Текст книги "Битва за страну: после Путина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bitva-za-stranu-posle-putina-56679.jpg)
Автор книги: Михаил Логинов
Жанр: Политические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Вы к президенту? – спросил его Степанов, когда парень протиснулся к милицейскому оцеплению.
– Я должен узнать, он это или не он, – напевно произнес парень.
Уточнять «Кто он?» не имело смысла, поэтому Степанов задал совершенно другой вопрос:
– А как вы узнаете, он это или нет?
– Я должен притронуться к его деснице. Тогда мне будет позволено увидеть, является ли он реинкарнацией Творога́.
Степанов не смог удержаться от глупого вопроса: «Кого?».
– Творога́, – вздохнул парень с интонацией училки начальных классов. – Творог – отец Сварога. Он сотворил твердь и зыбь, навь и явь.
– Он сумасшедший! – взвизгнула бабуся с иконой Сталина. Взглянув на нее, Степанов подумал, что приехавшая «скорая» забрала бы обоих.
Рация Степанова коротко пискнула: «Выходит». Журналисты, получившие сигнал по своему каналу, засуетились на подходе к крыльцу. Жрец Творога́ встал в стойку американского футболиста, готового занести мяч в ворота противника, опрокинув всех встречных.
Жреца следовало бы ухватить, но инструкция гласила – стараться без рукопашных инцидентов.
– А кто дал вам право прикоснуться рукой к Тво рогу? – уверенно вопросил Степанов.
– Я посвящен в руковидцы чертогыном второй степени, – торжественно ответил жрец.
– А какое имя носит этот чертогын среди непросвещенных?
– Дмитрий Федосейкин, из города Тверь, – с гордостью ответил парень.
«А, один бен, скрутить всегда успею, – подумал Степанов, – зато хоть развлекусь». И неожиданно даже для себя произнес торжественным голосом:
– А известно ли вам, что чертогын второй степени Федосейкин является коварнейшим отступником, а именно – диаконом Истинной Церкви Вто рого Пришествия, в городе Москве, по адресу Тверская улица, 198? Поэтому посвящение от этого лже-чер тогына значит не больше, чем посвящение от меня.
Степанову казалось, что парень отмахнется. Или даже пошлет его. Но бедняга лишь вздохнул, прошептал: «Измена». Развернулся и заковылял прочь.
Кстати, вовремя. На крыльце ДК появился Столбов.
* * *
Лидер страны шел по быстро выстроенному живому коридору. Не останавливаясь, не оборачиваясь, отвечал на журналистские вопросы.
– Михаил Викторович, правда ли, что Ходорковский назначен вашим советником? – крикнул местный представитель федерального телеканала.
– Да, – коротко ответил Столбов.
– Что будет с нашим Машзаводом?
– Дадим шанс – правительственный кредит, спишем задолженность. Посмотрим до конца года. Если руководство будет грамотно работать, то выживет. Если нет – обанкротим, построим новый, людям найдем работу.
– Михаил Викторович, будет ли назначен новый губернатор? – выкрикнул пожилой дядька с древним кассетным диктофоном в руке.
Столбов приостановился даже. Забавно. То ли губернаторский враг со стажем – главред местной газеты, прикормленный прошлым губером и мстящий за отставку. То ли следствие полученной свободы – осмелели на местах.
– У губернатора есть шанс. Как работать, он знает, за что я снимаю – тоже. Его судьба в его руках.
– Правда ли, что скоро в России введут сухой закон? – перекричала своих коллег девица в алой куртке и столь же яркой косметике.
– Сухого закона не будет, – ответил Столбов. – Будет полусухой закон, чтобы пили, как в старой России – по праздникам. Кто умеет жить без водки, его не заметит. Остальным советую завязать уже сейчас.
Новость оказалась столь сенсационной, что новых вопросов от журналистов не последовало. Зато стали слышны выкрики пожилых, и не обязательно пожилых граждан.
– Товарищ Столбов… Михаил Викторович… Когда же… Вы обещали… Восемь лет хожу по кабинетам… Трудовому народу нет жизни… Министры на содержании у Госдепа… Что у нас будет – капитализм или коммунизм?
