Текст книги "Запретный район"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zapretnyy-rayon-83981.jpg)
Автор книги: Майкл Маршалл
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Майкл Маршалл
Запретный район
© Данилов И., перевод на русский язык, 2013
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство «Эксмо», 2014
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Посвящается моей семье – Дэвиду, Маргарет и Трейси, а также памяти мистера Кота
Часть 1
Кое-какие скрытые гадости
Но если я – русалка
В его джинсах
И на них все еще ее имя?
Да все равно,
Я говорила временами,
Что временами слышу я свой голос,
И он был
Здесь,
И он молчал все эти годы.
Тори Эймос.«Он молчал все эти годы»
Начало
Однажды, давным-давно, в одной квартире сидел маленький мальчик. Он был дома один, потому что отец ушел на работу, а мама выскочила на минутку в магазин, что за углом. Хотя мальчику было всего четыре года, на него вполне можно было положиться, потому что он отлично знал разницу между игрушками и несчастными случаями, которые только и ждут, чтобы произойти, так что мать доверяла ему и не опасалась оставить его на пять минут одного.
Мальчик сидел в гостиной и играл, когда у него вдруг возникло какое-то странное ощущение. Он огляделся по сторонам, решив, что это, вероятно, кот неслышно подобрался к нему сзади, чуть потревожив неподвижный воздух. Но кота рядом не было, да и вообще все было нормально, ничего необычного, так что мальчик снова вернулся к своим занятиям. Он как раз раскрашивал картинку джунглей в книжке-раскраске и очень хотел ее закончить до того, как отец вернется с работы.
А потом раздался стук в дверь.
Мальчик секунду смотрел на дверь. Так вот что это было за ощущение! Он заранее знал, что сейчас раздастся стук в дверь, точно так же, как иной раз заранее знал, что сейчас зазвонит телефон. Он также знал, что это не мама, потому что видел, как она захватила с собой ключи от входной двери. И еще он знал, что ему не следует открывать дверь чужим людям, когда он один в доме. Но что-то заставило его решить, что сейчас это не имеет значения, что сейчас все иначе. В конце концов, он же знал об этом заранее! Так что он поднялся и медленно подошел к двери. И, немного постояв, открыл ее.
В то время его семья жила на верхнем этаже многоквартирного дома. За входной дверью располагалась терраса-галерея, которая обходила весь дом по периметру и вела за угол, направо, к лифтам. Сейчас было утро, и комнату заливали солнечные лучи, а небо сияло голубым и белым.
За дверью, на галерее стоял мужчина. Это был очень большой мужчина, на нем были поношенные джинсы, а на ногах не было ничего. Торс его был гол, если не считать мелких завитков волос, а головы у него не было.
Мужчина стоял на галерее перед квартирой мальчика, опершись о стену. Его голова и шея были полностью сорваны с тела, как вырывают зуб из десны, а потом плечи зажили и заросли и стали ровной поверхностью с явственным углублением посередине, там, где раньше вроде как были корни зуба.
Мальчик вовсе не почувствовал испуга, вместо этого он ощутил нечто вроде ужасной жалости и потери. Он, конечно же, не знал, не понимал, что это за ощущения, не смог бы выразить их словами. Просто ему было ужасно жалко этого мужчину.
– Эй! – робко сказал он.
И услышал голос у себя в голове.
– Помоги мне, – сказал голос.
– Как?
– Помоги мне, – снова произнес голос. – Я не могу найти дорогу домой.
Мальчик услышал шум поодаль и понял, что это открываются двери лифта. Мама возвращается. Мужчина заговорил снова: он говорил так, словно мальчик был единственным, кто мог ему помочь, словно это некоторым образом вменялось ему в обязанность.
– Я хочу вернуться домой. Помоги мне.
– А где твой дом?
Голос у него в голове что-то сказал, и мальчик попытался повторить сказанное, но он был слишком мал, еще совсем ребенок, и не мог правильно произнести это слово. Он услыхал приближающиеся шаги за углом дома и понял, что это идет мама.
