Текст книги "Моя вина. Трилогия в одном томе"

24. Ник

Я провел этот чертов ужин с постоянно разгорающимся желанием размазать Марио о стену. Ноа не должна с ним быть. Точнее сказать, она ни с кем не должна быть. Во время ужина я не мог оторвать от нее глаз. Ее манера смеяться, легкость, с которой она поддерживала разговор с Марио, в отличие от разговоров со мной, ее бессознательные прикосновения к той части шеи, где была татуировка, весь вечер сводили меня с ума.

После того как она ушла с ним, я отвез Анну домой и отправился в один из городских пабов. Я даже не остался у Анны. За последние несколько недель я и так провел с ней слишком много времени. Могут подумать, что у нас серьезные отношения, поэтому мне нужно найти другую девушку для тусовок. Размышляя об этом, я вошел в бар, в котором в последние годы провел много времени. Он находился в нижней части города, и его завсегдатаями были далеко не респектабельные граждане. Охранники у входа прекрасно знали меня, так что мне не пришлось стоять в очереди у входа. Внутри гремела музыка, мигающие огни придавали мрачный и фантастический вид дергающимся в танце фигурам.

Я подошел к бару, заказал виски «Джей-Би» и стал наблюдать за окружающими. С той поры, когда я поселился в доме Лиона, вдали от моего отца, его денег и всего, что стояло за фамилией Лейстер, я отлично вписался в среду этих людей. Они уважали меня и принимали за своего. Для меня это было бегство от всего того, что я ненавидел в жизни с отцом. Я ушел из дома, когда мой отец больше не имел законной опеки надо мной. Отношения, которые у нас с ним сложились после ухода матери, были настолько напряженными, что я был уверен, что никому не будет дела до моего исчезновения. В итоге отец послал своего начальника охраны Стива на мои розыски. Тот заявился к нам в дом в хорошем дорогом костюме (это было немного комично), но быстро понял, что по доброй воле я не вернусь. Он знал меня с детства и понимал, что если я чего-то не хочу, то ничто не заставит меня это сделать.

На следующий же день после моего ухода из дома мои кредитные карты были аннулированы, а деньги на моем счете заморожены. Мне пришлось начать работать в мастерской отца Лиона, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Я никогда не чувствовал себя более свободным и реализованным, чем в то время.

Но жизнь на окраине не легкая. Первый раз меня избили, когда я только появился в этом районе. Потом я понял, что, будучи сыном миллионера и находясь в этих широтах, я не смогу нормально жить, если не стану своим. Я начал тренироваться каждый день, и никто больше не осмеливался поднять на меня руку. Лион научил меня защищаться, наносить удары, а также их принимать. Первая серьезная драка произошла через два месяца после начала тренировок. Я оставил Ронни лежащим на земле в луже крови, чем заслужил всеобщее уважение.

Гонки и бои на деньги пришли гораздо позже. Перемирие, которое возникло между мной и Ронни, становилось все более очевидным по мере того, как народ выбирал, на чьей они стороне. С одной стороны были Лион и я с нашими ребятами, а с другой – Ронни со своими дружками: наркоманами и преступниками. Он понимал, что ему выгоднее быть с нами в дружбе, особенно после того, как мой отец вытащил нас всех из тюрьмы. Мы были арестованы за публичный скандал.

Все резко изменилось, когда мне понадобилась помощь отца с организацией встреч с Мэдисон. Он предложил мне помочь в судебном процессе на получение прав на общение с сестрой в обмен на мое возвращение домой, поступление в колледж и проживание с ним еще, по крайней мере, три года. Я принял эти условия. Вернувшись в особняк Лейстеров, я обнаружил, что мой отец, наконец, стал проявлять ко мне интерес. Наши отношения улучшились. Но я не оставил своей прежней жизни. Большую часть времени проводил с Лионом, напиваясь, накуриваясь и попадая в разные истории. Пока я жил в доме отца и учился в университете, он не вмешивался в мою жизнь, а я не вмешивался в его. Так продолжалось до сих пор.

