Текст книги "Помещик. Том 7. Крестоносец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pomeschik-tom-7-krestonosec-294501.jpg)
Автор книги: Михаил Ланцов
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
– Ты оставишь брешь в обороне, забрав полк.
– Брешь для кого? Степь в ближайшие несколько лет не способна тебе навредить. А потом у тебя уже будут силы, с которыми тебе степняки не страшны.
– Ну… хорошо. Это все?
– Годик на подготовку, кое-что из твоих пушек да пищалей, а также твоя всемерная поддержка. Ну же, не куксись. Твои пушки все равно в основе своей хлам. Большие. Неповоротливые. Можно все сделать легче и лучше. Кроме того, я хочу, чтобы ты присмотрел за моей женой и детьми…
Разговор тогда у Царя с Андреем был сложный. ОЧЕНЬ сложный и долгий. А потом графа сменила супруга.
С тех пор минуло полтора года. Даже больше.
Граф, а точнее, уже князь ушел в поход, уводя с собой почти всех преданных лично ему воинов. К счастью, по большей части иноземцев. А их смена готовилась на этой и многих иных тренировочных площадках.
– Государь, – тихо произнес подъехавший гонец.
– Что случилось?
– Голубь прилетел, – произнес он и протянул Царю небольшой свиток.
За 1558 год удалось развернуть несколько промежуточных станций между Азаком и Москвой. В том числе и небольших древесно-земляных крепостей. И организовать на них голубятни для извещения. Вот один из таких голубей и прибыл, принеся весть о выходе князя из Азака на юг.
– Началось… – тихо прошептал Иоанн Васильевич, сворачивая обратно свиток в трубочку.
После чего бросил напряженный взгляд на бойцов Московского полка, что упражнялись на плацу, и спешно отправился в кремль. Началась большая кампания, в которой ему предстояло выжить. Это Андрей не переживал, считая, будто бы соседи не рискнут напасть на Царя. А сам Государь и его супруга таким оптимизмом похвастаться не могли. Ибо главной защитой являлся Андрей. Он же – главной опасностью, из-за чего его уход, по их мнению, мог спровоцировать войну с весьма печальными перспективами…
«Или Андрей не переживал только на словах?» – вдруг, словно пронзенный этой мыслью, остановился Государь…
Глава 3
1559 год, 17 мая, Трапезунд
Выгрузив часть легиона, корабли Андрея ушли обратно к Азаку. За второй порцией. Сам же князь остался в Трапезунде.
Переговоры с Андроником замерли.
Он переваривал увиденное. Все вокруг переваривали увиденное и думали о том, как им поступать дальше…
Тут нужно понимать, что Османская империя создавалась не на завоеваниях. Нет. Отнюдь не на них. Ее ядро формировалось в совершенно дипломатическом ключе.
Строго говоря, Восточная Римская империя закончилась в 1204 году, когда узурпаторы из дома Ангелов потеряли власть под ударами крестоносцев. Потом, конечно, Палеологи сумели восстановить свой контроль над Константинополем и частью старых владений Византии. Но это уже была жалкая тень былого величия.
Непосильные налоги и обострения радикальной религиозной политики сделали свое дело. Особенно на фоне общей военной слабости и чудовищных, доставших всех вокруг интриг. Роль, которую сыграли Палеологи в падении государства крестоносцев, сложно переоценить. Как и их вклад в то, чтобы древняя держава окончательно пала в небытие.
Османам даже не требовалось их владения завоевывать.
Они, как некогда варварские вожди германских племен, просто предлагали аристократии и местных жителям более выгодные условия. Такие, при которых с них бы драли меньше налогов. Такие, при которых в державе формально устанавливалась свобода вероисповедания. Во всяком случае, для тех, кто не собирался лично служить Султану.
И людей это прельщало.
И простых обывателей, и аристократов, и церковных иерархов.
