Читать книгу "Толмач"

– Даже если это и без очков видно, – поддакнул я.

Стараясь держаться от Васи подальше, я пошел по коридорам. Он шаркал впереди. У лестницы нам встретилась практикантка с оленьими глазами и спросила, как прошло интервью, не понадобились ли нам противогазы.

– Окна открыли.

– От кого он бежал?..

– Он имел куриную ферму, а бандиты ее разграбили.

Она кивнула:

– Веская причина для политубежища! – и в ответ доверительно сообщила, что в Кельне сдался целый автобус туристов из Белоруссии и, наверно, скоро будет работа: – Но самое интересное, что весь автобус рассказывает одну и ту же историю.

– Какую?

– А вот услышите. Но чтоб все одно и то же говорили?.. – она покрутила пальцем у виска.

По пути к вокзалу я думал о словах Тилле о верблюде. Вот приходит некто: «Я верблюд, пришел к вам просить убежища. В Сахаре львы преследуют, жизни угрожают!» – «Какой же вы верблюд?.. Где ваш горб, если вы верблюд?» – «Потерял в дороге». – «А где хвост?» – «Украли обезьяны». – «А копыта куда делись?» – «Отъели волки». – «А шерсть?» – «Сползла, линяю». – «А губы почему такие маленькие?» – «Похудел в побеге». – «А плюнуть прицельно можете?» – «Слюны нет, сушняк, волнуюсь очень». – «А как ваша подпольная кличка?» – «Дромедар моя кликуха. Если не верите – ваши проблемы, докажите обратное. И где тут коновал, мне на прием пора, уши мерзнут, простудиться боюсь! Где мои колючки на обед?» – «Ну ладно. Для вас есть три пути: в зоопарк, на бойню или обратно в Сахару. Идите на три месяца в клетку, посидите, отдохните, а там видно будет, что с вами делать».

Скоты в сапогах

Дорогой друг, движения особого нет, но это и к лучшему. Под лежачий камень вода не течет?.. Ну и не надо, зачем чтоб текла? Чтобы унесло потоком, костей не соберешь? И без водопадов проблем по горло, новые злые сюрпризы на каждом шагу ожидают.

Я сейчас только начал понимать, почему все врачи-рвачи такие румяные и довольные. Они – вампиры, чужими несчастьями питающиеся! Им это маслом по сердцу, когда они видят, как люди мучаются. Они, сволочи, видами этих мучений прирастают! Поясничник – настоящий травмофил, Ухогорлонос – заядлый ларингоман. С одной стороны, на мучения ближних всегда интересно смотреть (в прошлые века главным развлечением на базарной площади было), с другой – за это еще деньги получать. Это как если наркомана каждый день морфием колоть и ему за это еще деньги давать. Такой уж вид их врачебного вампиризма: они получаемый от больных негатив тут же в свой позитив перерабатывают, как пчела из нектара – мед: «А, ты больной и бедный, тебе плохо?.. А я – здоровый и богатый, мне хорошо!.. У меня денег много, скоро на Мальдивы с любовницей поеду, а ты по больницам таскайся!..» Накачаются эти человекофаги чужими муками, свою карму почистят – и следующего вызывают.

Вот, по ним таскаючись, я тоже научился свой нектар собирать. Если вижу, что кому-то хуже, чем мне, – сил прибавляется, ощущения такие странные, типа что не все еще потеряно, жить можно, вон другие с куда худшими исходными позициями существуют, а у тебя всего-то ничего – звон в ушах, огонь в костях или гной в залобных пазухах… А есть ли жизнь до смерти и есть ли смерть после жизни – за нас давно решено, нас даже не считают нужным в известность поставить, как и что там дальше намечается. И правильно. Зачем? И так сойдет. Меньше знать – крепче спать, а лучше – и вообще не просыпаться. Что ж… Даже сам бог, амритой закусывая, однажды раскаялся в том, что создал людей, решил потопом замести следы, но зачем-то спас Ноя… А зачем спас? Нелогично. Если решил всех топить – то топи уже, а чего сепаратировать?.. Но ной не ной – лучше не станет, и я не буду ныть, а буду кричать: «Уйдите, беси, на мхи и болоты!» – как меня аспирантка научила…