– Я не могу вам помочь, – сказал он. – Не могу. – И он тихонько прикрыл дверь, перекрыв путь свету. Потом он медленно и неуклюже вернулся к своей книжке-раскраске, тут ноги его подвернулись, и он упал.
Когда его мать несколько секунд спустя вошла в квартиру, то обнаружила, что ее сын лежит на ковре и спит, а его лицо все в слезах. Она мягко и нежно разбудила его и обняла. И сказала, что все в порядке. Он не рассказал ей свой сон и скоро и сам забыл про него.
Но позднее он его вспомнил и понял, что это был вовсе не сон.
Глава 01
Я жутко устал.
Я проснулся, выбрался из водоворота простыней. Было 9:30 утра. Я принял душ, я выпил кофе. Я сел на пол, прислонившись спиной к стене, и почувствовал, что все мышцы болят и скрипят, пока с трудом тащат горящую сигарету от пепельницы до рта, а потом обратно ото рта до пепельницы. А когда в первый раз вполне серьезно задумался, не соснуть ли еще, то поглядел на часы. Было 10:45.
Утра.
Я все еще сидел на полу, дожидаясь, когда умру, дожидаясь, когда превращусь в окаменелость, дожидаясь, когда кофе в кухне достаточно созреет, чтобы самостоятельно налиться в чашку и принестись сюда, ко мне, когда зазвонил телефон.
Взять трубку и ответить на звонок было делом очень опасным, очень рискованным – телефон, черт бы его побрал, стоял в противоположном конце комнаты. Я был не в состоянии собраться с силами, чтобы отвечать на звонки. А если бы и смог напрячься, собраться с силами и дотащиться туда, то скорее тихо и мирно умер бы в противоположном конце комнаты, невдалеке от телефона.
Телефон звонил довольно долго, а затем замолчал, и это было просто прекрасно. Но потом он снова начал звонить – и все звонил и звонил, как будто много дней подряд. Тот, кто находился на другом конце провода, явно не знал, как я себя чувствую, да и не умел сочувственно относиться к страданиям ближнего. Вообще не умел, если честно. Я решил, что все-таки стоит, наверное, добраться до противоположного угла комнаты, просто чтобы сообщить ему, кто бы это ни был, чтоб он убирался куда подальше.
Так что я опустился на пол и пополз, словно взбираясь на гору. Я организовал базовый лагерь примерно на одной трети пути через комнату и немного там отдохнул. К этому моменту телефон звонил уже так долго, что я почти забыл о нем, да и трезвон этот не слишком меня беспокоил. Но раз что-то решив, я всегда непременно это делаю, так что я продолжил свой путь.
Это было долгое и трудное путешествие, полное испытаний, неудач, героического безрассудства и отчаянной храбрости с моей стороны. К примеру, я уже почти добрался до цели, когда у меня кончились сигареты, так что пришлось вернуться назад за новой пачкой.
Когда я добрался до противоположного конца комнаты, телефон все еще звонил, что было неплохо, поскольку я уже был на месте, и мне оставалось только найти одну проклятую вещь. С полгода назад один заказчик отдал мне установку «Гравбенда»™ в качестве части платы за работу, которую я для него выполнил. Может, у вас тоже имеется такая машина: что с ее помощью можно сделать, так это управлять гравитационным полем в избранных вами самими комнатах вашей квартиры, менять его направление вне зависимости от тяжести находящихся там вещей, и прочее в том же роде. Так что некоторое время у меня в гостиной гравитация действовала слева направо, а не сверху вниз. Неплохо, правда? Тоже развлечение. Но потом батарейки в установке подсели, и все барахло просто свалилось в кучу в дальнем конце комнаты. Впрочем, откровенно говоря, мне на это было наплевать, я и пальцем не шевельнул, чтобы привести комнату в порядок.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы отыскать телефон. Экран весь потрескался, а звонок скорее напоминал бурчанье – совсем не то, что было раньше; хотя, вполне возможно, аппарат просто устал, он ведь уже больше двух часов подряд трезвонил. Я нажал кнопку «Прием», и на экране появилось сообщение «Входящий звонок». Оно мигнуло, потом вместо него возникло женское лицо, довольно раздраженное, но вместе с тем и знакомое.