Именно поэтому перед османскими «завоевателями» открывали ворота города. Именно поэтому на их сторону перебегали аристократы с вверенными им войсками и землями. Именно поэтому плавно… очень плавно оказалось, что Восточная Римская империя – это просто один Константинополь с крошечным огрызком земли вокруг него. А все, даже Православная церковь, еще до падения древнего города, уже верой и правдой служили Султану. Именно поэтому Константинополь в последней битве защищали не его жители, а итальянцы – кондотьеры, пришедшие сюда по призыву Святого Престола в надежде на некие преференции…
И теперь появился он – Андрей.
Человек, который два года назад взял тот самый Константинополь…
Что произошло за эти годы?
О! Многое…
Оказанная услуга услугой не является. Получив в свои руки власть, османы не стали так уж рваться исполнять обещания. Даже в пределах жизни одного монарха. И если Мехмед II Фатих еще хоть какие-то приличия соблюдал, то потом…
Каждый новый султан повышал градус религиозной радикализации и все сильнее и сильнее притеснял иноверцев. Каждый новый султан все сильнее и сильнее душил население налогами, которые сгорали в его бесконечных завоевательных войнах.
И так далее.
Из-за чего в той же Анатолии уже в XVI веке шло восстание за восстанием. Самого разного толка. Ведь в те годы население Малой Азии по большей части все еще оставалось христианским. Хуже того – греческим и армянским в культурном плане. А османская культура и вера выступали здесь своеобразной надстройкой – шаткой и жидкой над этим монументальным базисом. Да и в Румелии все не так гладко шло, как могло бы казаться.
В целом власть Султана держалась, как и у Императоров во времена Древнего Рима, только на удачливости в войнах. И пока все шло хорошо. Что позволяло гасить в известной степени гудящий ропот недовольства. До появления Андрея, который сумел запустить сход лавины…
И останавливаться на достигнутом князь Антиохии не хотел.
Он планировал накидать сюда, в это кишащее противоречиями болото, как можно больше яблок раздора. С той мыслью, чтобы его разорвало как хомяка, выпившего ведро никотина.
Именно поэтому, выступая в этот поход на формально Антиохию, он решил поиграть с образом легиона. Недовольных хватало. Дестабилизация дошла до активной фазы, проявив массу точек кристаллизации оппозиционных османам сил. И теперь он, чертов затейник, давал недовольным знамя и идеологию для борьбы…
Вот все в Трапезунде и притихли, переваривая случившееся.
Но то – аристократы и купечество.
Простой же люд бушевал в самом позитивном смысле этого слова. Люди радовались и поздравляли друг друга. И это пугало… И Андроника IV, и тех «отцов города», которые по факту и подняли мятеж, призвав этого Великого Комнина по матери на престол…
И вот в этой обстановке к городу подошел отряд Баязида…
– Я пришел с миром! – выкрикнул самопровозглашенный Султан Великой Порты, подъехав к воротам.
– С миром он пришел… – буркнул Андрей себе под нос. Но в рупор он выкрикнул совсем иное: – Что тебе нужно?
Немного потупили у ворот, после чего встретились там же, но уже в расширенном составе. К Баязиду вышли и Андрей, и Андроник, и многие «отцы города», и даже местное духовенство.
Общая идея была такова – Баязид провозгласил себя Султаном. Отца он объявил низложенным, ибо его Всевышний покарал за связи с содомитами. Брата старшего он объявил содомитом и также низложил. На словах. Себя же любимого назвал не только Султаном Великой Порты и халифом правоверных, но и борцом со скверной. В том числе и той грязью, что всплыла при взятии Азака. А к весне 1559 года о ней каждая собака в Великой Порте знала.
Одна беда – у Баязида почти не было сил.
И он был пока жив только лишь потому, что ни у Сулеймана, ни у Селима не доходили до него руки из-за подавления восстаний и борьбы с внешними врагами. Этакий Неуловимый Джо из анекдотов. Он это прекрасно понимал и, не жалея своих сил, старался как можно сильнее дискредитировать родителя и брата, а также искал союзников.
– Я не мог не прийти, – говорил он, глядя на Андрея. – Ты спасение для всех правоверных в этих землях.
– А оно мне надо?
