Читать книгу "Друг отца. Он не отпустит"

Глава 5

– Я знал, что с тобой будет весело, – усмехается Гордей. – Но даже не подозревал, насколько.

Он отпускает мои руки. Я уже думаю, что сейчас выдерну их и наставлю на Соболева пистолет. Но он успевает перехватить его и, направив на меня, подставляет его к моему горлу.

Мои глаза широко распахиваются, а по телу проходит дрожь ужаса. Сглатываю и замираю, пялясь в темные глаза Гордея. Он слегка прищуривается и ведет дулом ниже. По горлу, по ключице до груди. Ствол застывает между полушариями, сжатыми бюстгальтером.

Моя грудная клетка ходит ходуном от частого сбившегося дыхания. Я глазею на Гордея, в ужасе осознавая, что если его палец дрогнет и нажмет на курок, он разворотит мне грудную клетку.

– Гордей, – шепчу пересохшими губами.

– Любишь опасные игры, малышка? Это прямо праздник какой-то. Я уже предупреждал, чтобы ты со мной не шутила. Но ты продолжаешь провоцировать и играть со мной.

Дуло пистолета спускается ниже. Цепляет маленький камешек, прикрепленный к бантику моих трусиков. Еще немного съезжает и упирается прямо мне в лобок. Чуть ниже, и я застываю, с ужасом ощущая, как дуло нажимает на комочек клитора сквозь тонкую кружевную ткань белья.

– Нравятся такие игры, да?

– Н-нет, – качаю головой, но так, чтобы все остальное тело не двигалось.

Пытаюсь унять дрожь, но она разбирает все сильнее, и я чувствую, как мелко трясется мое тело, а по спине стекает ледяной пот.

– Тогда не провоцируй, Арина, – добавляет Гордей и прячет оружие за спиной.

Я шумно судорожно втягиваю в себя воздух. Легкие пекут от того, как долго я задерживала дыхание.

Гордей буквально сдергивает меня со столешницы и избавляет от остатков платья. Я стою перед ним, словно безвольная кукла, позволяя срывать ошметки одежды. Мышцы окончательно окаменели от напряжения, и я уже едва держусь на ногах.

Гордей аккуратно расстегивает мой бюстгальтер и стягивает лямки по рукам. Внимательно рассматривает мою грудь, словно никогда не видел. Я точно помню, что он ее даже трогал. Отпечатки его ладоней до сих пор горят на нежной коже моих полушарий.

Потом он стягивает мои трусики по бедрам почти до самых колен. Они падают на пол. Гордей присаживается, чтобы избавить меня от оставшегося кеда, носка и белья.

Отбросив все это в сторону, выпрямляется и ведет меня на подгибающихся ногах к ванне. Помогает забраться в нее и лечь в теплую воду.

– Отмокай, а я схожу за аптечкой. Надо промыть твою ногу.

– Ты позвонишь моему отцу? – спрашиваю, когда он берется за ручку двери.

– Нет, – не оборачиваясь, отвечает Соболев и выходит.

Хочется истерить, плакать, кричать. Делать хоть что-нибудь, что позволит мне как можно скорее убраться отсюда подальше.

Но сил уже совсем не осталось.

Выбираю из волос застрявшие кусочки веток и листьев. Потом погружаюсь в воду с головой и лежу так, пока легкие опять не начинают гореть.

За закрытыми веками пролетает весь вечер и большая часть ночи.

Мудак Руслан, поездка в лес, потом эти ублюдки со своим багажником. А теперь еще и Гордей, который спас меня только ради того, чтобы закончить то, что начали уроды из леса.

До того, как Соболев вернется в ванную, я успеваю помыться и хорошенько отмокнуть.

Пытаюсь выбраться из глубокой ванны, но слабые руки даже не дают подтянуться. В этот момент появляется Гордей. Видит мои потуги и, поставив аптечку на столешницу, торопится ко мне. Берет под мышки и помогает выпрямиться, а потом и выступить из ванны. Заворачивает меня в большое пушистое полотенце и, подняв на руки, снова усаживает на столешницу.