Зато слава моя как толмача так распространилась, что недавно из синагоги звонили и просили на немецкий язык одну жалобу перевести, 30 марок обещали. Кто жалобщик? В чем дело? А в том, что сейчас тут, в Германии, много всяких «русских» магазинов, дискотек, ресторанов, газет и турбюро появляться стало, на наших бывсовлюдей рассчитанных, чтобы было где купить ржаной хлеб, селедку, сгущенку, тушенку, пряники, пельмени, хамсу, веники, мантоварку, горчицу и т. д. Понятно, что в основном этот «бизьнесь» такие же бывсовлюди крутят. Что из этого выходит – можешь себе представить: совок и на том свете совком останется: в раю без очереди за амброзией суетиться будет, в аду побежит с утра пораньше место в топке занимать (чтобы ничего не пропустить, никуда не опоздать и побольше набрать того, что дадут, даже если это раскаленные гвозди, огненные щипцы или пудовый молот), а в чистилище умудрится, наверно, ларек с левым пивом открыть или дохлыми курицами торговать.

Как можно легко догадаться, основным контингентом этих фирм и турбюро наши бывсовлюди оказываются, в основном русские немцы и люди из «контингента вечных беженцев», привлеченные низкими ценами. Чем это иногда кончается – видно из жалобы, которую дали мне в синагоге для перевода, 30 сребреников пообещав, а я, переводческую тайну нарушив, цитирую ее тебе дословно, чтобы ты не думал, что только в бывшем Союзе такое возможно. Нет, Совдепия – там, где бывсовлюди, они ее с собой возят, она в их головах, в крови, в сути, а не в ландшафтах и пейзажах вокруг.

Малоуважаемые дамы и господа!

Мы ужасно, до всех душевных глубин, возмущены тем, как ваше турагентство «Аленка» организовало нашу поездку в Италию. Такой отдых даже в страшном сне не может присниться!

Я поехала одна с ребенком на море для оздоровления души и тела. По состоянию здоровья на автобусе я ехать не могла, потому посчитала поезд самым оптимальным видом транспорта. Нам пообещали комфортный переезд на поезде к месту отдыха, который займет всего лишь 12 часов.

И что же вы думаете себе? Мы провели в нечеловеческих условиях около 20 часов, в ужасную жару, без малейшего намека на кондиционер, в полной антисанитарии, испачкав одежду о гнутые сиденья и подорвав здоровье в грязном вагоне, где даже не подмели мусор. Такие вагоны уже давным-давно не эксплуатируются ни в Германии, нигде, откуда их вообще взяли???!!! Разве допустимы они к перевозке людей, тем более в Европе? Мы же не в дикой Азии, а в цивилизованной, казалось бы, стране??!!

При любом торможении поезда мы задыхались от удушливого запаха горелых тормозов! В жару +35 градусов стояли на каждом полустанке, изнемогая в раскаленном купе. При моем сильно больном сердце такая поездка едва не оказалась последней! Это таки не преувеличение, а факт. Но это было только начало!

Мы выбрали отель «Вилладже Резиденс», три звезды, который находится в 50 метрах от моря, с интернетом (что было для меня необходимым условием). При прибытии на место мы вынуждены были 3 часа ждать заселения в отель. Когда же мы, изнуренные «комфортабельной поездкой» и измученные невыносимой головной болью, дождались заселения, нам сообщили, что в отеле для нас мест нет и нас отвезут в другое место, которое, якобы, ничуть не хуже. Я пыталась уговорить администрацию отеля оставить нас здесь, ссылаясь на состояние здоровья и пр., но безрезультатно. Нас отправили в другой город, в отель «Камилла Савелли», который потом оказался двухзвездочным, с тараканами и вечно подгоревшими спагетти каждый день с утра и до вечера.

Когда мы уже подъезжали к отелю, мы обратили внимание на то, что моря там поблизости вообще нет! Как мы потом выяснили, до моря оказалось идти вниз 3 больших квартала, а потом под мост и наверх! Мы потом подсчитали шагами – там было-таки не меньше трех километров до моря!!! Это же просто издевательство!!! Разве мы согласились бы покупать путевку в такой отель?!!! Разве я в состоянии, возвращаясь с моря, подниматься с больным сердцем в гору на такое расстояние? Разве это отдых???