– То, что ты сам не исповедуешь ислам, ничего не значит! Ты веруешь в Единого Бога. Ты христианин и человек Книги! Ведь в Коране не сказано, что проводником воли Всевышнего может быть только мусульманин. И мы чтим пророка Мусу, пророка Ису. Чтим апостолов Исы и восхищаемся их духовным подвигом. Ныне же каждому имеющему разум правоверному очевидно – наша страна погрязла в грязи. И упадок морали, веры и ее устоев, завещанных нам Пророком, очевиден!
Баязид сделал паузу и, увидев, что его не перебивают, продолжил:
– Как очевидно и то, что орудием воздаяния содомитам и негодяям Аллах избрал тебя. Как бы то ни было горько осознавать. Но кто мы, чтобы обсуждать волю Бога? Если он, обратив свой взор на людей, не нашел среди детей Ислама достойного и осенил милостью ТЕБЯ, то это следует только принять и следовать за мыслью Господа. Значит, наш упадок и наши грехи очень велики! А потому бороться бок о бок с тобой есть дело очень почетное! Тем более что ты никогда не ставил себя врагом Ислама. А был лишь врагом мерзавцев, прикрывающих себя символами Веры, но оскверняющих ее поступками. А значит…
– А как же происки шайтана? – перебил его Андрей.
– Ты взял в свои руки знамя Пророка, и тебя не поразил гром. Ты принял в свои руки меч Пророка, и твоя рука не отсохла. Это ли не знак?
– Твой отец считает иначе.
– Мой отец глупец! И он слишком много верил мерзавцам, что окружали его. И окружают до сих пор! Но я – вижу.
– Я рад, что у тебя отличное зрение. Но что ты хочешь от меня?
– Чтобы ты выступил против Селима. И помог мне разгромить его. После его падения отец уступит моим законным требованиям.
Андрей едва сдержал язвительную усмешку.
В прошлом году умерла любимая жена Сулеймана – Хюрем, из-за чего он очень сильно сдал и постарел. Однако он не спрятался от всего мира в своей печали и продолжал драться со своими внешними и внутренними врагами. Кое-как установив контроль над Истанбулом, он гасил очаги восстаний и громил более-менее крупные отряды повстанцев в Румелии. А также воевал с Габсбургами на севере – в Венгрии.
Вся европейская часть его державы представляла собой своего рода лоскутное одеяло, в котором под рукой Сулеймана находилась едва ли треть земель. И особых надежд на расширение этой «коронной» территории не имелось. У него хватало сил только на дороги и ключевые крепости.
И если Сулейман держал свой флаг в европейской Великой Порте, то Селим – в азиатской. И тут все выглядело еще хуже. Потому что многие приморские города либо вышли из повиновения, либо не отличались надежностью.
Север – и особенно северо-восток – полностью контролировался повстанцами. Через старые киликийские земли на юго-востоке отряды и караваны приходилось проводить едва ли не с боями. А в Междуречье гарнизоны с трудом держались против превосходящих персидских войск.
Египет был утрачен. Мамлюки вновь правили им независимо. И облизывались на Левант. Да и арабы оживились.
Но Селиму было не до Египта и Леванта.
Ему бы хоть как-то удержать в нарастающем хаосе старые земли Конийского султана и Междуречье. Причем неизвестно – что важнее. Ибо Междуречье – это золотое дно из-за чрезвычайной плодородности этого региона. И в обороне, играя от крепостей, османская армия в целом держалась. Во всяком случае, против персов, которые по своей сути представляли собой поместное войско на максималках. Только не подкрепленное ни стрельцами, ни артиллерией. В то время как городское население Анатолии во многом был культурно и религиозно… хм… неблагонадежно…
А тут еще и братик воду мутит. Причем отчаянно…
Эти переговоры у ворот шли долго. Шумно. Эмоционально.
Баязид предлагал Андронику и Андрею союз.
Выгодный ли? Вопрос. Большой вопрос.
Андрей не спешил с выводами. А Андроник, не имея реальных сил за собой в Трапезунде, ориентировался в этой позиции на хозяина возрожденного легиона. «Лучшие люди города» просто осторожничали. Слишком все было зыбко и ненадежно. Они не доверяли Баязиду. Настолько не доверяли, что даже не пустили в город.
