Текст книги "Помещик. Том 6. Граф"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pomeschik-tom-6-graf-294502.jpg)
Автор книги: Михаил Ланцов
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
– Такая штука была придумана еще эллинами. Только не для добрых всадников, а для пешего крестьянского ополчения. Людям нарезали землю. Позволяли с нее кормиться. А взамен требовали службу. Хитрые данайцы ловко придумали, как и службу требовать, и не платить за нее. По сути, вы все – просто вооруженные батраки.
– Ты что мелешь! – воскликнул дед по отцу, вставая.
– Погоди! – возразил второй дед. – Ты уверен в своих словах?
– Полностью. Я прекрасно ведаю старину. Намного лучше вас, – произнес Андрей и в качестве подтверждения поцеловал тельный крест. – И могу вам рассказать, как было и почему стало так, как стало.
– Дерзай.
– Как-то бояре ромейского Царя в очередной раз проворовались, оставив его казну пустой. А перед тем понесли несколько поражений от арабов. Магометан, что в те годы только вышли из песков. Причем проиграли они в том числе и потому, что слишком страстно разворовывали казну и не держали войско в должном порядке. А оно в те годы у ромейцев из казны содержалось и вооружалось. Да и воеводы они были не шибко толковые.
– Это разве важно?
– Очень. Потому что, обгадившись, они были вынуждены выкручиваться. И они не придумали ничего лучше, чем дать части крестьян возможность платить мыто не долей урожая с возделываемого ими участка земли, а службой. Таким образом они хотели и получить, большое войско, и не платить за него, дабы казну можно было разворовывать, не опасаясь поражений.
– И что? Получили?
– Получили. Только это войско оказалось таким поганым, что его били в хвост и гриву все, кто мог. За редкими исключениями. Ну а что еще взять с крестьян? Не воины. Не обучены. Да и толком не вооружены. Потому очень скоро Царь оказался вынужден воевать не этими убогими, а дружинами знати, что те держали при себе. Ибо других толковых воинов у него под рукой не имелось. А эта мишура была не более чем насмешкой над войском.
– И ты хочешь сказать, что мы – та самая насмешка?
– А разве нет? Только ромейцы пешего воина с такого, как у вас надела, просили выставлять, да с более тучной землей и на юге, где мороз посевы не бьет. А у нас, отсыпав еще сверху несколько батраков, спрашивают уже конного воина.
– Погоди, – возразил дядя Фома. – Я слышал, что Султан тоже поместных держит.
– Держит. Только земли им дает много больше. В землях теплых да плодородных. И людишек на той земле трудится не один десяток. У каждого. Отчего каждый такой помещик турецкий доходов имеет в десятки раз больше, чем любой из вас. Оттого и конь под ним добрый, и броня, и оружие, и от голода он не страдает. Вы же по сути своей батраки, которым дали в помощь еще парочку, требуя взамен непосильную службу. И латиняне так же поступали. Но тоже давали много больше. Отчего их рыцарь выезжал с поместий, что раз в десять больше тех, что нам нарезают. И не скудных людьми, а густо забитых работничками.
Андрей целенаправленно утрировал, дабы задеть родичей-помещиков за живое. Впрочем, если он и сгущал краски, то не сильно.
– А не боишься такие слова говорить? – нахмурился дед по отцу. – Мы ведь и до Государя их можем довести.
– Так я и ему их говорил. И не раз. Что это все дурь скоморошья. И даже большую грамоту составил, где все это расписал до самых ничтожных мелочей. И, насколько я ведаю, Иоанн Васильевич смотрит, как все в Туле пойдет. А потом по всей Руси так переделывать станет. Ибо поместное войско только татар гонять годиться. Да и то – по случаю.
– Однако… – присвистнул дед по матери. – А татары не сила?
– Те же турки их таковой не считают. А потому используют только как вспомогательные отряды, что селян грабят да нервируют земли противника. В бою же на что-то способны они лишь против помещиков да толпы крестьян с дрекольем.
– Ой ли?
Андрей молча достал крест и поцеловал. А потом продолжил:
– И гордиться тем, что вы по сути своей батраки бездомные, которым не только не платят, но и три шкуры дерут за службу, не стоит. Нету в том гордости. И чести нету.
