Текст книги "Сказки старого дуба"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skazki-starogo-duba-162278.jpg)
Автор книги: Михаил Стародуб
Жанр: Сказки, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Искра удачи
![](i_004.png)
С утра королева-бабушка Розалия изучала редкие виды растений, днём сочиняла пирожки с непредсказуемой начинкой, вечером смотрела на звёздное небо, пытаясь представить, как и что происходит там, в млечных глубинах. Весь день она напевала, веселилась, прыгала то на одной, то на другой ножке. А если оставалось свободное время – читала книжки с картинками.
Зато её внучка – молоденькая принцесса Лютеция – утром начинала горько вздыхать из-за погоды, весь день ворчала по малейшему поводу, а к вечеру – уже ругалась вслух и совершенно без причины. Всё-то на свете ей было заранее известно, поэтому принцесса не хотела учиться. Но, главное, она с рожденья не понимала шуток, терпеть не могла песен и танцев, презирала игры, прыжки через веревочку и ничему не удивлялась. Народ прозвал её – «принцессой-колючкой». Впрочем, бабушка-королева называла принцессу Люшей.
Время от времени появлялись женихи. Все как один – красавцы и богатыри – принцы и королевичи из соседних стран. Они жили в гостевых комнатах дворца два – три дня, после чего влюблялись… в королеву-бабушку Розалию, муж которой, Пипин Храбрый, кстати сказать, погиб на войне двадцать лет тому назад. Каждый красавец-принц или богатырь-королевич рано или поздно просили руки бабушки Розалии.
Лютецию это не удивляло.
– Все мальчишки – дураки! – говорила принцесса-колючка и топала ногами, возмущаясь тем, что мальчишки так устроены с рожденья.
Однажды в столицу приехал молодой царевич из далёкой Северной страны. Был он не особенно красив, но чрезвычайно синеглаз и улыбчив. Никто не мог удержаться от ответной улыбки. Даже принцесса-колючка. Она (так уж случилось!) случайно встретилась с царевичем на большой дворцовой площади, где прогуливалась после сытного обеда. Улыбнувшись, принцесса Лютеция заглянула в глаза царевича и поняла, что влюбилась. А северный гость, раскланявшись с принцессой, отправился дальше, охотно улыбаясь направо и налево.
Представьте, вокруг засияли улыбки! Радостные, восхищённые, нежные, добродушные, ошеломлённые… все, как одна, неудержимые и (хочешь, не хочешь!) весьма продолжительные! Можно без преувеличения сказать: целый день на дворцовой площади каждый улыбался каждому.
– Немедленно объявите о том, что вы нездоровы! – потребовала Лютеция у королевы-бабушки. – Запритесь на двадцать замков в королевской опочивальне и никому не показывайтесь!
– Это ничего не изменит… – вздохнула бабушка, которая сразу поняла, в чём дело.
– Посмотрим! – топнула ногой принцесса, всё ещё продолжая улыбаться.
Вечером царевич явился ко двору, чтобы представиться и рассказать о далёкой Северной стране. Его встретила Лютеция в окружении свиты придворных. Принцесса была до странности улыбчива. Она не раздражалась по пустякам, ни разу не топнула ногой. Поэтому собравшиеся дамы и господа ощутили несвойственные им ранее душевный подъём и воодушевление! Вечер складывался на славу! Звенели шпоры господ офицеров, дамы восторженно восклицали, ахали и вздыхали. Грянул оркестр. Царевич пригласил принцессу на вальс.
– Я не умею танцевать… – призналась она.
– Жаль, – сказал он.
Многие ожидали скандала, но ничего особенного не произошло. Синеглазый улыбчивый юноша вежливо поклонился и, мгновением позже, закружил в танце кого-то из придворных красавиц. На следующее утро он, не прощаясь, отправился домой, в Северные края.
А принцесса Лютеция три дня подряд не покидала постель. Королева-бабушка навестила её.
– Не хочу тебя видеть! – объявила Лютеция, отворачиваясь к стене.
– Бедная Люша… – вздохнула бабушка.