Отель большой, восьмиэтажный, в нем жила в основном молодежь, а это значит – постоянный шум, крики, песни, рядом всякие дискотеки и караоки, так что ко всем моим «радостям жизни» прибавились еще и бессонные ночи!!! Но что меня окончательно сразило: отсутствие WLAN, а интернет – 8 евро в час!!!

Обратную поездку вспоминать вообще страшно. Во-первых, нас не внесли в списки отъезжающих. Вместо того, чтобы находиться с ребенком на пляже, я посвятила полдня поиску представителей фирмы, ответственных за наше отправление. С горем пополам наши фамилии были-таки найдены и внесены в списки.

Наш автобус самым первым прибыл на вокзал. Нам было сказано, что поезд отправится в 8 часов вечера. В 5 часов мы уже были на перроне. Люди все прибывали и прибывали. К 7 часам на перроне было уже не протолпиться. Люди стояли как селедки в бочке, как это мы видели в разных кино про концлагеря. К тому же служащие на пальцах сообщили нам, что поезд будет стоять всего лишь пять минут, поэтому все должны примерно сориентироваться, в какой вагон им нужно будет войти согласно нумерации. Люди, порядка 1000 человек, пытались равномерно рассредоточиться на узком перроне в ожидании состава. Сесть было негде. Мы простояли там на ногах более 4,5 часов!!! Я несколько раз была на грани сознания!! А поезд подошел только после 21.30!!!

Но самое интересное началось тогда, когда поезд подали не на тот путь. Вот тут-то пошло настоящее смертоубийство! Озверевшая толпа с чемоданами, с колясками, багажом, зонтами и складными стульями шла в лобовую атаку, прочищая себе путь к своим вагонам. Такого ужаса я еще не видела! Разъяренные пассажиры оттеснили моего ребенка в колонну, движущуюся в противоположном направлении, а потом один из них чуть не сбросил его своим чемоданом прямо под колеса поезда!

Было такое впечатление, что мы находимся в гетто, и единственное спасение в этом поезде, такая была паника, хаос и давка. Обратная поездка была не менее мучительной. Жара, сквозняки, невыносимая духота во время долгих стоянок. Я всю ночь, лежа на третьей полке под потолком раскаленного вагона, молила Бога о том, как бы дожить до утра. Я уже молчу о том, что поезд приехал с пятичасовым опозданием.

Вот уже прошла неделя после нашего приезда, а я все пытаюсь восстановить свое здоровье. Я простудилась в поезде, заработала ужасный бронхит, сижу на антибиотиках и бета-блокерах. Сердечные боли не дают возможности вставать с постели, нервная система окончательно подорвана. Завтра еду на прием к кардиологу. И это называется оздоровлением???!!!

Я этого так не оставлю! Я требую возмещения морального и физического ущерба в размере 1000 марок! Если мои требования не будут удовлетворены, я буду обращаться в суд, подключу адвоката и т. д. Мы живем в цивилизованной стране, и никто не имеет права обращаться с нами, как со скотом!!!

Без всякого уважения – имя, фамилия, дата.

Жалоба впечатлила меня. Я перевел все честь честью, адрес написал и отослал в турбюро. Ответа нет. Потом звонит мне авторша жалобы и слезно просит позвонить в это проклятое турбюро и узнать, как дела, а то когда она звонит – они ее голос слышат и трубку вешают, в прошлый раз даже сказали, чтобы не хулиганила.

Ну, почему не позвонить? Звоню. На том конце провода помолчали, послушали и ответили:

– Это все сутяги и жалобщики, деньги урвать хотят. Вы этих людей поменьше слушайте! Они все врут! И всегда всем недовольны! Им бы за мало марок и рыбку съесть, и в ложу сесть! Экскурсоводы жалуются: как автобус с этим контингентом – так брюзжание, недовольство и ропот!

– Как так? – удивляюсь. – Почему?