Люди не просто кричали. У некоторых в руках были бумажки: прозрачные папки-файлы с документами или пожелтевшие листы, чуть ли не архивные раритеты. Прежние льготы, наградные листы, отписки или, напротив, ободрительные письма из ведомств. Просвечивала желтая бумага, верно, собиралось все это еще с советских времен.
Внезапно надтреснутый языковой разнобой перекрыли выкрики с фанатской отбивкой. «Столбов! Столбов!» – выкрикивал молодняк с триколором.
– Ребята, чьи будете? – громко спросил Столбов.
– Мы «нашисты»! – ответил вожак, украшенный ленточками всех цветов радуги.
С начала года в России слово «нашист» перестало быть ругательством. Означало оно «Наши Столбова». Центральная организация Якеменко приказала долго жить, но на местах нашлись шустрые комиссары, решившие пригодиться новой власти. Переименовались и под новым названием практиковали патриотизм.
Столбов поинтересовался, откуда ребята. Выяснилось, что из местного университета (само собой, бывший педвуз), в основном с юрфака.
– Будущие юристы? Отлично. Только не надо орать – не на футболе. Любите меня – идите к бабушкам с заявлениями, возьмите их и постарайтесь помочь. Или идите по инстанциям, или дайте обоснованный отказ, почему государство не может помочь. Кто справится с поручением – получит хороший шанс на госслужбу.
«Нашисты» приумолкли. Добрая половина, включая командира, смылась. Но кое-кто несмело пошел к гражданам-просителям. До Столбова донеслись слова: «Дайте мне посмотреть, президентское поручение…».
– Кто сделает, или будут проблемы, – приходите в приемную рекора по области. Открывается на следующей недели, – сказал молодежи Столбов.
Но не все пришли с бумажками, отписками, заявлениями. Поэтому лидер остановился, громко сказал.
– Дорогие мои, хорошие! Проблем много, знаю. Обещаю, что не будет голода, дефолта и войны, можно спать спокойно. Будет ли лучше? Будет, но не сразу. Дайте хоть немного разобрать прежние завалы, тогда и спрашивайте результат. Разберем их быстро, на дурное наследство прошлого кивать не стану. Работа началась, это главное.
– Михаил Викторович, а когда будут расстрелы? – донесся старушачий выкрик, полный искреннего энтузиазма.
– Постараемся обойтись без них. Народа в России мало осталось, беречь надо. До свидания, дорогие мои, в Москву пора. Мне еще сегодня работать.
Граждане проявили понимание, прокричали разные добрые пожелания и позволили Столбову пройти через живой коридор к машине.
Уже когда садился, подбежал губернатор. Услышал про шанс, осмелел.
– Михаил Викторович, важный вопрос. Вам, наверное, уже докладывали про «Ключ надежды».
– Нет, – ответил Столбов. – В двух словах, быстро и честно.
Губернатор взглянул в президентские глаза и понял, что эвфемистические конструкции лучше забыть.
– Это девелоперская фирма. Мой сын – генеральный директор. Ему уйти?
– Нет. Но пусть готовится к дополнительным проверкам. Первый серьезный косяк – уходить.
– Ему? – спросил губернатор.
– Вам. В его случае решать акционерам или прокуратуре. В вашем – решу я. Все, удачи!
* * *
Запись в ЖЖ известного блогера tukan-tupan. Точнее, подпись под фотографией: провинциальный юноша берет из рук пожилой дамы какую-то бумажку. На заднем плане – Столбов.
«Занятная картинка, правда? Наш новый царь дает поручения талантливой молодежи. Еще полгода назад эти юные крокодильчики хором выкрикивали в пикетах: «Фашист-педераст, убирайся в Вашингтон!». Теперь они прощены и могут опять потрудиться на благо Уродины. Такова крокодильская природа нашей власти, что ей как всегда проще всего найти общий язык с вороватыми крокодилами и быдловатыми крокодильчиками.