– Лихо у тебя получается говном нас поливать, – скривившись, заявил дед по матери.
– А в чем я не прав? Вместо того чтобы в упражнениях ратных упражняться, только и думаете, где добыть лишнюю полушку, чтобы и с голоду не околеть, и на службу выехать. Кони у вас – дерьмо. Как и у меня, впрочем. Ну да других в степи не добыть. Вон можете глянуть, каких я к Туле гоню. Там и перс добрый, и голландцы ладные. Сравните с тем, что у вас под седлом. Бронька на вас моя. А ранее какая была? Панцирь обычный. Что дрянь. Оружие? Да тоже самое. Вы бедны как церковные мыши. И в этой бедности нету просвета. Нету будущего. Притом, столкнись вы с серьезными наемниками из западной Европы, вас бы попросту перебили. На умении и добром снаряжении.
– Так уж и порубили? – фыркнул Фома.
– Могу еще раз крест поцеловать, если на слово не веришь, – серьезно произнес Андрей. Окинул их взглядом. Но никто не попросил. Посему он продолжил: – Гордиться в этой службе нечем. Обрабатываете чужую землю. Голодаете. Страдаете. А потом еще и кровь за это проливаете. Глупо. Просто глупо.
– А у тебя не глупо?
– А у меня полк весь сыт, одет, обут и упражнениями воинскими занят. Али на коне, али так. И броньки на нем добрые, и оружие, и тряпье. Вон можете глянуть. Новые пищали везу, а также пистоли и карабины. Гишпанской работы! Да сукна на новое платье им везу. И живут они не по поместьям бирюками, а все вместе – в городе. И ежели надо – и город отстроят, и в поход без промедления выйдут. Собирать по округе нет нужды. И корм за счет полка. Еще и монеты получают за службу.
– Прям рай, – с некоторым раздражении фыркнул дед. – В чем подвох?
– В том, что, если потребуется им пойти в поход хоть за тридевять земель, встанут и пойдут. Ибо Государя нашего служивые люди. Воины. Как в старину. Как во времена старых дружин было. Али тебе отец не сказывал?
– Я не хочу об этом говорить!
– Просто ответь – славно ли было прадеду моему в дружине? Когда ему все готовое клали, требуя взамен лишь службу. Когда честно за нее платили и кормом, и держанием, и платьем, и броней, и оружием, и конем, и долей в добыче. Дурно было?
– Нет. Не дурно, – нехотя ответил дед.
– Так к чему весь этот балаган? За что вы держитесь? За мотыгу? Спать не можете без мысли о том, что вам нужно сорняки еще в огороде подергать? Али вы все же воины? Али вы все же рветесь в бой? Да не с урожаем на жатве, а с супостатом…
– Мягко стелешь, – с едва заметной улыбкой заметил дед по матери.
– За все нужно платить, – пожал плечами Андрей. – Здесь вы платите службой за то, что трудитесь батраками на чужой земле. А там станете службу служить за плату, что для вас позор…
– Ты-то не так ее служишь, – заметил дед по отцу.
– Я… хм… скажем так – особенный. Дерзкий, наглый, много умею, ОЧЕНЬ много знаю… – пожал плечами Андрей. – Хотя иной раз я сожалею, что тогда Петру Глазу не уступил. Жил бы тихо. И, возможно, не тужил.
– Сожалеешь? – удивился дядя Фома.
– Мне иногда приходят в голову глупости. Вот такие сожаления, например. Но я обычно гоню их поганой метлой. Что в них толку?
– А что толку в том, что у тебя во врагах каждый второй боярин?
– Ничто не приносит такой боли, как унижение и потеря денег, – пожав плечами произнес Андрей. – Я их ударил по самому больному месту – по мошне. Ударил и ударил. Значит, повоюем.
– И ты так спокойно об этом говоришь? Из-за них у тебя будут большие проблемы.
– В этом мире нет проблем, дед, есть лишь ситуации. И это не самая плохая. Еще год назад я был в куда более неприятной. Отсюда это не видно, но поверь, все складывалось НАМНОГО хуже.
