Текст книги "Почти нормальная семья"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pochti-normalnaya-semya-176140.jpg)
Автор книги: Маттиас Эдвардссон
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
3
В субботу утром я проснулся поздно. Ульрика сидела в халате за кухонным столом и слушала музыку.
– С добрым утром!
Она достала наушники из ушей, повесила их вокруг шеи.
Хотя я проспал дольше, чем обычно, туман в голове еще не рассеялся, и я пролил кофе на утреннюю газету.
– Где Стелла?
– На работе, – ответила Ульрика. – Когда я проснулась, ее уже не было.
Я попытался вытереть газету тряпкой.
– Она, наверное, совершенно разбитая. Прогуляла полночи.
Ульрика с улыбкой оглядела меня:
– Ты тоже не особо бодро выглядишь.
Что она хотела этим сказать? Ведь ей прекрасно известно – я не могу заснуть, пока Стеллы нет дома.
В этот день мы были приглашены на поздний обед к Дино и Александре. Такой обед предполагает алкогольные напитки, поэтому мы поехали в город на велосипедах. Поравнявшись с боулинг-клубом, я увидел полицейскую машину, а в пятидесяти метрах от нее, у развязки с круговым движением рядом с гимназией «Польхем»[3]3
Кристофер Польхем – знаменитый шведский ученый и изобретатель XVII в.
[Закрыть], стояли еще две. У одной были включены мигалки. По улице Родмансгатан быстрым шагом шли трое полицейских.
– Интересно, что тут произошло, – сказал я Ульрике.
Велосипеды мы поставили во внутреннем дворе, и только тут до меня дошло, что неудобно являться в гости с пустыми руками.
– Как хорошо, что хоть кто-то в семье об этом позаботился, – сказала Ульрика, вынимая из сумочки коробку дорогих трюфелей.
– Ты просто молодчина, моя дорогая, – шепнул я и чмокнул ее в щеку.
Александра открыла нам дверь с улыбкой на лице.
– Да что вы, это лишнее! – воскликнула она, когда я вручил ей коробочку трюфелей.
От хозяйки дома приятно пахло ландышами и лимоном.
– Привет-привет, – сказал Дино, пожимая мне руку.
Несколько минут мы стояли в холле и обменивались самыми насущными новостями и любезностями.
– Давно не виделись. Как дела?
– А Амины нет дома? – удивилась Ульрика.
На мгновение Александра заколебалась:
– На самом деле она должна была сегодня играть, но почувствовала себя неважно.
– Прямо не понимаю, что с ней! – воскликнул Дино. – Не припомню, чтобы она пропустила хоть один матч по гандболу.
– Может, это обычная простуда, – сказала Александра.
Дино чуть заметно поморщился. Наверное, я один заметил его гримасу.
– Лишь бы она поправилась к началу учебы, – сказала Ульрика.
– Нет уж, первый день учебы она не пропустит, будь у нее температура хоть под сорок, – усмехнулась Александра.
Ульрика рассмеялась:
– Из нее получится замечательный врач. Такого старательного и работящего человека еще поискать.
Дино просиял и загордился, как павлин. Впрочем, с полным правом.
– А как дела у Стеллы? – спросил он.
В этом вопросе не было ничего странного. Напротив. Но мне показалось, что мы слишком долго не могли подобрать ответ.
– Все хорошо, – произнес я наконец.
Ульрика улыбнулась в знак согласия. Возможно, этот ответ все же не был так уж далек от реальности. Все лето наша дочь пребывала в отличном настроении.
Сидя на застекленном балконе, мы наслаждались питой и мини-пирожками, приготовленными Дино, – и, конечно же, гандбольными историями. У Дино потрясающая способность вспоминать детали игры, даже если она была десять лет назад. Между тем мои самые яркие воспоминания связаны с событиями за пределами спортивного зала. Как из автобуса, везущего нас по Ютландии, вдруг стало подтекать топливо, или как чиновник из Шёвде начал тепло отзываться о национал-социализме, или как однажды в Литве, когда мы потеряли ключи, нам пришлось коротать ночь под открытым небом.
От гандбольных воспоминаний Александру вскоре стала одолевать зевота.
– Вы слышали об убийстве?
Весьма эффективный способ сменить тему.
– Об убийстве?