* * *
Достаточно давно Столбов освоил важное умение: работать в режиме решения сразу нескольких задач. Эта способность чаще всего проявлялась под вечер. Мозг понимал, что на покой его не отпустят, пока не сделано все, что нужно. И не бастовал, напротив, работал так, как утром не добьешься.
Вот и сейчас – беседа с генералом Костылевом. Разговор не просто важен. Это, пожалуй, главное событие дня. И утренняя встреча с Патриархом, и блиц-рабочая группа, и региональный визит – дела едва ли не ординарные.
Столбов слушал, задавал короткие вопросы, записывал. Конечно, в блокнот. Если будет надо, потом надиктует, а пока его стенографические каракули – идеальная шифровка.
И все же, несмотря на важность разговора, были открыты параллельные окна. Одно касалось собеседника – генерала Космических войск Андрея Костылева.
Умница! Из семьи инженеров ЦКБ города Королёва. С детства болел космосом, что в таком городе естественно, и не переболел им в юности, пришедшейся на девяностые, что было бы тоже естественно. Детский кружок космонавтики, школьная золотая медаль. Исправил зрение, подделал справки, окончил летное училище, красный диплом. Академия, опять отличия, Центр управления полетов. В космонавтике нет той злобной ревности, чтоб генерал – только генеральский сын. Поэтому в тридцать пять лет уже имел большие звездочки на погонах.
По всем отзывам, на своем служебном пути отличался педантичной и разумной исполнительностью. В старину про него бы сказали: «немец при губернаторе», в советские годы: «еврей в главке». Подобные таланты редко возносят до генеральского уровня: пусть такой хороший будет и дальше полезен на своем посту. С Костылевом вышло не так. Была в нем, кроме педантизма, захватывающая любовь к своему роду войск, вообще к космосу. Поэтому ветераны-генералы тянули его выше: пусть хоть один гений-фанатик останется после нас.
В своей области знает все. Две недели назад прочел короткую, но исчерпывающую лекцию о том, что нужно для ГЛОНАССа, и в каких объемах можно использовать джипиэс. Без дурного патриотизма, а с констатацией: на этом этапе американцы нас обскакали, нужно государственное решение – иди по пятам, или перескакивать.
При этом в голове не только спутники. Влюблен в любую летательную технику, на всем поднимался в небо, кроме космического корабля и Змея Горыныча. Когда был в Америке, испробовал новинку – летающий автомобиль. В ЦУП прилетает на мотодельтаплане, выбил воздушный коридор. Так и сказал Столбову: «Лучше всего соображаю, когда в небе». Три года назад в Штатах купил реактивный ранец, самой современной конструкции. Обещал Столбову показать в полете, но пока не удавалось найти время для такого аттракциона.
Сейчас разговор был не только о небесных делах. Не только о том, что видно сверху, но и из других, вполне поверхностных источников информации. Очень полезная беседа!
В параллельном окне была Татьяна. В который раз поговорить вечером не удалось. Пересеклись на пять минут – пересменок между делами. Столбов подарил ей привезенный сувенир – деревянного мишку-дергунчика, что не лупил молотом на кузне, как обычно, а стучал на компьютерной клавиатуре. Батяня распорядился накупить у тамошнего кремля разной сувенирной экзотики, самый забавный экземпляр достался президентской жене.
Мишка Татьяне понравился. Она даже пообещала передать ему самые важные дела, чтоб у нее было больше свободного времени.
Столбов намек понял. Чуть было не пообещал освободить завтрашний вечер. Но нет, не получится, в программе обещанная встреча с «декабристами». Ох, нелегкий разговор! После него самое время поговорить с любимой женщиной. Вот только ждать ей придется невесть сколько: разговор может и затянуться…
Короткий, неожиданный звук. На мобилу можно позвонить и президенту. Счастливчиков таких немного и объединяет их одно: если позвонят, то только по делу, когда иначе нельзя.
Кстати, о «декабристах». Может, Луцкий?