– А вот так, по кочану! Такой народ они! – отвечают. – Я сама группы водила, знаю. Всегда всем недовольны! Привезешь их в Голландию, а они: ой, какой Амстердам грязный!.. Какой домик Петра маленький!.. Хлеба и колбасы мало дают за завтраком!.. В прошлый раз кока-кола в автобусе стоила 1,80, а сейчас – 1,89!.. Сыр голландцы неправильно варят, шкурка неровная!.. Воздух негодный в Роттердаме, загазованный!.. Суп слишком острый в китайском ресторане, а мясо сухое! Арбузы не сладкие, помидоры травянистые, капуста без вкуса! Летом жарко, а зимой – холодно! Это мороженое слишком холодное, а чай – слишком горячий!.. Так что поменьше их слушайте, они вам все уши прожужжат! А ее жалобу мы в Италию отослали, ждите ответа!

Я трубку повесил, жалобщице перезвонил и все пересказал. Она возмутилась и сказала, что так этого не оставит. Что дальше было – не знаю, пока 30 свои сребреников жду, жалобщица обещала занести «при случае», сказав, правда, что намерена платить только в том случае, если жалоба будет удовлетворена. Ну, посмотрим, подождем. Думать позитивно. И на жизнь не дуться, как тараканы – на подгоревшие спагетти.

Да, эти насекомые вообще – гады еще те, куда хуже млекопитающих. Недавно аспирантка просвещала: жучье и тараканье, мол, главные каннибалы в природе! Божьи, казалось бы, твари, а туда же, каннибальствовать, нектара и пыльцы им не хватает!.. Самые злые из них называются этнофаги, то есть пожиратели насекомых, а среди них самые злые и прожорливые – это блестянки, верблюдки, жужелицы, красотелы, журчалки, карапузики, кокцинеллиды, ктыри, муравьежуки, сетчатокрылые златоглазки, стафилиниды, стрекозы, не говоря о таких монстрах, как пауки, клопы или клещи. Эти твари никого не боятся, ведут открытый образ жизни и жрут почем зря разных других фитофагов, которых подло подкарауливают и жестоко убивают, а иногда и так съедают, живьем…

Ну, тараканы – это одно, а с мурашками у меня опять война. Грешен в мурашках – давлю. Ну, а что поделать?.. Жизнь меня тоже топчет, и сам я живу в постоянном ожидании огромной стопы, которая в один непрекрасный день закроет солнце, обрушится и придавит. Если повезет – проползешь между протекторами, уцелеешь, нет – извини, никто не обещал, что жизнь вечна и смерти не будет…

А иногда надену на себя майку и трусы, мурашей вижу, но сразу не давлю, смотрю на их суету, понять пытаюсь, что в их головах творится, откуда пришли, куда идут и что обо мне, своем боге, думают… И знают ли они, что на самом деле не сидят сейчас, затаившись на полу, а мчатся вместе со всеми по эллипсу Вселенной, которая так велика, что облететь ее один раз можно только за 200 миллионов земных лет, чему я не поверил, но Монстрадамус показал книгу, где было написано, что 200 миллионов лет – это галактический год, и из этих расчетов наше Солнце очень молодо, ему всего 23 галактических годика, Земля – и вовсе во младенчестве с ее двумя галактическими сутками, а жизнь человека – и того меньше: одна галактическая секунда… И прожить ее надо так, чтобы не было потом стыдно всю вечность…

Нет, я мироздания никак не понимаю. Да и как понять? Из точки (что за точка, где она была, из чего сделана, кем?) произошел Большой взрыв (почему? что взорвалось? кто тротил положил?), все стало разлетаться и расширяться (куда? во что? в чем?) и превратилось в миллиарды пылающих солнц и планет… Ага, вот так вот: из пустоты – миллиарды планет?.. А как быть со школьными законами «из ничего ничего не происходит»?.. Откуда эти миллиарды миллиардов тонн материала взялось?.. Верится в это как-то плохо, тем более, что никто этого не видел. Мало ли что там Коперник на костре кричал или Эйнштейн у себя на манжетах по пьянке записал?.. Иди и докажи! А чего я не понимаю – того я и знать не хочу, и мне куда лучше думать, что земля – плоская, на четырех слонах стоит, хрустальным куполом накрыта, звезды – серебряные гвозди, а солнце – сгусток золота, бог, верховный начальник… И вообще миров столько, сколько голов, включая зверей, рыб и насекомых…

А говорил я тебе, как недавно в лагере нарвался на одного бывшего альпиниста, тоже сутяжника и склочника, который с России 10 миллионов долларов получить пытается?.. Очень смешной случай, не поленюсь рассказать, если у тебя есть время мои глупости слушать.