– Прямо тут, у гимназии «Польхем». Там сегодня утром обнаружили труп.
– Полицейские… – пробормотала Ульрика. – Так вот почему…
Ее прервал скрип балконной двери. В проеме двери за нами стояла Амина – с потухшим взглядом, бледная, словно выцветшая тень.
– Боже мой, девочка моя, ты ужасно выглядишь! – воскликнула Ульрика, не проявляя ни малейшего такта.
– Я знаю, – хрипло ответила Амина, которая, казалось, держалась за балконную дверь, чтобы не упасть.
– Иди ложись.
– Стелла, наверно, так же разболеется – это вопрос времени, – сказал я. – Ведь вчера вечером она была с тобой?
Взгляд Амины остановился. Всего на полсекунды, даже на десятую долю секунды, но я сразу понял, что это значит.
– Да, со мной… – Амина закашляла. – Авось она не расклеится.
– Иди скорее ложись, – сказала Ульрика.
Амина закрыла балконную дверь и поплелась обратно через гостиную.
Ложь – искусство, которым мало кто владеет в совершенстве.
4
Если бы не дочери, мы с Ульрикой вряд ли бы подружились с Александрой и Дино.
Амине и Стелле было по шесть лет, когда они оказались в одной команде по гандболу. Большинство других девочек в ней были на год старше, но это не бросалось в глаза. И Амина, и Стелла с самого начала проявили боевой дух. Они были сильны, настойчивы и не сдавались. В отличие от Стеллы, Амина обладала к тому же неординарным чувством мяча.
На первых тренировках мы с Ульрикой сидели на скамейках в пропахшем по`том спортивном зале и смотрели, как наша девочка носится до полного изнеможения. Редко мы видели ее такой свободной и счастливой, как на площадке для гандбола. Единственным тренером у девочек был Дино – человек увлеченный, отдающий юным гандболисткам всю душу. Однако существовала одна проблема: его жестикуляция. Когда кто-нибудь из девочек прекрасно выступал на поле, он, с его взрывным темпераментом, всем телом, мимикой и жестами выражал свою радость, однако так же мощно демонстрировал и свое разочарование, когда у них что-то не получалось. Разумеется, мы с Ульрикой не могли не реагировать и обсуждали это после каждой тренировки. Я предложил поговорить с другими родителями или обратиться в руководство клуба. Нам очень нравился Дино как тренер. Возможно, он просто не понимал, как можно истолковать его жестикуляцию.
– Лучше давай поговорим с ним лично, – сказала Ульрика и после следующей тренировки подошла к Дино, который, как говорили, когда-то и сам играл в гандбол на довольно высоком уровне.
Я стоял в сторонке, пока Дино выслушивал Ульрику. Потом он сказал:
– Похоже, ты в этом разбираешься. Не хочешь работать со мной в паре?
Ульрика была настолько потрясена, что лишилась дара речи. Когда же ей удалось совладать с собой, она указала в мою сторону, пробормотав, мол, на самом деле это я что-то понимаю в гандболе и наверняка стал бы ему прекрасным напарником.
– Отлично, – сказал Дино и перевел взгляд на меня. – Ты принят.
Остальное, как говорится, уже история. Мы вели команду от одной победы к другой, объездили пол-Европы и выиграли столько медалей и кубков, что они не помещались у Стеллы на книжной полке.
На поле Амина и Стелла сразу же подружились. С изяществом и ловкостью Амина подавала Стелле мячи, а та вырывалась вперед к первой линии и не останавливалась, пока мяч не оказывался в воротах. Но инстинкт победителя имел свою оборотную сторону. Стелле было всего восемь, когда ситуация впервые вышла из-под контроля. Во время матча в Фэладсхаллен она получила прекрасный пасс от Амины, оказалась наедине с вратарем, но пропустила подходящий момент. Не колеблясь ни секунды, она подхватила мяч и со всей силы послала его в лицо вратарю с расстояния в три метра.
Начался полный хаос. Тренер команды-соперника и родители выбежали на поле и набросились на Стеллу и на меня.
Она сделала это не специально. Стелла никогда не обращала свой гнев на других, только на себя. В досаде из-за упущенного шанса она потеряла над собой контроль. Стелла сожалела о случившемся, была буквально убита.