Бои без правил и гонки стали частью моей жизни, а группировки Ронни и Лиона начали конфликтовать все чаще. Я часто видел скрытую зависть в глазах Ронни. Но мы всегда стремились к перемирию, так как жили в одном месте и общались с одними и теми же людьми. Однако то, что началось как дружеское соперничество, закончилось почти смертельной схваткой на гонках. Мой кулак, проехавшийся по физиономии Ронни, стал открытым вызовом. Победа Ноа была для Ронни большим унижением, и я знал, что скоро мне придется встретиться с ним для разрешения конфликта. Проблема была в том, что уличные драки его уже не удовлетворяли. Выстрелив в нас, он показал, что выяснять отношения по-старому он больше не хочет.

Будь проклята Ноа за всю эту заваруху. И за то, что перевернула мою жизнь. Мне нужно было выкинуть ее из головы, вернуться к своим делам, наслаждаться жизнью, как я это понимал…

Блондинка в крошечном топе и черных кожаных брюках подошла ко мне.

– Привет, Ник, – поприветствовала она меня. Присмотревшись, я увидел татуировку дракона, который бороздил ее ключицу, и вспомнил, что однажды уже целовался с ней. Ее имя начиналось на «С»: Софи, Санни, Сюзанна или что-то в этом роде.

Я кивнул ей в ответ. Мне не хотелось разговаривать, зато у меня было настроение для других занятий. Когда я увидел, как она бесстыдно приближается ко мне, стало понятно, что мы быстро найдем общий язык.

Я положил руки ей на талию и притянул к себе. От нее пахло водкой и чем-то сладким. У нее были светлые волосы и красивое тело с множеством привлекательных изгибов, прямо-таки ожидавших, когда же их оценят. Именно это мне сейчас было нужно, чтобы снять напряжение, которое накопилось за последние несколько дней. Я взял ее за руку и потащил в темную часть клуба, в одну из многочисленных бесплатных кабинок.

Но тут же в моей голове появился образ Ноа, когда я увидел, как огни дискотеки переливаются разными цветами в светлых волосах Сьюзан. Я чертыхнулся и толкнул девушку к стене чуть сильнее, чем было нужно, но вздох удовольствия, который она издала в ответ, подтолкнул меня к продолжению. Я почувствовал, как ее тело буквально примагнитилось к моему, но губы, которые были слишком настойчивы, были не те, которых я желал… Я отстранился немного и поцеловал ее в шею. Она пахла дымом и алкоголем. Убрав назад ее волосы, я увидел татуировку дракона. Это была не та татуировка, которую я хотел целовать, не та шея, которая сводила меня с ума.

Я дотронулся руками до ее лица и не увидел ни одной веснушки, эти глаза не были медового цвета и не были окружены густыми ресницами… Я отвернулся.

– Что случилось? – спросила меня Сьюзан, запуская руки мне в брюки и похотливо лаская меня. Я взял ее запястья и отстранил ее от себя.

– Извини, но я должен идти, – сказал я.

Я вышел из бара, свернул в переулок и пошел вперед. Я был так зол и сосредоточен на собственных мыслях, что не заметил, что в конце переулка стояли люди, пока знакомые голоса не заставили меня поднять глаза.

Ронни и трое его приятелей-наркодиллеров стояли, прислонившись к Ferrari, а если быть точным – к моей Ferrari. Я невольно сжал кулаки, во мне поднималась неистовая волна ярости.

– Ба, посмотрите, кто тут у нас! – крикнул Ронни, слезая с капота и двигаясь в моем направлении. – Папенькин сыночек, богатенький маленький мальчик, – сказал он со смехом. Остальные тоже заржали. Я их знал: два афроамериканца, покрытые татуировками с ног до головы и накачанные наркотиками по самую макушку, и один, латиноамериканец Круз, правая рука Ронни.

– Ты пришел умолять меня вернуть твою машинку? – спросил меня Ронни, широко улыбаясь. Я бы с удовольствием вмазал ему прямо сейчас, чтобы не видеть этой улыбки.

– Машину, которую ты выиграл обманом, – ответил я спокойно. – Может быть, езда на хорошей машине поможет тебе научиться соблюдать правила. Ты же не хочешь снова проиграть 17-летней девчонке, правда ведь?