Гордей обрабатывает мою ногу. Дует на нее, но я совсем не чувствую боли. К тому же, меня окончательно разморило и покинули силы, так что я даже не говорю ему, что ничего не ощущаю.

Забинтовав ногу, он вытирает мои волосы, а потом достает из ящика фен.

– Ты собрался сушить мне волосы? – спрашиваю еле слышно. У меня нет сил даже удивляться.

– Да. Посиди смрино.

Опустив голову, закрываю глаза и позволяю Гордею меня расчесать, высушить волосы, а потом поднять на руки и занести в гостевую спальню. Он укладывает меня на кровать, разворачивает из полотенца и укутывает в одеяло. Приглушает ночную лампу практически до полной темноты и… ложится рядом.

Обнимает поверх одеяла и гладит волосы.

Чувствую себя какой-то куклой в руках маньяка.

Но в эту минуту мне плевать. Я просто хочу провалиться в спасительный сон, потому что все тело обмякло и не желает шевелиться.

– Арина, как ты оказалась в лесу? – тихо спрашивает Гордей, когда я уже балансирую на грани сна и реальности.

– Эти… подонки, – отвечаю хрипло. – Они привезли меня в багажнике. Я сбежала на заправке. На другой стороне леса есть такая.

– Есть. Но как ты оказалась в их багажнике?

– Они подобрали меня, когда я… шла назад в город.

– А до этого? Как ты вообще оказалась за городом? Где твои вещи? Машина?

– Я поругалась со своим женихом. Мы ехали к друзьям за город. Поскандалили. Он высадил меня и свалил.

– Сучара, – тихо шипит Гордей. – Это Руслан Пахомов?

– Мгм, – отвечаю еле слышно.

– Найду и вырву ноги. Почему поругались?

Вяло усмехнувшись на его угрозу, зеваю.

– Он мне изменил. Но не считает себя виноватым.

– Как такой девочке можно изменить? – задает он вопрос, который повисает в воздухе словно в какой-то параллельной вселенной. Я даже не уверена, что Гордей и правда произнес это. – А где твои вещи?

– Остались у него в машине.

– Телефон там же?

– Угу, – отвечаю и опять зеваю.

Чувствую, как сон все сильнее затягивает меня в темноту, и сильнее жмусь к Гордею, который обвил меня руками так, чтобы я оказалась будто в коконе.

– Хочешь, я снесу ему башку? – спрашивает он.

– Кому?

– Руслану. Завтра же его труп покажут по всем каналам. Хочешь?

Глава 6

Конечно, я отказалась. Не хочу, чтобы кто-то пачкал руки о моего ужасного бывшего жениха. А еще я не хочу быть должна Гордею. Папа все равно накажет этого идиота.

После этого разговора я засыпаю. Даже не так. Вырубаюсь за секунду, потому что беготня по лесу и весь стресс, испытанный за эту ночь, меня слишком сильно измотали.

А просыпаюсь от того, что мне чертовски жарко, особенно внизу живота. Там просто пылает, и все тело содрогается от удовольствия. Еще не до конца разобравшись, что происходит, выгибаюсь дугой, а потом получаю такой мощный оргазм, что меня подбрасывает на кровати.

Пальцы, которые до этого были во мне, медленно выскальзывают, и я чувствую, как пульсирует клитор.

Одеяло снова накрывает мое тело, а потом теплые губы касаются моего лба.

– Сладких снов, моя тугая девочка, – слышу голос Гордея и открываю глаза.

В комнате кромешная тьма, и я одна. Не уверена, приснилось ли мне это все или Гордей на самом деле был в спальне и довел меня до оргазма.

Меня все еще трясет, а тело покрыто мелкими бисеринками пота.

– Фу-у-ух, – выдыхаю и легонько тру лицо ладонями.