– Простите, я не подумала.
Эта реплика в дальнейшем повторялась так часто, что стала почти что мантрой.
Дино нередко говорил мне, что главный противник Стеллы – она сама. Если ей удастся победить себя, она далеко пойдет.
Просто ей было так трудно обуздать свои эмоции.
В остальном же Стелла излучала очарование. Она была внимательна к другим, всегда на стороне справедливости, энергичная и общительная девочка.
Вскоре Амина и Стелла так сдружились, что стали неразлучны и за пределами спортзала. Они учились в одном классе, покупали одинаковую одежду и увлекались одной и той же музыкой. Амина положительно влияла на Стеллу. Она была мила и сообразительна, заботлива и полна надежд на будущее. Когда Стеллу заносило, Амина всегда оказывалась рядом, чтобы сбалансировать ситуацию.
Ах, если бы мы с Ульрикой серьезнее отнеслись к проблемам Стеллы! Если бы мы спохватились раньше. Мне стыдно в этом признаться, но причиной, вероятно, стала наша гордыня. И для меня, и для Ульрики обратиться за профессиональной помощью означало бы признать свое капитальное поражение. Возможно, эгоистично – но вполне по-человечески и не так уж неправильно. Мы старались быть для нашего ребенка самыми лучшими родителями, но недотянули до желаемых высот.
И кто же знал, что дело зайдет так далеко.
5
Когда мы с Ульрикой ехали домой от Александры и Дино, полицейские машины все еще стояли у школы. Это было так неприятно. Слишком близко. Судя по всему, тело обнаружили на детской площадке, куда одна ранняя мамочка вышла утром погулять со своими детьми. При одной мысли об этом я содрогнулся.
Ульрика соскочила с велосипеда и поспешила к двери.
– Не хочешь запереть его на замок? – спросил я.
– Мне срочно нужно в туалет, – пробормотала она, роясь в сумочке в поисках ключей.
Я провел ее велосипед по каменной дорожке и поставил рядом со своим под железным навесом. Обнаружил, что забыл накрыть гриль, и пошел в сарай, чтобы взять чехол.
Когда я вошел в дом, Ульрика в растерянности стояла на лестнице:
– Стеллы по-прежнему нет дома. Я звонила ей, но она не снимает трубку.
– Наверняка работает сверхурочно, – ответил я. – Ты же знаешь – на работе им не разрешают носить с собой телефоны.
– Но ведь сегодня суббота. Магазин закрылся несколько часов назад.
Об этом я как-то не подумал.
– Наверное, пошла куда-нибудь за компанию. Сегодня же вечером надо будет с ней побеседовать. Она должна держать нас в курсе.
Я обнял Ульрику.
– У меня возникло такое жуткое чувство, – проговорила она, – когда мы увидели все эти полицейские машины. Убийство? Здесь?
– Понимаю. Мне тоже как-то не по себе.
Мы сели на диван, я нашел в телефоне новости и стал читать ей вслух. Убитый – мужчина тридцати лет, родом из нашего города. Полиция пока не раскрывала подробностей случившегося, но в одной из вечерних газет женщина, жившая недалеко от места происшествия, рассказала, что среди ночи слышала под окнами шум и крики.
– С нормальными людьми такого не случается. Скорее всего, разборки алкоголиков или наркоманов, – проговорил я, игнорируя тот факт, что именно Ульрика была специалистом в данной области. – Или организованная преступность.
Ульрика спокойно дышала мне в плечо.
Но я сказал это не для того, чтобы успокоить ее. В тот момент я был твердо уверен, что дело обстоит именно так.
– Лично я собираюсь приготовить пасту карбонара.
Я поднялся и поцеловал ее в щеку.
– Прямо сейчас? Мне кажется, я не смогу съесть даже листик салата.
– Когда еще будет готово, – улыбнулся я. – Настоящая еда готовится не быстро, моя дорогая.
Свинина уже шипела в отменном оливковом масле, когда Ульрика с грохотом сбежала по лестнице:
– Стелла забыла свой мобильный!
– Что?
Она беспокойно бродила взад-вперед между кухонным островом и окном.
– Он лежит на ее столе.
– Надо же! – Карбонара была на той стадии, когда я не мог от нее оторваться. – Так она его забыла?