Мне было очень приятно видеть, как мои слова подействовали на него: улыбка исчезла с лица, а вены на шее напряглись и вздулись.

– Ты пожалеешь об этом, – сказал он с угрозой в голосе. – Держите его! – через мгновение приказал он.

Я знал, что это случится, поэтому был готов. Как только ко мне приблизились двое наркодиллеров, я тут же нанес удар кулаком одному из них и улыбнулся, увидев, что сломал ему нос. Меня схватили сзади, но я отвел локоть и снова сильно ударил, на этот раз попав кому-то прямо в челюсть. Круз тоже направился ко мне, чтобы помочь своим, но дал мне шанс вмазать наркодиллеру номер один по левой стороне лица. И тут пришла моя очередь страдать. Кто-то ударил меня в правый глаз настолько сильно, что я покачнулся, но все же успел повернуться и пнуть того, кто пытался схватить меня за руки. Я сопротивлялся, но трое против одного – это было слишком даже для меня, тем более что Круз дрался не хуже Лиона. Если бы мы были один на один, я бы прикончил его, но с двумя другими, держащими меня за руки, я не мог ничего сделать.

Круз бил меня по ребрам, снова и снова, я давил в себе крик и желание придушить его голыми руками. Подошел Ронни, и я исподлобья посмотрел на него, давая понять, что просто так это не закончится.

– Скажи своей младшей сестре, что я не забыл того, что случилось на гонках, – сказал он, и невинное лицо Ноа всплыло у меня перед глазами. Ронни схватил меня за волосы и приблизил свое лицо к моему. Он пах дешевым пивом и косяком. – И скажи ей, что, когда я ее увижу, она мне тоже заплатит, только совсем по-другому… – продолжил он.

Красные пятна поплыли у меня перед глазами. Мне захотелось убить этого сукина сына.

– Я посмотрю, что там у нее между ног, Ник, – сказал он, держа меня и не давая мне двинуть головой вперед, чтобы сунуть ему в нос так, чтобы он улетел ему в мозг. – И когда я это сделаю, это будет так грязно, что даже ты не захочешь к ней приближаться.

– Я убью тебя, – предупредил я его. Три слова – твердое обещание.

Он засмеялся и ударил меня кулаком в живот. Весь воздух, который был во мне, вышел из меня в этот момент, и мне пришлось наклонить голову вниз, чтобы откашляться и сплюнуть кровь изо рта.

– Не появляйся здесь больше, или я убью тебя, – сказал он и отвернулся от меня. Меня снова ударили, на этот раз удар пришелся по зубам, и мне пришлось снова сплюнуть, чтобы не подавиться собственной кровью.

Кое-как доплевшись до своей машины, я едва смог добраться до дома. Все спали, было уже далеко за полночь, но когда я поднялся в свою комнату, то увидел, что под дверью Ноа не было света. Не может быть, чтобы она до сих пор не вернулась. Я открыл дверь, не постучав, и увидел неразобранную кровать.

Я чертыхнулся, входя в свою комнату и срывая с себя одежду, пытаясь справиться с болью. Эти ублюдки изрядно измолотили меня. Надо же было быть таким идиотом, чтобы сунуться в этот переулок одному – я сам нарвался на этих подонков.

Я пошел в душ, чтобы смыть кровь и пот. Меня били в основном по ребрам и животу, так что эти синяки можно было скрыть под футболкой. Синяку под глазом и разбитой губе нужны были правдоподобные объяснения для отца, или мне придется избегать его до тех пор, пока следы не исчезнут. Дело в том, что я никогда не позволял бить себя по лицу, хотя иногда, когда участвовал в боях на ставки, кое-что мне все-таки перепадало.

Выкинуть из головы угрозу Ронни в адрес Ноа было невозможно. Я не сомневался в том, что он был готов задушить ее голыми руками после публичного унижения. Мысль о том, что этот мерзавец может прикоснуться к ней, сводила меня с ума настолько, что мне пришлось взять себя в руки, чтобы не ударить кулаком по зеркалу, висевшему передо мной.