Но самопровозглашенный Султан не отчаивался.
Уже сам факт того, что с ним разговаривали, его вполне обнадежил. Уходя, он обронил:
– Твоя дочь растет красавицей.
– Какая дочь? – нахмурился Андрей.
– А ты не знаешь? Ясмина. Говорят, что Михримах в ней души не чает.
– Хорошая шутка.
– Это не шутка, – произнес он. Весьма вежливо попрощался. И удалился.
– Вот мерзавец… – процедил, глядя ему в спину князь, когда тот удалился достаточно далеко.
– Михримах действительно родила дочь, – заметил один из «отцов города». – Через девять месяцев после того, как ты спалил Константинополь.
– И что?
– Рустема-паши в те дни в городе не было. Он находился где-то в Румелии, где и погиб спустя месяц.
Наступила тишина.
Андрей лихорадочно соображал. Мерзкая история получалась. Остальные улыбались. Ну так, едва-едва, в усы. Наконец Андроник заметил:
– Ты ли ее отец или нет – это неважно.
– Как это неважно?!
– Важно то, что думают люди.
– И что они думают?
– Что вы влюбились. И что ваша любовь спасла Сулеймана от смерти.
– Вздор! Я зашел в Топкапы после того, как отпустил Султана.
– Ты хочешь переубедить толпу? – с хорошо заметной язвинкой спросил один из «отцов города».
– Да, и Сулейману это выгодно.
– Чем выгодно? Тем, что его дочь нагуляла ребенка на стороне при живом муже?
– Он постарается это использовать против тебя. Ты для него опасен. И если они сумеют заключить этот брачный союз, то…
– Я женат!
– Пока женат, – грустно заметил Андроник.
Андрей нахмурился.
На него в былые годы покушение совершали немало. И он выкрутился только за счет своей удачи, решительности и находчивости. Иной бы давно сгинул. Но Алиса не он. И осознав, какую угрозу навлек сиюминутной слабостью на свою семью, Андрей тихонько завыл, обхватив свою голову. Горько, страшно… с такой болью…
После возращения из похода его супруга изменилась. Настолько, что он не мог нарадоваться на нее. Можно даже сказать, что он был эти полтора года с ней счастлив. А потому ее гибель стала бы для князя если не катастрофой, то чем-то близким к этому. И уж точно не подтолкнула бы его в объятья Михримах. Даже из политической необходимости. Просто потому, что он бы ясно знал, кто стоит за смертью супруги…
Когда он чуть пришел в себя и оглядел присутствующих, то не нашел на их лицах и тени улыбки или какой-то язвительности. Его эмоции прекрасно читались. И они не сулили ничего хорошего. Никому. Особенно в сочетании с репутацией, которую Андрей уже заработал.
Князь-чародей. Князь-оборотень. Викинг, который своим набегом навел ужас на все черноморское побережье Великой Порты. Удивительно удачливый вождь, что сумел с горсткой воинов взять столицу османов и вынудить бежать Султана «в одних подштанниках», как судачили обыватели. И теперь – командир возрожденного легиона, который вынырнул из небытия как чертик из табакерки.
Гнев ЭТОГО человека не сулил ничего хорошего. Особенно теперь, когда они увидели его взгляд.
Волк. Лютый. Страшный. Безжалостный. На члена стаи которого покусились. Пусть даже не делом, а словом.
Они отшагивали назад, встречаясь с его взглядом, и опускали глаза. Не выдерживая ту бешеную энергию, что бушевала в этом мужчине. Настоящую стихию…
Мгновение.
Андрей сжал кулаки до хруста. И по нему словно волна прошла. Дикая животная ярость ушла из заледеневших глаз. А губы оскалились в поистине улыбке. Он скрипнул зубами и молча пошел в город, оставляя за спиной лишь не на шутку испугавшихся союзников. И уходил он, напевая очень странную песенку, слова которой с трудом понимали только несколько толмачей и несколько соратников Андрея…
– Не сплю… я в ночь перед боем. Во тьму-у-у холодной могилы влекут меня силы… ада! Молю! Боже? Ты? Да. Дай мне победу! Возьми сам! И силы к рассвету! Вот их – дам! Не лечь в этом поле! Забудь страх! Ты и так уже – прах!..[10]10
Здесь приведен слегка измененный фрагмент из песни «Ночь перед боем» Павла Пламенева. В той форме, в которой ее запомнил главный герой.