– Убирайся! – закричала внучка.
– Я принесла подарок… – между прочим, сказала королева.
– Никто и ничто не сможет утешить меня! – твёрдо произнесла принцесса.
– Это – достояние нашего рода… – в руке у королевы была сложенная конвертиком, вполне обыкновенная, потёртая от времени тряпица. – Здесь хранится искра удачи, которая передается с незапамятных времён по женской линии. Отпустишь в небо – блеснёт серебристая молния. Бросишь на землю – взойдёт пламенный цветок. Будешь беречь и заботиться – однажды найдёшь под сердцем счастье.
– Что нужно сделать? – безразличным голосом поинтересовалась Лютеция.
– Искра умеет блёкнуть, может умереть без внимания. Чтобы этого не случилось, надо веселить искру и веселиться самой. Иногда, уложив тряпицу с небесной искрой в специальный чехол, выносить на прогулку это достояние рода, и, конечно, время от времени читать вслух нескучные книги.
– Такое множество обязанностей?! – схватилась за голову принцесса.
– А ещё выставлять своё счастье ясными ночами под открытое небо, чтобы небесная искра напиталась лунностью и не чувствовала себя одиноко здесь, на Земле. Можешь отказаться. Удача найдет другого, более заслуженного хранителя.
– Что ж… – решила принцесса, – Пожалуй, надо бы попробовать…
Прошёл год.
С утра принцесса Лютеция изучает редкие виды растений, днём сочиняет пирожки с непредсказуемой начинкой, вечером смотрит на звёздное небо, пытаясь представить, как и что происходит там, в млечных глубинах. Весь день она напевает, веселится и танцует, прыгает то на одной, то на другой ножке. А если находится свободное время – читает вслух книжки с картинками. Принцесса похожа на королеву-бабушку: она весела, остроумна, определённо счастлива. И это несмотря на то, что летучая искра однажды бесследно исчезла. Принцесса горевала, но очень недолго. Впрочем, бабушка-королева уверяет, что удача переместилась под сердце Лютеции, волшебным образом преобразившись в счастье.
Народ называет принцессу Люшей. Царевич далёкой Северной страны – синеглазый улыбчивый юноша – просит её руки. В ближайшее время принцесса, может быть, согласится.
Любовь
– Как мне повезло! – радуется Наденька – сероглазая красотка пяти лет, румяная, толстенькая.
– Да, – кивает головой шестилетний Серёга. – Тебе повезло. Я женюсь на тебе. Мне повезло тоже. – Серёга долговяз – выше на голову! Он серьёзен, и оттопыренные уши его пламенеют. – Сейчас же, как стану взрослым – женюсь, так и знай.
– Здорово… – радуется Наденька.
– Готовься, – предупреждает Серёга.
– Ладно, – вздыхает она, – и ты готовься.
– А я… уже.
– Да? – теряется на секунду Наденька, но, подумав, решительно объявляет. – Я тоже. Вот странно, кто бы мог подумать?
– Значит, будем ждать, когда станем взрослыми.
Некоторое время они ждут. Серёга сплёвывает, сжимает кулаки. Наденька морщит лоб.
– Я тебя люблю до самого солнца, – между прочим замечает он.
– А я – до самого неба! – жмурится она.
– Солнце, – рассуждает знающий Серёга, – солнце – выше неба, значит, я люблю больше.
– А это моё особенное небо так устроено… оно расположено выше твоего солнца. Значит, я люблю сильнее.
– Хорошо, – усмехается он, – пусть ты «сильнее». А я, зато, знаешь ли, крепче.
– А я, представь себе, во всю ширь, от края и до края.
– А я – глубже.
– «Во всю ширь» – главнее!
– Ну, нет! Главнее – «в глубину».
– Что ты понимаешь в главном! – обижается за «своё» небо Наденька.
– Это я-то ничего не понимаю? – удивляется Серёга. – Спроси кого хочешь.
– Сам спроси…
– Очень надо было, я и так знаю.
– Плохо быть таким самоуверенным, – по возможности мягко говорит Наденька, чувствуя, как само собой складывается что-то очень гадкое и так быстро надвигается… сообразить-то некогда!