Я быстро обтерся и надел спортивные штаны, но не стал надевать майку, потому что одна из ран еще немного кровоточила. Промыв рот водой, проверил, не выбиты ли у меня зубы. Губа перестала кровоточить и стала красно-фиолетовой, как и левый глаз, синяк с которого будет сходить дольше всего.

Схватив мобильный телефон, я вышел из комнаты, намереваясь узнать, где, черт возьми, носит Ноа, и заодно взять лед, чтобы приложить его к ране.

Пять минут спустя, когда я выходил из кухни с пачкой замороженного горошка на глазу и мобильным телефоном возле уха, я услышал легкий звук поворота ключа в замке, входная дверь открылась и появилась причина моего плохого настроения.

Ее телефон вибрировал, но вибрация прекратилась, как только я сбросил звонок. Она посмотрела на меня, и удивление в ее глазах сменилось выражением ужаса.

– Где, черт возьми, ты была? – спросил я, пристально глядя на нее.

25. Ноа

Кого я меньше всего ожидала увидеть, когда вошла в дом, так это избитого Ника. Меньше чем за секунду удивление от его звонка уступило место ужасу.

– Где, черт возьми, ты была? – спросил он, как обычно, пугающим тоном. Этот вопрос на мгновение вызвал у меня недоумение, но больше всего меня напугало то, как он выглядел. Его левый глаз был совершенно черным, губа разбита, и это было не самое худшее. На его обнаженном торсе я увидела синяки, которые уже начали прорисовываться на загорелой коже живота. Увидев эти раны, я на мгновение была парализована. Я почувствовала, как мое сердце забилось с бешеной скоростью, и меня охватила паника, от которой закружилась голова. Я не выносила вида ран и крови, поэтому в ушах у меня начало звенеть так, что мне пришлось на мгновение прислониться к двери.

– Что с тобой? – спросила я приглушенным голосом.

Я видела, как Николас сжал зубы и посмотрел на меня так, как будто я каким-то образом была виновата в этих травмах.

– Я задал тебе вопрос, – сказал он, бросив пакет с замороженным горохом на стол у входа. Я тряхнула головой, тихо закрывая дверь. Мама и Уилл уже давно спали, и я не хотела их будить, что, казалось, совсем не беспокоило Ника, учитывая, каким громким голосом он обращался ко мне.

– Я была с Марио, – ответила я, подходя к нему. Несмотря на желание убежать и не видеть эти раны, я не могла остаться равнодушной к его состоянию. – Лион и Дженна присоединились к нам после того, как мы пошли за мороженым. Да какая разница? Ты себя видел? – Я протянула руку к нему и прикоснулась к синяку на животе.

Его рука перехватила мою в районе запястья, он так крепко схватил меня, что стало больно. Я посмотрела на него и увидела в его глазах гнев и страх.

– Зайди на кухню, мне нужно с тобой поговорить, – сказал он, увлекая меня за собой.

Ник включил только маленькую лампочку в вытяжке над плитой, так что свет был тусклым, и сел на один из стульев около кухонного острова, не отпуская моей руки. Я видела, что каждое движение причиняло ему боль.

– Ты не заметила ничего странного сегодня вечером? Может, кто-то следит за тобой или что-то в этом духе?

Такого вопроса я не ожидала.

– Нет, конечно нет, а что? – ответила я с недоумением.

Он отпустил мою руку и отвернулся расстроенный.

– Ронни не забыл о гонках. Он хочет отомстить тебе и без колебаний это сделает, – сообщил он, и тогда я начала понимать, о чем идет речь.

– Это он тебя избил?

– Он и трое его друзей, – признался он.

– Боже мой, Ник! Четверо против одного?

Я дотронулась рукой до его лица. Мои пальцы скользили по его небритым щекам, едва касаясь ран.

– Ты переживаешь за меня, Веснушка? – спросил он насмешливо.

Я заметила, как он изменился в лице, когда я прикоснулась к его ране, я ему сделала больно.

Он взял мои ладони в свои.

– Я в порядке, – добавил он.

Я видела, как его глаза скользили по моему лицу.