[Закрыть]
Причем этим людям даже показалось, что ртом Андрея словно говорил не только он. Потому что ответы поэтического божества он вокализировал каким-то глухим и приглушенным голосом. Надо ли говорить, что и пяти минут не прошло, как эту песню на пальцах перевели остальным. О том же, о чем эти изрядно перепуганные люди подумали, в силу репутации князя и говорить нечего. Страшно стало даже тем, кто ему служил…
Глава 4
1559 год, 20 мая, Вильно
Сигизмунд II Август, Король Польши и Великий князь Литвы был хмур и недоволен. Он вообще не любил, когда его заставляли делать то, что он не хотел. Но так уж складывалось – делал. И даже особенно не квакал, опасаясь вступать в конфликты с магнатами. Сегодняшняя встреча ему не нравилась вдвойне. Ладно, что вынужденная, так еще и вопрос неприятный…
– Московия слаба! – воскликнул один из магнатов, что инициировал эту встречу.
– И что заставляет тебя так думать? Разгром татар? Взятие Казани, Хаджи-Тархана и Азака? Или, может быть, сожжение Константинополя?
– Это все заслуга Андрея! И он ушел. Царь же ныне затеял большие преобразования в армии. Перестраивает ее на манер этого выскочки, из-за чего породил массу недовольных. Ему нечем воевать сейчас!
– И что же? Ты предлагаешь этим воспользоваться?
– Да! Когда еще будет такой шанс?!
– А не боишься, что Андрей вернется?
– Да что он сделает? – воскликнул этот магнат, раздраженный нерешительностью короля.
– А что ты хочешь, чтобы он с тобой сделал? Застрелил тебя – как Шуйских? Или отрубил причиндалы – как Курбскому? Или, может быть, посадил на кол – как тех татар-работорговцев? Вот города у тебя большого нет. Беда. Так что жечь и грабить у тебя особо и нечего. И сбегать в одних портянках тебе неоткуда…
– Андрей – это простой простолюдин! Просто удачливый…
– И ты хочешь испытать его удачу? Многие пытались…
– Мы справимся с ним! Нас больше!
– У Давлет-хана было в несколько раз больше воинов, чем у него. И что? Справился он?
– Мы не он!
– Вот именно, – возразил король. – И пока, я подчеркиваю, пока – у нас нет с ним никакой вражды. Зачем ее начинать?
– А почему нет? Все вокруг только о нем и болтают. Будто бы он пуп земли! Он обычная грязь, что возомнила себя черт знает кем!
– При случае я ему передам твои слова, – хмуро усмехнувшись, произнес князь Вишневецкий.
– Что?!
– Он князь-крестоносец, доказавший в бою свое право на титул. Он барон Богемии, утвержденный Рейхстагом Священной Римской империи. В конце концов, он лучший полководец всех окрестных земель и ОЧЕНЬ сильный мастер клинка. Один из первых в этом мире, по утверждению знатоков. Не уверен, что разумно его злить только потому, что у кого-то свербит в жопе.
– К тому же, – поспешно добавил маршалок, затыкая грозным взглядом рот спорщику, – у нас все еще остается шанс привлечь его на службу короне.
– Он презирает мой род и не скрывает этого, – невольно поморщившись, заметил король.
– Он это говорит только перед Царем, дабы ему угодить. И ни разу не выступал против тебя или твоих воинов. Более того, сражаясь бок о бок с князем Вишневецким, он побил татар. Да и Царь… хм… судя по всему, его не ценит. Несмотря на все, что Андрей сделал для него.
– Да за что его ценить?! – вновь воскликнул этот нервный магнат. – Он грязь безродная!