– Ты что, не слышал, что я сказала? Он лежит у нее на столе!
Ульрика почти кричала.
Конечно, было очень странно, что Стелла забыла свой телефон, однако не было причин так переживать. Я перемешал карбонару, уменьшив жар на плите.
– Плевать на еду, – сказала Ульрика и потянула меня за рукав. – Я начинаю всерьез тревожиться. Пыталась позвонить Амине, но она тоже не отвечает.
– Она же больна. – Я швырнул деревянную ложку на столешницу и сорвал сковородку с плиты. – Возможно, она сознательно оставила его дома, – проговорил я, борясь с чувствами, которые бурлили у меня в душе. – Ты знаешь, что начальница ругала ее за телефон?
Ульрика покачала головой:
– Начальница ее не ругала. Просто побеседовала с ней по поводу использования телефона на рабочем месте. Ты же не думаешь, что Стелла могла сознательно оставить телефон дома?
Нет, пожалуй, это выглядело маловероятным.
– Скорее всего, она его забыла. Слишком торопилась сегодня утром.
– Я должна обзвонить ее подружек, – сказала Ульрика. – Это так на нее не похоже.
– Может, все же подождать?
Я начал говорить о том, что мы слишком избалованы современной техникой и постоянной доступностью – привыкли к тому, что всегда можно выяснить, где находится наша дочь. Строго говоря, нет никаких причин накручивать себя.
– Наверняка она скоро явится домой, – сказал я.
Однако внутри все сжалось. Когда у тебя есть дети, ты никогда не можешь расслабиться.
Ульрика ушла наверх по скрипучей лестнице, а я отправился в постирочную. Как правило, этим занимается Ульрика, – возможно, это напоминает старомодное распределение домашних обязанностей, но на самом деле мы это никогда не обсуждали, просто так сложилось. Кухня была моим царством, постирочная комната – Ульрики.
Несмотря на это, я пошел туда. Случайностей не бывает. Открыв люк стиральной машины, я достал влажные вещи. Темные джинсы, которые мне пришлось вывернуть, чтобы убедиться, что они принадлежат Стелле. Черную майку, тоже принадлежащую Стелле. И белую блузку с цветком на нагрудном кармане, которую она буквально не снимала этим летом. Держа блузку одной рукой, второй я искал вешалку. Тут-то мне и бросилось в глаза, что что-то не так.
Любимая блузка Стеллы. Правый рукав и перед были покрыты темными пятнами.
Подняв глаза к потолку, я беззвучно прочел молитву. Но в душе я знал – Бог не имеет ко всему этому никакого отношения.
6
Много раз за все эти годы я встречался с теми, кто по недоразумению считает, будто моя вера автоматически предполагает наличие своего рода детерминизма, словно моя свободная воля ограничена Господом. Трудно найти более ошибочное суждение. Я верую в человека, созданного по образу и подобию Божьему. Верую в человека.
Порой, встречая людей, которые утверждают, что не верят в Бога, я спрашиваю их – в какого именно Бога они не верят? Обычно они описывают Бога, в которого я тоже не верю.
Свою веру мне пришлось объяснять и Стелле. В один прекрасный день она спросила меня, действительно ли я считаю, что мы с Ульрикой были предназначены друг для друга. В школе кто-то сказал, что Библия запрещает разводы.
– Папа, разве на свете существует один-единственный человек, который для тебя предназначен?
Мы сидели на краю кровати в ее комнате. На ней была пижама с изображением кукол Братц, которыми она в то время увлекалась.
– Нет, это было бы ужасно. Тогда пришлось бы потратить всю жизнь на поиски этого единственного человека.
Стелла сглотнула. От напряженных размышлений ее бровки нахмурились.
– Так вместо мамы мог бы быть кто угодно?
– Вовсе нет. На свете мало вещей, которые либо черные, либо белые. Обычно мы живем среди серых оттенков.
– Серый цвет такой скучный.
– Но ведь это не так. Серый цвет удивительный.
Стелла посмотрела на меня своими большими светлыми глазами, забралась в постель и натянула пахнувшее свежестью одеяло до самого подбородка.
– Натти-натти[4]4
Натти-натти (ит. natti-natti) – спокойной ночи.
[Закрыть], папа, – прошептала она.
