков и вынул из кармана шкатулку с картами, бросив взгляд на алый шатёр. Вход преграждали крепкие мужчины. Они следили, чтобы в цирк не пробрались безбилетники вроде меня. Похоже, мне никогда в жизни не удастся проскользнуть внутрь, если только удача сама не свалится на голову.
И удача свалилась. В виде сильного тычка в спину.
– Ай!
– Что ты здесь забыл?
Я обернулся и увидел девчонку. Я тут же узнал её: это она шла рядом с цыганкой на параде.
– Ну? – спросила она, оглядывая меня небесно-голубыми глазами. – Чего вылупился? Призрака увидел?
– Извини, – поспешно ответил я. – Просто я пытался…
– Пробраться внутрь? – перебила девчонка. – Ты уже пятый за утро. Предупреждаю: предыдущим четверым пришлось несладко.
– Нет, нет. Я не хочу никуда пробираться. – Я по казал ей шкатулку с картами. – Мне нужно продать их. Я видел вас в Чипсайде и решил, что они заинтересуют цыганку.
– Цыганка – моя бабушка, – сказала девочка. – И у неё полно карт Таро.
Должно быть, моё разочарование было слишком заметным, потому что девочка со вздохом добавила:
– Можешь показать их ей. Лишняя колода никогда не помешает.
– Спасибо…
– Я Оливия. Но все зовут меня Олли.
– Я Клэй.
– Клэй? Подходящее имя для мадларка[4]4
Английское слово clay означает глину.
[Закрыть].
– Как ты поняла, что я мадларк?
– У тебя засохшая грязь на ушах. И под ногтями.
Я смутился и попробовал сменить тему:
– Мы пойдём к твоей бабушке?
– Сейчас она занята. Оставь карты мне. Я поговорю с ней, когда она освободится. Если карты ей понравятся, я заплачу тебе завтра. Если нет, получишь их обратно.
Я представил, что скажет Тод, если я вернусь с пустыми руками, и рассмеялся.
– Что смешного? – спросила Олли.
– Ничего. Просто это не понравится моим друзьям. – Я протянул девочке шкатулку с картами. – Полкроны.
– Дороговато.
– Хорошие вещи не могут быть дёшевы, – возразил я, пытаясь подражать уверенному тону Наки.
– Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.
Олли положила карты в карман красного платья, и на секунду я почувствовал себя обманутым.
– Увидимся завтра утром, – заключила Олли. – Приходи к одиннадцати.
– Ещё я…
– Хотел пробраться в шатёр, – с улыбкой закончила девочка.
– Нет, – ответил я. – То есть мне, конечно, хотелось бы, но… – Я понизил голос. – Это правда, что у вас есть волк?
На мгновенье голубые глаза Олли потемнели.
– Да. Он в зверинце вместе с другими животными.
– Его можно увидеть?
Олли задумалась.
– Можно. Но это будет дорого стоить.
Она понравилась бы Наки.
– Сколько?
– Карты не за полкроны, а за один флорин.
Нет, Наки бы она не понравилась.
– Хорошо, – согласился я.
Я протянул руку, и Олли пожала её.
– Я думала, что мадларки хитрые.
– Я тоже так думал.
– Иди за мной. Зверинец в шатре.
Я пошёл за Олли, стараясь не отставать. Я едва успевал уклоняться от людей и обходить ящики. Территория цирка казалась огромным лабиринтом, полным ловушек и опасностей.
– Осторожно! – крикнула Олли, когда пылающий кинжал едва не вонзился мне в лицо. – Здесь тренируются метатели ножей!
Я растерянно оглянулся. Когда огненный кинжал, почти проткнувший мой череп, вонзился в деревянную табличку за моей спиной, я догнал Олли и больше не отставал.
Миновав разноцветные повозки, мы вышли на зелёную поляну, в центре которой возвышался второй шатёр, гораздо меньше первого. Вокруг него тоже стояли повозки. Только у этих вместо одной стены была железная решётка. Внутри спали или ели разные животные.
– Здесь держат самых безобидных, – объяснила Олли, когда мы приблизились к шатру. – Обезьян, птиц, собак.
Я начал рассматривать животных, запертых в клетках, но, столкнувшись взглядом с одной из обезьян, тут же опустил голову, почувствовав узел в животе.
Я никогда не любил животных. Чайки, с которыми мы частенько воевали на берегу за огрызок яблока или кусок хлеба, могли получить от меня не один удар камнем или палкой. Но… те бои были честными. У нас были камни, у чаек – клювы.
Сейчас я не ощущал такого равенства.
– Испугался обезьян? – спросила Олли, заметив, что я понурил голову.
– Нет, – пробормотал я. – Просто…
– Что?
Я пожал плечами.
– Ничего. Где волк?
– Терпение, – сказала Олли, проходя мимо шатра. Оттуда доносились рёв, вой и свист.
Через мгновенье я увидел слонов. На их ногах были огромные колодки. Животные трясли хвостами, пытаясь отогнать мух.
– Им не жарко под солнцем? – спросил я.
– Шутишь? Они из Африки. Здесь околеть можно от холода. А теперь тихо, нас не должны заметить.
Наконец Олли остановилась и показала огромную дыру в шатре. Кто-то попытался наспех залатать прореху, но Олли одним рывком оторвала ткань.
