Текст книги "Помещик. Том 7. Крестоносец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pomeschik-tom-7-krestonosec-294501.jpg)
Автор книги: Михаил Ланцов
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Иоанну Васильевичу совершенно не нравилось положение свадебного генерала. А тех бояр да князей, что пережили кровавую расправу в кремле, отнюдь не прельщали перспективы дальнейшей утраты своих позиций. Тем более что теперь за Андреем стояли не только купцы, но и полки. Тульский, Московский, Рязанский, Новгородский и Коломенский. В разной степени лояльности. Но в целом – это основное ядро всех сил Московской Руси. С ними не поспоришь.
Что Андрею делать в такой ситуации?
Закрывать глаза и стараться жить дальше, пытаясь не замечать изменившейся диспозиции? Крайне опасно. Даже если он сам будет стараться подчеркнуто демонстрировать свою преданность. Царь и ущемленная аристократия могли в любой момент что-то неприятное устроить. Вплоть до внезапной летальности. Ядом накормить, кинжалом отпотчевать или еще чего сделать.
Брать власть в свои руки? Еще хуже. Потому что он не природный Рюрикович. Так что в довольно скорой перспективе, если Андрей станет официальной властью, недовольные займутся «восстановлением справедливости». Причем не Царь с аристократами, а свои же. Как это происходило с огромным количеством не очень дальновидных политиков. А сегунат или что-то подобное не установишь. Культура другая…
Так что муж не придумал ничего лучше, чем устроить масштабную разводку. И ладно бы безопасную. Но нет. Бегал теперь где-то, норовя шею свернуть, а ей сиди дома и переживай.
Грустно.
Хорошо хоть переписка с Царицей продолжалась. И та к ней явно очень тепло относилась. Во всяком случае, демонстрировала именно это. Без чего Марфа-Алиса совсем бы закисла…
Глава 7
1559 год, 22 мая, Феллин[18]18
Феллин в наши дни находится под юрисдикцией Эстонии и называется Вильянди.
[Закрыть]
– Рад вас всех видеть, братья, – произнес ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии Иоганн Вильгельм фон Фюрстенберг.
– С чем связана срочность? – спросил комтур Динабурга Готхард Кетлер.
– Из Москвы вернулось наше посольство.
– О! Это интересно!
– Более чем. Прошу.
– Князь Антиохии покинул пределы Царства. И с ним ушли почти все, кого он все это время готовил для похода. Как сказывали злые языки – на Ливонию.
– Но ведь были такие слухи!
– На Москве о том даже не слышали. Даже простой люд о таком не судачил. Так что это наши местные языком трепали. Не более.
– Я бы попросил! – вскинулся Кетлер.
– Всем известно, что ты, брат, стоишь за присоединение к Польше в качестве вассала. Но слухи нужно проверять, прежде чем бездумно повторять. В Москве меня на смех поднимали, когда я спрашивал о таком. И сказывали, что Андреас – крестоносец, и ему не пристало воевать с другими христианами. Во всяком случае, затевать эти войны самому. Так что…
– Он ушел, – перебил его ландмейстер, прерывая неприятное отступление. – И что же?
– Сейчас в Туле войск почти нет. Только родичи, отъехавшие из Коломенского полка, сидят в крепости Шат. Да небольшой гарнизон в самой Туле.
– Я слышал, там начали тренировать городскую милицию, – заметил Кетлер.
– Я тоже об этом слышал. Но на Москве о том судят весьма скептично. Ну какая милиция против воинов? Да и сколько их там? Вся их польза в том, что в случае осады они смогут поддержать защитников на стенах. Но об этом никакой речи пока не идет. Некому Тулу осаждать.
– А что Царь?
– Счастлив, насколько я смог понять. Я по прошлому году виделся с ним. Ходил мрачный и напряженный. Сейчас же сияет. Видимо, отъезд Андреаса был очень желанным для него событием.
– У них действительно был конфликт?
– Сложно сказать… – задумчиво произнес дипломат. – Я ни разу не видел, чтобы они сорились. При мне Андреас ни разу не выражал неуважение или пренебрежение Иоанну. Да и за глаза такого не говорил.