– Эй, Старк, долго искал телефон и еле-еле нашел, так, что ли?
Я уставился на экран, пытаясь вспомнить, кто это такая. Она была примерно моего возраста и весьма привлекательна.
– Да уж, так уж получилось… Ты кто?
Женщина тяжко вздохнула:
– Я – Зенда, Старк. Въезжай побыстрее.
Когда я говорю, что устал, понимаете, я имею в виду, что я не просто устал. Болезнь у меня такая. Ничего нового: такое у людей уже много столетий наблюдается. Знаете, бывает такое состояние, когда вам ничего конкретного не нужно делать, не для чего даже бодрствовать? Когда жизнь превратилась в рутину и такое ощущение, что она вообще вам не принадлежит, когда вы настолько устали, вам настолько на все наплевать, что любая мелочь кажется слишком трудной, требующей слишком больших усилий?
Ну вот, такое со мной и происходит сейчас, даже гораздо хуже, потому что в нынешние времена вообще все гораздо хуже. Все, что и раньше было плохо, теперь еще хуже, можете мне поверить. И это состояние усиливается, ускоряется, становится более спрессованным, уплотненным и затвердевшим. Нынче во всем мире существует множество таких Районов, полных людей, которым всю жизнь было нечего делать. Они рождаются на белый свет, но как только перестают ходить пешком под стол, им сразу уже нечего делать. Они иногда с трудом поднимаются и встают на ноги, обнаруживают, что делать им тут совершенно нечего, и снова усаживаются и сидят. Они растут, взрослеют, а делать им по-прежнему нечего, они стареют, и все остается по-прежнему. Всю жизнь свою они проводят дома, внутри, не вылезая из кресла, из постели, и при этом ломают голову над вопросом, кто же они такие.
Я вырос точно в таком вот Районе, но выбрался оттуда. У меня есть своя жизнь. Но когда эта жизнь замедляет свой ход, болезнь тут же вылезает наружу, и очень быстро. И надо держаться, напрягаться, чтоб она тебя не задавила.
– Зенда, черт возьми! Я хотел сказать, привет! Ты как?
– Отлично. А ты как?
– Очень устал.
– Это видно. Слушай, у меня, кажется, появилось кое-что для тебя. Тебе сколько времени потребуется, чтобы одеться?
– Я одет.
– Как следует одеться, Старк. Для встречи. Сможешь быстренько сюда добраться?
– Ну, не знаю… Месяца через два, может, через три.
– У тебя в распоряжении один час.
Экран погас. Она – мой контакт в Центре Действий, в заведении, где болтаются те, кто желает что-то делать. Это целый Район с офисными комплексами, магазинами, отделами и департаментами, и все они целиком и полностью в распоряжении людей, которые всегда должны что-то делать, они только на это и настроены. Конкурс, чтоб туда попасть, крайне суровый, и немудрено, потому что любой там готов делать все, что для этого потребуется, чтобы что-то было сделано, чтобы работать, причем все время, черт бы их всех побрал. Менталитет у них такой, стопроцентно нацеленный на работу, системы «я-все-могу». А как только ты туда попадаешь, тебе приходится работать даже больше прежнего, потому что тебе на пятки наступает некто, все двадцать пять часов в сутки стремящийся занять твое место.
Это чрезвычайно крутые ребята, эти Действующие Деятели: даже когда они спят, они разговаривают по телефону, добросовестно и аккуратно выполняя свои обязанности, а большинству этих Деятелей вообще пришлось хирургическим путем убрать потребность в сне. Что до меня самого, то мне трудновато с ними общаться, больше нескольких секунд подряд я этого не выдерживаю. Но с Зендой все нормально. Она там всего пять лет, но уже очень неплохо устроилась. Мне, правда, хотелось бы, чтоб ее хоть иногда можно было провести на мякине.