– Но это враги. Влиятельные враги. И они желают тебе смерти.
– Настоящий твой враг находится там, где ищешь его меньше всего. Как правило, это ты сам. – Постучал Андрей пальцем по собственной голове.
– Хочешь сам себя зарезать? – фыркнул кто-то из родичей.
– Победа над собой – это нечто большее. Впрочем, судя по всему, это не важно. Что же до бояр, то плевать. Мне на них просто плевать.
– Вот так? Просто плевать?
– Три года назад против меня выступили некоторые сотники Тульского полка. И где они сейчас?
– Не сравнивай!
– А почему нет? Кем я был тогда и кто сейчас? По Сеньке и шапка. По силам и враги. Всевышний не дает испытаний больше, чем ты можешь вынести. Я угроза их власти и их деньгам. И тогда в Туле, и сейчас на Москве. В Туле на моей стороне был воевода, на Москве ныне – Государь. Я приношу ему много пользы. И пока я ее ему приношу – он будет на моей стороне. А значит, время есть. Пока есть. Сколько? Тут не угадаешь. Но такова война. В ней многое нужно делать на ощупь. Впотьмах. И в этой войне я собираюсь выиграть. И мне понадобятся верные родичи, на которых я бы мог положиться что сейчас, что потом, после победы. А потому я спрашиваю вас – вы со мной?
Тишина.
Все родичи, по матери и отцу, набившиеся в это подворье, молчали и думали. Переглядывались. Теребили бороды. Андрей сделал им жирное и вкусное предложение.
Несмотря ни на что, все присутствующие прекрасно понимали: четыре года назад этот парень был практически нищим. Сейчас же воевода тульский и дважды граф. Причем не просто так, а с приличным наделом, отданным ему в графское владение нового рода Шатских, утвержденного за Андреем и его потомками. А что будет дальше? Черт его знает. Может, шею свернет. А может, и бошки своим супостатам поотшибает. С ним не разберешь. Все-таки древний князь-чародей. И в случае его успеха можно занять массу вкусных и сытных мест при нем. По-родственному, по-свойски. На что он явно и намекнул. Прямым текстом.
Первым не выдержал дядя Фома. Он выступил веред. Наклонился к Андрею и произнес:
– Это сумасшествие! Но я с тобой!
Потом стали подтягиваться и остальные.
Наконец настал черед дедов. Те ломались дольше всех и дожидались, пока каждый из родичей согласится.
– Ты хочешь, чтобы мы переехали к тебе в вотчину или в сам город?
– В вотчину. С полком я буду обязан выступить в поход, поэтому в него сразу вступать вам нельзя по весне. Тут же – решайте сами. Если вы скажетесь больными и отправитесь на излечение ко мне в вотчину, дабы ее защитить во время похода, – будет славно. Если нет – то просто уходите со службы. По возвращении я вас в любом случае в полк поверстаю. Право на то у меня есть.
– А как же смотр?
– Пропустите. Это не те деньги, чтобы о них печься. Я вам все покрою. Мне нужен в вотчине крепкий отряд из воинов, которым я доверяю.
– Женок и детей тоже брать?
– А чего нет? Места им в крепости хватит.
– По рукам, – после некоторого колебания ответил дед по отцу и протянул руку. Следом так же поступил дед по матери. И началась пьянка. Как-никак – воссоединение семейства. Пусть и в такой вот нервной манере.
Глава 4
1556 год, 5 октября, Тула
Дядя Фома с группой переселенцев, едущих в графство Шатское, остановился в Туле, чтобы в относительном покое отдохнуть денек. Ну и племянника навестить, доложить о том, что дело тронулось с мертвой точки. Да так тронулось, что его бы как-то теперь удержать…
Андрей целенаправленно провоцировал родичей во время того приснопамятного разговора. Так что пары дней не прошло с его отбытия из Коломны, как все помещики местного полка уже знали эту весьма неприятную формулу. Что-де они батраки, что за право служить службу воинскую еще горбатятся на чужой земле. А еще через неделю о том заговорили в Москве… Началась цепная реакция распространения вирусного высказывания.