В поездах теперь мало народу ездит – весна, очередные каникулы. Еду почти один, в окно смотрю – уже не темень, как зимой, а зелень и свет кругом. От вокзала перехожу окольными путями через стройку и дальше, мимо церкви. Лавки, будки, спящие дома. И вот уже лагерный ареал: с утра пораньше фигуры возле зданий слоняются, ковры из окон вывешены, дети на площадке темнеют, женщины из окон переговариваются. Немудрено – некоторые годами так по лагерям живут, пока их дела по судам и прокуратурам кочуют.

Бирбаух, переложив пивные бутылки из ящика под стол, доброжелательно приложил печать к обходному листу:

– Касса открылась. Теперь – не спешить. Вы сигарету курите – а денежки уже где-то в вашу сторону заворачивают. Они сами знают, кого любить. К одним ручейком текут, а к другим – реками и океанами.

– Да, у некоторых наводнение, а некоторые вообще без воды, засуха в пустыне, – поддержал я его.

– Вот именно, ничего не поделать! Это уж так. Если бы я в баронской семье родился, я бы тоже горя не знал… Прошу, ваш обходной!

В комнате переводчиков – коллеги-арабы. Но не успел я подсесть к ним и получить стаканчик зеленого чая из термоса, как появился Зигги и, передавая мне папку, сообщил:

– Там какой-то кинг-конг из России. Просмотрите дело. Ну и здоровяк! – а Рахим заметил, что все русские, кого он встречал, высоки, крепки и сильны и что, видимо, в России природа такая, здоровая и крепкая.

Я открыл папку. На фото: массивное лицо, голый череп, щеки в шрамах, перебитый нос. В общем, морда не только просит кирпича, но уже не раз его получала.

фамилия: Малой

имя: Иван

год рождения: 1959

место рождения: г. Барнаул, Россия

национальность: русский

язык/и: русский

вероисповедание: бывший член компартии

Решив, что это урка, я пошел за ним, но он уже сам пыхтел мне навстречу: здоровый буйвол, сильно хромает и громко сопит, в нелепом голубом галстуке на бычьей шее, с огромным красным пластиковым мешком в руке.

– Малой? Иван? – остановил я его.

– Так точно, – ковыльнув, застыл он. – А вы кто будете?.. Из российского консульства?..

– Нет, ваш переводчик.

– А, хорошо, а то я думал, что это уже за мной приехали…

– Есть основания бояться?

– Еще какие!.. Я в мировой суд жалобу подал, ущерб в 10 лимонов баксов оценил – еще бы не бояться! Прикончат как котенка.

– На кого подали жалобу?

– На Россию.

– Надеетесь получить с России 10 миллионов? – уточнил я.

– А как же! По одной простой причине – они мне полагаются!

Решив, что это не урка, а псих, я ласково указал ему на дверь музгостиной:

– Прошу!

– Понял.

Он благодарно пропыхтел мимо меня, сопя и свистя перебитым носом. От хромой ноги его во время ходьбы исходил деревянный стук. Озираясь, куда бы положить мешок – «Документы!» – он спросил меня, не снять ли галстук, все-таки не на свадьбу пришел, но я, с вожделением поглядывая на мешок («Может быть, работа появится, письменные переводы!») – пожал плечами:

– Вы в костюме, так что и галстук при деле.

– Да? – недоверчиво переспросил он, поколебался, но галстук с толстой шеи все-таки содрал и, не развязывая, кинул его в свой необъятный мешок. – Не нужен он мне. В Страсбурге одевал, а тут – не надо. Сниму лучше эту ебаторию, на глотку давит.

– Давно из Страсбурга?

– Пару недель назад там был. Оттуда в Голландию заехал, в Гаагский трибунал, оттуда – прямо в Дюссельдорф. А оттуда уже сюда прислали. Мне терять нечего. Мое дело правое. Но мое дело плохо. Вмандякался в дерьмо. Давай я тебе документы покажу!.. – И он споро полез в мешок, но я успел остановить его: позже, сейчас отпечатки и фото, документы – потом. – Понял. Как скажешь. Будем на «ты»?.. Что делать?.. Куда идти?..

Я указал на Зигги, стоявшего к нам спиной (он мазал чернила на станок):

– Сейчас он пальчики снимет!