– Твоя смелость удивительна, – с язвительной усмешкой произнес маршалок. – Надеюсь, столкнувшись с ним в бою, ты сможешь ее сохранить и подтвердить делом.
– Даже не сомневайся! – вскинулся этот аристократ. Но окружающие, глядя на него, лишь снисходительно заулыбались. В общем, разговор не удался. Однако Король отчетливо понял – это начало. И чем сильнее Андрей станет увязать в событиях Османской империи, тем больше желающих будет открыть роток на Московскую Русь. Такую соблазнительно беззащитную все больше и больше… Пока Иоанн не завершит реформу армии.
Сколько ему на это потребуется времени? Год? Два? Три? Пять? Ответить на этот вопрос не мог никто. Пока все складывалось так, что Андрей забрал с собой в поход всех подготовленных им людей. И Иоанну приходится действовать на ощупь, по записям князя. Так что быстрого результата можно не ждать. Во всяком случае, именно к таким выводам слонялось большинство, указывая на исключительность сложившегося момента.
Кроме того, именно вмешательство Иоанна заставило Польшу отказаться от вторжения в Молдавию. Так что эта добыча не досталась им.
Хуже того, Ливония, попросту опасающаяся сейчас лишний раз голову поднимать, была удивительно покладиста. И даже выдала виновных в деле ареста ремесленников, следовавших в Московию. Да и товары пропускала любые и без проблем, из-за чего из Фландрии, Англии и долины Рейна в Московию вот уже второй год шел сплошной поток крайне опасных грузов: боевых коней, классного оружия, доспехов, бронзы, олова, свинца, пороха и прочего. А взамен яркая краска, включая крайне ценный пурпур и ляпис-лазурь, светильное масло, московские, шамаханские и персидские ковры, шелк-сырец, перец и самоцветы. Да и шведы везли свою руду в Новгород. Хорошую руду. Что пугало. До оторопи пугало. Как и мутный проект с Новым Светом и портами на севере…
Сигизмунд попросту не понимал, что задумал Андрей. Совершенно очевидно, что он всю эту бурную деятельность не стал бы развивать, если бы собирался уйти в Святую землю жить.
Что не так?
Зачем ему вообще было уходить?
Король сошел с трона и подошел к окну, уцепившись взглядом за плывущие вдали облака. Он был осторожен. И эта осторожность его никогда не подводила, давая отменное чувство опасности. И сейчас при мысли об этом Андрее у него мурашки по спине бегали.
Уж что-что, а его биографию он успел изучить вдоль и поперек. И твердо знал – этот человек НИКОГДА не делает ничего просто так. Во всяком случае, так кажется со стороны. И во всех его делах два-три дна или того больше. И если тебе кажется, что ты уже сумел одержать над ним победу, то шаг или два спустя ты почти наверняка попадешь в смертельную западню.
Все враги Андрея умерли.
Все.
Вообще все.
Начиная со старшин полковых и заканчивая высокородными князьями. Он вырезал и уничтожил каждого из них. Либо вынудил подчиниться и склонить голову. А ведь начинал он эту партию простым шляхтичем. Да еще должником без средств к существованию.
Прошло каких-то семь лет. И что же?
Едва живая пешка уже доминирует на шахматной доске.
– Нет… это все не просто так… – тихо произнес Сигизмунд.
– Что не так? – поинтересовался надворный маршалок.
– Московия выглядит такой беззащитной… такой привлекательной… Я думаю, что это ловушка.
– Все говорит о том, что Андрей действительно решил отвоевать свои владения в Антиохии и Триполи. Заодно погреть руки на развязанной им Смуте в Великой Порте. Он завязнет там. Точно и надолго.
– Понимаю. И согласен. Но… я чувствую… у меня до крайности дурное предчувствие. Он словно ловит нас на живца.
– На живца? И кто выступает в роли наживки?
– Московия.
– Но зачем ему это? – опешил маршалок.
– Ему требуется война с нами.
– А в чем сложность ее развязать? Поводов всегда хватает.