Если бы было все хорошо в поместной среде, то слова Андрея не отозвались бы живым откликом в сердцах помещиков. Но все было неладно. Конечно, не дно кризиса и полное запустение, что наступили после Ливонской войны и особенно после Смуты. Но отнюдь и не благоденствие. И слова о том, что служилый должен службу служить, а не бегать по округе в поисках кусках хлеба, пришлись многим по душе. Да под соусом из «воздыханий» о том, как было славно в старину… когда воины войной жили, а не страдой…
От этих слов тульского воеводы получился эффект сходный с тем, когда в туалет типа сортир по жаркой погоде пачку дрожжей бросаешь. Все вокруг начало бродить и гудеть. Норовя выплеснуться через край. Что аукнулось незамедлительно – дядя Фома вез не только часть родичей, но и двадцать семь бойцов из числа новиков нищих да послужильцев вечных. Коломенских, само собой. И их семьи, у кого они имелись.
Таким образом Андрей волей-неволей оказывался противопоставлен отлаженной уже поместной службе в масштабе если не страны, то региона. Ибо, как воевода понял, теперь людей к нему пойдет много. Что ударит по силе поместных полков. И если Московская служба в целом была устроена, то остальная… И воеводы да старшины станут заваливать Царя челобитными с жалобами. Да и самому парню куда девать этих людей? Его ресурсы не безграничны…
– Как добрались?
– С Божьей помощью. По дороге тихо. Только в Коломне дым коромыслом.
– А чего так?
– Воевода и старшины ругаются с помещиками. Не хотят отпускать на тульскую службу людей. Там ведь, почитай, половина полка пожелала перейти. А вторая половина крепко задумалась.
– И чем все закончилось?
– Сход был. Много говорили. Закончилось все тем, что воевода в Москву поедет. К Царю с челобитной. Дабы Коломну перевести на такую же службу, что и Тулу. Но, мню, не будет этого.
– Почему?
– У старшин служба устроена. Зачем им вся эта возня? Мню, переждут, как недовольные перебродят. И все по-старому продолжат. Твоя служба им без радости. Особенно сейчас, когда ты прикрыл их поместья от татар и стало тихо.
– Ясно… – немного задумчиво ответил Андрей.
После чего распорядился всех накормить и вернулся к делам насущным. Каковых хватало. Мягко говоря, хватало. На деле их было больше, чем он мог решить. И в лучших традициях будущего он работал «пожарным», затыкая те течи в корабле, откуда сильнее лило.
Самым важным и приоритетным делом являлась подготовка личного состава к будущей кампании. Людей у него было очень ограниченное число, поэтому он был вынужден налегать на качество. И, разумеется, очень серьезно относился к тренировкам. Стремясь максимально укрепить организмы воинов в плане физической выносливости. Потому что у любой войны собственно сражения занимают хорошо если два-три процента времени, остальное же время бойцы перемещаются. Иной раз в очень стесненных и неприятных условиях. Для чего нужна выносливость… много выносливости…
Весь личный состав был разбит на две смены тренировок. В понедельник и среду первая смена выходила на тренировку чуть за полдень.
Сначала бег. Около трех километров[17]17
Меры такой, понятное дело, не было. Андрей просто на глазок подогнал.
[Закрыть]. Неспешный. В качестве общей разминки и разогрева. Потом полоса препятствий. Достаточно бесхитростная, но тяжелая для неподготовленного человека.
Небольшой «перекур».
Дальше работа с молотом, которым бойцы молотили по бревнам: сначала сверху-вниз до изнеможения, а потом столько же – с боков. Не разом, а взрывными сериями на износ. Молот не очень тяжелый. Порядка трех килограмм на длинной ручке.
Снова «перекур».
Дальше этих «мучеников» ждал турник. Поначалу большинство на нем просто висели безвольными «сосисками». Но прогресс начался довольно скоро, поэтому дальше все шло по схеме – сначала боец делает максимум. Потом, в следующий подход, на пару подтягиваний меньше. И так до нуля. Само собой, бойцы использовали ремни, чтобы кожу на руках не травмировать.
И вновь небольшой отдых.