– Чего это?.. Я не бандит. Я альпинист. И конезаводчик.

– Конезаводчик? – повторил я слово, рождавшее какие-то странные ассоциации с дореволюционным прошлым.

– Ну да, лошадей развожу. Ахалтекинцев. Слыхал?.. Вот. Кем только в жизни не был!.. И альпинистом, и циркачом, и подводником, и в кино снимался… Теперь вот пиздецом накрыт лежу, ничего нет, все отняли, бляди ебучие, сучьи вскормыши…

– Кто отнял?

– Понятно, кто – внучка президента, кто же еще?.. Чтоб ей пусто было, давалке!..

Он не успел досказать – Зигги взял его мощную руку и начал тыкать пальцами в чернила:

– Спортсмен?

– Я, я[41]41
  От ja (нем.) – да.


[Закрыть]! Спорт, гут спорт! – подтвердил Малой с гримасой улыбки на обезображенном лице (от перебитого носа и шрамов лицо съехало на сторону, перекосилось, как после пареза, – вид был диковат).

– Поставьте мешок, никто не украдет! – сказал Зигги.

– Понял. – И Малой кинул мешок на пол, однако недалеко от своих ног: видно, он крепко надеялся на эти бумаги. Свист из его носа был то громче, то глуше.

Зигги управился с отпечатками и усадил Малого к стене, начал настраивать поляроид.

– В кадр не вмещается, – пошутил он. – Все русские такие здоровяки?

– Все. Потому и войну выиграли, – завел я беспроигрышную шарманку.

– Ну да, Шталинград… Слышал от деда. Он там руку потерял.

– Хорошо, что не голову.

– Верно. Там большая мясорубка была. Без руки жил потом, ничего. Левая, к счастью.

– Могла быть и правая, – предположил я.

Малой тем временем заковылял к умывальнику – отмываться от чернил.

– Что это с ним? – кивнул Зигги на его хромую, вывернутую ногу.

– Все очень просто – с горы упал, – лаконично ответил Малой. – Хорошо еще, не убился, только одну кость сломал и сотрясение средней тяжести получил.

– Ногу сломать лучше, чем позвоночник, – заметил я.

– Позвоночник у меня тоже не в порядке – винтом рубануло, когда под водой был. И нос мучает – с трапеции в цирке сорвался. Теперь вот на роже вечный хмурняк… И сотрясений штук восемь, все и не упомню. Беда! – покачал Малой массивной бритой головой. – Я сам с Алтая, с детства по горам лазаю. Это потом в Москву поехал жить, будь она трижды проклята, а в детстве там жил, на воле.

Когда все было закончено, мы отправились наверх. Я шел впереди, Малой, шурша мешком, хромал сзади и громко, надрывно, с заливистым свистом сопел.

Дверь в кабинет Тилле открыта, там два сотрудника. Когда они увидели Малого, один сказал:

– О-о!.. – а другой пожелал Тилле удачной работы.

Оба, опасливо косясь на Малого, вышли, а Тиле пробормотал:

– Бог мой… – и начал распутывать шнуры диктофона.

Мы сели, как обычно: Малой напротив Тилле, я – между ними. Перебирая бумаги, Тилле спросил:

– У вас в паспорте виза на Францию. И французские пограничные штампы. Были во Франции?

– Объясняю: был. Из Москвы прямо в Страсбург, через Париж полетел. Оттуда в Гаагу смотался, в трибунал хотел жалобу подать, но сказали, что от частных лиц не принимают, только коллективные заявки…

– На кого жалобу хотели подать?

– На гада Ельцина, его повесить мало, говномеса. В Голландии русские на вокзале в Гааге посоветовали: «Езжай, говорят, в Дюсик, там сдавайся, там у них сборный пункт, оттуда тебя немцы сами дальше пошлют, куда надо». Вот на поезде в Дюсик и поехал.

– И билет есть из Гааги в Дюссельдорф? – невзначай поинтересовался Тилле, настраивая диктофон и распечатывая новую кассету.