– Так в чем же дело?
– Не все то, что на виду, является тем, чем кажется.
– В каком смысле? – переспросил нахмурившийся Кетлер.
– В руках Андреаса, по сути, была сосредоточена вся реальная власть в стране. И Царь, несмотря на подчеркнуто вежливое поведение князя, не мог сделать ничего, что ущемляло Андреаса или как-то противоречило его интересам. Иоанн в сложившейся ситуации был… словно дитя малое при регенте.
– И Андреас добровольно отказался от власти?
– Я не знаю. Я не понимаю, что и зачем он делал. И ради чего отправился в этот дурацкий Крестовый поход, из-за которого столько шума. Вы можете мне не верить, но его крошечное графство давало целую прорву денег. Какая ему польза от всей этой Антиохии?
– Независимость?
– Он вполне мог купить у Иоанна Азак. Или, если уж так очень хочется, отправиться в Крым. Для него Давлет-хан не противник. Тем более что из-за серии поражений и резкого ограничения притока рабов[19]19
Экономика Крымского ханства носила набеговый характер. Набеги и работорговля составляли основу доходов этого государства, давая две трети или даже больше денег и ресурсов не только в казну, но и простым людям.
[Закрыть] казна его пуста. Воевать ему нечем и не кем, так как в родах брожение. Особенно сейчас, когда он выступил против Сулеймана. Андреас на полуострове может и княжество устроить независимое, и даже целое царство. И никто не пикнет. А Крым – место во всех отношениях более интересное, чем Антиохия.
– Антиохия, как говорят, очень богата и плодородна.
– И стоит в окружении врагов. Князю это зачем? Как он ее удерживать будет?
Тишина.
Все присутствующие переглянулись с некоторым недоумением.
– А ты уверен в том, что в силах Андреаса занять Крым?
– Могу об заклад в том биться. Я переговорил с уважаемыми людьми в Москве. Прежде всего Шереметьевым, что и самого Андреаса хорошо знает, и воевал с ним, и смотрел на его приготовления, и имел беседы с другими уважаемыми людьми. Так вот он в этом даже не сомневается. Военный же советник испанского Рея прямо мне сказал, что князь подготавливает под Тулой что-то вроде усиленной терции. О чем он уже написал своему правителю. Вы можете себе представить, каких дел может натворить в Крыму даже простая терция?
– В Крыму живут не фламандцы.
– Тем хуже для Крыма. Степные контингенты совсем не держат удар.
– Они станут изнурять его тревожащими наскоками.
– В состав его терции включены конные отряды, которые, по словам Шереметьева, уже доказали свою силу. И били не раз превосходящие силы татар. С опорой на пехоту они окажутся ОЧЕНЬ опасны. У Давлет-хана не будет ни малейшего шанса, если Андреас войдет со своей терцией… хм… легионом в Крым. Но он отправился в Трапезунд, чтобы оттуда выступить на Антиохию. А это грозит тяжелым конфликтом с восточной армией османов под командованием Селима. Ясное дело, что появление крепкой терции, ох, простите, легиона попьет немало крови османам. Но этих войск попросту слишком мало. Селим сможет бросить против Андреаса в три, в пять, в десять раз больше людей…
– Странно.
– Очень странно. В Москве мнения расходятся. Кто-то считает, что он там себе голову свернет, возомнив непобедимым. Кто-то, что местным лучше молиться. Самые же осторожные и умные пытаются понять, что Андреас задумал на самом деле.
– А что думаешь ты?
– Я думаю, что нам нужно послать к нему хотя бы какой-то отряд. Крестовый поход как-никак. И чует мое сердце – нам с него еще долго будет икаться.
– Ты лучше расскажи, что у Царя с войсками, – криво усмехнувшись, спросил Кетлер.
– А ничего хорошего пока. Он начал переделывать разом все поместные полки, опираясь на те советы, что давал Андреас. Только не на все, а те, которые просты и удобны, как мне шепнули на ушко, из-за чего в полках массовое недовольство.
– А почему часть советов он пропустил мимо ушей?
– Иоанн не хочет идти против местной служилой аристократии. Да и на местах его приказы исполняются спустя рукава. Особенно в Рязанском и Новгородском полках.