Дальше упражнялись с брусьями. По точно такой же схеме, что и с подтягиваниями.
Отдых.
И бег уже в хорошем темпе. Но не рвя жилы. И недолго.
Во вторник и четверг эта же первая смена занималась другим комплексом.
Сначала бег около сорока минут. В среднем темпе.
Потом упражнения по прокачке пресса.
Дальше начиналось веселое. Бойцы брали в руки ломики весом около 4–5 килограмм и совершали с ним прыжки в длину. Этакие прыжки с отягощением. Причем ломик имитировал оружие.
После шли упражнения на развитие шеи. Мостик и его антипод, шутливо называемый раком. Может показаться смешным. Но это довольно важные упражнения для укрепления позвоночника и шеи.
Ну и в финале метание ядра. Недолго.
Соответственно, вторая смена выполняла эти же все упражнения в зеркальном отражении, то есть метала ядра в понедельник, а подтягивалась в четверг.
Разумеется, никто выполнять в полном объеме все эти упражнения не мог. Учитывая полное отсутствие культуры спорта и любых внятных тренировок, базовый уровень у помещиков был ОЧЕНЬ низкий. Они и на турнике висели «сосисками», и на брусьях кряхтели, и на молоте выдыхались только в путь. Но Андрей не зверствовал. Он заставлял сделать столько, сколько человек мог. Выжимая все. Вообще все. Потому что по весне ему потребуются крепкие бойцы…
Кроме базовой «физухи», каждую пятницу весь личный состав облачался в доспехи, брал все необходимое снаряжение и отправлялся либо в пеший марш-бросок километров на тридцать, либо в конный. Просто наматывая круги вокруг Тулы. Всем полком. Чередуя варианты марш-броска – одну неделю пешком, вторую – верхом.
Но не нужно думать, что все остальное время бойцы были предоставлены сами себе. Нет. Отнюдь нет. Каждый будний день, просыпаясь, они во все той же «шахматной» системе плотно нагружались полезными занятиями.
Прежде всего они учились. Чтение, письмо и счет изучались ими по учебникам, придуманным в вотчине Андреем и Марфой. Их еще не напечатали. Но, подсуетившись, воевода получил необходимое количество рукописных версий. И теперь каждый боец должен был освоить эту программу в полном объеме.
Кроме обычной учебы, все бойцы полка зубрили устав, занимались строевой подготовкой, выездкой, в том числе строевой, отрабатывали стандартные удары из уставного оружия, стреляли из лука с земли и коня или там пищали, практиковали фехтование и так далее. А по вечерам, будучи измотанными и загнанными «в ноль», каждый день занимались чисткой и обслуживанием своего воинского снаряжения. Причем этому уделялось самое пристальное внимание. Отбой для всей турмы не наступал, пока все не закончат приводить в порядок свое оружие, доспехи, обувь и прочее. И не абы как, а самым надлежащим образом. Чтобы по утру можно было в этом всем идти в бой и не сгорать от стыда.
По субботам у бойцов был выходной день. За исключением обязательных, так сказать, политзанятий с опорой на книгу «Деяние руссов». Им последовательно и методично доносились основные идеи этого произведения. Причем Андрей не просто рассказывал порционно сведения, но и проверял, как люди их запомнили. Каждую субботу он начинал политзанятия с проверки того, что он рассказывал в прошлый раз. А раз в месяц проводил большую контрольную работу, в которой комплексно гонял бойцов по уже изученным темам.
По воскресеньям после обязательного посещения литургии всем полком шла такая же обязательная большая проповедь. Тут уже отец Афанасий отдувался. Он к каждой такой литургии готовил материал с опорой на Святое Писание или Святое Предание. И нередко в дуэте с Андреем, чтобы найти какие-то параллели. Цель таких проповедей была проста – развитие политзанятий и закрепление понимания: «наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами», а если кто и погибнет, то, сражаясь за православную державу и православного Царя, то есть он, без всякого сомнения, попадает в рай.
А дальше после этой проповеди начинались такие же обязательные гуляния. Андрей проводил соревнования среди всех желающих по стрельбе из лука, пищали и прочих воинских забав. Ну и классические ярморочные потехи, вроде забраться по скользкому гладкому столбу за каким-нибудь призом.