Нужные шмотки я нашел довольно легко. Они были в другой комнате, в той, где я не экспериментировал с гравитацией. Они, конечно, были в жутком состоянии, но для таких дел у меня имеется «ДомСлуг»™. Он тоже появился у меня как часть платежа за какую-то работу. Правда, он умудрился каким-то образом изменить цвет моих брюк с черного на изумрудно-зеленый, украсив их мелкими бриллиантами бирюзового цвета, но я подумал: а какого, собственно, черта мне об этом беспокоиться? Пусть будет так, запустим новый модный тренд.
Стены в спальне были ярко-оранжевого цвета, и это означало, что сейчас около семи вечера. Это также означало, что я провел весь день сидя на полу и прислонившись спиной к стене. И мне почему-то показалось, что мне никогда не удастся попасть в Центр Действий.
Чтобы добраться до здания, в котором сидит Зенда в Центре Действий, требуется по крайней мере полчаса, может, даже больше, даже при условии, что мне удастся сразу его отыскать. Они имеют привычку перемещать здания по всей территории, чтобы хоть чем-то заняться во время обеденного перерыва, и если не следить за этими перемещениями, то можно однажды явиться в Центр и не понять, где что находится. Действующие Деятели, конечно же, всегда в курсе дела. А вот я – нет.
Я велел квартире хорошо себя вести в мое отсутствие и выбрался на улицу.
Тот факт, что Зенда потребовала, чтобы я переоделся, свидетельствовал, что мне, скорее всего, предстоит какая-то встреча с кем-то. Я вообще-то встречаюсь с массой всяких людей. Некоторым из них нужно, чтобы я сделал для них то, что я могу сделать, и в таких случаях мне наплевать, как я выгляжу – на тот момент я единственный человек, который может им помочь, и они готовы смириться с любыми портновскими вольностями.
Но по большей части им нужно поправить какую-нибудь мелочь, так они готовы платить деньги только тем, кто для встречи с ними оделся должным образом, аккуратно. Они очень высоко ценят ценности. По тону Зенды я не мог определить, что это будет – нечто конкретное или просто обычное, рядовое, однако требование одеться аккуратно несло в себе намек на последнее.
Весь этот треп насчет болезни, кстати сказать, неправда. Нет, конечно, болезнь имела место, но это все же некоторое преувеличение. Существуют такие Районы, как я уже говорил, но я не оттуда, я вообще ниоткуда, и именно поэтому я так хорошо справляюсь с тем, что делаю. Я не зацикливаюсь ни на чем, не залипаю, меня не так легко сбить с толку. Чтобы сбить меня с толку, нужно доказать мне, что я – это не я, а кто-то другой, и тогда я, вероятно, просто попрошу меня соответствующим образом представить заново.
Просто я устал. Прошлой ночью я спал три часа, чего, вы сами согласитесь, недостаточно. Я не прошу сочувствия, отнюдь: три часа для меня вполне достаточно. По моим меркам, три часа сна превращают меня в Рипа ван Винкля[1]1
Рип ван Винкль – герой рассказа Вашингтона Ирвинга, проспавший 20 лет. (Здесь и далее прим. пер.)
[Закрыть]. Я устал, потому что только два дня назад вернулся с моей последней работы. Я вам когда-нибудь о ней расскажу, если это будет иметь отношение к делу.
На улицах было очень тихо и спокойно, и это хорошо. Здесь всегда в это время тихо: здесь, чтобы показаться на улице, нужно надеть черный пиджак, а в этом районе немногие имеют черные пиджаки. Ну, это просто одна из местных особенностей. Я сейчас живу в Районе Цветном, он для людей, имеющих хорошо окрашенную внешность. Все улицы и дома устроены так, чтобы соответствовать вашему цвету: вы идете своим путем, и они меняют оттенки, чтобы компенсировать или дополнить цвет того, что на вас надето. Когда на улицах полно народу, эти перемены становятся чрезмерно интенсивными, так что тем, кто подвержен припадкам эпилепсии, не позволяется жить в данном Районе, как бы они ни соответствовали принятым здесь цветам.