– Есть, есть, как же, у меня все есть, я ничего не выкидываю. – И Малой извлек из пакета билет, а я подумал, что его дело уже решено: есть паспорт, есть виза, есть билет – чего еще?.. Или по паспорту отправят в Россию. Или по визе – во Францию. Или по билету – в Голландию, правило третьей страны: откуда пришел, туда и иди сдаваться. А то, что тебе Голландия меньше Германии нравится – извини, на вкус и цвет, как говорится, всем не угодишь…

Тилле тоже что-то тщательно отметил у себя на листе. Он всегда работал с листом бумаги, куда вносил все, что ему было надо, а во время пауз и перекуров (иногда и прямо во время разговора) поворачивался к компьютеру и вносил туда свои заметки. Да, недаром говорят, что самое страшное – это когда немецкий чиновник во время беседы вдруг тихо поворачивается к компьютеру и незаметно вносит туда несколько слов: наверняка ничего хорошего.

– Начнем. Пожалуйста, год и место рождения. Адрес до выезда из России.

Малой продиктовал то, что уже было известно из папки и паспорта. Но я все равно еще раз тщательно записал данные на бумаге, а Тилле перечитал их с листа в микрофон.

– Родственники в России или за границей есть?

Малой засопел:

– Объясняю: никого. Сирота. Ни братов, ни сватов. Один как перст судьбы, как собака дикая…

– Очень хорошо, вопросы отпадают, меньше писанины. Что это у вас в мешке? – выключив микрофон, спросил он, видя, как Малой время от времени проверяет, на месте ли мешок.

– Вся моя жизнь.

– Но у нас нет столько времени, – усмехнулся Тилле. – Нас, по большому счету, кроме вашего паспорта и рассказа о гонениях, мало что интересует. И кстати – все остальное можно подделать или налгать.

Малой пожал плечами – мол, ваши проблемы.

– Паспорт тоже можно подделать, – сказал он резонно и с хрустом потер свой бритый череп.

– Есть машинки, проверяющие паспорта. Мы как раз купили такую. Можно попробовать, – холодно ответил Тилле.

– Он что, думает, что я ксиву подделал?.. Да моя она, моя!.. Вот, зачем вообще паспорт? Читайте! Пресса!

И Малой молниеносно-безошибочным жестом выхватил из мешка пожелтевшую газету, загнутую на статье «Просчет альпиниста» с фотографией Малого в окружении людей и коней.

Я показал газету Тилле. Тот склонил голову.

– О чем?

– О том, как меня травили. Вытравливали как таракана. Жить не дают, скоты в сапогах… – ответил Малой.

– Что за газета? – спросил у меня Тилле.

– «Барнаульская правда».

– Барнаул?.. Постойте! – Тилле заглянул в папку. – Он же родился в Барнауле?

– Точно так.

– Знаете лично автора статьи? – вдруг строго спросил Тилле.

– А как же, он со мной в школе учился. Дружбан мой. С детства кенты. Мы сели, выпили, я ему все рассказал, он говорит: «Давай я про тебя статью напишу!» Вот, и написал, не обманул, потому что кент верный, мы с ним вместе по лесам бегали…

Тилле что-то черкнул на листе, а мне сказал вполголоса:

– Конечно, школьный друг что хочешь напишет… Как русские наивны!.. Я испытываю к ним симпатию за это. С ними легко работать. Они доверчивы, как дети. И мечтательны. Раньше верили в коммунизм, теперь – в то, что Германия всех примет и обогреет…

– Наивность и есть форма мечтательности, – ответил я на это.

Малой в это время смотрел в газету, но по стихшему сопению чувствовалось, что он вслушивается в наш разговор. Когда я вкратце передал ему суть, Малой ответил:

– Как бы не так!.. Мечтатели!.. Да таких завистливых гузноебов, как мы, на свете еще поискать!.. Если у кого что получается путевое – тут же сожгут, испоганят, разграбят, хуже татарвы: раз у нас нет, то и ты соси. Подлые твари, лизоблюды, жополизы, лентяи, пьяницы!.. Правильно говорят: русские долго запрягают, а потом никуда не едут!.. Наша Дубляндия стала непригодной для жизни!.. В ней опасно жить!.. Карлики и пигмеи захватили власть!.. Да и где эти русские?.. Это же так, фьють, этнический эфир, в котором другие распылены…

Я перевел. Тилле усмехнулся:

– Ну-ну, не горячитесь. Это в вас обида говорит. Кстати, в графе «вера» вы пишете, что вы бывший член компартии. Вы, собственно, кто?.. Политик?..