– Ты должен заявить на них.

Мне было неловко от его взгляда.

Я отошла и достала из холодильника первый попавшийся замороженный пакет. Лицо Ника исказилось от боли, когда я приложила пакет к разбитому глазу.

– На таких ребят не заявляют, но это не важно, – сказал он, отодвигая пакет с лица, чтобы смотреть на меня обоими глазами. – Ноа, отныне и до тех пор, пока все не успокоится, я не хочу, чтобы ты ходила куда-либо одна, слышишь меня? – предупредил он меня тоном старшего брата.

Я отстранилась от него, не веря его словам.

– Эти люди опасны, и они будут мстить нам. Мне все равно, даже если меня снова изобьют, я умею защищаться. А вот тебя они растерзают, если встретят одну без защиты.

– Николас, они ничего со мной не сделают, они не будут искать себе на голову неприятности, только лишь потому, что я задела гордость этого засранца, – ответила я, игнорируя его недовольный взгляд.

– Пока все не уладится, я не сведу с тебя глаз. Можешь реагировать на это, как хочешь.

Неужели мы никогда не сможем поладить?

– Ты невыносим, ты знаешь это? – огрызнулась я.

– Меня обзывали и похуже, – пожал он плечами и снова скорчился от боли.

Я сделала несколько глубоких вдохов.

– Приложи компресс на синяки, – посоветовала я ему с сочувствием. – Завтра ты будешь выглядеть ужасно, но если ты примешь аспирин и не будешь вставать с постели, то через два-три дня все пройдет.

– Ты эксперт по побоям или как? – спросил он шутливо.

Я пожала плечами.

Той ночью мне снились кошмары.

Утром я проснулась в плохом настроении. Мне хотелось закрыться в комнате и никуда не выходить. Но меня тревожило состояние Ника. Я вдруг почувствовала, что переживаю за него.

Мне очень не понравилось, как он общался с Марио накануне за ужином. Но увидев его вечером после драки, позабыла о своей злости и праведном гневе.

Марио был со мной настоящим джентльменом. Я согласилась пойти с ним, потому что хотела забыть о Дэне и о своей одержимости Николасом.

Я приняла душ, быстро оделась и босиком спустилась на кухню, чтобы позавтракать. Там не было и следов Ника. За столом сидели Уилл и мама и о чем-то взволнованно говорили.

– Доброе утро, – поприветствовала я их, направляясь к холодильнику, чтобы налить себе стакан сока.

Претт, помощница по хозяйству, готовила что-то ароматное, что чудесно пахло. Я подошла к ней, чтобы посмотреть, и увидела, в кастрюле расплавленный шоколад.

– Вкуснятина! Что ты готовишь? – спросила я.

Претт посмотрел на меня с улыбкой.

– Именинный торт мистера Лейстера, – сказала она с радостью.

Я обернулась к Уиллу.

– Поздравляю! Я не знала, что у тебя день рождения, – сказала я с извиняющейся улыбкой.

Он повернулся ко мне.

– Это не мой день рождения, это день рождения Ника, – сказал он со смехом.

День рождения Николаса… Не знаю почему, но я расстроилась, что не знала об этом раньше.

– Он вышел в сад, пойди поздравь его, – сказала мама, – вчера он подрался с каким-то ублюдком, который хотел его ограбить, так что не пугайся, когда увидишь его лицо.

Я кивнула в ответ, подивившись высоким способностям Ника ко вранью, и вышла в сад. Он лежал, закрыв глаза солнечными очками, в тени на шезлонге. На нем были футболка и плавки, и, кажется, он дремал. Видимо он, как и я, плохо спал этой ночью.

Я подкралась к нему.

– С днем рождения! – закричала я со всей силы и засмеялась, увидев, как он подпрыгнул от неожиданности.

– Черт! – воскликнул он, сняв очки и открыв свой зелено-фиолетово-голубой глаз.

Он взглянул на меня, сердитый и недовольный.

– Находишь это забавным? – спросил он меня, отложив в сторону солнечные очки и встав.

Я отступила назад.