Пялюсь в темноту, прислушиваясь к звукам в доме. Полная тишина. Точно приснилось. Но этот сон был таким отчетливым. Я чувствовала на себе руки Гордея, его поцелуй в лоб и слышала сказанные им слова.

Неужели у меня окончательно поехала крыша на этом мужчине?

И как вообще страх может соседствовать с возбуждением и желанием?

Если быть откровенной с самой собой, я правда боюсь Гордея. И у меня есть для этого повод.

Вспоминаю тот вечер, когда видела его в последний раз, и по коже опять бегут мурашки.

Тогда я сама пришла к нему ночью. Он остался после приема у моих родителей, как и я. Весь вечер я наблюдала за другом моего отца. Он моложе, чем папа, и потому на его фоне казался вообще молодым. Но я точно знаю, что Гордей старше меня на семнадцать лет. Теперь уже знаю. Тогда эта разница так не ощущалась.

Я строила Гордею глазки, улыбалась, кокетничала. А он, перед тем, как подняться в гостевую спальню, остановился возле меня и, не одарив даже взглядом, произнес:

– Хорошенько подумай, Арина, прежде, чем пытаться соблазнить взрослого мужчину. Потому что последствия могут оказаться не такими, какими ты себе их представляешь. Не играй со мной, потому что из каждой такой игры я выхожу победителем. – А потом посмотрел прямо мне в глаза и добавил: – И не думай, что ты настолько неотразима, что мужчина не может устоять перед твоими чарами.

Ох, как меня это задело тогда! Я чертовски сильно разозлилась и решила доказать ему, что ни один мужчина передо мной не устоит, а этот Гордей просто слишком высокого мнения о себе.

Поэтому я пришла к нему. В короткой маечке и трусиках. Забралась сверху и имитировала секс через одежду. Терлась о его каменный член, доказывая ему, что его слова – пустой звук.

Он был возбужден. Он хотел меня. Как же жестко и остервенело он тогда целовал меня! Я ждала, что он сорвет мою одежду и трахнет так, что я не смогу ходить. Но он лишь позволил тереться об него, пока я не кончила, а потом прогнал из своей спальни. Грубо и бесцеремонно.

После той ночи Гордей пропал. Я не видела его ни на приемах, ни в доме своих родителей.

С удивлением обнаружила, что выискивала его среди лиц нарядных гостей на мероприятиях. На званых ужинах родителей. В гольф-клубе, куда регулярно ездила с мамой и папой. Но он словно сквозь землю провалился.

В какой-то момент я решила, что раз уж так случилось, значит, так и должно быть.

Но я совершенно не ожидала встретить Гордея в доме в лесу, до которого даже пешком толком не добраться. Только если тебя не гонят по лесу отморозки…

И теперь, говоря словами Гордея, я чувствую, что угодила в капкан, который с противным скрежещущим щелчком захлопнулся. Я не знаю, как из него выбраться. Но то, что хочу это сделать, не вызывает сомнений. Потому что Гордей Соболев не позволит мне выйти из этого дома целостной и с сохраненной гордостью.

Я видела его глаза в ту ночь. И точно могу сказать, что мои поступки и слова задели его. Особенно слова о том, что если он меня не хочет, значит, у него просто не стоит в принципе.

Он доказал мне, что это не так. Позволил самой довести себя до оргазма, используя его тело.

А теперь я не хочу оргазмов. Я просто хочу домой. В безопасность своей роскошной квартиры или даже родительского дома. Да куда угодно, только бы подальше от Соболева!

Судорожно втянув носом воздух, выбираюсь из постели. Подхожу к окну и отодвигаю плотные шторы. Во дворе горит тусклый свет солярных фонарей, а почти полная луна бросает голубоватые блики на тротуарную плитку.

На секунду там мелькает пара теней, а потом снова появляются. Поднятые уши собак как будто шевелятся, словно они прислушиваются к каким-то звукам. А потом два добермана трусят к забору и скрываются в тени.