Сам я не так уж увлекаюсь разнообразием цветов и оттенков, не в такой степени. Я просто живу в этом Районе, поскольку он гораздо менее странный и непонятный, нежели другие Районы Города: здесь странность, непонятность и таинственность гораздо более мягкого, расслабленного свойства. И еще здесь легко определять время – по цвету внутренних стен жилых помещений, что весьма полезно, поскольку я ненавижу носить часы.
Улицы немного подумали над проблемой, а потом решили, что матовый иссиня-черный цвет наилучшим образом дополняет мою экипировку. Некоторые уличные фонари выделялись таким же бирюзовым оттенком, что и бриллианты на моих брюках, и это, по моему мнению, было с их стороны очень мило. Мелочь, а приятно. Я взял себе на заметку сообщить следующему встреченному Уличному Инженеру, что они тут чертовски здорово работают. Вроде как неожиданная, даже неловкая мысль, но тут я в полной безопасности: я всегда забываю то, что взял себе на заметку.
В последний раз, когда я покидал квартиру, монорельсовая дорога не работала, но работяги явно старательно постарались, починяя ее, потому что Новая и Улучшенная Система Обслуживания уже действовала на полную катушку. Кассир, одетый в черную куртку, продал мне билет, и я сел в вагон, оказавшийся полностью в моем распоряжении. С полки на стене я взял рекламный буклет и узнал из него, что монорельс некоторое время не работал, поскольку им нужно было установить в стенах вагонов сенсоры настроения. Я решил, что это просто здорово, и стены уловили это: сделались нарядно-синими и самодовольно засияли.
«Маленькая Большая Станция», «Тихоокеанской Оттенок», «Зебра-Один», «Радуга-Север» – станции пролетали мимо совершенно беззвучно, и я начал настраиваться и надуваться, готовясь к тому, на предмет чего мне предстояло надуваться и настраиваться. У меня почти не было на этот счет информации, так что я настраивался и надувался в общем и целом.
Я решил, что, вероятно, уже в достаточной степени настроился и надулся, когда стены приобрели режущий глаз фуксиновый цвет, такой анилиново-красный. «Спокойно! – прочел я небольшую надпись, выскочившую из ниоткуда на стене напротив. – Ты уже достаточно настроился, приятель!» Я понял намек и посмотрел в окно. И вскоре разглядел огромную, уходящую вдаль белую стену, которая отделяла Район Цветной от Центра Действий. Действующие Деятели не единственные люди, которые воздвигли стену вокруг себя, дабы не пускать к себе всех других, но их стена чертовски огромная, выше, и длиннее, и белее, и с гораздо более ярко выраженными сволочными наклонностями, нежели большинство других стен.
Поезд монорельса остановился на станции «Действия-Портал-1», и я вышел из вагона и покинул станцию. Дежурный в будке читал какой-то текст по продвинутой теории менеджмента, но тут же перенес внимание на меня. Да, они тут такие, эти Действующие Деятели. Всегда готовые ко всему.
– Пропуск?
Я покопался в бумажнике и вытащил свою карточку. Зенда добыла ее для меня несколько лет назад, а без такой карточки они вас внутрь просто не впустят.
– Пункт следования?
– Департамент Производства Работ Особенно Быстро.
– Ваш контакт?
– Зенда Ренн, Младший Супервайзер Отдела Действительно Срочного Проталкивания Работ.
Он немного постучал по клавишам своей консоли, пользуясь случаем, чтобы одновременно прочесть несколько лишних строк из руководства «Менеджмент Тотального Качества». Компьютер выдал короткий разрешающий сигнал. Он тоже не желал даром терять свое драгоценное время и, несомненно, страстно стремился снова заняться разработкой нового дизайна канализационной системы Центра или чем-то еще в том же роде.
– Вашу руку.
Я сунул кисть руки в щель в окошке, и он защелкнул на ней Браслет Посетителя.
– Вам разрешен получасовой визит. К вашему пункту назначения идет монорельсовый поезд линии А. Поездка бесплатная, никаких наличных или кредитных карт не требуется.