Малой обиженно засвиристел носом:

– Да какой на хрен политик!.. В партии был, да. А кто там не был? В партии верить в бога не разрешали – только в Ленина и коммунизм. Когда вся эта партия мандой накрылась, я лошадей разводить стал. Вот, пферд, ферштейн?[42]42
  От Pferd, verstehen (нем.) – лошадь, понимать.


[Закрыть] – И он ткнул в снимок изуродованным пальцем без ногтя. – Мы должны были уже на скачки в Висбаден ехать. Все на мази было, если б не эта ебучая внучка…

– Внучка? Чья? Ваша?

– Да нет. Ельцина-гада.

– А какое внучка Ельцина имеет к вам отношение? – удивился Тилле.

Малой заскрипел стулом.

– Все очень просто. Ко мне лично – никакого. Но вот лошадки мои ей понравились. Тут вся заварка дела. Коней отняли, ферму закрыли, меня на 450000 рублей оштрафовали, убить пытались – чего еще? Но Страсбургский суд разберется! – погрозил он пальцем и пристукнул деревянной ногой.

Тилле вздохнул и включил микрофон:

– По порядку. Когда и где вы закончили школу? Что делали потом? Где учились, работали?

Малой полез в мешок. Тилле жестом остановил его:

– Просто расскажите пока. Бумаги – потом. Кое-что, может, и перевести придется, – добавил он мне, на что я ответил, что сделаю это с удовольствием, чем больше – тем лучше.

Малой сел плотнее, постучал под столом хромой ногой, укладывая ее поудобнее, и приступил к рассказу.

Школу он закончил в Барнауле в 76-м году. Пошел в армию, был парашютистом (два перелома, три сотрясения). Хотел даже остаться в армии, но передумал, поступил в Москве в институт физкультуры, решил всерьез заняться альпинизмом, ходил на Эльбрус и Памир (три перелома, два сотрясения).

– Но успехи были. И большие. На самых пиках стоял, землю всю под собой видел…

– Чем жили? – охладил его Тилле земным вопросом.

– Стипуху получал. В цирке подработка была. Отец немного подсылал – он тогда жив был еще, в милиции работал, на блядовозке шоферил. Хотя и сержант был простой, но иногда нет-нет, да перепадало от блядей. В Барнауле у нас страшное блядьмо идет, милиция рейды делает. Ну, менты всегда хорошо жили, это мы вот, честные люди, мучиться должны… Как говорится, кто не работает – тот не только ест, но даже жрет, как свинья, выше крыши… – И Малой провел рукой по кривой шее. – Справедлухи бесполезняк искать.

– Дальше что делали? – не дал ему Тилле углубиться в философию.

Дальше пригласили в кино сниматься, дублером: он с детства хорошо на лошади сидел, прыгать мог и все такое прочее. По тем временам большие деньги загребал, до тысячи в месяц. Пару лет даже подводником-аквалангистом поработал на Дальнем Востоке у друга отца, с которым тот вместе Берлин брал…

– Берлин? – разобрал Тилле. – Он был в Берлине?

– Нет, это его отец был. Во время войны.

– А… На рейхстаге он, случайно, не расписывался? – кисло улыбнулся Тилле.

– Не знаю, – честно признался Малой. – Но отец фрицев всегда очень хвалил и уважал – культурный, говорит, народ, честный и добросовестный, не то что мы, распиздяи, ничего толком сделать не можем… Как говорится, главный враг нашего военно-морского флота – это само море!.. А фрицев отец очень тепло вспоминал, это да, правда. Мы, говорил, рабы, а они – свободные люди, и вообще людей в рабов превратить очень легко, в вот сделать их свободными трудно, невозможно… Очень уважал.

Тилле недоверчиво посмотрел на него, но Малой возразил:

– Я, я. Точно так. И перед смертью, когда у меня уже непруха поперла, он мне из Барнаула по телефону говорил: «Если что, беги, говорит, в Германию, там примут, спрячут».

– Ближе к делу, – суховато остановил его Тилле. – Семья есть?

– А как же?.. Женился в 88-м, дочь родилась.

– Адрес жены, дочери. Где она сейчас?

– В Барнауле у друзей спрятаны.