Вздыхаю, понимая, что мне и правда не сбежать. Даже если я выберусь из дома, эти псины могут за секунду перегрызть мне глотку. Значит, у меня два варианта. Уговорить Гордея отвезти меня домой или хотя бы позвонить папе. Или… украсть его телефон и самой набрать отца. Какой бы из вариантов я ни выбрала, понимаю, что шансы ничтожно малы.

И все же утром, когда Гордей заглядывает в комнату, я уже решила, что попробую первым.

– Доброе утро, малышка, – ласково произносит он. – Завтрак в столовой. Слева от лестницы. Жду тебя там.

Закрыв за собой дверь, он оставляет меня на время, которое я использую, чтобы привести себя в порядок и принять душ. А потом стою в ванной и туплю, потому что мое платье разорвано, а грязное белье я не стану надевать. Так что набрасываю на себя пушистый махровый халат и иду вниз в столовую.

Сердце выскакивает из груди. Мне кажется, я даже слышу хруст ребер, которые оно пытается проломить.

Войдя в столовую, окидываю пространство взглядом. Гордей сидит за столом и читает что-то на планшете, попивая кофе. Его телефон лежит в гостиной зоне на кофейном столике. Сглатываю и бросаю взгляд на вожделенный гаджет. Сейчас рвануть к нему или подождать более удобного момента?

Кусаю губу, мечась взглядом между Соболевым и его телефоном. Все тело аж потряхивает от прилива адреналина. Я наконец принимаю решение.

Глава 7

– Я… сейчас приду, – произношу слегка дрогнувшим голосом.

Гордей бросает на меня хмурый взгляд, а потом кивает. Я ретируюсь в сторону гостиной, постоянно поглядывая на Соболева. Хоть бы он так сильно был занят, чтобы не увидел, чем я занимаюсь. Но он внимательно пялится в свой планшет, а на меня даже не обращает внимания.

Ускоряюсь. Прежде, чем взять со столика телефон, смотрю на Гордея еще раз. Увидев, что он по-прежнему занят своими делами, хватаю гаджет и тороплюсь наверх в гостевую комнату.

Сердце выпрыгивает из груди и колотится даже в горле. Дрожащие пальцы сжимают заветный гаджет. Я в секунде от своего спасения. Сейчас наберу папу, и он обязательно приедет, чтобы выдернуть меня из лап этого чудовища.

А то, что Гордей Соболев чудовище, я ни на секунду не сомневаюсь. Это видно по его глазам. По мимике и жестам. По его отношению ко мне. Ему только дай волю, разорвет на мелкие ошметки, и даже тонкой оболочки не оставит.

Так что мне нужно действовать решительно и как можно скорее выбраться из этого особняка.

Заскочив в гостевую комнату, закрываю дверь и тороплюсь к окну. ОстановВсеившись у него, раздвигаю шторы. И только теперь понимаю, что не знаю пароля.

Как, черт побери, я должна разблокировать телефон незнакомого мужчины?! Если бы это был кто-то из своих, я могла бы попробовать дни рождения этого человека или близких ему. Или какую-то памятную дату. У меня на них хорошая память. Но Соболев… Я не знаю, когда у него день рождения!

Стараюсь не паниковать, но внутри меня дребезжит истерика.

Получить заветный гаджет и не иметь возможности им воспользоваться – это трешак какой-то! Как будто перед носом пошуршали фантиком от конфеты, но внутри он оказался пустым.

Выглядываю на улицу, где два добермана сражаются за палку. Это даже не палка, бревно какое-то. Они по очереди выдергивают ее друг у друга и гоняют по двору.

Я даже на секунду задумываюсь о том, чтобы отвлечь их этой палкой, а самой проскочить незамеченной мимо них. Только вот я не уверена, что они увлекутся своей игрушкой так сильно, как их хозяин – своим планшетом.