Столбов взглянул на номер. Нет, Быков. Армейский друг по Афганистану, потерявший квартиру в Казахстане, не сдавшийся, не спившийся, начавший новую жизнь в новой стране. Прошлым летом за очередной рюмкой предложил Столбову не маяться дурью, идти во власть, пока в стране остались мужики, иначе потом работать не с кем будет. Всю избирательную кампанию был в местном, питерском штабе. Зато так поставил дело, что к нему командировались штабисты из других регионов на двухдневную выучку.
Сейчас-то чем занят? Был у него мелкий авторемонтный бизнес, были планы, как его раскрутить, когда вороватые чинуши будут прижаты. Ох, треклятая шапка Мономаха, не позвонил, не поинтересовался.
– Миша, привет, – раздался голос Быкова. С первого звука понятно – не со скуки звонит. – Миша, я в жуткую ж…у попал.
– Можно через пятнадцать минут перезвоню?
– Не. У меня мобилу отберут. Слушаешь? Я с января чуток расширился, автомойку открыл. Там и случилось…
Быков явно недавно что-то праздновал. Но речь была не пьяной. Напротив, выверенной, рациональной, как бывает у умных людей, протрезвленных большой неприятностью.
Итак, Быков открыл автомойку. Сегодня днем заявился клиент-азербайджанец. Осмотрел тачку, заявил, будто борт поцарапан. Парнишка, главный на автомойке, договориться с ним не смог, вызвонил Быкова, отмечавшего у друга рождение внука.
– Подъезжаю, а там уже ихняя шобла кидает предъявы. Давно таких отморозков не видел. Этот, главный зверь, достает визитку какого-то адмирала МВД, тычет под нос: смотри, с кем я знаком! Если я сейчас твоего косорукого механика и тебя самого поимею, у меня никаких проблем с полицаями не будет. Ну, я улыбнулся, показал твою прошлогоднюю, полпредскую визитку. Еще два слова добавил, какой дурью маялся прошлой осенью и какой номерок у меня в телефончике есть. Зверь пасть раззявил, слюнки на бетон капают. А я…
– А ты? – Столбов понял, что дошло до кульминации.
– Ну, сначала ему в пасть харкнул. Потом… Короче, водка в голову бросилась. Ну, не для этого же мы, Миша, этих у…анов своротили, чтобы погань могла выделываться. Взял ломик и устроил небольшой тюнинг свежепомытой тачке. От души, на правой ладони мозоль будет. Зверек дергаться начал, ну и ему досталось. Врач сказал – наверное, выживет. Еще пока тюнинг делал, приговаривал: завтра мне лицензию дадут, отстреливать тварей, где увижу. Вся шобла в стороне какала в штаны, но кто-то до ментовки дозвонился… Короче, это мой единственный звонок, положенный по закону. Миша, попробуй…
– Слушай, Витя, – ответил Столбов. Он перешел в соседний кабинет, дверь не закрывал – помещения такие большие, что не нужно. – До суда тебя отпустить должны – будет и залог, и характеристики. На суде помогу с адвокатом.
– На х…р адвокат. Мне справедливость нужна!
– Если по справедливости, то тебе сидеть, – резко сказал Столбов. – Тебе слово сказали, а ты ломом искалечил.
– Значит, мы за права азеров боролись… – то ли спросил, то ли констатировал Быков. Столбов отключил трубку.
От шкафа в соседней комнате до кабинета, где остался собеседник, было пятнадцать шагов. Столбов прошел их медленно, успел вспомнить последнюю фразу Костылева, вернуться в струю разговора. Даже улыбнулся: как все ладно.
– Андрей, извини, – как-то с Костылевом очень легко удавалось общаться на «ты». – Ты говорил, что эта история нуждается в подтверждении…
– Нуждается, – ответил молодой генерал звездных войск. – Подтвердить, перепроверить, согласиться со мной, или нет – для этого есть все возможности.
– Добро, – ответил Столбов, – поручу все завтра перепроверить. У тебя-то откуда информация?
– Мне сверху видно всё, – улыбнулся Костылев. Да так просто и естественно, что Столбов улыбнулся тоже.