– Ты разве не понимаешь? Он крестоносец. Весь христианский мир восторгается им. Нападать просто так на другое христианское государство для него означает измарать в грязи свою репутацию. Другой вопрос, если нападем мы и как-то затронем его земли, пока он в Крестовом походе.
– Слишком сложно.
– А что он делал просто?
Маршалок промолчал. Переживания Короля его не впечатляли. Но спорить он не видел смысла. Тем более что пока инициировать войну с Москвой было нельзя, опасаясь спугнуть Андрея. Он должен был сильнее завязнуть на юге…
* * *
Тем временем в Трапезунде состоялась встреча князя Антиохии Андреаса I и Патриарха Константинополя Иоасафа II.
– Я рад, что наша встреча наконец состоялась.
– Серьезно? Мне казалось, что ты не ищешь встречи с демоном, – серьезно ответил Андрей, холодно прищурившись.
– Ты же понимаешь, что я человек подневольный. Что Султан приказал, то я и сделал.
– Мне говорили, что ты проявил при этом особое рвение.
– Моему предшественнику за нерасторопность отрубили голову.
– Допустим. И что ты хочешь от меня?
– Не я, но мы.
– Мы?
– В Кесарии Кападокийской, – назвал Патриарх османский город Кайсери на старый лад, – мы ждали твоего прибытия. Тайно. Ибо о твоем походе куда-то на юг было ясно еще прошлой осенью. Все эти твои приготовления не оставляли вариантов. Ты явно куда-то собирался. И это «куда-то» точно не находилось на севере или западе. Канал, прокопанный твоими людьми из Иван-озера в Танаис. Дюжина прудов, созданных в верховьях Танаиса для накопления воды. Шлюзы. Сигнальные башни, протянувшиеся от Тулы до самого моря. Да и Азак готовился. Нужно быть слепым и глухим глупцом, чтобы не сделать из этого правильного вывода.
– И все же – кто этот вывод делал?
– Патриархи востока.
– Вот как? А как же Султан?
– Вряд ли он знал. Ему было не до того, как и его сыновьям. Для них твое выступление на юг стало неожиданностью.
– И что же хотят мне предложить Патриархи востока? Подозреваю, что вы не просто так пристально следили за каждым моим шагом. Не так ли?
– Так, – с почтением ответил Иоасаф. – В твоем окружении десятки наших людей, что со всем вниманием наблюдали. И передавали нам все, что могли заприметить. Для этого… хм… Андроника появление возрожденного Шестого легиона стало полной неожиданностью. Если бы он знал об этом заранее, то вряд ли бы оказался таким сговорчивым.
– Боится?
– О да…
– А вы?
– А мы – нет. Ты не видел наши лица… наше ликование, когда мы узнали о том, что на берегах реки Упы возрождается легион. И заметь – мы не задаем тебе вопросов о том, откуда ты про него знаешь. Про сам факт его существования, допустим, ты мог от кого-то услышать. Но выбор легиона, его символики и прочего… Все в руках Господа нашего. Нам это не интересно. Нам важнее то, что ты его возродил.
– Слова, это просто слова… – пожал плечами Андрей. – Кстати, ты так и не сказал, что вы хотите от меня. Говори прямо. Не отнимай мое время. В чем заключается ваше предложение?
– В том, чтобы ты принял венец Василевса.
– ЧТО?! – ахнул князь Антиохии.
– Мы мечтаем о том, чтобы ты принял венец Василевса. Ни у кого из нас нет ни капли сомнения в том, что ты действовал не наугад. Твои поступки выглядят безумными. Но… если допустить, что ты знал… все знал, так же как с легионом, то многое меняется. И прежде всего это означает – власть османов стала крайне ненадежна. И у нас есть шанс все возродить.
– Тебя не смущает, что я по крови простой сипах? Или как у вас тут говорят? Обычный безродный воин. Практически Конан Киммериец или Грогнак Варвар.
– К сожалению, я не знаю, кто такие этот Конан и Грогнак. Но спешу тебя успокоить – в истории Римской империи каждый третий Василевс такой, – по-доброму улыбнулся Патриарх, будто бы говорил какую-то прописную истину ребенку.