– Мне очень жаль, – извинилась я, подняв обе руки, но не смогла удержаться и расхохоталась снова, вспомнив, как Николас подпрыгнул от испуга.

– Сейчас тебе действительно будет жаль, – сказал он и направился в мою сторону.

Я побежала, но это было бесполезно. Секундой позже он уже крепко схватил меня и взвалил себе на плечо. Его лицо немного исказилось от боли.

– Нет, Ник, пожалуйста! – орала я, изо всех пытаясь освободиться.

Но он проигнорировал мои мольбы и прыгнул вместе со мной в бассейн. Я вырвалась, только когда мы оказались в воде, нагретой жарким летним солнцем. Теперь смеялся Ник. Мое белое платье прилипло к телу, хорошо, что под ним было черное белье.

Ник тряхнул волосами жестом Джастина Бибера и подплыл ко мне. Секундой позже я уже оказалась загнанной в угол бассейна.

– Ну, вот сейчас ты можешь извиниться за то, что чуть не довела меня до сердечного приступа в день моего двадцатидвухлетия, – потребовал он, подойдя так близко, что наши тела оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга.

Я попыталась оттолкнуть его, но безуспешно.

– Даже и не мечтай, – ответила я, получая удовольствие от завязавшейся игры.

Он смотрел на меня, склонив голову набок, и вдруг я почувствовала его руки на талии.

– Что ты делаешь? – спросила я, когда он прижал меня так близко к себе, что моя грудь касалась его.

– Скажи, что тебе жаль, – сказал он хриплым голосом. На его лице отразилось желание. Во мне боролись жажда удовольствия и страх: нас могли увидеть.

Я покачала головой, и его руки переместились на мои бедра. Он внимательно наблюдал за мной, пока его пальцы отрывали мокрую ткань моего платья от тела и медленно поднимали его вверх по ногам. Он оголил их, и мои ноги обхватили его бедра.

– Я не остановлюсь, пока ты не скажешь, – сообщил он, прижав меня к стенке бассейна. Я понимала, что как только скажу то, что он хочет услышать, он отпустит меня, а я этого не хотела.

– Нас увидят, – сказала я шепотом. Я чувствовала, как горят мои щеки и, даже находясь под водой, как горит все мое тело.

– Я позабочусь об этом, – сказал он, поднимая платье все выше и выше. Его взгляд переместился с моего лица на мое искаженное водой тело.

Этот взгляд и руки, гладящие меня по спине, заставили меня вздрогнуть. Я чувствовала, как он возбужден, и думала только о том, чтобы наши губы снова встретились.

– Хочешь, чтобы я остановился? – спросил он, приблизившись к моим губам, но не касаясь их. Его глаза были так близко, что я могла видеть все оттенки синего, которые в них мерцали.

Я покачала головой и приблизилась к нему, чтобы он мог поцеловать меня. Я даже не заметила, как мои руки потянулись к его затылку, и я притянула его к себе, но в этот момент он резко отстранился.

– Скажи мне, что тебе жаль, и ты получишь то, что хочешь, – сказал он.

– С чего ты взял, что я хочу то, что ты можешь мне дать? – ответила ему я, буквально сгорая от желания в его объятиях.

Он улыбнулся моему ответу.

– Потому что ты вся дрожишь, когда смотришь на мои губы, – ответил он серьезно, прижимая меня к себе еще сильнее.

– Я не собираюсь говорить тебе, что о чем-то сожалею, – предупредила я.

– Ты невыносима, – сказал он и прикоснулся своими губами к моим. Наши тела сплелись в воде, а губы слились в страстном поцелуе. Его руки опускались все ниже и ниже вдоль моего тела, и, когда они добрались туда, где никто и никогда не касался меня раньше, я ощутила себя, как будто летящей с обрыва.

И в этот момент мы услышали, как открылась раздвижная дверь. Я отшатнулась от него.

– Ребята, мы уходим! – крикнула мама из дома. Николас поднял руку, давая знать, что услышал ее, в его глазах не было и тени смущения.

– Ты уже сказал ей, Ник? – спросила мама.

– Пока нет! – крикнул он в ответ с улыбкой.

Мама посмотрела на меня, а потом на него.