* * *
Перед встречей с космическим генералом Столбов на всякий случай попрощался с Татьяной. Вышло, что предусмотрительно: она уже отправилась спать. Не возразишь, ведь ей вставать всяко раньше, чем ему, готовить утреннюю сводку. Все равно, вот сегодня вечером ой как была бы нужна…
Столбов прошелся по кабинету, примыкающему к спальне. Открыл окно. В помещение влился холодный воздух, но тишина осталась прежней – кому шуметь вечером в Кремле? Лишь с набережной донесся насекомый звук автомобильного движения.
Подумал, на уровне ощущения: сейчас где-то на пульте охраны мигнула лампочка или еще какой современный сигнал – президентское окно открылось. Лидер государства – как лабораторное животное, все его рефлексы и импульсы где-то фиксируются.
Закрыл окно, тронул пальцем пожилой, еще прошлого века, но почти не заезженный музыкальный комбайн – помучить себя новостями.
Включившийся канал оказался не новостным, а музыкальным. Вот только песня…
И от не свежих невелика потеха,
Правда, вот был армейский дружок – уехал…
«Правда, был армейский дружок», – отметил Столбов. И, не дожидаясь продолжения-рефрена от самой народной рок-группы, продолжил сам:
Ой-ёй, ой-ёй, ой-ёй, ой-ёй.
Еще подумал и закрыл окно. Как бы ни умел Кремль хранить тайны, все равно, пойдет в блогосфере слух, будто президент по ночам воет на кремлевские звезды.
Глава 3
Из этой страны уехать было непросто. Требовалась выездная виза – по меркам XXI века штука архаичная. Но учитывая, что одной из процессуальных методик местного правосудия было содержание подследственного в камере со свинцовой крышей, а крыша выходила на солнцепек, архаикой тут не пренебрегали.
Получить выездную визу было непросто: внятное объяснение – для чего, плюс проверка на задолженности и отсутствие каких-либо претензий государства к заявителю. Впрочем, у Марины с этим проблем не было. Она понимала, если ей хватит глупости подать документы на выездную визу, то задержат не выдачу. Задержат ее саму. Посадят в тюрьму, а дальше – как повезет. Или в цивилизованное, душецелительное заведение – оттуда точно не выпустят.
Значит, оставалось нарушать закон, мухлевать с документами. В любом случае, если поймают, то запрут не за это.
Фальшивый паспорт вкупе с фальшивой визой изготовил кореец – местный бы не справился, а русские за такой криминал не брались, шерстили их здесь без повода и запалиться можно было в любую минуту. Срок за такую операцию полагался не маленький, поэтому мастер взял за работу пять республиканских минимальных зарплат. Деньги у Марины еще были, торговаться не стала.
Теперь надо было понять, как выбираться. Аэропорты отпадали: там такое оборудование, что мастер рисковать не советовал. К тому же, когда аэропортом пользуется гражданин республики не титульной национальности, то, несмотря на самые современные сканеры, его ждет личный досмотр, вплоть до открытия пудреницы и пролистывания записной книжки. Между тем, у Марины была вещь, найдя которую, таможенники получили бы неофициальную благодарность и премию.
Точно такие же шмоны случаются и на железной дороге. Значит, остается автобус, через Казахстан. Впереди саммит СНГ, этой стране понадобились транзитные преференции, значит, на таможню поступит указ: шерстить без обычной свирепости и не срывать график рейсовых автобусов.
Значит… Значит, это не гарантированный, но наиболее надежный вариант. Только и всего.
* * *
«Бейте своего сына каждый вечер. Даже если вы не знаете, что он натворил за день, он-то знает наверняка», – гласит суровая и мудрая китайская пословица. Командующий стратегической авиацией России этой пословицы не знал. Однако его вызвали на ранний, очень ранний визит в Кремль, и он догадывался, что его будут бить.