– А кому не нравится, пусть топает отсюда! – заявляет Серёга.
– Да уж, рядом с таким зазнайкой и быть-то неприятно! – отвечает она.
– А по шее не хочешь? От «зазнайки»?
– Это ты мне? Я, может быть, сама кое-кому по оттопыренным ушам…
Объективно Наденька – здоровее, объёмнее. Но, услышав про оттопыренные уши, Серёга осерчал всерьёз. Впрочем, злился он недолго, до полной победы.
– Ну? – торжествует Серёга, заломив Наденьке руку хитрым болевым приёмом. – Будешь ещё со мной спорить?
– Не буду, – искренне обещает она.
– Сдаёшься?
– Ладно, твоя взяла. Отпусти, больно.
– Нет! – упорствует он. – Сначала скажи-ка: что главнее «глубже» или «во всю ширь»?
– Да пусти же! По-твоему главнее, как ты там сказал… уже не помню, что главнее!
– Да… – поправляя рубаху, говорит Серёга, – ия забыл. Но это не важно. А важно то, что я люблю тебя намного больше. Поняла? – сурово спрашивает он. – Так или не так?!
– Так, – всхлипывает Наденька. – Любишь больше, поняла, не приставай только…
Поздравля…
![](i_005.png)
Проснувшись в День Рожденья, Вера сразу взяла в руки зеркало. И огорчилась. Лицо совершенно не повзрослело. Хотя это был юбилейный, десятый праздник. Круглощёкая и курносая, совсем молоденькая девочка смотрела в зеркало, а зеркало смотрело на именинницу, которой никто из окружающих ни за что не даст больше семи лет.
– Вот бы увидеть в зеркале кого-нибудь другого! – неожиданно для себя самой вслух пожелала Вера.
Это были первые слова, произнесённые именинницей в День Рождения. А в такой день принято получать подарки. Хотя бы от собственного зеркала.
Раз! И Вера увидела в зеркале маму. Глядя дочери прямо в глаза, мама поправила волосы, и, не заметив ничего странного, отошла, потерявшись за рамкой зеркала.
Потом появилась Наташка, подруга Веры. Без сомнения, она только что проснулась. Волосы торчат, на щеке и на лбу – следы от подушки.
– Не желаю встава-а-а-ать! – потянулась Наташка и так вкусно зевнула, что сразу захотелось присоединиться и тоже с удовольствием зевнуть.
Между тем, подруга таращилась пристально и в упор, будто изучая собственное отражение, вместо того, чтобы заметить Веру по эту сторону зеркала. Или, может быть, по эту сторону находилась как раз Наташка, а сама именинница неведомым образом оказалась внутри зеркала, в знаменитом Зазеркалье? Подумав об этом, Вера поёжилась от страха. Впрочем, жаль было тратить время на то, чтобы пугаться всерьёз.
– Вставать не хочу, – капризным голосом повторила Наташка. И показала себе самой розовый язык. Потом, брезгливо наморщившись, заметила над бровью прыщик. Лицо её приблизилось, занимая всю площадь зеркала…
Вера деликатно отвернулась. Стало очевидным, что подглядывать за кем-то и в самом деле чрезвычайно гадко. Вера, как никогда, понимала это. И всё-таки не отложила зеркало в сторону, а, выждав минутку, заглянула в него опять.
Там она увидела очкарика Лёшу. Высокомерного молодого человека, проживающего этажом выше. Он был старше на два года, учился только на пятерки, являлся победителем многочисленных школьных конкурсов и городских олимпиад. Все родители города уважали очкарика Лёшу. Ну, а дети, в свою очередь, терпеть его не могли. Они прозвали очкарика: «Лёша, который всегда с тобой» и, кажется, не без основания. Родители приводили в пример его поведение и отдельные поступки, вспоминая очкарика не меньше трёх раз ежедневно (а в воскресные дни даже чаще, потому что в эти дни у взрослых находится больше времени для воспитания детей). Можно без преувеличения сказать, что Лёша – почётный член каждой семьи, в которой есть хоть один ребенок. Поэтому, увидев физиономию Лёши, Вера серьёзно осерчала.