Андрей же ни разу не обрадовался от этих слов.
Корона Византии не входила в его планы. Он ведь сюда пришел на время, дабы получилось решить важнейшие стратегические планы там, на севере. А тут… ну… просто развлечься. Как в свое время Наполеон Бонапарт в Египте, когда заработал еще немного славы и позволил Директории основательно обосраться.
Его собеседник же словно читал эти мысли. Улыбался. И рассказывал о том, насколько хорошо ему будет именно тут. Какая это великая миссия. И что на севере для него нет будущего. Ибо Палеологи отравили дом Рюриковичей, из-за чего они перестали ценить таких нужных и важных людей, как Андрей. Да и для жены с детьми на юге будет лучше. Здесь теплее. Фрукты. Море. И так далее…
– Ты же понимаешь, что я не могу согласиться на твое предложение? – после долгого молчаливого размышления спросил Андрей.
– Понимаю. Сейчас не можешь. Но мы готовы ждать.
– Ждать у моря погоды?
– Ты и сам поймешь, что у тебя нет иного выхода. Всевышний ясно дал понять, чего хочет. Он указал своим перстом на тебя. И кто мы такие, чтобы с Ним спорить?
– А если я ограничусь Антиохией и Триполи? Там ведь тоже юг, море и фрукты.
– Ты? Ограничишься? Скорее Иоанн Московский сам верхом на коне поведет своих воинов в решительную сечу, чем ты уймешься. Вокруг тебя все вскипает. Вокруг тебя вершится история. Ты хоть сам веришь в то, что способен к покою? – хохотнул Патриарх. – Ты Император. Настоящий Император[11]11
Здесь слово «Император» употребляется в архаичном его смысле, означающем что-то среднее между главнокомандующим и фельдмаршалом.
[Закрыть], который всегда на острие клинка. Тот, за кем идут воины. Именно такие, как ты, приходили к столице и свергали старых, стухших Василевсов. Впрочем, вижу, сейчас тебе нужно время, чтобы все обдумать и понять смысл моих слов…
Патриарх встал и поклонившись, вышел. Оставив напоследок на небольшом столике золотое кольцо-печатку.
– Что это?
– Твоя печать. Мы сделали ее, опираясь на печать Константина[12]12
Здесь имеется в виду Константин XI (XII) Палеолог Драгаш, павший в битве у Золотых Ворот в 1453 году, через что стал последним правящим Василевсом Восточной Римской империи.
[Закрыть]. Мы считаем, тебе она пригодится…
Иоасаф ушел.
А Андрей еще долго смотрел ему вослед. Он подозревал, что ему предложат что-то интересное. Но корону Римской империи… Это превышало любые самые смелые его ожидания. Знали, собаки, с каких козырей заходить…
* * *
– Хозяйка, – произнес слуга, подходя к Марфе. – Голубиная почта.
Сказал и, чуть поклонившись, протянул ей крошечный свиток.
Он приняла его.
Развернула и чуть нервно дернула щекой, прочитав:
«Прибыл на болото. Лягушки громко квакают. Мойте руки с мылом…»
Перед отбытием «на курорты Анатолии» Андрей усвоился с супругой о особых кодовых фразах и словах, которые позволяли бы им обмениваться важной информацией. И при этом не опасаясь утечки.
Он применил принцип кодовой книги при образной системе выражения смыслов. Причем нередко использовал словоформы и семы из эпохи далекого будущего. Но не все. Что, впрочем, никак не улучшало понимания местными жителями таких шифрограмм.
– Мойте руки с мылом… – тихо повторила Марфа.
Лицо же ее при этом обострилось и стало удивительно злым, жестким, отчего ближники отшатнулись. Ведь ей только что сообщили, что ее будут пытаться устранить. И не только ее, но и детей. А за них она сама была готова вырезать столько людей, сколько потребовалось бы. Так что уже сейчас, спустя несколько секунд после прочтения письма, в ее мозгу начали пульсировать мысли: «Кто? Как? Где?». А на ближников она теперь смотрела если не как на предателей, то уже не таких и верных людей…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?