Догадок было несколько, из основных версий – три. Во-первых, участок на Черноморском побережье, изначально полигон, но давным-давно застроенный уютными особнячками. Началось, правда, при предшественнике. Но тот давно уже в отставке, кстати, живет в одном из особнячков. За махинацию с территорией полигона, увы, придется отвечать нынешнему командующему.
Вторая версия – горючее. Тоже, если разобраться, вина командующего невелика. Он всего лишь экономил, ну а то, что сэкономленные излишки попадали гражданской авиации, так это можно было смело назвать бартером. Не будь таких добрых взаимоотношений с авиакомпаниями, так не удалось бы даже сделать нормальный подъезд от федеральной трассы к авиабазе в Тамбовской области. Если речь идет о настоящих, циничных кражах, то тут вопросов быть не может: командующий сам сигналил в прокуратуру. Но если ты нарочно не даешь подчиненным выживать – тебя же самого совесть замучает. Значит, приходится плевать на закон.
Ну и третья причина, пожалуй, сама неприятная. В некоторых эскадрильях сложилась традиция: половина всех офицерских премий изымается в особый фонд. Якобы поддержать ветеранов. На самом деле – в карман командиров. Об этом рассказывали смелые офицеры-разоблаченцы при поддержке блогеров. Командующий пытался с этим бороться, но добился лишь того, что подарки высшему составу вручали едва ли не борзыми щенками, а щенков покупали за те же офицерские деньги.
В этих грустных раздумьях, постепенно подстилая мысленную соломку по всем трем опасным направлениям, командующий добрался до Кремля и был сопровожден на командный пункт.
Столбова он видел третий раз, но предыдущие два – не считались. Впервые – когда до выборов лидер партии «Вера» посещал войска с предвыборным визитом. Командующий на встречу не пошел, посмотрел издали. Второй раз – на инаугурации. И вот наконец встретились лицом к лицу.
Президент был весел, бодр – энергия разве из ушей не хлестала. Улыбнулся командующему – того предупредили, этой улыбки надо опасаться, под солнечным лучом – гроза.
– Здравствуйте, Алексей Федорович. Много слышал о вас хорошего, а главное – все у вас в порядке с боеготовностью. Вот мы сейчас ее, вашу боеготовность, и проверим.
Протянул бумажный лист, на котором был напечатан приказ. Командующий прочел – посмотрел на главу государства со страхом и удивлением.
– Но ведь это…
– Реализация конституционных прав Верховного главнокомандующего, и больше ничего. В регионе час назад введен режим контртеррористической операции, так что с правовой точки зрения проблем нет. Дальше – техническая справка. Там уже все рассчитано. От вас требуется только отдать приказ и проследить, чтобы его исполнение заняло не больше четырех часов.
Генерал еще раз взглянул на приказ и забыл все соображения, кроме технических.
– За четыре часа? Это почти… очень трудно.
Хотел сказать «невозможно». Но взглянул в глаза Столбову и не смог. Догадался: в этом случае лидер государства продолжит разговор уже без улыбки.
А еще командующий, опять некстати, вспомнил такой детский грешок, как вранье. К чему врать, за четыре часа исполнить приказ можно. Если запустить механизм, уже прописанный в голове, прямо сейчас, не выходя из кабинета. Так что нечестное «невозможно» означало: невозможно так вот жестко, без предупреждения, напрягать людей, чтобы заставить их напрячь других людей. От таких варварских требований в России уже отвыкли.
– Алексей Федорович, – проникновенно сказал Столбов, – вы потому и находитесь на своем посту, что я уверен – вы способны это сделать. Сами понимаете, не за то, что вы самый честный генерал без страха и упрека – таких нет. От мелких грешков очищаться придется, но это не главное. Сейчас главное сделать дело. Исполняйте приказ.
– Есть, товарищ Главнокомандующий, – ответил генерал.
Вот ведь что странно. Едва приложил руку к козырьку, как будто взлетел, подобно стратегическому бомбардировщику. Еще раз заметил трудность приказа, близкую к неосуществлению. Но заодно начертил в голове алгоритм действий: кого материть, кто и без мата поймет важность приказа, где надо с занудным матом объяснять, а где надо заранее подстраховаться, найти замену ненадежному звену.