Они обожают об этом трепаться: дескать, мы в своем Центре никакими деньгами не пользуемся, словно они там – какая-то огромная счастливая эгалитарная семья, хотя табель о рангах одних только служащих монорельсовой дороги насчитывает 43 класса.
– Могу я предложить вам продуктивно использовать время поездки – что-нибудь прочесть или заняться иным видом конструктивного времяпровождения?
Я решил, что этот дежурный по крайней мере десятого класса, уж очень он крутой и сметливый!
Я сел в вагон монорельса, и снова весь вагон был в моем полном распоряжении. С семи до восьми вечера в Центре Действий – время обязательной релаксации, и все эти энергичные и проворные Действующие Деятели сейчас заняты релаксацией где-то в другом месте, причем самым что ни на есть сложным, стрессовым и карьерно ориентированным способом, какой только могли придумать. Это означает, что никто сейчас не пользуется телефонами, вмонтированными в каждое кресло вагона, никто не заседает на совещаниях за какими бы то ни было столами для совещаний и никто не направляется на тренировку на машинах-тренажерах для физических упражнений.
Я сидел в своем кресле, не обращая ровным счетом никакого внимания на книжные полки и образовательные видеоэкраны. Синтетический голос вагона, побуждаемый сигналом с моего Браслета Посетителя, оповестил меня, что поездка займет самое большее четыре минуты и тридцать две секунды, и пошел вещать дальше, предлагая разнообразные конструктивные задачи, которые я мог бы решить за это время.
А с этими браслетами вот какое дело. Когда вы посещаете Центр, они тут хотят быть полностью уверены в том, что вы его в конечном итоге покинете. Их, видите ли, не устраивает, если кто-то будет тут ошиваться слишком долго, разжижая и ослабляя своим присутствием здешнюю массовую деловую активность. Вот они и снабжают вас этим браслетом, который автоматически показывает, сколько времени имеется в вашем распоряжении. И если отсчет времени доходит до нуля, а вы все еще в Центре, браслет взрывается. Простенько, не правда ли? Итак, если у вас есть здесь какое-то дело, то в вашем распоряжении полчаса, чтобы с ним покончить, а если не успеете, то взорветесь. Полагаю, что Действующие Деятели именно так и чувствуют себя все время.
Люди из Района Натши, который располагается к югу от Центра, могут получать пропуск на два дня. Эти Натшисты специализируются на технологических проблемах. В этом вся их жизнь. На самом деле это очень милые и приятные люди, маленькие мужчины и женщины, всегда в белых халатах, всегда снуют туда-сюда по всему Центру, накручивая на ходу какие-то наборные диски и что-то там программируя. У них самые лучшие компьютеры и прочие гаджеты, гораздо лучше, чем у кого-либо другого, и Центру приходится покупать новые большие компьютеры у этих Натшистов, что доводит его сотрудничков до жуткого бешенства.
Так получилось, что я и в самом деле успел сделать кое-что конструктивное в течение четырех минут и тридцати двух секунд, что, несомненно, привело мой вагон в прекрасное настроение. Я заставил компьютер, вмонтированный в мое кресло, напечатать карту нынешнего расположения зданий вокруг нужного мне Департамента. На этой неделе, как я заметил, здания расположились так, чтобы напоминать древний символ Усердия и Прилежания, как он смотрелся бы из определенного места в космосе.
Когда двери вагона на остановке раскрылись, я вежливо отступил в сторону, дав первым пройти Действенному Деятелю.
– Ага-ага-ага-ага, – повторял он на ходу в свой портативный телефон. – Ага-ага-ага-ага.
Он совершенно точно был из этой породы, из категории «я-все-могу».
– Старк, ты рано приехал. Поздравляю.