– А в Московском?
– Там много лучше. Но…
– Думаешь, ничего не получится?
– Нужно время. Иоанн осторожен, но своего добивается. Как мне шепнули, он таким образом неугодных выявляет. И потихоньку станет теперь от них избавляться.
– Казнить?
– Да ну, – махнул рукой посол. – Зачем? В землях старого Казанского ханства остро не хватает людей. Всяких. Да и по Волге. Посему тех, кто срывать станет службу и приказы царские, туда отправят. Или, если очень буйный, в колонию заморскую московитов. Говорят, там этот их проходимец купил у туземцев остров за стеклянные бусы. Вот и обживаются потихоньку. И уж где-где, а там точно воины нужны. В самой непосредственной близости какое-то большое и агрессивное племя живет. Ирокезы, если мне память не изменяет.
– А если не поедут? Если разом поднимутся против Царя?
– Так он всех сразу не наказывает. И не будет наказывать. Так, полегоньку. Вполне в своем обычае.
– И сколько он так в этом обычае полки свои переделывать будет?
– Бог весть, – пожал плечами посол. – Но мне сказывали, что лет пять, не меньше. Московский года через два, край три, в дело сможет ходить. Потом, по слухам, Рязанский. Там старый знакомец Андреаса стоит воеводой. Очень наслышанный о делах в Туле человек. Потом Новгородский. По малым полкам сказать мало что можно. Но вряд ли они быстро изменятся. Не до них Царю, скорее всего, они дольше всего будут оставаться в старой службе.
– А сам что думаешь? А то все про шепотки сказываешь. Твои-то глаза что, разве не видят?
– Видят. И мню – лет через пять Царь за дело и возьмется. Он к тому и сам готовится, тоже на сие рассчитывая.
– Готовится? Что-то еще удумал?
– От Москвы строится хорошая, по ромейскому образцу дорога до Смоленска. Дабы в ненастье войска водить.
– О как! – воскликнул Кетлер. – А в Вильно о том знают?
– Полагаю, что да. Однако дорога строится не только к Смоленску, но и через Тверь на Новгород, а оттуда к Нарве и Пскову. По всему пути уже царевы люди разъехались – землям смотр ведут. Распоряжения просеки ставить делают. О заготовке материалов пекутся. Мужичков работных сыскивают.
– Вот оно что…
– И по слухам, от Нарвы через Псков на Смоленск третью дорогу станут тянуть. Тут семи пядей во лбу не потребуется, чтобы понять, к чему Царь готовится.
– Если мы первыми не нападем, то…
– Он сотрет нас в порошок. Тем более что лет через пять и Андреас либо издохнет где-то в землях магометанских, либо вернется многократно окрепшим. Неизвестно, как оно там у них сложится. Но полки свои на новый лад Царь точно перекроит.
– А как это на новый лад?
– Так терции с небольшими отрядами конницы.
– Ох… – только и выдохнул ландмейстер. – Это что же получается?
– То и получается, что лет через пять у Иоанна под рукой окажется самое малое три усиленные терции. Да еще сколько-то вспомогательной конницы. Мне сложно оценить то, насколько сильны окажутся эти войска, но явно крепче старых поместных. И Царь ожидает, что Литва станет поддерживать нас. Посему готовится не к легкой прогулке, а к большой и сложной войне.
– А если Литва не решится?
– Тем лучше. Царю. Потому что, окромя полков, Иоанн затеял и с нарядом своим большие перестановки. Мастера мне по пьяни много чего рассказали. Ругались. Что-де Государь к ним не прислушивается и гнет свое.
– Не разбегутся?
– Куда? Он им хорошо платит. Да и работа привычная. С их путаных слов я мало что понял. Но одно вынес точно – пушки да пищали Иоанн решил все переделать. По наказам Андреаса. Не могу сказать, насколько они станут хороши. Но, зная князя, вряд ли стоит ожидать какой-то глупости.
– Он закладывает и эти дела на пять лет? – уточнил ландмейстер.
– Именно.
Все задумались.
Ситуация складывалась совершенно уникальная.