Одним словом – приступил к выполнению.
* * *
Из предложений Рабочей группы.
Нанять от ста до ста двадцати сотрудников «Макдональдса», не имеющих перспектив карьерного роста, для работы в пограничном подразделении ФСБ. Использовать для работы на пунктах пограничного контроля, в первую очередь, в аэропортах.
Обоснование. Профессиональная привычка улыбаться клиентам – в данном случае иностранцам и нашим, вернувшимся, туристам. Россия начинается с улыбки.
Резолюция Столбова: БПС (Быть по сему).
* * *
Сегодняшний собеседник Столбова был непростой. Можно сказать, особый.
К примеру, однажды он точно так же пришел в Кремль, к российскому президенту, в спортивном костюме. С одной стороны, понятно почему: за тысячу километров убили его отца, гаранта стабильности на маленьком, но очень уж беспокойном клочке российской территории. Сын тренировался, тут новость, за ней – вызов в Кремль. Стоило ли тратить время на переодевание?
С другой стороны, у державы есть свои, столетние традиции и обычаи. Вроде того, что как позвали к царю, да не в походную ставку – в главный дворец, то будь ты хоть пьян, хоть в горе, нужно и приосаниться, и почиститься, и вид иметь подходящий для дворца. Тем более, что в народе нынешнего собеседника Столбова традиции и ритуалы блюли получше, чем в России.
Значит, тогдашнее приглашение в трениках было неспроста. Явный и однозначный намек: будь верным, приходи на первый зов, и тогда позволено почти все.
Гость в трениках понял намек однозначно. Ваххабиты и сепаратисты, бегавшие с автоматами по лесам, сократились до средней популяции зверя из «Красной книги». «Единая Россия» получала на выборах около ста процентов при стопроцентной явке, а иногда явка была и выше. В республиканской столице, еще не так давно мишени для бомбовых ударов, вздымались небоскребы, били фонтаны не хуже московских. Ветераны бразильского и прочих именитых футболов считали за честь приехать в республику и сразиться с командой, состоящей из местных любителей мяча. Кстати, сегодняшний собеседник Столбова регулярно выходил на поле как форвард, и даже забивал.
Сегодня Форвард был подчеркнуто официален. Никаких поводов нарушить официальный этикет у него не было, поэтому и явился застегнутый на все пуговицы, отражая блеск люстр в начищенных ботинках. Деловую «тройку» носил он столь же непринужденно, как и камуфляж, когда вместе с отцом бегал по лесам, удачно подстреливая солдат федеральной группировки.
Чуть сложнее с общением. За последние годы встречи Форварда со всеми государственными чиновниками проходили под неофициальным рекламным слоганом: «Тонкий намек на твое превосходство». В чем было превосходство? На любого федерального чинушу всегда может наорать тот, кто рангом повыше. И республиканским главам тоже приходится давать отчет своей, особо приближенной стае. А на Форварда никто не наорет, и отчет он привык давать только Аллаху. Отсюда – маленькое, но ощутимое превосходство.
Понятно, при встречах с прежними главами государства Форвард его не выказывал. Но здесь было другое, не менее важное ощущение: он, Форвард, незаменим, он природная данность. Президенты становятся премьерами, а он остается на своем месте, в своем статусе. Все равно, как князь или некий древний волхв, который хоть и никаким боком не князь, навидался этих князей за сто лет и поддерживает равновесие мира…
Вот в общении со Столбовым этого как раз и не ощущалось. Новый князь оказался атеистом. Или верующим, но не в волхвов.
Разговор вышел долгим. Не обошлось без обмена комплиментами. Форвард как всегда был искренним. Еще прошлой осенью он в одном из интервью назвал лидера партии «Вера» «демагогом и фашистом, позором России». Сегодня так же искренне хвалил первые указы. Даже слегка покритиковал Путина, сказал: «Наконец-то, началось управление страной, а была спецоперация по управлению страной».