– Ну и ну… – вздохнула именинница. – Даже в личное зеркало умудрился проникнуть! До чего назойливая личность этот очкарик!
Лёша выглядел чрезвычайно странно. Без привычной рассеянной важности. Лицо его казалось вполне живым, можно было сказать, огорчённым! Хотя никто никогда не мог бы себе представить такого выражения на лице победителя школьных конкурсов и городских олимпиад.
– Продолжай дальше, головастик! – скомандовал сам себе Лёша. – Ну?!
Здесь очкарик нахмурился и посмотрел в зеркало весьма многозначительно и солидно.
– Добрый день… – сдержанно кивнул он, слегка наклонив голову с аккуратным пробором, – то есть, вечер! Или как? Ладно… – махнул Лёша рукой, – не суть важно! Здравствуйте, уважаемые гости! – произнёс он, глядя в глубины зеркала так, будто наблюдает там немалое общество. – Привет, – рассеяно обронил он отдельно, для кого-то не очень важного, – с Днём Рожденья… – сказал очкарик и (Вера не поверила глазам!), покраснел и смутился. – Поздравляю… – в замешательстве пыхтел он, – желаю успехов в учёбе, здоровья… О! – Лёша топнул ногой. – Что за напасть! Плевать мне на все в мире праздничные столы, дни рожденья, собравшихся гостей и остальное прочее! По барабану это дело! С чего бы мне краснеть? Почему так смущаться? Проще решить сотню задачек по физике или написать сочинение на незнакомую тему!
Лёша пропал за рамкой зеркала. Послышались грохот и Лёшины вопли. Потом всё стихло.
– Ну, ты и псих… – появляясь в зеркале, удивился сам себе Лёша, – кто бы мог подумать? Ладно, все равно терпение и труд одержат заслуженную победу. Начнём сначала… Здравствуйте, гости! Привет, именинница! Поздравля… – горло перехватило, и Лёша закашлялся, – определённо, это выше моих сил! – сказал он и по-детски расплакался.
Вера отложила зеркало, чтобы не смотреть на мученья очкарика Лёши.
Весь день она была задумчива. Несмотря на многочисленные поздравления и сюрпризы от родителей и подруг. Вечером на десятый, юбилейный День Рожденья в доме собрались гости. С весёлым гомоном все разместились за праздничным столом. Народу пришло множество, свободных мест не осталось. Впрочем, в торце стола, рядом с именинницей оставалось одно местечко. Раздался звонок в дверь. В комнату вошел очкарик Лёша с красивой ярко-красной розой в руках.
– Здравствуйте, гости! – степенно произнёс он, слегка наклоняя голову с аккуратным пробором. – Добрый вечер. С днём рожденья… – Лёша протянул руку, передавая розу имениннице. – Поздравля… – сказал он. Горло перехватило, из глаз брызнули слёзы. – Поздравля..! – сипел он, пока одни гости хлопали его по спине кулаками, а другие со всех сторон предлагали бокалы с газированной водой.
Прямо из воздуха
![](i_006.png)
Свой невероятный талант Вася открыл случайно. Увидел, как это делает фокусник в цирке.
– Раз! – и в руках у фокусника бумажная гирлянда. – Два! – связка разноцветных платков.
Публика удивляется, аплодирует. Многие завидуют, в их числе Вася.
– Ничего особенного. Фокусники достают предметы из рукава! – усмехался в перерыве рыжий Борька, «качок» из параллельного класса, по прозвищу Мускул. – Я точно знаю! Сначала прячут, а потом достают и начинают хвастаться перед публикой.
– Из рукава? – распахнув серые глаза, удивлялась Леночка Булкина – ученица того же класса. – Жаль. Хвастаться чем-нибудь, заранее припрятанным – не очень-то честно. И уж, конечно, совсем не романтично.