Меня опять осеняет. В голове как будто раздается звоночек, и я вдруг вспоминаю, что такие люди, как Соболев, редко меняют пин-код со стандартного на какой-то сложный. Мой папа не парится по этому поводу, и у него до сих пор четыре единицы.

Перехватываю удобнее гаджет и нажимаю на кнопку разблокировки.

Дыхание застревает в горле, а сердце срывается и пускается в галоп, при этом умудряясь иногда пропускать удары.

Экран загорается, и передо мной появляется панель с цифрами. Ввожу четыре ноля. Неправильный пароль. Четыре единицы. Опять неправильный.

– Черт! – психую шепотом.

Третья попытка может совсем заблокировать телефон Гордея. Тогда без специального кода его точно не разблокировать.

Чувствую, как меня бросает в жар, а тело покрывается испариной.

Это моя единственная попытка. Если она провалится, потом такой возможности может уже не быть.

Я все же решаюсь ввести еще один стандартный код.

Пальцы уже зависают над виртуальными кнопками, но я застываю и чувствую, как кровь в жилах стынет и покрывается льдом, когда слышу за спиной голос:

– Он разблокируется отпечатком.

Сглатываю, когда чувствую позади себя жар тела Гордея. Одной рукой он обнимает меня за талию, а пальцем второй переключает функцию разблокирования и прикладывает большой к экрану. Слышу тихий щелчок, и вижу, как на экране появляются иконки приложений.

Не дышу.

Конечно, я не воспользуюсь телефоном сейчас. Гордей просто не даст мне этого сделать.

Но как поступит он? Ни за что не поверю, что просто так спустит на тормозах мой поступок. Соболев из тех, кто с радостью накажет меня за непослушание, и получит от этого извращенное удовольствие.

Нужно что-то делать. Что-то сказать. Как-то оправдать себя.

Мысли мечутся, не желая складываться в стройный ряд. Не могут упорядочиться настолько, чтобы я могла придумать правдоподобное объяснение своему поступку, кроме очевидного. Понятное дело, я имею право связаться с близкими. Но на что не имею – так это воровать чужой телефон.

– Куда ты хотела позвонить, Арина? – спрашивает Гордей так тихо, что я еле слышу его.

Выдыхаемый им воздух колышет короткие волоски на шее, которые я не смогла собрать в пучок.

– Я… ты не подумай ничего такого, – мямлю, стараясь как можно скорее придумать объяснение своему поступку. Мысли, словно тараканы на свету, разбежались и мечутся в попытке найти укромный уголок, чтобы спрятаться от этого угрожающе спокойного тона голоса Гордея. – Я хотела позвонить подруге. Чтобы… чтобы…

– Чтобы вызволила тебя из плена чудовища? – хмыкает Соболев.

– Нет, – смеюсь нервно. – Чтобы покормила моего кота! – выпаливаю первое, что пришло в голову.

И пусть у меня аллергия на котов. Гордей же этого не знает.

Хотя я не сильно верю в то, что он поведется на такое объяснения. Но попробовать однозначно стоило.

– Что ж… кот не должен голодать, правда? – спрашивает он, а мое сердце разгоняется еще быстрее. – Давай позвоним твоей подруге.

Он тычет пальцем на зеленую трубку, и передо мной снова возникает клавиатура с цифрами.

– Ты не оставишь меня? – спрашиваю дрожащим голосом. – Чтобы я могла поговорить с ней.

– Нет, Арина. Набирай. Включай на громкую.

– Гордей…

Внезапно атмосфера меняется. Соболев выхватывает из моей руки свой телефон и, заблокировав его, бросает на ночной столик. Берет меня за локоть и резким рывком разворачивает лицом к себе.

Я отшатываюсь, когда вижу выражение его лица. Он улыбается, но только губами. Глаза наполнены кусками льда, от взгляда в которые по телу разбегаются колючие мурашки.

– Я очень не люблю, когда меня пытаются наебать, – цедит он сквозь зубы. – До этого момента все, кто пытался это сделать, поплатились за свою ошибку. Тебе тоже придется, Арина.