Найти человека, который для тебя предназначен, – от этого голова идет кругом. Для меня не существует более явного свидетельства бытия Господа. Однако это не исключает того, что есть и другие люди, с которыми ты мог бы быть счастлив.
Мы с Ульрикой встретились в молодости, и с тех пор альтернативы не существовало. В Лунде мы оба были новичками. Поскольку мною владела наивная мечта стать актером, я стал участвовать в капустниках студенческого клуба Вермланда, а ближе к зиме там появилась Ульрика. Она была из тех, кто заметен, хотя и не стремится к этому, – сияет, не ослепляя.
Пока я боролся с прыщами и своим акцентом, выдававшим, что я родом из Блекинге, Ульрика блистала в любой студенческой компании. Я расклеивал по всему городу плакаты с надписью «Нет Европейскому союзу, нет мосту»[5]5
Имеется в виду Эресуннский мост, соединяющий столицу Дании Копенгаген и шведский город Мальмё.
[Закрыть], а тем временем Ульрика стала заместителем председателя студенческого клуба и сдала все зачеты по юриспруденции.
Когда под конец года мы оказались на одной вечеринке, я собрался с духом и заговорил с ней. К моему удивлению, Ульрике, похоже, понравилась моя компания. Вскоре мы начали общаться постоянно. Могли разговаривать часами. У нас были различные взгляды на все – от книг и музыки до международной политики, но нам обоим нравилось вести споры, а в конце мы почти всегда приходили к согласию – хотя бы в том, что у каждого свои взгляды и это вполне нормально.
– Не понимаю, почему ты хочешь стать пастором, – заявила она мне еще в первый вечер. – Ты мог бы быть психологом, или социологом, или…
– Или пастором.
– Но почему?
Ульрика посмотрела на меня так, словно я добровольно попросил ампутировать себе здоровую часть тела.
– Ты из Смоланда, верно? У тебя это в крови?
– Я из Блекинге, – рассмеялся я. – И мои родители не имеют к этому никакого отношения. Помимо того, что они отдали меня в воскресную школу. Но сделали это скорее ради пары свободных часов.
Единственный раз, когда я услышал, что мой брат обратился к Богу, – это когда заболел наш отец. Семья у меня была не религиозная и не атеистическая. У моих близких отсутствовало какое-либо отношение к религии, что так характерно для нашей секулярной эпохи. О Боге вспоминают лишь тогда, когда он зачем-то понадобился.
– Я был стопроцентным атеистом, пока не поступил в гимназию. Одно время я даже входил в организацию «Революционная молодежь», цитировал Маркса и мечтал упразднить всякую религию. Но из догм с возрастом вырастаешь. Со временем разные религиозные мировоззрения стали вызывать у меня все большее любопытство.
Мне нравилось, как Ульрика разглядывает меня – словно я загадка, которую она хочет разгадать.
– А потом кое-что случилось, – сказал я. – На последнем курсе гимназии.
– Что?
– Я возвращался домой из библиотеки, когда услышал, как кричит женщина. Она стояла на краю причала, подскакивала, махала руками. Я кинулся туда. – Ульрика подалась вперед. Я рассказывал, видя перед собой эту сцену. – Ее дочь упала в холодную воду. Еще двое детей стояли рядом с ней на причале и тоже кричали. Подумать я не успел. Кинулся в воду.
Ульрика охнула, но я покачал головой. Я вовсе не собирался изображать из себя героя.
– И тогда что-то произошло. В тот момент, когда мое тело рассекло воду. Я не понял, что это было, но теперь я знаю. Это был Бог. Я почувствовал его.
Ульрика задумчиво кивнула. Она не осуждала меня, но и не готова была принять мой рассказ. Сохраняла нейтралитет. В хорошем смысле.
– Словно яркий свет зажегся в темной воде. Я увидел девочку и схватил ее. Никогда еще я не чувствовал себя таким сильным и решительным, и ничто не могло помешать мне спасти этого ребенка. Мне даже не пришлось сильно напрягаться. Нечто сверхъестественное позволило мне вытащить девочку на пирс и вернуть ее к жизни. Мама и ее младшие сестренки стояли рядом и кричали, когда изо рта у девочки потекла вода и она очнулась. В то же мгновение Бог покинул мое тело, и я снова стал самим собой.