Столбов отвечал комплиментами-цитатами, напоминал о достижениях республики Форварда, говорил, что туда надо возить экскурсии. Заодно предложил сохранить хотя бы одну базу боевиков и отправлять экскурсии туда. С боевиками договориться, чтобы не обижали туристов.
Форвард с обычной своей телевизионной улыбкой – пообвыкся в разговоре – ответил, что возить туристов можно только по бывшим базам и схронам. Боевики народ кочевой, постоянных логовищ, кстати, в отличие от Дагестана, в республике не осталось.
Тут разговор на минуту прервался. Вошел секретарь, протянул Столбову несколько листов. Тот удовлетворенно кивнул, вернулся к беседе.
– Придется мне тебя разочаровать, – то, что президент обращается с собеседником на «ты», установилось с начала разговора. – Постоянных баз, со всеми удобствами: арсенал, госпиталь, продсклад, в республике минимум три. Точнее, было три до сегодняшнего утра. Осталось две.
Форвард напрягся, ему стало очень интересно.
– Кроме оперативной разведки, есть еще и аэрокосмическая, – продолжил президент. – Согласно этим данным, в районе бывшего совхоза имени Шаумяна, в лесном массиве, существовала некая подозрительная кошара. Настолько подозрительная, что я, как Верховный главнокомандующий, сегодня утром распорядился ввести режим контртеррористической операции на территории республики, привлечь стратегическую авиацию и накрыть это место тремя ракетами «Точка-М». Приказ выполнен сегодня, в 12.15 по московскому времени.
Собеседник не то, чтобы вздрогнул или как-то выдал эмоцию, но по нему точно пробежала электроискра.
– Вот съемка места объекта, до удара, – Столбов положил на лакированную столешницу переговорного столика два листа бумаги, – а вот – после. Как сказали спецы, через секунду после удара второй ракетой последовала детонация в шестикратном тротиловом эквиваленте, сравнительно с зарядом самой ракеты. У меня от сердца отлегло. На мирной кошаре всегда найдется ружьишко, волков отгонять, но, думаю, ружейных патронов для такого фейерверка недостаточно. Так что, когда прибудут криминалисты ФСБ, придется им собирать остатки на генетическую экспертизу.
Пауза длилась с полминуты. Потом Форвард сказал:
– Давайте откровенно. Только совсем откровенно.
– А иначе и никак, – улыбнулся Столбов. – Это принцип новой России – всегда откровенно.
– Эта база тебе мешала? – сильно и напряженно сказал Форвард, глядя на Столбова.
– На «вы», – напомнил тот. – Я для тебя аксакал.
Короткая, жесткая, чуть не до ломоты в глазах борьба взглядов. Но Столбову приходилось общаться с такими полевыми героями еще в Афганистане. И Форвард отвел взгляд первым.
– Вам эта база мешала? – спросил он.
– Теперь точно не помешает. В государстве будет порядок. Оружие – у тех, кто имеет на него лицензию. Если у тех, кто охранял склад, была лицензия – пусть подают иски к Министерству обороны.
– Так уже было однажды, – сказал Форвард. – Ельцин хотел навести конституционный порядок. И что вышло? Половина Чечни ушла в горы, и я с отцом тоже.
– Было так, – кивнул Столбов. – Только кое-что изменилось. Внутреннего лобби – «мир любой ценой», как в первую войну, уже не осталось. Как относиться к международному лобби, мы поняли во вторую войну. Кстати, чеченцы тоже поняли, что американцы Москву бомбить, как Белград, не будут. И поступили умно. Как твой отец.
Если Форвард и хотел возразить, то передумал.
– По горам тоже бегать опасно, – продолжил Столбов. – С прошлых войн они все изучены, размечены, плюс хорошая аэрокосмическая разведка. Живую силу Россия будет беречь, зато, открою военную тайну, производство тактических ракет с января увеличено в полтора раза. Раз-другой ошибемся, потом цель накроем непременно. Города, конечно, жалко, такие дома отстроены, просто Дубай. Но если что, накроем и дома. Так что уходить в горы или обороняться на тридцатом этаже не советую.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?