Когда я в конце концов добрался до офиса Зенды, она уже сидела за своим чудовищно огромным письменным столом. На сей раз они переоборудовали также и внутренность здания, использовав при этом промышленную установку «Гравбенда»™, чтобы установить полы под углом 45 градусов к поверхности земли. По-видимому, у них были для этого какие-то причины, но это превращало поиск нужного помещения в непростую головоломку, требующую значительных умственных усилий. Лифт, в который я вошел, был явно очень недоволен всем этим и все время подъема бормотал что-то про себя, вместо того чтобы поведать мне историю Департамента, что он обязан был сделать.
Письменный стол Зенды был примерно сорока квадратных футов[2]2
Фут равен 0,3048 метра, 40 кв. футов – около 12 кв. метров.
[Закрыть] площадью, буквально так. Помимо компьютера, ручек, зажимов с бумагами и тому подобного добра на нем также стоял аквариум, а еще к нему был приставлен стол для заседаний с шестью стульями. Я проделал долгий путь, обойдя стол, и поцеловал Зенде ручку. Такое в Центре вообще-то не принято, но так всегда делают в том Районе, в котором она выросла, и я знаю, что ей это вроде как нравится.
– Рад видеть тебя, Зенда. Ты нынче выглядишь очень усердной и прилежной.
– Спасибо, Старк. Крутые у тебя штаны.
– Ага. Улицам они тоже понравились. Ну как, я вполне соответствую?
– Отлично соответствуешь.
Она отвернулась к стене и проорала приказание насчет напитков соответствующему вмонтированному туда устройству.
– Ладно, ладно, хватит уже, – раздраженно ответила машина. – Я не глухая.
Я улыбнулся. Зенда – человек спокойный, всегда мягкая и расслабленная, даже слишком для настоящего Действующего Деятеля. Пребывание в Центре не слишком сильно ее изменило, гораздо меньше, чем это обычно бывает с другими людьми; я думаю, что единственная причина, по которой ее все еще здесь держат, состоит в том, что она дьявольски хорошо Делает Дело. Машина наплюхала нам напитки и выставила их на стол, после чего закрылась и заткнулась, не соизволив пожелать нам насладиться ими. Зенда улыбнулась и пододвинула мне стакан.
– Когда ты вернулся?
– Пару дней назад. Потребовалось дополнительное время. Извини за тот разговор по телефону.
– Ничего страшного, я так и поняла, что ты устал.
– Точно, устал.
– Все сработало нормально?
– Все в порядке, просто отлично. Ну, рассказывай, что за дело прорезалось?
– Не могу. Я ведь и сама не знаю. Получила нынче днем звонок от парочки бугров, что выше меня по служебной лестнице, с сообщением, что имеется ультра-суперважное Дело, Которое Срочно Нужно Сделать, для чего требуется особая комбинация опыта, умения и скрытности. На первый взгляд дело как раз для тебя, вот я тебя и вызвала.
– Это обычное дело или Нечто Иное?
– Обычное.
Очень немногие в состоянии понять, о чем я, черт подери, толкую. Зенда – одна из этих немногих, очень немногих, кто меня знает, и в курсе, чем я на самом деле занимаюсь, но мы это никогда не обсуждаем. Есть некоторые дела, с которыми мне приходится разбираться, и очень часто они сваливаются на меня через ее посредство. Я полностью на нее полагаюсь, на нее и еще на парочку людей, но тем не менее я – единственный человек, способный разобраться с подобными делами, и им это прекрасно известно. Это очень странный вид взаимоотношений, но, если подумать, разве отношения вообще бывают нестранными?
– Хорошо. Итак, могу я пригласить тебя на ужин?
– В будущем году – возможно. Сейчас очень напряженный момент: я следующие три месяца буду сидеть на внутривенном кормлении.
– Хорошо, тогда я притащу тебе гамбургер, и мы сможем вместе наблюдать за работой капельницы, – манерно-медлительно протянул я с улыбкой.