С этими словами он хватает меня обеими руками за шею, и я в ужасе широко распахиваю глаза.

Глава 8

Гордей нависает надо мной, словно грозовая туча. Еще немного – и грянет гром.

Он не душит меня, но держит так крепко, что ни вырваться, ни нормально вдохнуть.

– Гордей, – сиплю, в ужасе глядя в темные, словно ночь, глаза. – Пожалуйста…

Вцепляюсь в его предплечья и впиваюсь в них пальцами. Длинные ногти вот-вот располосуют смуглую кожу и, кажется, будто могут даже вспороть тугие мышцы, бугрящиеся под кожей.

– Никогда так больше не делай, – шипит он. – Ты сама тогда пришла ко мне. Я предупреждал, но ты все равно оказалась в моих руках.

– Я не… – судорожно втягиваю воздух. – Я не специально. Ты же видел.

– Видел, – кивает. – Это судьба, да, малышка? – усмехается, и эта улыбка похожа на оскал. – Теперь ты в моем плену. Тебе не выбраться. Тебе нет спасения, Арина. И мне нет… – тихо добавляет Гордей. – Потому что ты как отрава. Яд, который проник в мои вены, и теперь отравляет мою кровь.

Он цедит все это с такой злостью, что становится страшно. Волоски на затылке шевелятся от ужаса. Но в то же время почему-то именно эти слова влияют на меня и по-другому. Они… заводят меня. Воспламеняют. Пробуждают что-то животное внутри. Это нечто дребезжит и нарастает, медленно превращаясь в кипящую лаву.

Снова втягиваю воздух, и чувствую, как атмосфера в комнате меняется. Я не хочу, чтобы мне нравилась та темная моя сторона, которую во мне открывает Гордей. Но такое ощущение, будто я бессильна сражаться с этим. Как будто она сильнее меня самой.

Отключает здравый рассудок. Побеждает доводы разума. Втягивает меня в свои темные пучины, и вот я уже дышу неровно.

Мне все еще страшно. Адски страшно. Просто до трясучки.

И я, вместо того, чтобы умолять Гордея остановиться и отпустить меня, впиваюсь длинными ногтями в его кожу и с каким-то яростным, больным упоением веду по ней, расцарапывая до крови.

– Сука,– шипит он и, крутанув меня, швыряет на кровать.

Сразу же садится на мои бедра. Хватает за руки и, заведя их мне за голову, пригвождает своей лапищей.

Красивое лицо Гордея перекошено от злости. Кажется, еще секунда, и он просто разорвет меня на ошметки. А какая-то темная, мрачная, спрятанная за семью печатями темная сторона меня хочет этого.

Но вдруг я осознаю, что может случиться, и вздрагиваю.

– Гордей, – зову, остатками разума пытаясь призвать не только его, но и себя к нормальному поведению. Потому что понимаю, как только я выпущу наружу эту скрытую темную сторону, назад дороги не будет. – Остановись, – прошу дрожащим голосом.

Все тело вибрирует от напряжения и темного возбуждения, которое вязкой волной растекается по моим венам. Она выжигает все на своем пути, пробуждая звериные инстинкты. Желание рычать, кусаться, царапаться, бить и брыкаться. А потом… просто отдаться хищнику, к которому уже угодила в лапы.

– Черта с два, – рычит он. – Ты пробудила монстра, которого я держал в узде столько лет. Теперь тебе иметь с этим дело.

Он вгрызается в мои губы, и это не фигура речи. Захватывает зубами сначала нижнюю и кусает до боли. Я вскрикиваю и чувствую острую вспышку внизу живота. Кусаю в ответ. Пытаюсь дотянуться ногтями до тыльной стороны ладоней Гордея, но он держит меня за запястья, и моей задумке не суждено осуществиться.