Это производилось КАЖДОЕ воскресенье.
И немало развлекало жителей города, привлекая гостей с соседней Каширы там, Серпухова или Зарайска. Да и кое-каких степняков. Жизнь в те годы была скучна и уныла, поэтому такого рода развлечения выступали отдушиной для многих.
Вечерами же воскресными все командиры собирались у Андрея, играли в шахматы и беседовали. Да, Стоглавый собор 1551 года запретил шахматы на Руси. И не только шахматы. По сути, он одним махом запретил все азартные и логические игры…[18]18
«Святаго вселенского шестого собора правило 50 и 51 запрещает всякое играние. Пятьдесятное убо правило собора сего возбраняет играти всем и причетником, и мирским человеком зернью и шахматы, и тавлеями, и влириями, рекше костьми, и прочими таковыми играми. 51 правило всякое играние возбраняет и отметает и причетникам, и простым людем. Такоже и упивание в пьянство».
[Закрыть] Понятное дело, что решение Стоглавого собора было пустым и игнорировалось сразу же практически всеми. Но Андрей решил в этом вопросе не нарываться и сумел добиться официального послабления. Через Царя. Указав на то, что в 50[19]19
50-е правило: «Никто из мирян и клириков впредь да не предается предосудительной игре. Аще же кто усмотрен будет творящим сие: то клирик да будет извержен из клира, а мирянин да будет отлучен от общения церковнаго».
[Закрыть] и 51[20]20
51-е правило: «Святый вселенский собор сей совершенно возбраняет быти смехотворцам, и их зрелищам, такожде и зрелища звериныя творити и плясания на позорищи. Аще же кто настоящее правило презрит, и предастся которому либо из сих возбраненных увеселений: то клирик да будет извержен из клира, а мирянин да будет отлучен от общения церковнаго».
[Закрыть] правиле Шестого Вселенского собора говорилось совсем о другом. Не об играх в целом, а о пустых играх и особливо азартных. А шахматы и прочие подобные игры есть упражнения для ума, что оттачивает его. И дело не пустое, но стоящее.
Царь отмахнулся, ему было не до этих мелочей.
Сильвестр подмахнул, так как доводы прозвучали в целом здраво.
И совершенно нелепое решение, которое никто и так не исполнял и исполнять не собирался, получило отвод для Андрея и его людей. В частном порядке. Играйте, дескать, ежели хотите.
И они стали играть.
Обычные, стандартные шахматы, привычные Андрею с XXI века в обыденном, бытовом их формате. Ведь это тоже развлечение. Причем элитарное. Всех подряд к нему воевода не привлекал, дозволяя им увлекаться только командирам. Так что они старались как могли. В свободное от тренировок и учебы времени.
Нижние же чины полка довольствовались воскресным гуляниями и хорошей кормежкой. Мясо или рыба – каждый день. Да не меньше фунта. Овощи и зерно – тоже в достатке. Каждый божий день маленькая порция меда. Считай, чайная ложка. Но каждый день. А ведь многие не видели меда и раз в год, несмотря на то что вроде как помещики.
А еще шли разные настои и отвары как успокаивающие по вечерам, так и тонизирующие утром. В дело шли и чистец болотный, и яснотка белая, и крапива двудомная, и цикорий, и шиповник и прочие доступные в регионе полезные травки. Само собой – под местными названиями. Для чего всеми правдами и неправдами разыскал травниц и прочих знахарок, что обитали в округе Тулы, да «припахал» к делу[21]21
Отец Афанасий на это закрыл глаза и принципиально смотрел «в другую сторону». В его представлении Андрей творил какое-то чародейство, но не опасное. Во всяком случае, он иначе думать не хотел, так как время ругаться с воеводой было не уместным.
[Закрыть]. У них и запасы этого добра имелись. И они знали, где его взять. Сам же воевода мог только опознать их поделки по виду и запаху.