Вот прямо сейчас Московская Русь, без всякого сомнения, была слаба. ОЧЕНЬ слаба. Скорее всего, не боеспособна. Однако уже через пять лет обзаведется тремя крепкими терциями и доброй артиллерией. Во всяком случае, есть все шансы ожидать этой трансформации.
Приличная часть помещиков, конечно, за это время переселится в казанские земли или даже ближе к Уральскому камню, а то и в Новый Свет. Однако выхлоп грозил совершенно кошмарными последствиями.
Все руководство Ливонского ландмейстерства прекрасно себе представляло возможности испанских терций. И понимало, что между ними и поместными полками пропасть в плане боевых возможностей. Особенно в свете того, что эти самые помещики – типичная конница татарского типа. Она мало годилась для нормальной войны, но прекрасно позволяла грабить и разорять земли. А терции – наоборот. Из чего можно было сделать вывод о коренном изменении политики московских монархов. В свете взятия Казани, Хаджи-Тархана и Азака это и так было понятно. Теперь же начались более глобальные изменения. И они не сулили ничего хорошего Ливонии.
Отдельным вопросом стояла артиллерия.
Что задумал Иоанн? Какие советы дал Андреас? Бог весть. Точных сведений пока не имелось. В том числе и потому, что мастерам под страхом самых суровых наказаний запрещалось болтать. И они даже по пьяни выражали неудовольствие лишь эмоционально, не углубляясь в технические детали. Что, дескать, им не дают самовыражаться. В чем именно? Не ясно.
Из-за чего ожидать можно было чего угодно. Тем более что из Нидерландов и Испании шел в Нарву поток оружия, доспехов, пороха, свинца и прочих военных припасов. В том числе и хороших коней. В Феллине прекрасно понимали, против кого московиты оборотят все это добро. Но пока ничего поделать не могли. Опасались Андреаса, что сидел в Туле и одним фактом своего присутствия угрожал им. Теперь он ушел. И появилось окно возможностей. Скорее даже не окно, а просторные ворота. Однако радости никто из присутствующих не испытывал. Потому как не понимали, что происходит.
Да, поведение и мотивация Иоанна Васильевича не вызывали вопросов. Он делал то, что должен был, и так, как привык. Его дальнейшие планы также проступали предельно явственно.
А вот Андреас…
Он был главным неизвестным во всем этом уравнении. Казалось бы – не самый значимый персонаж. Но после взятия Константинополя отрядом в две сотни бойцов его репутация была просто невероятной. Не только на Руси, но и по всему западу Евразии. Он стал кем-то вроде сказочного героя. Этакого недоделанного Геракла во плоти.
От персидского Тахмаспа до испанского Филиппа – каждый монарх старался быть в курсе того, где этот веселый парень и что делает. От греха подальше. И не только монархи. Он обсуждался аристократией так же повсеместно, как и купцами, из-за чего тот же Константинопольский рейд стремительно обрастал все новыми и новыми выдуманными подробностями. Вроде архангела Михаила, что летел над отрядом Андреаса и разил своим мечом его врагов. Или иных подобного толка нелепых подробностей.
На дворе медленно протекал XVI век. Его населяли обыватели, почти что повально наделенные либо религиозно-мистическим мышлением, либо чем-то более примитивным. Со всеми вытекающими последствиями. Они не понимали, КАК отряд в две сотни бойцов мог взять Константинополь с полумиллионом жителей. А все, что не понимали или не знали, эти люди охотно объясняли в привычном для себя ключе – сказочном. Точно так же, как некоторые обитатели XXI века видят за повышением цен на гречку с туалетной бумагой рептилоидов, за дурными законами – демонов, а за обоссанным подъездом происки чернокожих лесбиянок-трансгендеров из Госдепа или лично Владимира Владимировича, в зависимости от настроения…
Все это прекрасно видел и понимал Андрей, но не совет, собранный ландмейстером. Для него князь представал в настолько же мистическом, сказочном и непонятном образе, как и для всех других. Они были вынуждены учитывать его в своих планах едва ли не как младшее божество или какой-то зловредный дух, способный испортить им жизнь любым невероятным и совершенно неожиданным образом…
Глава 8
1559 год, 25 мая, Трапезунд
Андрей отпил из бокала хорошего вина и посмотрел на своего собеседника. Андроник Комнин или Ростом Гуриели.