Горячий язык врывается в мой рот. Гордей позволяет прикусить его так сильно, что я чувствую металлический привкус во рту. А потом он вылизывает меня этим языком, не пропустив ни миллиметра моего рта.

Языки сражаются, будто пытаются захватить территорию.

Губы сливаются в единое целое.

Дыхание смешивается.

И вот уже голова идет кругом, и я совершенно перестаю соображать.

Оторвавшись от меня, Гордей дергает в сторону полу халата, обнажая мою грудь. Впивается в нее агрессивными ласками рта, от которых в пах простреливает болезненно-горячим удовольствием.

Я сошла с ума, если позволяю ему все это.

Но мозг затуманивается, и вот я уже стону под грубыми ласками Соболева.

– Отрава, – рычит он. – Ненавижу. Сучка, – добавляет и переключается на второе полушарие.

Терзает, мучит, доводит до исступления.

А потом его свободная рука ложится на мой лобок. Сжимает его так сильно, что я выгибаюсь дугой.

Пальцы проникают между складочками, и мои глаза закатываются.

– Мокрая, – произносит Гордей хриплым шепотом. – Для меня мокрая? Или ты шлюха? М? Отвечай, Арина!

– Для… для тебя, – задыхаясь, признаюсь, когда его умелые пальцы размазывают влагу по тугому комочку клитора. Чувствую, как он еще сильнее подтягивается, словно цветок, раскрываясь для грубоватых, но таких чувственных ласк.

– Значит, моя шлюха? – слышу смех в его голосе. Но, когда открываю глаза, не вижу ничего. Только размытые черты лица Гордея.

– Твоя, – выдыхаю.

Что еще я могу сказать? Ни с кем никогда не чувствовала этого наваждения.

Ни с кем так не сходила с ума.

Никому не позволяла выгуливать моих внутренних демонов.

Только ему… Мужчине, в руках которого оказалась второй раз в жизни.

– Моя, – шипит он и проникает в меня двумя пальцами. Я жду грубых ласк, но Гордей медленно трахает меня ими. Растягивает. Готовит для вторжения. – Запомни это, Арина. Больше никаких мужиков здесь не будет. Если ты согласилась, что моя, не имеешь права ни с кем быть. По крайней мере, пока я не позволю или не отпущу тебя. А это будет нескоро. Слышала меня?

– Д-да, – запинаясь, отвечаю и закрываю глаза.

Расслабляю руки, показывая ему, что сдалась.

Слишком быстро и неожиданно. Но что я могу еще сделать в этой ситуации? Как могу изменить ее?

Никак…

Вот самый правильный ответ на эти вопросы. Я ничего не могу сделать. И, похоже, не хочу.

Пальцы Гордея снова выскальзывают из меня и ложатся на клитор, уверенно направляя меня в сторону неземного удовольствия.

Но когда я уже нахожусь практически на пике, слышу лай собак за окном, а телефон Гордея начинает странно пиликать и сигнализировать светом. Короткие вспышки света, такие же короткие сигналы.

Соболев отнимает от меня свои пальцы. Смотрит в глаза и слизывает мои соки.

– У нас гости, – говорит он и усмехается. – Кажется, кто-то не смирился с тем, что я забрал у них такую горячую игрушку. Вот видишь, Арина, что ты творишь с мужчинами? Ты их отравляешь собой. Пробуждаешь в них худшее. Сиди здесь, пойду отправлю наших гостей.

– Гордей, может, вызвать полицию? – вскидываюсь, когда он встает. Мой голос все еще хриплый и срывающийся.

Соболев поправляет стояк в джинсах и бросает на меня насмешливый взгляд. Берет со столика телефон и разворачивается на выход.

– Они и без полиции пожалеют, что пришли сюда, – говорит и скрывается за дверью.

Встав с кровати на дрожащие ноги, подхожу к окну. Аккуратно отодвигаю шторку. Выглядываю на улицу. А, когда вижу, что там творится и слышу выстрелы, вскрикиваю и зажимаю ладонями рот.