– Все циркачи жулят, – повёл крутым плечом Мускул, упёр руки в боки, и неожиданно сплюнул сквозь зубы прямо на паркетный пол фойе. – Укротители, к примеру, выводят на манеж совершенно неагрессивных хищников. Старых, прикормленных, никуда не годных львов или ленивых, сто раз укрощённых тигров со спиленными зубами. Создают видимость, а шуму-то… шуму…
– Неужели? – огорчалась Леночка.
– Врёшь! – возмутился Василий.
– Может быть, и вру… – нахмурился рыжий, сжимая кулаки. – Чем докажешь?
И тут, протянув руку, Василий достал прямо из воздуха букет лесных фиалок. Цветы были влажные, совсем свежие. В электрическим свете блистала особенно крупная росинка.
– Это… тебе… – потрясённый тем, что с ним произошло, с трудом выговорил Вася, и протянул букет Леночке.
– Ещё! – потребовал Мускул. – Ну-ка, слабо тебе…
– Забирай! – сказал ему Василий, вытаскивая из пустоты… ужа!
– Змея! – завопил рыжий, бросившись вперёд и в сторону, запрыгнул на одну из кушеток, стоящих у стены.
– Как вы себя ведёте в цирке, молодой человек! – строгим голосом сделала замечание какая-то дама.
– Там… – корчился от страха Мускул.
– Ни-че-го! – развёл пустыми руками Василий. За секунду до этого, потянувшись, он сумел отпустить или, сказать точнее, вернуть ужа на место. Куда? Он и сам не мог бы как следует объяснить. Вернул туда, откуда достал змейку, в пустоту. В воздух.
Представление закончилось.
У выхода из цирка топтался Мускул и его друзья-качки – трое широкоплечих красавцев с одинаково узенькими лбами. Надвинувшись, атлеты обступили. Василию показалось, что он в музее изящных искусств, в зале классической скульптуры.
– А теперь ты раскроешь секреты своих фокусов и научишь нас исполнять их! – объявил Мускул.
– Давай, делись! – кивали дружки Мускула.
– Показывай, как ты это делаешь!
– Не стесняйся! – требовали они какими-то неподходящими для идеально сложенных красавцев сипатыми, тусклыми голосами.
– Показать, как я это делаю? – задумался Василий и, потянувшись, выхватил из пустоты обоюдоострый двуручный меч.
Меч имел имя собственное. Молнийсверк! Так надо было называть его вслух или мысленно. Взявшись за рукоять двумя руками, Василий почему-то сразу и точно знал это!
Разумеется, команде классически исполненных обалдуев довольно было одного взгляда на Молнийсверк! Возвращая меч в пустоту, Василий успел заметить, что отступать супермены обучены плохо. Удирая, каждый из них напоминал шкаф на костлявых, чересчур длинных ножках.
Наступило время зимних каникул. Это оказалось весьма подходящим! Несколько следующих дней, закрывшись в комнате, Василий изучал свой невероятный дар, доставая из воздуха самые разные предметы. Оказалось, что нужно сосредоточиться, представить то, что тебе необходимо, и, протянув руку, выхватить это из пустоты. Можно было даже глаза не закрывать! Потому что потребность закрывать глаза возникала, если Василий желал возвратить предмет в пустоту или задвинуть туда на неопределённое время что угодно новенькое. Этим искусством он овладел в совершенстве. Сначала для пробы задвигал в пустоту мелочь – скомканные газетные страницы, карандаши, гвозди, ненужный мусор. Потом – дырявые носки, несвежие футболки, чтобы затем, понятно, вытащить из воздуха всё это новеньким, или хотя бы постиранным и аккуратно выглаженным. Можно было изо всех сил радоваться, насколько практичным оказался Васин талант!
До тех пор, однако, пока из пустоты не припожаловала рука, чтобы ухватить бутерброд с колбасой, сооруженный Василием, который расположился за кухонным столом, готовясь к завтраку. Нарисовавшись в воздухе, чья-то рука, видная по локоть, сцапала бутерброд и исчезла. Поперхнувшись от неожиданности, Вася кашлял до слёз.