– Гости вперёд, – торжественно объявила она. – Спрячься за ящиками.
Секунду помедлив, я пригнулся и вошёл в шатёр. Меня сразу накрыла волна острых запахов и громких звуков. Я присел на корточки за ящиками, стоявшими рядом со входом, и вытянул шею, пытаясь разглядеть животных.
В центре шатра стояли клетки с самыми разными зверями. Прямо передо мной сидели три огромных льва – два самца с пышными гривами и самка. Неподалёку от них гигантская чёрная кошка с ярко-жёлтыми глазами нервно ходила по тесной клетке.
– Кто это? – спросил я.
– Пантера, – ответила Олли, сидевшая рядом. – Никогда не видел?
– Нет.
– Смит и Спэрроу выкупили её из другого цирка месяц назад.
Я подошёл к другим клеткам. Там сидели огромный бурый медведь с белой манишкой, пара тигров и четыре кабана.
– Волк там. – Олли показала на небольшую клетку, накрытую чёрной тканью. Она стояла в стороне от остальных, в самом дальнем углу. – Идём, покажу…
– Посмотрим, захочет ли этот паршивец слушаться нас сегодня!
Олли схватила меня за руку и шикнула, чтобы я замолчал. Спустя мгновенье в шатёр вошли мужчина и мальчик. У первого были крючковатый нос и маленькие глаза. Он напоминал хищную птицу. Даже волосы, светлые и редкие, походили на перья. Мужчина был худым, но мускулистым. В одной руке он держал кнут.
Мальчик, шедший рядом с ним, выглядел крупнее и походил на Тода. У него были тёмные глаза и волосы, рубцы на лице и крепкие руки. Но в отличие от Тода у мальчика был недобрый взгляд. Уж в этом я знал толк: на реке жило немало жестоких людей.
– Между инстинктом выживания и жестокостью очень тонкая грань, Клэй, – объяснил Старый Сэл в день, когда мне исполнилось восемь лет. – Мы, мадларки, защищаем свою территорию, но это не даёт нам права бить тех, кто слабее. Дерись только с теми, кто может дать сдачи.
С этими словами он протянул мне нож с резной рукоятью. Старый Сэл сам сделал его, соединив старый клинок с куском какого-то экзотического дерева, выпавшего с корабля. Нож и сейчас был со мной, во внутреннем кармане куртки. Я ни разу не воспользовался им и надеялся, что он никогда мне не пригодится.
Мальчик, стоявший перед клетками, выглядел так, словно воспользовался бы ножом без лишних слов и с огромным удовольствием.
– Парсон, дрессировщик, – прошептала Олли, кивнув в сторону мужчины. – А это его сын Хирам.
С их появлением многие животные ушли вглубь своих клеток. Хирам расхохотался и вынул из-за пазухи дубинку. Подойдя к клетке с медведем, он со всей силы ударил ею по железным прутьям. Медведь, один из немногих зверей, не спрятавшийся при виде Парсона и Хирама, издал жалобный рык и попятился.
– Ага, значит, не забыл? – воскликнул Хирам, размахивая дубинкой в воздухе.
– Хирам, – одёрнул его отец. – Не трать время попусту. Возьми удавку.
– Удавку? – прошептал я, и Олли тут же шикнула.
Хирам на мгновенье скрылся за клеткой со львами и вернулся, держа в одной руке длинный шест с петлёй и палку с железным заострённым концом в другой.
– Готов, сынок? – спросил Парсон.
– Сейчас развлечёмся, – усмехнулся Хирам.
Отец пристально посмотрел на него.
– Это не развлечение. Это работа.
С Хирама тут же слетела вся бравада.
– Да, отец.
Парсон подошёл к клетке с волком.
– Ну что, дьявольское отродье, сегодня ты в хорошем настроении? – спросил он и резким движением сдёрнул чёрную ткань.
В тот момент я впервые увидел Тумана.
– Какой красивый, – прошептала Олли.
Нет, этот волк был не просто красивым. Он был полем, обдуваемым ветром, ночной охотой, воем на луну и…
Теперь он был здесь. В клетке.
– Что с тобой? – Олли дотронулась до моего плеча. – Тебе не нравится?
Не нравится? Это создание с серебристой шкурой и огромными глазами цвета янтаря? Я никогда не видел ничего более потрясающего.
– Нравится. Просто…
– Что?
В ту секунду волк яростно зарычал, оскалив зубы. Он навострил уши, и шерсть на его загривке встала дыбом.
Казалось, Парсона и Хирама это не впечатлило. Дрессировщик расхохотался и подошёл к двери клетки, заставив волка попятиться.
– Сюда, Хирам. Приготовься.
Мальчик подошёл к отцу, крепко сжимая палку с удавкой. Как только Парсон приоткрыл дверь, Хи рам просунул палку внутрь и попытался на кинуть петлю на шею волка. Ему не удалось, и я улыбнулся.
Но когда Хирам просунул сквозь решётку шест с железным наконечником, моя улыбка исчезла.
– Ну же, сынок, пошевеливайся! – воскликнул отец.
«Вот бы волк выскочил из клетки, – подумал я. – Парсон бы не поймал его, и тогда…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?