Очень хотелось добыть всяких женьшеней и прочих элеутерококков с Дальнего Востока. Но как это сделать, пока не понимал. Через купцов разве. Но как им объяснить? Местных названий он не знал… Рисовать скетчи? Такое себе занятие. Сам он рисовать не умел, а донести до жены подробное описание тех растений… ну такое себе… Может быть, потом как-нибудь. Когда время и нервные силы будут в запасе.
Другим важнейшим фактором, который сказывался на качестве тренировок, стали полковые казармы. Их как раз к осени 1556 года закончили строить. Каждая вмещала турму по схеме общежития, представляя собой длинное здание. Двухъярусное. На первом этаже располагалась конюшня, выполняющая функцию «теплого пола». Ведь в хлеве зимой тепло из-за животных. На втором – люди.
В пределах каменной крепости Тулы эти казармы было поставить нельзя, поэтому они разместились рядом. Общим блоком-кварталом. Частично деревянные, частично землебитные, крытые массивной керамической черепицей и имеющие утепленный соломой потолок. Не бог весть что. Но большинству простых помещиков ранее приходилось ютиться в куда более убогом жилье. Ведь львиная доля в своих поместьях, как и крестьяне, жили в землянках. Ну или в крохотном срубе.
А тут и помещение теплое. И дрова всегда есть. И кони под присмотром. И все удобства. Например, общественный туалет был с торца каждого такого дома, из-за чего зимой бегать на улицу не требовалось. Для нужд полка поставили ведомственную баню, в которой и мылись, и одежду стирали. Опять же – круглый год.
Но главное – за детьми присмотр.
Пока женщины сами глядели, но в будущем Андрей планировал сделать что-то вроде детского садика. Совместив его с начальной школой и учебно-тренировочной базой.
– Скажешь, что плохо сделал? – спросил воевода у дяди Фому, когда показал и рассказал все. – Скажешь, что каждому по одному сидеть в своих нищих поместьях лучше?
– Это все так непривычно… – тихо ответил дядя, осматривая типовую комнату новой полковой общаги.
Не самая маленькая.
Примерно тридцать квадратов или около того. Есть свое духовое окно, из которого днем немного пробивает света. Но оно и не для того. А для вентиляции. Пол – деревянный из пиленых и струганых досок. Есть большой и крепкий топчан для бойца, хотя на нем и молодая семья поместится. Имеется уставной сундук для вещей. Стол небольшой. Пару лавок возле. Еще одна возле стены. Глиняная лампа на столе. Никакой роскоши. Но все что надобно – имеется. И чисто. А толково сделанная вентиляция помещения не дает застаиваться воздуху, но и не создает сквозняков.
Он выглянул в коридор.
Здесь горели дежурные лампы, дающие не самое яркое, но вполне приемлемое освещение. Так что ночью, выйдя на ощупь из своей комнаты, не окажешься в сплошном мраке.
Дядя Фома осмотрелся и вновь покачал головой…
– Это все так непривычно.
– Как в другую страну попал?
– Далекую. Очень далекую. Не скажу, что это плохо. Но… это… не свое.
– Пока – так. Это временное решение. Как Тулу начнем перестраивать, то для служилых домов наставим. Сначала для старшин, потом для остальных.
– Ну… может быть… хотя меня это все пугает…
– Что именно?
– Все это, – обвел рукой окрест дядя Фома. – Словно какой-то муравейник. Разве человеку должно в таком жить?
– Ты слышал о викингах?
– Ты ведь нам и рассказывал.
– Они в похожих домах жили. И не только они. Древние славяне да германцы тоже. Такие дома – большая подмога при ненастье…
– Ну…
– Не хочешь так?
– Не хочу.
– Ну так ты в крепость все равно поедешь.
– А потом? Сюда ведь.
– Хочешь – в крепости оставайся, пока я дома для служилых не поставлю. – Пожал плечами Андрей.
Дядя Фома же, покивав, пошел на улицу. Его казарма явно тяготила. Хотя большинство помещиков отнеслись к такому решению достаточно позитивно. И тепло, и весело, и быт намного проще, особенно на почве тяжелых тренировок, от которых они нередко по вечерам просто падали без задних ног. Если бы им приходилось, как раньше, еще и бытом своим заниматься, то они бы точно взвыли. А так – держались…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?