Вечером метафизическая рука появилась снова, чтобы ухватить любимое Васей увеличительное стекло в оправе на длинной ручке. Сначала Василий подумал, что сможет вернуть увеличилку, или достать из пустоты хоть целый микроскоп, но потом решил воздержаться. Понаблюдать за тем, что произойдёт дальше.
На следующий день рука перестала церемониться. Открыв холодильник, выбирала что-нибудь вкусненькое. Лезла в платяной шкаф, вцепившись, уволакивала с собой лучшую рубаху или неношеные башмаки. Пришла в голову мысль, что такое откровенное мародёрство – ответ на Васины действия. А ещё из пустоты сам собой полетел мусор. Старьё и объедки время от времени выпадали из воздуха. Вася устал отклоняться в сторону.
Какое-то время Василий не промышлял в потусторонних пространствах, в тревоге от происходящего. В свою очередь, рука тоже куда-то запропастилась. Да и мусор валился на Васину голову с большими перерывами. Прошло ещё несколько дней, и можно было с большой долей вероятности иметь в виду, что существует зависимость между окружающим пространством и пустотой.
Частенько Вася пытался вообразить, что будет, если схватиться за руку и попробовать вытащить на белый свет всё остальное. Впрочем, рука могла оказаться значительно сильнее и тогда… жутко даже и представить, что может произойти в таком случае! Кто кого схватит, унесёт и куда задвинет…
– Наконец… – соображал Вася, – справедливо ли вообще добывать что-то из пустоты без крайней необходимости? В конце концов, всё ценное на свете кому-то принадлежит. Получается, что ты без спроса заимствуешь чужое имущество. Крадёшь, попросту говоря.
Подумав, Василий решил, что запросто сумеет обойтись без двусмысленного таланта, из-за которого потом может быть стыдно.
Коротенькие зимние каникулы закончились. Ранним утром первого учебного дня пришло окончательное решение.
– Всё! – сказал себе Вася. – С нечестными фокусами закончено.
Думая так, он шёл по улице в школу, чрезвычайно гордясь собой.
– Привет! – окликнули его.
Обернувшись, Василий увидел Леночку Булкину, красотку из параллельного класса.
– Помните меня? – спросила она, распахнув серые глаза.
Отчего-то у Василия перехватило дыхание.
– А я вас помню… – сказала Леночка. – Однажды, в цирке, ты… Вы подарили мне букет фиалок. Получилось так неожиданно.
– Было дело… – хмуро кивнул Вася, изумленный тем, что не в силах отвести взгляд в сторону.
– Все, кто видел, говорят, что это случайность. Нельзя ли просить вас повторить такое замечательное чудо?
– Нет! – сказал Василий. – Сожалею… – горько вздохнул он (было и в самом деле страшно обидно, но он не привык отменять свои решения).
– Хотя бы один цветочек… – просила Леночка. Серые глаза её, кажется, наполнились слезами.
– Нет! – топнул ногой он и, наконец-то оторвавшись от её глаз, посмотрел по сторонам. Зимняя улица оказалась забитой прохожими. Падали крупные, пушистые снежинки. Каждый озабоченно спешил по своим делам. Никто не обращал внимания на пушистый снег, Василия и Леночку Булкину.
– Самый небольшой цветочек, малюсенький, – безнадёжным голосом произнесла она и, не дождавшись ответа, ссутулившись, отвернулась в сторону.
– Держи! – крикнул Василий, протягивая Леночке букет вполне огненных роз, двадцать один цветок. Определённо, толстенький, тяжёлый букет сам собой выпрыгнул из пустоты в руки Василию. Шипы впились в обе ладони, но это было неважным.
– Здорово! – радовалась Леночка, серые глаза её сияли. – Таких красивых я в жизни не видела…
– Я тоже, – улыбался Василий.
– А чтобы цветы не завяли… вот! – произнесла Леночка Булкина, и, протянув обе руки, извлекла из пустоты громоздкую хрустальную вазу.
Так они и пришли в школу: Василий с двумя портфелями в руках, Леночка – с хрустальной вазой, в которой удобно расположились огненного цвета розы – двадцать один цветок.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?