Отличный командир.
Смелый. Умелый. Умный. И даже в какой-то мере удачливый. Иначе ему не удалось бы столько лет сдерживать османское давление и время от времени их громить, купируя все их попытки вторжения.
И вот этот человек явно нервничал, хотя и держался.
– Не понимаю, чего ты дергаешься, – максимально невозмутимо произнес Андрей, начиная этот давно назревший разговор.
– Не понимаешь? – нервно дернул подбородком Ростом. – Ты ведь заранее все знал! Эти люди…
– Каждый пребывает в своих иллюзиях, – пожал плечами Андрей.
– Конечно… – поиграв желваками, согласился Андроник.
– И я, и ты, и эти люди. Мало ли чего они там болтают. У меня есть свои цели, и я не вижу смысла от них отказываться. Как и ты, полагаю.
– Твое появление многое изменило.
– В твоих глазах, но не в моих.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Вот ответь, если бы я хотел подчинить себе Трапезунд, то мог бы?
– Без всяких сомнений.
– Тогда почему не делаю?
– Ну…
– Понимаю, что не знаешь. Но ведь у тебя же есть какие-то мысли на этот счет?
– Я не понимаю, – пожал плечами Андроник. – Неужели ты просто торгуешься с ними, стараясь получить более интересные условия?
– Нет.
– Тогда что?
– У меня крупнее цели.
Андроник замер с недоверчивым выражением лица.
– В свое время один писатель напишет: для Атоса это слишком много, а для графа де ля Фер – слишком мало, хотя речь пойдет об одном и том же человеке. Зачем мне Трапезунд? Что я с ним делать буду?
– А зачем тебе Антиохия?
– Т-с-с-с… – поднеся палец к губам прошептал князь. – Только им не говори.
– Так ты не туда идешь? – опешил Андроник.
– Туда.
– Но…
– Не задавай неудобных вопросов и не услышишь лжи. – расплылся в улыбке Андрей. – Прямо и честно я могу тебе сказать только одно – у меня очень большие цели. И Трапезунд мне нужен как верный и надежный союзник, но не как владения. У меня нет ни желания, ни времени гонять местных врагов и сидеть тут. Но я могу помогать. И меня вполне устраивает то, что на престоле Трапезунда окажешься ты.
– И что взамен?
– Ничего сверх того, что ты сможешь сделать. Мне нужен союз и твое доброе отношение. Я хочу использовать Трапезунд как операционную базу. Сюда удобнее всего привозить припасы. И отсюда удобно их перебрасывать в армию.
– А если придут османы? Без тебя и твоего легиона я не удержу город.
– Пока не удержишь. Уверен, что твои армянские друзья уже озаботились этом вопросом. К тому же если ты будешь верен своим обязательствам, то османам вскоре окажется не до тебя.
С этими словами Андрей достал тельный крест и поцеловал его.
– Тебе легко говорить… – буркнул Андроник.
– Мой легион – это полевая армия. Если бы я собирался просто занять Трапезунд и сидеть здесь сиднем, то не озаботился бы обозом и договоренностями с персами. Ради чего? Оборонять эти земли можно пехотой и не сильно при этом напрягаясь.
– Это могут быть просто слова.
– Ты знаешь, что я подарил персам их трон, захваченный османами, и реликвии Пророка?
– Разумеется.
– Безвозмездно. Ибо сколько бы я ни запросил за эти вещи, любая сумма станет унизительно маленькой. Ибо эти вещи – суть их чести и веры. В качестве ответного жеста Шахиншах пообещал прислать мне своих лучших коней для османского похода. Думаешь, он посмеет обмануть?
– Вряд ли… – после долгой паузы ответил Андроник. – В таких вещах не обманывают.
– Вот и я так же думают. Посему я прибыл сюда без коней. Но вчера из Азака вернулись корабли и началась разгрузка моего обоза. Согласись, довольно глупо везти повозки и прочее, не имея коней.
– Их уже разгружают?