– Ну, ладно, поговорим об этом сегодня днем, развлекайтесь! – попрощалась она.

Я обратилась к Нику, как только она исчезла в доме:

– Что именно ты должен мне сказать?

Он снова притянул меня к себе. Я позволила ему сделать это, мои ноги все еще дрожали.

– Родители подарили мне на день рождения четыре билета на Багамы. Они ясно дали понять, что хотят, чтобы ты поехала со мной, чтобы укрепить наши братско-сестринские отношения, – объявил он, лукаво улыбаясь. – Я позвал Лиона и Дженну и хочу, чтобы ты тоже поехала, – сказал он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– А как же наше решение быть просто друзьями? – спросила я, пытаясь понять, почему он передумал.

– Оно в силе. Особенно сейчас, когда ты в опасности из-за меня, – твердо ответил он.

– И поэтому ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? Чтобы обезопасить меня от Ронни? – спросила я, задетая истинной причиной, по которой он приглашает меня с собой.

Ник сжал губы.

– Это одна из причин, но не главная, Веснушка, – ответил он, притягивая меня к себе и прислоняясь своим лбом к моему.

Его взгляд парализовал меня.

– Николас, что мы делаем? – спросила я в замешательстве.

– Не строй никаких иллюзий, ладно? – ответил он, удерживая меня за талию. – Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь, пока меня нет. То, что я сказал вчера, очень серьезно, они хотят отомстить тебе.

– Николас… – попыталась возразить я, отстраняясь.

Он мне не позволил.

– Поедем со мной, мы хорошо проведем время, – сказал он, нежно целуя меня в губы. От этого ласкового жеста у меня мурашки пробежали по коже.

– Я не могу делать это с тобой, – сказала я, уставившись на него. – Это просто смешно, мы не можем поладить между собой, но позволяем физическому влечению так затягивать нас…

– Когда я вижу тебя, я не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы касаться тебя и целовать, – признался он, поцеловав меня за ухом.

– Я не могу сейчас ни с кем быть, – призналась я, слегка оттолкнув его. В ответ он обиженно посмотрел на меня.

– А кто говорил о том, чтобы быть с кем-то? – спросил он. – Прекрати анализировать все и наслаждайся тем, что жизнь может тебе предложить, – сказал он спокойным голосом, но по глазам было видно, что он раздражен.

Он противоречил сам себе, я видела это. Ник просто бабник, он хотел только одного, ему нужно мое тело, и ничего больше. Почему бы мне не воспользоваться этим, если я хочу того же?

– Надо договориться об условиях, – сказала я, положив руки ему на плечи. – Никаких обязательств, Ник, я только что вышла из отношений и не хочу снова пережить то, что случилось со мной и с Дэном, – твердо сказала я и увидела, как сжались его челюсти.

– Свободные отношения? – спросил он. – Я думаю, ты первая женщина, которая попросила меня об этом, но ладно, я согласен. Тогда только секс? – спросил он, и я заметила холод в его глазах.

Последний комментарий меня разозлил.

– Придурок! – сказала я, пытаясь его оттолкнуть. – Что значит «только секс»? За кого ты меня принимаешь? Мне не двадцать семь, мне семнадцать, и я не собираюсь с тобой спать!

Он нахмурился.

– Ты только что сказала, что хочешь свободных отношений. Что, черт возьми, ты думаешь, это значит? – спросил он разочарованно.

Я посмотрела на него растерянно. Для меня свободные отношения были такие, какие у нас были сейчас – целоваться иногда, и все. Ник запутал меня, я ребенок по сравнению с ним, и я не могу играть с ним в эту игру. Николаса это не устроит, он захочет дойти до конца. С ним я зашла за три недели гораздо дальше, чем за девять месяцев с Дэном.

– Ладно, забудь, – сказала я, чувствуя, что оказалась в неловком положении.

Он смотрел на меня непонимающим взглядом. Правда, я сама не до конца понимала, чего хотела, но секс без обязательств – это точно не мое.

– Ноа, мы не будем делать ничего, чего ты делать не хочешь, – сказал он нежно, растопив мои чувства. Он, казалось, понимал, что я чувствую, и меня беспокоила его способность читать мои мысли.