– Я позвоню тебе, – ответила она, явно солгав, но с невинным выражением лица. Действующие Деятели никогда не назначают свидания вне Центра. На это здесь смотрят с недовольством, это не вписывается в строгие карьерные правила, а если у тебя срывается совещание или встреча, назначенная на середину вечера, это, надо полагать, может повлечь за собой даже понижение по службе. Я отлично все это знаю, но мне просто доставляет удовольствие попробовать это правило нарушить. Это такая принятая между нами ходовая шуточка, такая же, как исполнение роли частного детектива. Вопреки всем внешним признакам, у меня нет двери с матовым стеклом, на котором красуется моя фамилия, и я никогда не бывал в роли копа. Вот в роли музыканта я выступал. Ну, типа того.
Точно без одной минуты восемь динамик интеркома на столе прохрипел: «Мисс Ренн, Посетители уже поднимаются наверх для встречи с вами. Время совещания – минус одна минута. Отсчет уже пошел».
Никто в Центре никогда-никогда не приходит на встречи раньше назначенного времени. Если придешь раньше, это заставит предполагать, что ты недостаточно занят, что ты не только что влетел сюда после выполнения не менее важного дела или задания. Эти люди всегда точно и четко настроены на время. Я давно уже изо всех сил стараюсь восхищаться этой их способностью.
– Ладно, Старк. Давай-ка лучше присядем, а?
Мы уселись за стол. Зенда устроилась очень красиво в своем кресле во главе стола, а я сел прямо напротив нее, чтобы контролировать все выражения ее лица во время переговоров. И еще чтобы просто все время видеть ее прелестное лицо, эти высокие скулы, зеленые глаза и широкий рот. Да, вы правы, Зенда очень мне нравится. Вы это совершенно верно подметили.
«Время совещания – минус тридцать секунд. Отсчет продолжается».
Двери в конце кабинета распахнулись, и в кабинет вошли двое мужчин и одна женщина, вошли строем и очень быстро. Женщину я сразу узнал – это была Ройн, одна из помощниц Зенды, а у мужчины, шагавшего первым, были очень заметные сиреневые запонки, отличительный знак сотрудника Разведывательного Агентства Центра Действий, РАЦД. Это был плотный, кряжистый мужчина, очень серьезный на вид. Не слишком умелый танцор, как мне показалось.
– Привет, Ройн, – сказал я.
– Привет, Старк. Экие у тебя классные штаны!
Я сделал в уме заметку как-нибудь снова использовать своего «ДомСлуга»™ неправильным образом. Пока они устраивались за столом, я исподтишка успел рассмотреть второго мужчину. Ему было за пятьдесят, высокий и худой, лицо бледное и костистое. Это означало, что он занимает достаточно высокое положение, чтобы не обращать внимания на правила, предписывающие сотрудникам Центра обязательный загар. Значит, это какая-то большая шишка, черт его побери. Интересно, кто он такой.
– А сейчас… совещание начинается! – пропел синтетический голос интеркома. – От имени здания хотел бы пожелать вам усердной работы и продуктивной встречи. Выражаю также надежду на то, что она будет сочтена успешной всеми участниками и теми, на кого, с кем и под кем они работают в соответствующих Департаментах. Начинайте!
Пока Зенда представляла нас друг другу, я закурил сигарету. Обычно это строго запрещено в Центре, поскольку все Действующие Деятели стремятся продолжать свою деловую деятельность бесконечно долго, насколько у них хватает сил, но я решил, что мне следует как-то обозначить свое присутствие. Человек из РАЦД, которого, как оказалось, звали Дарв, уставился на меня долгим взглядом, но я ответил ему точно таким же. Мне такие не раз попадались. Они меня ненавидят. Вообще-то, строго говоря, они ненавидят то, что видят, а это совсем не одно и то же. Я уже десять лет играю в эти игры, так что знаю, как соответствовать и приноравливаться. Любопытно отметить, что то, что они видят и ненавидят, – это то, что они сами хотят видеть.
Худого представили просто как В, что означало, что это третий по старшинству исполнительный директор целого Департамента. Из чего следовало, что это и впрямь опасный боец-тяжеловес, и хотя первые минут десять нашей беседы он не произносил ни слова, мне было понятно, что к нему следует относиться весьма серьезно. Теперь стало понятно, почему Зенда советовала мне сделать над собой усилие, чтобы соответствовать моменту.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?