– Да. Желаешь взглянуть?
– Конечно…
Не желая спровоцировать ненужные подозрения, Андрей выступил незамедлительно. Прямо в порт, где потихоньку разгружались подошедшие корабли. В галерах и несколько союзных трапезундских торговых судах привезли габаритные повозки. Ушкуи же несли на своих горбах специальное походное продовольствие[20]20
В первую очередь речь шла о пеммикане, гороховом концентрате, куруте (сушеном твороге), сушеных ягодах с орехами и впервые используемой лапши. Кроме того, для антисептических нужд Андрей прихватил с собой крепкую самогонку тройной перегонки, то есть почти медицинский спирт, в довольно большом объеме.
[Закрыть] и прочие полезные хозяйственно-бытовые вещи, без которых никакая армия попросту невозможна. Исключая, пожалуй, порох и специальные боеприпасы. Их перевозили на галерах… от воды подальше…
Походное снаряжение все это время с августа 1557 года продолжало совершенствоваться. Причем под самым пристальным вниманием и участием Андрея. Например, удалось серьезно улучшить колеса. Посему все… вообще все колесные девайсы в обозе имели кованые железные полуоси. И стандартные колеса со сборной ступицей, каждая деревянная основа которой имела установленный внутрь кованый стакан с заглушкой и помещенные туда же цилиндрические подшипники скольжения. А также хороший березовый деготь в качестве смазки.
Крепко. Надежно. И дорого.
Казалось бы, мелочь. Зачем с ней так заморачиваться?
Переход на такие колеса и полуоси позволил очень серьезно поднять КПД движения повозки. А значит, уменьшить утомляемость тягловых животных и облегчить общий ход обоза. Скорость обоза всему голова. Ибо любой отряд движется со скоростью самого медленного своего элемента. Обычно даже в пехоте это обоз. Простые, примитивные перегруженные подводы не отличались подвижностью. Как и вьючные караваны, из-за чего эта мелочь в предстоящей кампании играла едва ли не главную роль.
Андронику же бросилось в глаза совсем другое.
Полевая кухня.
Князь Гурии сразу и не понял, что это за странная конструкция. Ибо даже ее идея находилась за гранью его мировоззрения. Впервые походная полевая кухня появилась в армии Наполеона Бонапарта. Незадолго до ее трагического финала в восточном походе. Но в европейские армии она пошла лишь в 1870-е годы. До того заботиться о пропитании нижних чинов считалось даже как-то неприлично. В лучшем случае раздавали какие-то продукты или позволяли грабить местное население. Все. Потолок.
А тут такое…
Причем для командного состава отдельной походной кухни не было. Они являлись общими. И в обязанности командира легиона входила проверка качества питания бойцов. Ежедневная, из-за чего отдельно питаться ему и особенно не требовалось. На одних пробах можно было вполне наесться.
Кухня представляла собой двухколесную коляску с подвеской по типу той самой, французской, начала XIX века. Она была более доступна для реализации, чем более поздние варианты.
На коляске располагалась дровяная печь с клепаным железным котлом. Двойным. В пустоту между стенками заливалась вода, чтобы еда не пригорала. Ее же можно было в дальнейшем использовать для горячего питья. Ибо кипяченая. Котел, разумеется, с крепко фиксируемой крышкой и примитивным перепускным клапаном лепесткового типа. Все-таки прочность не бог весть какая у клепаных швов. Перегружать их было плохой идеей.
Еще имелись два походных очистителя со сменными угольными фильтрами для воды. Причем сменными фильтрами в полевых условиях. Их мощности вполне хватало для того, чтобы обеспечить легион очищенной питьевой водой. С запасом.
Понятно, что ее после требовалось прокипятить.
Но мало ли что там по дороге встретится? И кипятить болотную жижу или какую-нибудь мутную песчаную воду не самая лучшая идея. Очень уж она нажориста. А так вот хоть какой-то фильтр. Причем перед выпускными отверстиями располагалась решетка из тонких серебряных пластин вроде радиатора. Чтобы дополнительно обеззаразить воду. Само собой, с крестами на этих пластинах и полным текстом «Отче наш».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?