Ульрика пару раз сморгнула с открытым ртом.
– Девочка выжила?
– Да, все закончилось хорошо.
– Потрясающе, – проговорила она и улыбнулась своей восхитительной улыбкой. – И с тех пор ты знаешь?..
– Я ничего не знаю, – уверенно ответил я. – Но я верю.
7
Субботним вечером, незадолго до того, когда наша жизнь должна была измениться, я обратился к Богу. Меня встревожила перепачканная блузка в стиральной машине, но я решил ничего не говорить Ульрике. Эти пятна могли быть от чего угодно, они ничего не значили, и не было причин давать ей дополнительный повод для беспокойства. Вместо этого я закрыл глаза и стал молить Бога, чтобы он уберег мою девочку.
Я стоял у кухонного острова и вертел в руках бокал с янтарным виски, когда Ульрика сбежала с лестницы.
– Я только что разговаривала с Александрой! – выпалила она, задыхаясь. – Она пошла и разбудила Амину. Судя по всему, с Аминой случился шок, когда она услышала, что Стелла не вернулась домой.
– И что она сказала?
– Похоже, она ничего не знает.
Я залпом выпил свой виски.
– Может, позвонить ее коллегам по «H & M»? – спросил я.
Ульрика положила телефон Стеллы на столешницу:
– Я уже пробовала. У нее в контактах только телефон Бениты, а та не знает, кто сегодня работал.
Я вздохнул и стал ворчать себе под нос. К тревоге примешивалось раздражение. Разве Стелла не понимает, что` она заставляет нас испытывать? Как мы волнуемся?
Когда телефон запрыгал по столешнице, мы с Ульрикой оба кинулись к нему. Я успел раньше и схватил трубку:
– Да?
Мне осторожно ответил низкий мужской голос:
– Я звоню по поводу мотороллера.
– Мотороллера?
Мысли беспорядочно завертелись у меня в голове.
– Мотороллера, который продается, – продолжал мужчина.
– Здесь не продается мотороллер. Вы ошиблись номером.
Он извинился, но заявил, что вовсе не ошибся номером. В Сети выложено объявление с этим номером о продаже мотороллера. Розового «пиаджио».
Проворчав что-то по поводу досадной ошибки, я закончил разговор.
– Кто звонил? – нетерпеливо спросила Ульрика.
– Она собирается продать мотороллер.
– Что?
– Стелла дала объявление о продаже.
Мы сели на диван. Ульрика разослала всем сообщение, в котором просила тех, кто что-то знает о Стелле, позвонить нам. Я налил себе еще виски, а Ульрика положила айфон Стеллы на столик перед нами. Мы сидели, не сводя с него глаз, и каждый раз, когда он гудел, буквально подпрыгивали на месте. Время остановилось. Ульрика водила по дисплею большим пальцем.
Несколько друзей Стеллы откликнулись, некоторые выражали тревогу, но большинство лишь сообщали, что им ничего не известно.
Набрав в «Гугле» номер телефона Стеллы, я тут же обнаружил объявление. Она действительно выставила мотороллер на продажу. Подарок на день рождения. Что она такое творит?
По телевизору что-то говорили, я держал Ульрику за руку. Рядом с нами, словно привидение, витала неизвестность – и она все росла и росла.
– Может быть, мне взять велосипед и поехать поискать ее?
Ульрика поморщилась:
– Не лучше ли нам оставаться здесь?
Я сжал ее пальцы:
– Такого больше не должно повториться. Неужели она не понимает, как мы волнуемся?
Ульрика уже готова была заплакать:
– Может, позвоним в полицию?
– В полицию?
Нет, это уж чересчур. Все еще не настолько плохо.
– У меня есть там связи, – сказала Ульрика. – Во всяком случае, они будут повнимательнее.
– Это просто какой-то бред! – воскликнул я и вскочил. – Чтобы нам пришлось обращаться… Я просто…
– Тсс! – проговорила Ульрика, подняв палец. – Слышишь?
– Что такое?
– Звонят.
Замерев, я посмотрел на нее. От волнения мы оба были просто вне себя. Через несколько секунд по всему дому разнесся звонок.
– Городской? – проговорила Ульрика и поднялась.
Никто никогда не звонит нам по городскому.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?