Я залилась краской, мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Я предпочитаю быть просто друзьями, – сказала я не слишком убедительно.

– Ты уверена? Друзьями?

Я кивнула, уставившись в воду.

– Ладно, – согласился он, – но ты ведь поедешь со мной на празднование дня рождения? Раз ты мой друг, то должна вести себя как друг, – сказал он, отпустив меня.

Я смотрела, как он поплыл к бортику, подтянулся на руках и вылез из бассейна. Его последние слова, скорее всего, значили следующее: «Тебе страшно, я это знаю, я подожду, пока ты не будешь готова».

Но зачем Нику меня ждать?

Остаток дня я провела в своей комнате, читая и пытаясь дописать один из своих рассказов. Я очень люблю писать и читать и мечтаю стать писательницей в будущем. Иногда я представляю себе, как стану известным автором, как буду путешествовать по всему миру, рекламируя свои книги.

Моей маме не удалось ничего добиться в жизни, потому что она забеременела мною, когда ей было шестнадцать лет. Моему отцу тогда было всего девятнадцать, у него не было никаких перспектив в плане учебы, а только возможность участвовать в гонках NASCAR. Мама часто напоминала мне, как тяжело ей было растить меня, поскольку она сама, по сути, была еще ребенком. Поэтому ей так хотелось дать мне все, чего ей самой недоставало. Университет, хорошая школа всегда были ее мечтой, а теперь она наконец-то это получила. Вот почему я всегда старалась хорошо учиться, занималась волейболом, с детства много читала и писала. Я хотела, чтобы она могла мною гордиться.

В тот момент, когда я витала где-то далеко, глядя в большое окно моей комнаты, кто-то постучал в дверь. На пороге появилась мама с пакетом, на котором был изображен герб Святой Марии, и я поняла, что мое настроение будет испорчено на весь остаток дня.

– Привезли твою форму, примерь ее и спустись, чтобы Претт подогнала ее тебе по фигуре, – сказала она. – Кстати, скоро достанем торт, чтобы поздравить Ника. Они не задувают свечи, как мы с тобой делаем в наши дни рождения, но пришло время изменить их традицию, – сказала она с улыбкой на лице.

– Мам, я не думаю, что Нику это понравится, – сказала я, представляя его сидящим за столом и загадывающим желание.

– Чепуха, – бросила она, уходя и закрывая дверь.

Я вытащила форму из сумки. Она была ужасна, как я себе и представляла. Юбка зеленого цвета в шотландскую клетку, из таких, которые запахиваются на одну сторону и застегиваются на небольшой ремешок на талии, и плиссировкой сзади. Она была мне длинна, ниже колен. К белой свободной рубашке, к моему ужасу, полагался зеленый с красным галстук в тон к серо-красно-зеленому джемперу. Носки тоже были зеленые и доходили до колен. Посмотрев на себя в зеркало, я не удержалась и состроила рожу. Оставшись в юбке и рубашке – это единственное, что можно было подогнать, – я вышла из комнаты в поисках Претт.

Как только я подошла к лестнице, появился Ник с телефоном у уха. Увидев меня, он округлил глаза и расплылся в насмешливой улыбке. Я с вызовом посмотрела на него, уперев руки в боки.

– Извини, я вынужден прервать разговор, мне надо кое с кем переговорить, – сказал он, смеясь, и положил телефон в карман джинсов.

– Думаешь, это смешно? – зашипела я на него, чувствуя, что мои щеки полыхают от стыда.

Он приблизился ко мне, улыбаясь.

– Думаю, это лучший подарок на день рождения, который ты могла бы мне сделать, Веснушка, – признался он.

– Да? Давай я тебе и это тоже подарю? – сказала я, показав ему средний палец и оттолкнув его с прохода. Я направилась в холл, где меня ждали мама и Претт. К моему неудовольствию, он последовал за мной.

– Если ты пойдешь со мной на ужин сегодня вечером, я обещаю, что не вывешу фотографии, которые только что сделал, – прошептал он мне на ухо.